Антон
Чего я на нее взъелся? Подумаешь, общается, смеется с моими парнями программистами, что такого? Мы все здесь любим посмеяться, это никогда не возбранялось, хорошее настроение — залог успешной работы. Но сегодня, стоило только увидеть, как она сидит на стульчике и весело дергает ногами, меня словно откинуло назад, в чудесные школьные годы. Я помню, как заходил в класс, а Кулакова сидела на первой парте и так же своими копытцами трясла, а вокруг нее целая толпа терлась. Обычно в этот момент прилетал какой-нибудь неприятный комментарий в мой адрес, все смеялись, а я мысленно представлял, как варю ее в большом котле, помешивая огромным половником, она орет, пытается вырваться, а я ее топлю и дальше помешиваю.
Вот они где комплексы-то спрятаны! Выползли наружу, стоило только ей появиться в поле зрения! Ну уж нет, так дело не пойдет! Я их перерос, комплексы эти. Просто надо поставить галочку, закрыть гештальт и дальше идти, весело насвистывая.
Завтра этим и займусь! Надо брать Кулакову в оборот, пока я ее окончательно не запугал своими заскоками. Вот поедем в Инфо-лайн, и начну боевые действия, а пока… извиниться, что ли?
Не успел я подняться с места и сделать шаг, как дверь в кабинет распахнулась, и ко мне ввалилась Алла. Как она сюда пролезла? Я же предупреждал охранников внизу, чтобы без предварительного звонка никого в офис не пропускали!
Лаврентьева, как всегда, в боевой раскраске. Глаза подведены темными тенями, губы ярко напомажены. Узкая юбка так плотно обтягивает ее бедра, что, кажется, еще миг — и ткань разойдется, оголяя телеса, а черные ботфорты на такой высокой шпильке, что непонятно как она вообще на них умудряется стоять, не то что ходить.
— Антон Дмитриевич, — у нее за спиной прыгала мелкая, но боевая Дина, — я пыталась ее остановить, но она угрожала, что сожрет меня! А у нее такие надутые вареники, — моя помощница театрально выпятила губы вперед, — что мне стало страшно. Так что вы уж сами тут справляйтесь! Я в вас верю!
Алла аж позеленела от злости, а я чуть не рассмеялся. Молодец, Кулакова, не растерялась! Динка стрельнула еще раз на мою посетительницу сердитыми глазёнками и ушла, захлопнув дверь.
— То есть вот это твоя помощница?! — Алка указала наманикюренным пальцем себе за спину.
— Да.
Я хмуро посмотрел на свою… как там Дина сказала? Временную зазнобу? Очень точное определение, и время этой зазнобы, похоже, подходит к концу, слишком часто она стала позволять себе такие выходки, решив, что никуда я из ее когтистых лапок не денусь.
— Она тупая!
— С чего ты взяла?
— Я ей сказала, что ты меня ждешь, а она уперлась, как коза твердолобая, и не хотела меня пропускать.
— Твердолобыми бывают овцы.
— Это одно и то же! — сердито припечатала она, надув свои… вареники.
— Как знаешь, — пожав плечами, не стал вдаваться в объяснения различий между мелкими парнокопытными.
— Уволь ее немедленно! — Лаврентьева требовательно топнула ногой.
— И не подумаю, я ее только принял.
Но Алка вошла в раж, возомнив себя моей женой и владелицей фирмы, которая вправе всем указывать:
— Ты должен ее уволить!
— Алла, ты забываешься, — произнес мрачно, и что-то в моем тоне заставило ее заткнуться и тут же сменить линию поведения.
— Милый, но она же хамка!
— Она тебе нахамила?
— Да! Представь себе, сказала, что она не может пропустить такие цистерны, — указала себе на грудь, — потому что потом ей не хватит сил, чтобы выкопать начальника из-под завалов!
Не ржать! Терпеть! А перед глазами картина, как Дина орудует лопатой, пытаясь откопать меня... заваленного цистернами. Я сказал — не ржать!
Лаврентьева своей грудью гордилась. Меня тоже все устраивало до того момента, как она в очередной раз легла под нож и сделала себе импланты а-ля Памела Андерсон. На одну титьку лег, второй прикрылся. Теперь из-за угла сначала показывалась грудь, а потом появлялась сама Алка. Так что насчет завалов Дина в чем-то права.
— Она больше так не будет, — произнес с максимальной серьезностью, на которую был способен в этот момент, а потом холодно поинтересовался: — Зачем ты пришла? Устроить очередной скандал? Проверить, один ли я?
— Да, — она недовольно выпятила губы, но, увидев, как я нахмурился, пошла на попятный, — то есть нет.
— Ты меня уже достала! — в сердцах хлопнул ладонью по столу и отвернулся от рыжей бестии.
Она сначала замолкла, а потом растеклась в кокетливой улыбке и шаловливо начала шагать пальчиками по столу в мою сторону:
— Антош, ну не дуйся! И… раз ты тут, как приличный мальчик, скучаешь в гордом одиночестве, я готова тебя порадовать, — откровенный взгляд, полный развратного обещания.
Вот только этого мне не хватало! На работе надо работать, а не «радоваться», раскладывая девиц на столе! Я уже открыл рот, чтобы посоветовать ей идти в далекие дали со своей радостью, но меня опередили. Дверь распахнулась, и на пороге стояла неугомонная Дина с подносом, на котором дребезжали две кружки кофе.
— Экспресс-доставка, — бодро улыбнулась и, бесцеремонно зайдя внутрь, боком оттеснила от стола растерявшуюся Алку. Выставила кружки и отрапортовала: — Все как вы просили!
Я, конечно, ни черта у нее не просил, но кофе пришлось весьма кстати, я в него вцепился, отгораживаясь от навязчивой посетительницы. Но самовольное появление Кулаковой, к счастью, сбило с Аллы игривый настрой. Она стояла, сердито сопя и хлопая глазами, и не знала, что делать дальше. Потом раздраженно взяла кружку и отхлебнула, презрительно сморщив точеный носик, а спустя минуту снова с интересом начала посматривать в мою сторону.
— Да, кстати, Антон Дмитриевич, вас там зовут! — донесся голос помощницы из-за дверей спустя пару минут. — Что-то срочное!
Лаврентьева недовольно зашипела, а я подорвался со своего места:
— Все, Алла, мне пора!
— Но…
— Я позвоню. Вечером. Можешь допивать кофе, выход найдешь сама!
— Вот еще! Я к тебе пришла, а не для того чтобы жижу эту вонючую пить! — фыркнула она и вперед меня направилась к двери, а я облегченно выдохнул.
Все, пора завязывать с этим общением. Она реально начала утомлять.
На прощание клюнув ее в щеку сухим поцелуем, я бодрыми скачками подорвался в центральный зал, всем своим видом изображая крайнюю занятость. Склонился над Вадькиным экраном и произнес сурово:
— Ну, что тут у нас стряслось?
Вадим только уставился на меня с открытым ртом, но, натолкнувшись на предупреждающий взгляд, промямлил:
— Да вот, не запускается.
— Сейчас разберемся, — я склонился еще ниже и провел в такой позе незнамо сколько времени, даже в спину вступило, пока не услышал шепот коллеги.
— Антон Дмитриевич, все. Ваша рыжая ушла.
— Да? — встрепенулся, оглядываясь через плечо. Так и есть. Алла испарилась, оставив после себя терпкий шлейф дорогих духов. — Фу-у-у-у-ух.
Такого облегчения я давно не испытывал. Потрепав сотрудника по плечу, пошел обратно к себе, а парни провожали меня понимающими взглядами. Алка уже не первый раз прорывалась в офис и пыталась навести здесь свои порядки. Каждое ее появление как взрыв на макаронной фабрике — громко, кучеряво и абсолютно бестолково.
— Зайди ко мне, — бросил коротко, проходя мимо Кулаковой, склонившейся над листом бумаги, — немедленно.
Она скользнула следом за мной в кабинет и, смиренно опустив голову, встала у стола.
— Что это было? — поинтересовался, напустив на себя суровости, а Дина только горестно вздохнула и еще ниже голову опустила. Разве что не начала носком туфель пол ковырять. — Я жду ответа.
— Мне надо было как-то вас спасать, — развела руками, — пока любительница вареников не надругалась над вами самым жестоким образом.
— Никто надо мной не собирался надругиваться, — еле держался, чтобы не рассмеяться.
— Еще как собирался, — Дина убежденно кивнула, — я это еще на подходе поняла, когда она появилась в приемной. Поэтому стала вас спасать. Тем более вы об этом так молили.
— Чего? — не понял я. — Это когда это я о таком молил? Не было такого!
— Было-было. У вас прям в глазах светилось: спаси меня Кулакова, спаси! Не оставляй меня на растерзание этому монстру!
Снова чуть не рассмеялся. Кто бы мог подумать, что в школьной зазнайке столько дури скрывается. Думал, там глухо как в танке, скучно и однообразно. Ан нет! Похоже, наше общение будет интересным.
— Ладно, за спасение, так и быть, спасибо.
— Да на здоровье! — она расплылась в улыбке. — Но девица у вас просто атас. Такой только…
— Давай не будем обсуждать моих девиц.
— Как скажете. Я пойду работать?
— Иди.
Дина ушла, а я связался с охранниками внизу, еще раз настоятельно потребовав, чтобы без моего личного разрешения никого в офис не пропускали, особенно рыжих обладательниц необъятной силиконовой груди. Мне такие сцены на фиг не сдались, и вообще сегодня была последняя капля в безграничной чаше моего терпения. Эти недоотношения меня утомили. Толку никакого, одна нервотрепка.
Может, и зря Динка со своей самодеятельностью вмешалась, я бы и сам избавился от Аллы, только вышло бы громко и со скандалом. Но зато насовсем.
***
Дина
Дома меня, как всегда, ждал бой. Родители посовещались, выработали новую стратегию действий и снова пошли в наступление. Вот неугомонные!
Папа решил включить суперсурового батю и изъявить мне свою отцовскую волю непререкаемым тоном.
— В субботу ты никуда не идешь! — сердито ударил кулаком по столу, так что у меня ложка в кружке зазвенела.
— Пап!
— Я все сказал! Никакой работы! Мы тебя холим, лелеем, а в ответ никакого уважения. Вон мать до чего довела! Она сегодня весь день в слезах, с давлением, с сердцем!..
Маменька скромно сидела на краешке табуретки и с видом самого больного человека в мире и из последних сил ковырялась в тарелке. Если бы ни здоровый смачный румянец на щеках, я бы, наверное, даже поверила такому спектаклю.
— …Хочешь, чтобы она слегла на нервной почве? В больницу загремела? — отец продолжал сотрясать воздух, с каждой минутой распаляясь все больше.
— Пап, но у меня дела…
— Дела? Неужели так сложно сделать приятное родителям и провести тихий семейный ужин дома?
— Семейный? Тогда причем здесь ваша Юлия Ивановна со своим недорослем? — справедливо возмутилась я. — Что-то я не припомню между нами родственных связей.
— Будет! — категорично ответил отец, пронзая меня страшным взглядом аки Зевс. — Ты уже взрослая девица! Пора остепениться и подумать о семейном уюте, детях. Мы с матерью внуков хотим.
Эх ты ж е-мое, внуков они хотят! А вместо меня не хотят их со Стасиком сделать? Я как представлю эти потные ручонки на своем деле, так дурно становится.
— Будут вам внуки… когда-нибудь… позже, — ответила уклончиво.
Тема нашего разговора нравилась мне все меньше и меньше. Когда там у меня первая зарплата? Уже можно подыскивать квартиру? Я хочу жить отдельно и пускать к себе домой по пропускам и строгому фейс-контролю, чтобы ни один Стасик не просочился.
— Дина, пожалуйста, — прошелестела мать, накрывая мою ладонь своей рукой, — просто приди и посиди с нами часик.
В глазах печаль вселенского масштаба, и даже слезинка одинокая на ресницах повисла. Вот актриса! Ладно, черт с вами! Пусть будет ужин. Все равно не отстанут, сколько ни отпирайся.
— Хорошо, мамочка! Я буду дома, — пообещала с тяжелым вздохом.
Чего только ни сделаешь ради любимых родителей, которые так бессовестно пытаются манипулировать. А подбором квартиры я все-таки займусь… Съеду от них после Нового Года.
Глава 4
Дина
— Готова? — поинтересовался Северный, выходя из своего кабинета.
— К чему? — после разговора с родителя полночи не спала, поэтому была в состоянии легкого мыслительного запора.
— Нам в Инфо-лайн ехать, — напомнил Антон, спокойно рассматривая меня, — бурная ночка выдалась?
— Что? Нет, — покачала растерянно головой, поднимаясь со своего места, — заснуть не могла. Много думала.
— Похвально. Отличная способность. Редкая, — улыбнулся Северный. Как-то по-простому, без гонора и взглядов свысока.
И такой он классный был в этот момент, что я растаяла. Пришлось срочно отворачиваться, чтобы большой босс этого не заметил.
Мы вышли офиса — он впереди, а я чуть отстала, путаясь с молнией на куртке.
— Справишься ли? — поинтересовался Антон, наблюдая за моими потугами.
— Да, — сдула с носа прядь, выбившуюся из-под шапки, съехавшей набекрень, и дальше продолжила ковыряться.
В молнию попала подкладка, и у меня никак не получалось ее вытянуть.
— Помощь нужна? — предложил без тени иронии начальник.
— Как вы себе это представляете? — я не смогла сдержать улыбку. — Встанете передо мной на колени и будете, высунув язык, расстегивать на мне одежду?
— Кулакова, — произнес, едва не смеясь, Северный, — ты сама-то поняла, что сказала? Я, конечно, могу тебя порадовать на коленях и с высунутым языком, но не в рабочее время и не в лифте.
— Я не это хотела сказать! — по щекам побежал смущенный румянец, а в голове сложилась очень двусмысленная картинка
— Да понял я! Расслабься, — едва слышно рассмеялся Антон, — просто не смог удержаться. Иди сюда.
Пребывая в сомнениях относительно его дурных помыслов, я не торопилась подходить ближе. Стояла, как истукан, хмуро рассматривая его довольную физиономию.
Начальник смотрел открыто, не отводя взгляда, и явно забавлялся ситуацией.
Да что я, в конце концов, как маленькая? Сама ляпнула не пойми что, а теперь выпендриваюсь! Хочет помочь — пусть помогает, что такого?
Кивнула и смело ступила к нему:
— Вот.
Северный больше ни слова не сказал, склонился над моей покореженной молнией и справился с ней за долю секунды. Я только моргнуть успела и почувствовать, как странно сдавило в груди, потом в животе, а потом мурашками прошлось по ногам.
— Прошу, — широким жестом, указал на куртку, — можешь не благодарить!
— Я и не собиралась, — громко фыркнув, гордо задрала нос и застегнулась до самого верха.
— Ишь ты какая, — снова улыбнулся Антон, — суровая.
— А то! — хмыкнула, выходя следом за ним из лифта и чувствуя странное волнение.
Северный, конечно, видный мужик, но не настолько, чтобы растаять в его присутствии. Или настолько? Это вопрос занимал меня все больше и больше. Особенно, когда оказались с ним в одной машине — он за рулем, я рядом.
— Ну, рассказывай, Кулакова, чем занималась все это время? — поинтересовался он, не отводя взгляда от дороги.
— Училась, — ответила гордо.
Но вместо восхищенного взгляда мне достался удивленный:
— Все это время?
— Да. Я аспирантуру закончила, защитилась. Кандидат педагогических наук, между прочим! — гордо похвасталась своими заслугами перед отечеством.
— Молоде-е-ец! — протянул Антон, так и не взглянув на меня. — Довольна?
— Более чем! — я ожидала более одобрительной реакции с его стороны, поэтому немного растерялась.
— Что же ты не пошла работать по специальности? Учить уму-разуму детишек, вкладывать умное, вечное в их головы?
— Тридцать обалдуев и каждый на своей волне… Да ни за что! — призналась без зазрения совести.
Вот тут он все-таки удивленно на меня взглянул:
— Зачем же столько времени потратила на учебу, раз не собиралась оставаться в педагогике?
Я и сама давно этим вопросом задавалась. Ответ был очевиден и совершенно не радовал своей простотой.
— Потому что родители настаивали, — я без сожаления озвучила очевидную правду и грустно вздохнула. — Только из-за них.
— М-да, — хмыкнул он, — может, они тебе и одежду подбирают? Женихов? — Мое смущение не осталось незамеченным. — Ну ты даешь! В жизни бы не подумал, что ты такая. Вроде бойкая, а от мамкиной юбки отойти боишься.
— Не боюсь я ничего! Разве плохо, что я считаюсь с мнением родителей?
— Нет. Не плохо. Родители — это святое, — уверенно согласился Антон, — но у них своя жизнь, а у тебя своя. И вряд ли ты проживешь ее счастливо, если всегда будешь опираться только на мнение отца и матери. В общем, скучно ты живешь, Дина. Скучно.
— Я знаю, — тяжело вздохнув, повесила нос, но потом воспрянула духом, — но я надеюсь, что скоро все изменится.
— Серьезно? И что же этому поспособствует?
— Я квартиру подыскиваю. Хочу съехать от них.
Зачем я делюсь с ним планами на жизнь? Можно подумать, ему не все равно!
— Похвально. Девочка большая, уже можно жить самостоятельно, — то ли поддержал, то ли подколол начальник.
— А вам лишь бы поиздеваться надо мной!
— Я, конечно, понимаю, субординация и все такое, но давай-ка на «ты», а то я начинаю чувствовать себя старым дедом.
— Ты не старый, — я запросто поддержала его инициативу. Мне самой надоело ему выкать.
— Спасибо за поддержку, — склонился в шутливом поклоне, бросив на меня быстрый взгляд, — а то я уже начинал в себе сомневаться.
— Все-таки издеваешься?
— Ты что! Мы же с тобой как родные. Столько лет в одной школе, в одном классе, — продолжал веселиться Северный.
— Еще скажи — за одной партой, — фыркнула и отвернулась.
— Слава богу нет. Боюсь, такого счастья я бы не выдержал, — не скрывая иронии, он покачал головой
— Я тоже. Ваше… твое школьное общество меня немного напрягало.
— А теперь?
— Что теперь?
— Теперь не напрягает? — посмотрел серьезно Антон.
— Нет, — я только плечами пожала. Чего врать-то? Не только не напрягало, но и очень даже нравилось, — и это странно.
— Это еще почему?
— Я до сих пор в шоке от того, как ты изменился.
— Значит, ты у нас дама, падкая на яркую обложку? — хмыкнул чуть пренебрежительно.
— Нет, но…
— Что но?
— За твоим жутким школьным образом не было шансов разглядеть…
— Что именно? — Северный продолжал приставать ко мне с неудобными вопросами.
— Да вот это все, — раздраженно пальцем его контуры обвела, — ты же мог быть нормальным. Если бы захотел! Мог бы избежать конфликтов и с классом, и с учителями.
— Мне не хотелось быть нормальным. Это был мой подростковый бунт. Потом просто надоело бунтовать, и в итоге все поменялось.
— Поделишься секретом, как тебе это удалось? А я за это книгу о тебе напишу, — предложила осторожно, озвучивая свои творческие планы.
— Нет уж спасибо! Без книги обойдусь! — рассмеялся он, заставляя скрипеть зубами от досады.
Ну и ладно, сама напишу. Без его помощи! Где-то понаблюдаю. Где-то пофантазирую. Он еще потом спасибо скажет, когда явлю миру свой шедевр!
***
Антон
Все-таки хорошо, что мы поехали в Инфо-лайн вместе: Динка еще «зеленая», всех тонкостей не знала, поэтому пришлось просматривать документы самому. Косяков нашлось порядочно, пришлось кое-кого потыкать носом в нестыковки и заставить переделывать.
Кулакова в этот момент была рядом и сосредоточенно ловила каждое слово, училась, жадно вникая во все происходящее и делая пометки в блокноте. Когда я гонял нерадивого сотрудника Инфо-лайна, она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, и даже вроде с восхищением.
Я сразу как-то надулся, включил смешанный режим «акула бизнеса плюс павлин обыкновенный» и разошелся не на шутку. Бросался умными словами, отчитывал, спрашивал грозно «Как можно?!». То есть усердно красовался перед Диной, пытаясь произвести на нее неизгладимое впечатление крутого мужика.
Тьфу ты! Как подросток! Вот если бы я в школе так делал — это было бы уместно, а сейчас-то зачем? Я уже давно вырос из того возраста, когда надуваешь грудь, чтобы понравится женскому полу. Отругал себя за глупость, но стоило снова на нее взглянуть, как надулся еще больше.
— …В общем, даю вам десять минут, чтобы все исправить! — сурово произнес, окатив бледного, трясшегося, как осиновый лист, менеджера.
— Се… сейчас, — икнул он и, схватив в охапку все бумаги, бросился прочь.
— Жду! — сурово кивнул, сложив руки на груди, и, гордый собой, развернулся к Дине.
Она так и смотрела на меня, широко распахнув глазищи. Потом медленно подняла руки и сделала три размеренных хлопка.
— Браво! — произнесла благоговейным голосом. — Даже меня проняло! Просто зверь! Зверюга!
Мне захотелось поклониться ей, как благодарному зрителю, но сдержался — надо же образ крутого босса поддерживать.
— Это моя работа, — поведал невозмутимо.
— Напомни мне тебя не злить, — усмехнулась Кулакова, и у меня закралось подозрение, что надо мной потешаются. Присмотрелся въедливо, но она уже уткнулась в свои записи. — Антон, нужно, чтобы мне провели мастер-класс, обучение — как хочешь называй. Я плохо разбираюсь в ваших компьютерных штучках. Мой уровень — уверенный пользователь. Но я легко обучаемая, быстро схватываю. Программистом, конечно, вряд ли стану, но вот с документами запросто разберусь, — она задумчиво покусывала кончик карандаша, — я, если честно, не совсем понимаю, как умудрилась попасть на это место.
Как, как… По блату, можно сказать. Я как ее резюме увидел, так сразу и подсуетился, хотя приходили и более подходящие опытные кандидаты, но в их отношении у меня не было коварных мстительных планов. А относительно Кулаковой были, правда, я периодически забывал об этом. Приходилось себе напоминать. Хреновый из меня мститель, но ничего, после сегодняшнего грозного выступления мы с мертвой точки сдвинемся.
— Можешь сам объяснить, что да как, — продолжала серьезно Дина, — а можешь прикрепить меня к кому-нибудь толковому на пару дней. Обещаю, я быстро во всем разберусь.
Ага, сейчас! Размечталась! Прикрепить ее к кому-нибудь! Чья помощница? Моя! Кто постарался, чтобы на работу взяли? Я! И учить тоже я буду! И все остальное — тоже я!
— Разберемся, — ответил сдержанно и хотел добавить, что сам буду ее учить, но тут вернулся сотрудник Инфо-лайна с переделанными документами.
— Вот, пожалуйста, — залебезил передо мной, протягивая еще теплые листы.
Я еще раз все проверил и, не найдя никаких косяков, поставил подпись.
— Вот сразу бы так! — взглянул на него сердито и, взяв бумаги, кивнул Кулаковой, чтобы она шла за мной.
Нас проводили до самого выхода, рассыпаясь в извинениях и выражая самые искренние надежды на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Надо же, стоило только хвосты накрутить, и сразу такой результат. Хм, надо взять на вооружение. Иногда быть строгим боссом полезно.
На обратной дороге мы попали в пробку — вывернули на один из центральных проспектов и встряли по полной.
— Эх ты ж, е-мое, — выдохнула Дина, растерянно ведя взглядом по длинному хвосту из разномастных машин, медленно ползущих вперед.
— И не говори-ка, — я бросил раздраженный взгляд в зеркало заднего вида и убедился, что путь к отступлению отрезан. Сзади уже понаехали машины, заблокировав нас в пробке.
И в довершение ко всему снова начался колючий дождь, усугубляя и без того сложную ситуацию на дороге. Автомобили аккуратно плелись друг за другом, старательно соблюдая дистанцию. Никому не хотелось «поцеловать» соседа в зад и застрять тут до скончания века.
— Что там случилось? — недовольно спросила она.
— Авария, скорее всего, — я только пожал плечами, смирившись с участью. Из пробки-хитрожопки уже никуда не деться, оставалось только ползти вперед, не нарушая общего потока, — погода вон какая. Какой-нибудь дятел торопился и не справился с управлением.
Дина замолкла на миг, а потом начала напевать себе под нос:
— Как-то раз в осенний хмурый день
Создал пробку в городе Олень.
Он летел по мокрой мостовой
И коротким путь был тормозной.
И вот пробил Олень
Двойное ограждение.
Видать, спешил Олень
В свою страну оленью… Что? — спросила паразитка с усмешкой, словив мой недовольный взгляд.
— Да ничего!
— Прости, я забыла, что ты очень трепетно относишься к оленям.
— А то! Это мое тотемное животное!
