На пару с тюленем.
Наконец, мы подобрались к месту аварии. Большой темно-синий внедорожник уверенно въехал в разделитель и застрял напрочь, перегородив полторы полосы. Пока я маневрировал, объезжая ДТП, Дина припала к окну и жадно рассматривала произошедшее, не скупясь на комментарии:
— Вот это он въехал! Весь нос себе разворотил, эти металлические балки раскурочил. Торопыга! Ужас!
Я вполуха слушал ее причитания, пока протискивался в узкое горлышко между задом виновника ДТП и соседней, почему-то остановившейся машиной. Сразу после сложного места пробка рассосалась, и водители вжимали педаль газа до упора, стремясь наверстать упущенное время. Я тоже поднажал. Мне еще надо завершить неотложные дела. Не хотелось, чтобы мысли о них камнем лежали на душе, отравляя предстоящие выходные.
Кстати, о выходных. Не знаю, у кого как, а у меня были конкретные планы.
— Дина, — обратился с усмешкой к своей спутнице, — как ты смотришь на то, чтобы в субботу куда-нибудь сходить?
Кулакова посмотрела на меня удивленно, будто на ненормального, пару раз хлопнула ресницами, а потом спокойно ответила:
— С удовольствием.
— Что? Серьезно? — как дурак, уставился на нее, но потом вспомнил, что я вроде как крутой босс, накрутивший хвосты нерадивому персоналу, и мне вроде как не по статусу такое удивление. Поэтому чинно кивнул и добавил: — Думал, испугаешься.
— С чего бы это? Ты не такой страшный, как хочешь казаться, — рассмеялась она, но потом смутилась и отвернулась к окну, — заедешь за мной часиков в семь?
— Да.
Вот так я пригласил ее на свидание. Дело сдвинулось с мертвой точки, и я стал на шаг ближе к воплощению в жизнь своих коварных планов.
Глава 5
Антон
Субботнее утро началось с того, что я начал ломать себе мозг над банальным вопросом: куда же сводить Дину? Перебрал в уме все привычные места и отмел их без сомнения. Там я был с Аллой и ее предшественницами, а с Кулаковой хочется чего-то другого. Осталось понять, чего именного: то ли детской кафешки, чтобы мороженое уплетать, то романтики в дорогом ресторане, то ли ароматного кофе в уютной кофейне.
Вроде простой вопрос, но я серьезно озадачился. Мне нужно было произвести неизгладимое впечатление, чтобы она прочувствовала всю прелесть нашего свидания и упала к ногам, как перезрелая слива.
Что там у нас еще для первого свидания?
Поездка по вечернему городу? Мы вчера до тошноты накатались.
Кино? Я хочу с ней пообщаться, а не в экран пялиться и жевать попкорн.
Ладно, пусть будет ресторан, там проще добиться состояния перезрелой сливы. Или груши. Как пойдет.
Тут раздался входной звонок, и я, погруженный в свои мысли о предстоящем вечере, распахнул дверь, даже не глянув в глазок.
Зря.
На пороге стояла Алла. Как всегда, при параде, готовая к открытым боевым действиям. Мне совсем не до нее, но пока я тупил, она, словно змея, пробралась внутрь квартиры:
— Привет, милый, — проворковала, прижимаясь ко мне всем телом.
Обвила шею холодными с улицы руками, так что меня передернуло, и попыталась варениками присосаться к моему рту. Я отпрянул, наступил на собственные ботинки, небрежно оставленные на коврике в прихожей, и едва не повалился на пол. Мне категорически не хотелось с ней целоваться, и от ее появления я не испытал ничего, кроме глухого раздражения. Это как будто мечтал о шоколаде, а тебе рыбий жир подсунули.
— Ты обещал позвонить и пропал, — она с наигранной обидой надула губищи.
— Да? — растерянно потер шею, пытаясь вспомнить, когда это было. Ах да, когда в офис без предупреждения пришла и пыталась пробиться в мой кабинет через упорную Кулакову. Я напрочь про свое обещание забыл. — Извини, — примирительно развел руками, прикидывая, как бы ее побыстрее выпроводить, — очень много работы. Все мысли заняты только проектами.
— Ты слишком много работаешь, — улыбнулась кокетливо Алла и подступила ближе ко мне, медленно, с чувством расстегивая черную модную дубленку.
Под ней платье, едва державшееся на объемной груди и с трудом прикрывавшее нижние тылы, так что край резинки от чулок выглядывал, весьма прозрачно намекая на игривое настроение хозяйки.
Мне не до игр. Я занят мыслями о том, как пройдет вечер с другой девушкой, а Лаврентьева меня отвлекала. Если она думала, что своим появлением и откровенным нарядом распалит во мне такую дикую страсть, что наброшусь на нее прямо в коридоре, не дав даже сапоги снять — то она глубоко ошиблась. Ни одна часть моего тела не дрогнула от такой красоты и не начала набухать, наполняясь живительной силой любви.
Надо гостью выпроваживать.
— Алла, ты не вовремя, — произнес прямо, без утайки и, задернув полы, начал застегивать пуговицы на ее дубленке.
Незваная гостья замерла, изумленно хлопая глазами, не в силах понять, что это такое творится, как это ее такую нарядную сразу в спальню не потащили и не осчастливили сеансом горячего секса.
— Антон! Ты чего? — вырвалась из моих рук и, гневно сверкая глазами, сердито ткнула пальцем мне в грудь. — Я к тебе через весь город ехала!
— Не стоило. Надо было сначала позвонить и спросить, не занят ли я. Нет ли у меня каких-то неотложных дел.
— Какие неотложные дела? Суббота!
— И что? Я и в выходные работаю, и по ночам.
— Так сделай перерыв, отдохни, — она снова начала расстегивать верхнюю одежду, но я перехватил тонкие запястья, — считай мое появление приятным сюрпризом.
— Я не могу. И не хочу, — ответил строго, — сюрприз не удался.
Алла попыталась сопротивляться, вырываться из моих рук, но я придавил ее поплотнее, показывая, что никаких шуток. Она фыркнула и отступила, смерив меня взглядом оскорбленной царицы.
— Раньше тебе нравилось, когда я внезапно приезжала.
— Раньше да, но не сегодня.
Сегодня ты меня бесишь! Вслух, естественно этого не сказал, но весьма выразительно указал взглядом на входную дверь.
— Что, даже чаем не угостишь? Я замерзла с дороги.
— Прости, на чаепитие времени нет, — отказал без малейших колебаний. Ей только дай повод задержаться, потом не вытолкаешь, — но могу одолжить тебе свои ватные штаны. Они, правда, пованивают после последней рыбалки, но зато теплые. Вмиг согреешься.
— Северный! Ты хам!
— Алла, я сегодня не в том настроении, чтобы радоваться твоему внезапному появлению. У меня дела!
— А у твоих дел нет случайно титек? — въедливо поинтересовалась Алка.
Есть! Но я их еще не видел! Едкий комментарий остался не озвученным.
— Я работаю! — снова повторил, грозно нахмурившись.
— Смотри у меня, работничек, — Алла подозрительно прищурилась, вмиг превращаясь в ревнивую собственницу, — если я узнаю, что ты с кем-то спутался…
— То даже не вякнешь, — холодно ее осадил.
Терпеть не могу вот такие замашки. Тем более на пустом месте. У нас не те отношения, чтобы позволять себе какие-то претензии, ревность, упреки. Неделю вместе, месяц врозь. И, похоже, что этот самый месяц начнется прямо сейчас.
— Северный, какой же ты гад! Бессовестный, наглый! Я к тебе летела как на крыльях, а ты мерзавца включил!
— Алла, — вздохнул, устало потирая шею, и напрямую указал на дверь, — иди уже давай. Я тебе позвоню. Когда-нибудь потом. Может быть.
— Думаешь, буду сидеть и ждать твоего звонка? — разозлилась Лаврентьева. — Как бы не так!
— Хорошо. Не жди, — равнодушно развел руками.
— Да уже завтра у меня будут новые отношения, такие, что тебе и не снились!..
Ха! А у меня сегодня! Я победил! Глупую улыбку сдержать не удалось. Увидев ее, Алла окончательно взвилась и бросилась к выходу:
— …Между нами все кончено! Даже не думай мне звонить!
— Без проблем, — услужливо распахнул перед ней дверь, выпуская на лестничную площадку, — счастливо оставаться.
— Катись ты к черту, Северный!
— Непременно.
Лаврентьева набрала полную грудь воздуха, готовясь разразиться самой настоящей тирадой, но я ее опередил. Бросил скромное «пока» и закрыл дверь.
Все. Одной головной болью меньше. И дело даже не в том, что на горизонте нарисовалась Кулакова, а в том, что Алла реально стала утомлять в последнее время, и, выпроводив ее, я испытал самое настоящее облегчение.
Прошел на кухню, налил себе кофе и выглянул в окно. Аллина машина все еще стояла у подъезда, девушка не торопилась уезжать. Наверное, обзванивала своих силиконовых подруг, жалуясь на парня-мудака, не оценившего ее по достоинству, или с оскорбленным видом ждала, когда же я спохвачусь, брошусь за ней и на коленях начну вымаливать прощение.
Обойдется!
Я не испытывал ни малейшего сожаления по поводу нашего расставания. Покувыркались и хватит, дальше каждый сам по себе. Не сомневаюсь, что уже завтра она с кем-нибудь утешится. Да и я грустить не собираюсь. Меня Кулакова ждет!
***
Я еле дождался вечера. Собирался так, будто это мое первое свидание в жизни. Сначала черный костюм надел — показалось торжественно и мрачно. Снял. Надел светлый — совсем по-летнему и не солидно. Синий? Ладно, сойдет.
Волосы тщательно причесал, надеясь, что они, как обычно, не встанут, словно иголки у ежа. Одеколоном облился, аж глаза заслезились, часы дорогие надел, ботинки начистил до блеска. Я в жизни так не волновался перед свиданием. И было бы с кем! С Кулаковой! С этой школьной занозой! Тоже мне повод для волнения нашел! Это же не настоящее свидание, а ради коварной мести.
Исключительно ради мести!
Еще раз посмотрел на себя придирчиво, убедился, что все в порядке, и вышел из дома, предвкушая отличный вечер. Все будет супер.
Достав из кармана ключи, повернулся, чтобы квартиру запереть, и охренел.
— Твою… мать…
На двери ярко-алой помадой было написано «Здесь живет козел», чуть ниже изображен сам козел, если так можно назвать пучеглазое нечто с кривыми палками на голове, а вокруг кнопки звонка зачем-то пририсована неказистая сиська, совершенно не вписывающаяся в общую концепцию картины.
Я просто завис, разглядывай сей шедевр народного творчества. Какого…
Словно зомби сунул руку в карман пальто, выудил телефон и практически не глядя набрал номер.
— Да, Антош, — тут же раздался ласковый Алкин голос, словно она только и ждала моего звонка.
— Какого хрена ты творишь? — выдохнул в трубку, все так же рассматривая рисунок, украшающий мою дверь. — Это что за художества?!
— Я не понимаю, о чем ты, милый, — пропела она, явно испытывая мое терпение.
— Не понимаешь? Я тебя сейчас привезу сюда и заставлю все отмывать.
— Э нет, Северный. Я к тебе сегодня уже приезжала, ты меня прогнал, как вшивую собачонку, так что все — свободен. А мне некогда! Дела, понимаешь ли, — и отключилась, не дав мне и слова сказать.
Вот ведь… курица!
Мне к Дине пора, а оставлять такое на всеобще обозрении нельзя. Соседи увидят — засмеют. Матерясь на все лады, ломанулся обратно домой. Схватил первое попавшееся полотенце из ванны и начал оттирать вульгарно яркую помаду. С двери она сошла легко, одним движением, а вот титька на побелке сдаваться не хотела. Я тоже не сдавался, в результате развозил ее из стороны в сторону, и она стала похожа на кровавый подтек.
— Да ё… — бросил взгляд на часы. Времени впритык, а мне еще добираться через пол города.
Ладно, оставлю пятно до завтра.
Тут взгляд упал чуть ниже, и у меня чуть ли не пар из ушей повалил — весь костюм, все мои начищенные ботинки в побелке. Я — как строитель, вырвавшийся с объекта. Заревел во весь голос, словно бешеный буйвол, и быстрее обратно — переодеваться. Уже не до идеальности, просто успеть бы. Костюм с одну сторону, ботинки в другую. На ходу запрыгнул в любимые джинсы, натянул пеструю кофту поверх рубашки и нащупал в тумбочки зимние кроссовки.
Алла, художница, мать ее. Увижу — убью.
Дальше все бегом, все вприпрыжку. В машину заскочил, стартовал так, что колеса по асфальту заскрипели, и полетел на встречу с Диной. Настроение, конечно, испортилось. Весь мой идеальный план по превращению Кулаковой в перезрелую сливу стремительно летел псу под хвост. Хорошо хоть цветами заранее озадачился, и с дорогой повезло — ни одной пробки на пути не попалось, и все светофоры приветливо встречали зеленым. Даже не заметил, как оказался во дворе у ее подъезда.
Схватил телефон, валявшийся на пассажирском сиденье, прокашлялся, ибо голос от волнения сел, и набрал ее номер. Спустя пару протяжных гудков послышался немного удивленный голос Кулаковой:
— Добрый вечер.
— Привет, — сам того не ожидая, я расплылся в дурацкой улыбке, — я подъехал. Спускайся.
Секундная тишина, а потом раздалось подозрительное:
— Куда ты подъехал, и зачем мне спускаться?
— Очень смешно, — добродушно проворчал я. — Выходи, давай. Жду тебя у подъезда. — В трубке послышалась какая-то возня, грохот и сдавленный писк. — Дина? — Снова писк, переходящий в мычание. — Все в порядке? — подозрительно поинтересовался.
— Анто-о-он, — простонала она сдавленно, — прости-и-и-и…
У меня аж в бок кольнуло от ее несчастного тона.
— Что там у тебя стряслось? — спросил строго, прохладно, уже чувствуя, что ничего хорошего меня не ждет.
— Я забыла, — горько покаялась Дина, — напрочь забыла о том, что собиралась с тобой идти. Прости меня, пожалуйста!
Зашибись! У меня даже бровь задергалась от такого поворота событий.
— И что? Собирайся и выходи. Я тебя подожду, — недовольно проворчал, поражаясь ее несобранности, — только живее давай. У нас столик заказан.
— Нет, Антон, — со вздохом ответила она, — извини, сегодня никак. Не могу.
Она издевается, что ли?
— Одевайся и выходи, — требовательно, с нажимом, чувствуя, как перед глазами красная пелена разливается. — Немедленно!
— Нет, не выйду, — сказала обреченно Кулакова, — понимаешь… у нас тут семейный ужин, я не могу уйти. Родители обидятся.
Да что за день сегодня такой? Сначала Алка веселье устроила, теперь вот Дина мозг полощет! Они сговорились, что ли?!
— Ты раньше меня предупредить не могла?
— У меня напрочь все из головы вылетело, — тихо пролепетала она.
Забыла! Капец, я тут весь день готовился, а она забыла! Врет! Сто процентов! Просто передумала идти!
— Знаешь что! Я сейчас поднимусь к тебе и присоединюсь к вашему прекрасному семейному ужину! — так завелся, что свой собственный голос не узнавал.
Это ж надо! Продинамить она меня решила!
Дина замолчала на несколько мгновения, потом хмыкнула и произнесла:
— А давай!
— Что давать?
— Поднимайся! Приглашаю, — в ее голосе почудилось какое-то смутное злорадство.
— Думаешь, не поднимусь? — набычился я, решив, что она издевается и хочет взять на слабо.
— Нет-нет, Антон, — торопливо сказала Кулакова, — я на полном серьезе. Приходи. Будет весело.
Я замолк, пребывая в полнейшем недоумении, даже сердито пыхтеть перестал, а Дина так жалобно, явно подлизываясь, протянула:
— Ну, пожалуйста! Приходи!
Хм, а почему бы и нет?
— Ладно. Какая квартира?
— Сорок семь! — радостно воскликнула она. — Домофон работает. Жду.
Я в растерянности почесал бровь, глядя на погасший экран и пытаясь понять, какого черта это сейчас было, и, недоумевая, зачем согласился на эту авантюру. Но тут мысли повернули совершенно в неожиданном направлении.
Может, она неспроста к себе позвала? Может, семейный ужин — это просто повод, чтобы меня заманить? А на самом деле там никого нет, и ждет нас томный вечер, полный страсти и огня?
Едва подумав об этом, пулей выскочил из машины, схватил цветы в зубы и, как настоящий олень, поскакал к ее подъезду, на ходу отменяя столик в ресторане, попутно пытаясь вспомнить, какие на мне сегодня труселя, нет ли на них дырок в области задницы и остался ли презерватив в портмоне. Бегом, перескакивая через три ступеньки, взлетел на третий этаж и только успел поднести палец к кнопке звонка, как дверь распахнулась.
На пороге стояла Дина, совершенно не похожая на порно-звезду, решившую заманить меня в свое развратное логово. Домашняя, не накрашенная, одетая небрежно — спортивный костюм с вытянутыми коленками и застиранная футболка.
— Эээ, — промычал, глядя на нее. Потом вспомнил про букет, что в руках держал, и тут же протянул ей, — это тебе.
— Спасибо, — Кулакова прижала его к себе и залюбовалась с такой теплой, рассеянной улыбкой, что я даже растерялся. Так и топтался на пороге, не зная, что делать. — Заходи, — спохватилась она и отступила, пропуская меня в дом.
Я, конечно, зашел, но основательно напрягся, когда с кухни послышался мужской голос:
— Дина, кто там?
Вопросительно уставился на Кулакову. Она только закатила глаза и раздраженно пожала плечами, едва различимо прошептав:
— Отец.
И вот тут до меня дошло, куда я на эмоциях влез. Это реально семейный ужин! Мама, папа и, судя по другим голосам, еще какие-то гости. И я такой красивый, с букетом, прям лучший друг семьи.
Надо бежать.
На дверь покосился, но предусмотрительная Дина уже заперла ее, да еще и цепочку повесила, чтоб наверняка отрезать пути к отступлению.
— Разувайся, — скомандовала она, а сама исчезла с букетом где-то в недрах квартиры.
Вот я встрял! Герой-любовник хренов! Лучше бы дома остался да сиську нормально со стены оттер.
Ботинки скинул, куртку повесил, но что делать дальше — непонятно. Стоял в прихожей, ждал, когда хозяйка вернется. К счастью, Дина появилась всего через минуту, подошла ко мне со смущенной улыбкой и спросила:
— Ну что, готов?
«Не-е-е-е-ет!» — мысленно завопил, а в слух уверенно фыркнул, дескать, незачем глупости спрашивать. Готовей все готовых.
— Пойдем, — бесцеремонно схватила меня под локоть и поволокла на кухню. — Мам, пап, у нас еще гости! Знакомьтесь, это Антон… одноклассник.
К нам обернулись все. Строгий мужчина с сединой на висках, миниатюрная женщина с аккуратными кудряшками — сразу ясно, что это родители Дины, она неуловимо похожа на обоих. Еще одна женщина, недовольно посмотревшая на меня поверх очков в толстой оправе, и странный парень в жилетке поверх клетчатой рубашки и жидкими волосенками, размазанными по потному лбу. Он посмотрел на меня грозно, словно альфа-самец, на территорию которого я покушался. Даже забавно стало.
Дина представила всех присутствующих и растеклась в довольной улыбке.
— Всем добрый день! — произнес бойко, протягивая руку папане, тот ответил крепким рукопожатием, видать, сразу решив показать, что он грозный бать, а не хухры-мухры.
Я в долгу не остался, тоже пожал от души, потом развернулся к малахольному. Он одарил еще одним свирепым взглядом и сжал мою пятерню своей потной ладошкой изо всех сил, даже вены на лбу вздулись. Захват у него, надо сказать никакой, я лишь чуть сильнее обычного придавил, как он ойкнул и начал вырываться. Подержал еще пару секунд, дабы акценты правильно расставить, и с радушной улыбкой отпустил:
— Приятно познакомиться.
Дина подставила табуретку и усадила рядом с собой, чем вызвала еще один приступ сопения со стороны парнишки. Что тут вообще происходит? Это ухажёр, что ли? Со своей мамой? Я на смотрины женихов попал? Вопросительно на Дину посмотрел, а она лишь смущенно плечами повела, будто извиняясь.
С моим появлением все притихли, неуверенно между собой переглядываясь, и только Дина, похоже, была искренне рада. Улыбалась от уха до уха и с упоением накладывала мне в тарелку салатики, не обращая внимания на недовольные взгляда семейства и гостей.
Отец смотрел на меня как суровый генерал на новобранца, мать улыбалась, но при этом глаза оставались холодными, как у змеи. Юлия Ивановна пылала праведным гневом, а Стас хорохорился, вел себя как напыщенный индюк, и выглядело это совершенно нелепо.
Странная компания.
Я тут явно был лишним, нежеланным гостем. Наверное, надо было извиниться и уйти, придумав вежливую причину, но я не торопился. Потому что чувствовал тепло от девушки, сидевшей рядом, а еще буквально кожей ощущал пылающую границу, линию, по одну сторону от которой находилась Кулакова, а по другую — все остальные.
Это что за такой странный семейный ужин? Они все на Дину наседают? По какому поводу? Не хилый такой перевес в силах. Четверо против одной! Теперь понятно, почему она так старалась затащить меня в гости — поддержки искала. И видок ее неказистый тоже понятен стал. Бунтовала как могла. Бедная моя. Ладно, теперь нас двое, сейчас развлечемся. Раскрасим яркими красками скучный семейный ужин.
— Антон, — обратилась ко мне гостеприимная хозяйка, и я приготовился к каверзным вопросам, — я что-то не припомню вас на школьных фотографиях.
— Я не любил фотографироваться, — беспечно помахал вилкой с нацепленной на нее куском колбасы.
— Почему же? — она изящно, как птичка, клевала салатик, всем своим видом показывая принадлежность к интеллигенции.
— Страшенный был, как черт. Да, Дин?
Динка фыркнула, подавившись селедкой под шубой. Пришлось стучать по спине, наливать воды и отпаивать ее.
— И не говори-ка, — прохрипела, вытирая слезы, выступившие на глазах, — как вспомню, так вздрогну.
Ах ты, зараза мелкая! А сам чуть ли не ржу и продолжаю:
— Так что меня не звали ни на фотографирование, ни на школьные вечера.
— Кто бы мог подумать. Просто сказка про гадкого утенка, — Кулакова-старшая поморщила нос, нехотя признавая, что сейчас я вполне ничего себе, — а какой у вас аттестат?
— Троечный, конечно, — признался с беззаботной улыбкой, — учеба всегда навевала на меня смертную скуку.
Лидия Сергеевна аж пятнами пошла от такого заявления.
— А вот Стасик — круглый отличник, — вставила свои пять копеек мама ботаника, — с золотой медалью закончил школу, между прочим.
Стасик гордо надулся и смерил меня взглядом, типа «вот тебе, сучка».
— Молодец! Мужик! Уважаю! Дружище, дай руку пожму, — и протянул ему раскрытую ладонь.
Он побледнел, но отказаться не смог, поэтому протянул мне свою дрожащую граблю. Я снова сдавил ее от души с неизменной улыбкой на губах. Стасик охнул, дернулся и совсем сник.
— А еще, — Юлия Ивановна сделала колоритную паузу, нагнетая пафоса, — он бальными танцами занимался!
Почему-то я представил его в розовой пачке и с перьями на голове. Чуть не заржал.
— Да вы что?! Какая разносторонняя личность!
Дина тихонько пнула меня под столом. Я взглянул на нее и понял — девочка тоже борется со смехом. Губы закусила, а в карих глазах смешинки прыгали.
— И на хор ходил!
— Уважаю еще больше, — начал было я и потянулся к нему, но Стасик, перепугавшись еще одного дружеского рукопожатия, схватил с блюда жареную курицу на всякий случай сразу обеими руками.
— Стас! — возмутилась его маменька.
— Дичь можно есть руками, — прошамкал он, вгрызаясь в мясистую ляжку, вмиг растеряв всю свою напускную чопорность.
Дичь — это серьёзно! А уж дикая курица, поверженная в жестокой борьбе — и подавно!
— И куда же вы с таким аттестатом подались? — никак не хотела униматься мадам Кулакова. — В ПТУ, наверное?
Я бы мог сказать про престижный университет, диплом с отличием, свой карьерный рост и нынешнюю должность, но почему-то не хотелось. Материнская симпатия явно была на стороне Стасика, и менять это в мои планы не входило.
— Естественно, Лидия Сергеевна! Еле прошел! Конкурс был ого-го-го какой, столько умников набежало, думал, что не пробьюсь.
Она переглянулась с отцом и пренебрежительно сморщила нос, слушая о моих «успехах».
— На кого, молодой человек, вы учились? — вошел в разговор папенька, который до этого предпочитал отмалчиваться.
— На программера! — уж кривляться, так кривляться. Мне можно, я ж не свататься пришел.
— На программера? — уточнил батя, глядя на меня исподлобья.
И тут Стас решил блеснуть интеллектом, показать, что он не только танцор от Бога, но и во всех остальных областях просто профи.
— Чего там учиться? — спросил снисходительно. — Басик так прост, что его любой за неделю освоит.
Басик? Я сначала не понял, о чем вообще речь шла, а потом сообразил, что это он про Basic.
Серьезно? Он из какого века? Этот язык программирования сейчас совершенно не в ходу. Его разве что в школах проходят, да энтузасты-любители для домашних целей используют.
— Да вы что?! — в поддельном изумлении на него уставился, приложив руку к груди. — Непременно обращусь к вам за консультацией. Там столько еще непонятных моментов осталось! Сам не могу разобраться.
Стас иронии не понял. То ли я такой хороший актер, то ли он настолько уверен в своей охренительности, что насмешки не заметил и прочитал мне трехминутную лекцию о том, как должен работать настоящий программист, и что он запросто с этим справился бы, но у него другие, более важные цели. Его мама в этот момент восхищенно прикладывала платочек к уголкам глаз, не в силах нарадоваться на своего дитятку, а Лидия Сергеевна посматривала на меня назидательно, дескать, учись как надо, олух бездарный.
Батя молчал, а Динка сидела и тихонько хихикала, уже устав тыкать меня под столом.
— Твоей будущей жене очень повезет, — Кулакова старшая улыбнулась кавалеру, а потом выразительно глянула на дочь.
— Вас уже можно поздравить со счастливым решением? — я тоже взглянул на свою подчинённую.
Она под моим взглядом стушевалась и отчаянно замотала головой.
— Диночка у нас девочка послушная. Кого попало в дом не приведет, — встряла маманя и, промокнув губы салфеточкой, улыбнулась Стасику. — Кандидат должен быть достойным и подходить по всем пунктам. Мы с Леней тщательно это контролируем.
Дина вспыхнула, как свечка, покраснела, не зная, куда от смущения деваться.
— Мам! Прекрати!
— Что такого я сказала? — Лидия Сергеевна повела тонкой бровью. — Ты же знаешь, все отношения только с нашего разрешения.
Ничего себе заявление! Я аж кулаки под столом сжал. Пришлось себе напомнить, что здесь вроде как никто и звать меня никак, просто случайный гость на этом празднике жизни. Но за Дину обидно. Как она только при таком тоталитаризме умудрилась нормальной вырасти, без комплексов и сдвигов по фазе? Что она там питюкала по поводу того, что хочет снять квартиру? Помогу непременно! Надо вытягивать девку на волю, пока еще есть шанс. Если потребуется — выкраду и сам лично отвезу на новое место.
Родители ее, конечно, любят — это видно невооруженным взглядом, но слишком перегибают палку, считая, что лучше знают, что нужно для счастья дочери. Их эталон — учительские очки и вот этот чудик в качестве мужа.
