Лея расстегивает Оксанину розовую куртку.
– Оксана, да… – поддакивает Лея.
Оксана, широко улыбаясь, смотрит бабушке в глаза. Та в недоумении.
Рома, свесив голову с кровати-чердака, выглядывает из своей комнаты в прихожую. Громко констатирует монотонным голосом:
– Мама взяла еще одного ребенка.
Бабушка хватается за сердце и шепотом говорит: «Что?»
– Она подкидыш, – говорит мама. – Ее нашли в торговом центре.
– Вы что, ребят? – растерянно спрашивает бабушка.
Она держится рукой за лоб, приглаживает волосы.
– Спокойствие, только спокойствие! – бодро говорит Лея.
Бабушка опирается на тумбочку и вздыхает. Тихо говорит: «Ну ладно…» – и неуклюже шагает на кухню. Мама идет следом за ней.
Бабушка садится за стол и опускает глаза.
Она достает из своей сумки аптечку, а из аптечки таблетки.
– Как чисто, – сдержанно замечает она, осматриваясь.
Оксана встает около бабушкиного стула.
Мама садится на соседний стул, складывает руки на коленях и говорит, нервно:
– Я больше не буду, клянусь. Просто так получилось.
Оксана стоит перед бабушкой и широко улыбается.
– Это я тут чисто убиралася! – говорит Оксана.
Бабушка поднимает глаза на Оксану и смотрит ей в лицо.
Сцена 23
Бабушка и Оксана заходят в комнату девочек, проходят через зеленую портьеру и садятся на диван в Леиной части комнаты. Бабушка достает из сумки загадочный белый прибор, который она называет «аппаратиком».
Оксана смотрит на розовое платье с белыми облачками, висящее в Леином шкафу, Лея шьет за столом, а бабушка прижимает аппаратик ко лбу Оксаны. Аппаратик тикает. Бабушка недовольно смотрит на показатели.
– Нет, ребята, с этим ребенком что-то не то, – говорит бабушка.
– Как не то? Оксана такая добрая, прибирается, всем помогает! – говорит Лея.
– Лейка, ну ты смотришь на нее субъективно. Я смотрю объективно. Это не наш ребенок.
Бабушка убирает аппаратик в сумку. Оксана испуганно смотрит на бабушку.
– Это неправильный аппаратик! – говорит Оксана. – Я больнице много раз, там другие были. Этот не работает у тебя.
– Еще ты мне будешь говорить, что работает, а что нет! – сердито отвечает бабушка.
– Бабушка, ну так нельзя, – говорит Лея.
Мама робко входит в Леину комнату.
– Мам, ну ты как? Жаль, что ты так расстроилась.
– Кать, я уже поеду, – сухо говорит бабушка. – Меня на дне рождения ждут. Ох, вспотела, голова после шапки чешется.
Бабушка приглаживает волосы.
– Это потому что вши, – отвечает Оксана. Она энергично чешет голову. – Я тоже чешусь вся, кусаются эти вошки. Потому что грязно у вас тута они заве-лися.
Бабушка фыркает и уходит.
Сцена 24
Оксана на прощание бросается к бабушке обниматься. Бабушка отстраняется, закрывает дверь.
Оксана неслышно возвращается в Леину часть комнаты и стоит у входа с приоткрытым ртом.
Лея, устав шить, лежит на диване и переписывается с Ди вконтакте.
– Оксаночка, тебе чего? – лениво спрашивает Лея.
– Я хочу красивая быть. Чтобы меня любили мужчины всякие и другие там… ну… парни.
Оксана открывает дверь платяного шкафа.
– Оксаночка? – говорит Лея.
– Платью твою хочу мерить я! – отвечает Оксана. – Самую красивую.
– Мерить нельзя, но можешь посмотреть.
– Вот эту я хочу!
Оксана сдергивает розовое платье с белыми облачками с вешалки.
– Оксана, я не разрешала трогать!
– Ха!
Оксана убегает с платьем.
– Да что такое…
Лея спрыгивает с дивана и бежит за Оксаной. Оксана успевает исчезнуть. В детской ее тоже нет.
– Мам, где Оксана? – спрашивает Лея.
Мама пожимает плечами. Она печатает что-то на компьютере у себя в комнате.
Лея подходит к Оксаниной кровати и резко сдергивает покрывало. Оксана лежит, сжав платье в комочек.
– Оксана! Положи платье на место, – нервно говорит Лея.
– Нет!
Лея пытается отнять платье.
– Не трогай без спроса мои вещи!
Оксана переворачивается на живот, закрывает собой платье, визжит и смеется:
– Не отдам, не отдам! Я взяла! Моя теперь!
Лея пытается схватить платье, Оксана вертится, платье тянется, оно сейчас порвется.
Лея приподнимает Оксану за волосы и выхватывает платье.
– А-а-а-а! – визжит Оксана, слезы брызжут у нее из глаз. – Лейка сука вонючая дрянь коза драная сука сука сука!
– Что ты сказала? – удивленно переспрашивает Лея.
Оксана пытается ударить Лею ногой, но промахивается.
Заливисто хохочет.
– Мама! – кричит Оксана. – Она за волосы меня! Она больно мне! Сука эта Лейка говняная тупая!
Мама подходит, смотрит на нее в растерянности.
– Оксана, – говорит она, – перестань орать. У нас дома есть свои правила. Нельзя брать без спроса чужие вещи.
– Да она больно мне! Она! Эта Лейка вонючая за волосы! – кричит Оксана.
– Что это за выражения? У нас нельзя так разговаривать.
– Не поняла что ли ты?! Совсем ты что ли? Она за волосы меня! Она больно мне!
– Мам, она взяла мое платье! – говорит Лея. Она ошарашенно смотрит на Оксану.
– Хочу эту платью! Что хочу тут делаю!
Оксана дрыгается на кровати, машет ногами, она красная, мокрая, злая.
– Оксана, у нас нельзя говорить другим гадости и брать без спроса чужие вещи, – сообщает мама. – Три дня без сладкого и никакого планшета.
Оксана перестает дергаться и с ужасом смотрит на маму.
– Три дня?! Нет! Мама! Мамочка, прости, пожалуйста! И ты прости дура сука подавись этой… платьей своей! Я больше не буду, мамочка! Прости! Я буду хорошо вести!
– Начинай! Потом поговорим.
– А можно планшентик?
– Нет.
– Ну пожалуйста! Дай мне! Я стану спокойная!
– Оксана, так не бывает! Если ты делаешь плохие вещи, планшет отменяется.
– А я буду орать тогда! Пока не дадите мне! Сами виноваты дуры! Сами без сладкого сдохнете тут!
Оксана принимается кататься по кровати. Сначала она визжит, потом воет.
Крики «А-а-а!», «А-а-а!», «А-а-а-а-а-а-а!» становятся все громче и протяжнее. Лея с мамой беспомощно переглядываются.
Сонный Рома выходит из своей комнаты и заглядывает в детскую.
– У нас тут Оксана… огорчилась, – говорит мама.
– Я слышу, – говорит Рома. – А что случилось?
– Лейка эта вонючая! Коза драная! Шлюха тупая! – кричит Оксана. – Говно, говно, говно!
– Лея отняла у нее свое платье, – объясняет мама. – А потом я не дала ей планшет. Хорошо хоть Яна с Лешей в саду и школе.
Оксана с головой прячется под покрывалом. Рома смотрит, как одеяло вздрагивает от ее прерывистого дыхания.
– Нам ведь сегодня надо к психиатру? – спрашивает Рома.
– Да. Марк должен подойти, присмотреть за Оксаночкой.
– Ты как будто не очень потрясена?
– Ну… Шурка с Лешей тоже тяжело адаптировались, помнишь? А ты вообще рыдал целыми днями. Но, конечно, я думала, тут все проще будет, – расстроенно говорит мама.
Оксана продолжает кричать под одеялом.
Сцена 25
Мама в ванной сидит на табуретке, перед ней стоит Оксана. Мама опрыскивает Оксанины волосы средством от вшей. Оксана тиха и послушна.
В ванную заглядывает Марк. Леша сидит у него на шее и водит ладошками по его лысой голове:
– Мам, можно ты меня тоже помоешь? У меня снова все чешется!
– Кать, лучше бы ты их просто побрила, – говорит Марк. – Это лучшее средство. Нет волос – нет вшей. Леха, приехали.
Марк спускает Лешу на пол.
– Да мне нравятся длинные волосы, – отвечает мама. – Они красят детей.
– Эх, вот мы с тобой разные люди. Тебе важна красота, а мне – чтобы все были здоровы. Вы с Ромой ходили к психиатру?
– Да, были сегодня. Симпатичная девушка.
– Что сказала?
– Поставила тревожное расстройство, прописала таблетки.
Марк морщится.
– А вот… Маша Рубцова, сестра Дины Рубцовой, помнишь ее, да?
– Да, – отвечает мама. Она опрыскала Оксанины волосы и теперь чешет их специальным гребнем.
– У нее тоже был трудный период, примерно в том же возрасте, ее отвели к психиатру, тот ей таблетки прописал. Но от таблеток только хуже стало, она потом вообще в больницу попала. Давай без таблеток, а? Таблетки – это большой риск.
– Но Роме-то они могут помочь.
– Кать. Я много об этом читал, пришлю тебе статьи, и ты поймешь, насколько все это неоднозначно.
У мамы звонит телефон, она откладывает гребень, вытирает руки об полотенце.
– Я в любом случае не специалист. Наш доктор явно лучше разбирается в этой теме. Таблетки наверняка проверенные – по крайней мере дико дорогие, – говорит мама.
– Да я заплачу, чтобы ты их выкинула. Больше, чем они стоили.
Телефон замолкает. На экране надпись «Пропущенный звонок. Шура».
– Мне важна эта тема, и я действительно много об этом читал. И тебе бы тоже очень советовал почитать западных экспертов перед тем, как впихивать в детей всякие колеса.
Леша дергает Марка за ногу и ноет:
– Мам, ну вы скоро?
– А я буду так? – спрашивает Оксана. – Мокрая волосы останусь этот шампунь?
– Сейчас. Две минуты, – отвечает мама. – Мы все смоем, но сначала яд должен подействовать.
Телефон звонит снова.
– Именно, – замечает Марк. – Ты готова травить детей ядом вместо того, чтобы просто сбрить эти волосы. То же самое с таблетками.
– О господи, – устало говорит мама. Берет трубку. – Алло, привет, Шурочка! Ну как там твой санаторий? Сахар-то меришь?
Из трубки доносится низкий голос:
– Мам, мне тут очень скучно. Забери меня отсюда!
– А что не так?
– Всё. Тут вообще делать нечего. Мы вожатых презервативами обстреляли, ну, с водой, скучно потому что, а они меня в изолятор засунули! Причем только меня, хотя все кидали. И я тут сижу одна, у меня даже компа с собой нет, а змейка эта на телефоне задолбала уже. Короче, забери меня отсюда. Серьезно, я тут больше не останусь, если не заберешь, я ногу себе сломаю.
– Шур, ну погоди…
Шура вешает трубку.
– Так, все, Оксана, наклоняй голову, будем смывать, – говорит мама.
