И почему-то посмотрела на меня.
Я пониже опустила голову, приводя в порядок промокшие и забрызганные жидкой грязью наряды подруг. Благо, особого труда этого не составляло. Встряхнуть как следует, затем воспользоваться простеньким заклинанием. Опять встряхнуть – и чистое сухое платье готово к дальнейшему использованию.
– Как это у тебя ловко получается! – завистливо вздохнула Диди, во все глаза наблюдая за моими действиями. – Эх, мне бы так.
В свою очередь схватила чей-то плащ, приложила к нему ладонь – и по залу поплыл запах паленой шерсти.
– Эй, на своей одежде экспериментируй! – возмутилась Марта – невысокая кряжистая девушка с короткими густыми волосами. Подскочила ближе, вырвала из рук Диди плащ и с нескрываемой досадой фыркнула: – Смотри, чуть насквозь не прожгла!
И в самом деле, прямо по центру ткани виднелся отчетливая подпалина в виде отпечатка растопыренной пятерни.
– Прости, – буркнула Диди. – Я не хотела.
Марта зло поджала губы, явно не удовлетворенная извинением. Но в этот момент матушка Шарлотта кашлянула, напоминая о своем присутствии, и девушка вернулась к камину.
Я вновь погрузилась в несложную однообразную работу, стараясь выполнить ее как можно быстрее и качественнее. Надеюсь, матушка заметит мое прилежание и сменит гнев на милость. Не хотелось бы второй вечер подряд провести без ужина.
– Матушка, быть может, немного горячего вина? – вдруг предложила Велита.
– Храм не одобряет сие, – хмуро пробурчала Шарлотта, на правах старшей заняв единственное кресло среди обычных табуретов и лавок.
– Да ладно вам, – вальяжно протянула Велита. – В вашем почтенном возрасте даже недолгая прогулка под ливнем может привести к печальным последствиям. Не приведи небо, простудитесь. Это девицам бег по лужам в радость и забаву. А вам надо беречь здоровье. Поверьте, бокал горячего вина со специями и травами выгонит любую нарождающуюся хворь из вашего тела.
Шарлотта задумчиво пожевала губами, почти соблазненная речами хозяйки.
– За счет заведения, – искушающим тоном добавила Велита, торопясь развить успех. – Прошу вас, окажите мне милость. Я бы хотела выпить с вами за удачное будущее этих милых невинных девочек.
– А что за их будущее пить? – Матушка с недоумением пожала плечами. – Оно определено с того самого мига, как они пересекли порог храма. Выучатся – вернутся к настоятельнице. А та уже распределит их по всем уголкам нашего Даргейна. И жизнь свою они проведут в служении Айхаше.
И опять я перехватила направленный на меня многозначительный взгляд Велиты.
Да что она ко мне привязалась? В конце концов, я не единственная послушница в этой комнате. Нас целых пять.
– И не жалко вам этих девушек? – полюбопытствовала Велита. – Они могли бы стать добрыми матерями, хорошими женами.
– Жалко? – Шарлотта сурово сдвинула кустистые седые брови. – Почему я должна их жалеть? Это величайшее благо на свете – отдать свою жизнь на служение богине. Покой храма дарует покой на душе. Айхаша любит своих дочерей и отсыпает им полной мерой щедрот и благ своих. – Пожала плечами и завершила с искренней убежденностью в голосе: – Напротив, этим девочкам только позавидовать можно. Они остаток дней своих проведут в сытости и безмятежности.
– И без любви, – словно невзначай добавила Велита.
Хозяйка постоялого двора уже суетилась за стойкой, готовя для Шарлотты горячего вина. Я продолжала возиться с платьями подруг, но исподволь наблюдала за ее действиями. Смутное ощущение тревоги почему-то стало отчетливее. Под ложечкой противно засосало от предчувствия чего-то дурного.
– Пф-ф! – Шарлотта, явно раздраженная неожиданным спором, громко выдохнула воздух. Откинулась на спинку кресла, окинула хозяйку постоялого двора тяжелым недовольным взглядом, после чего громко и беспрекословно отчеканила: – Любовь – это прежде всего страдание.
– Но… – вскинулась было возразить Велита, чуть не плеснув вином мимо бокала.
– Неважно, говорим ли мы о любви между мужчиной и женщиной или же о родительской любви, – перебила ее Шарлотта, повысив голос. – Это страх за того человека, который тебе дорог. Постоянный, изматывающий, выпивающий все силы. К тому же число несчастливых семей гораздо больше, чем счастливых. Браки, заключенные не по расчету, а по сердечной привязанности, живут недолго. Рано или поздно, но чувства остывают. И еще повезет, если взамен придет безразличие и равнодушие к супругу. Чаще всего заканчивается это ненавистью. И ненавистью горячей и искренней. Чем сильнее мы любили человека – тем отчаянней жаждем его смерти, когда он уходит к другой.
Шарлотта вдруг запнулась, видимо, осознав, что сказала лишнего. К этому моменту смолкли все разговоры. И я, и мои подруги во все глаза уставились на воспитательницу, удивленные столь необычной для нее горячностью и резкой сменой разговора. Морщинистые щеки матушки раскраснелись, глаза метали молнии. Такое чувство, будто Велита невольно затронула что-то очень личное для Шарлотты. То, что до сего момента спокойно дремало в ее душе.
– Извините, – после недолгой паузы хмуро проговорила матушка. – Я позволила себе лишнего.
Опустила голову, спрятав лицо в тени. Крепко сцепила перед собой пальцы в замок, и я заметила, как они противно и мелко трясутся.
По комнате между тем поплыл терпкий густой аромат специй. Велита вернулась к вину, заполнив бокал до краев ярко-алой жидкостью.
Я вдруг насторожилась. Отложила в сторону платье, только что приведенное в порядок, но не торопилась заняться следующим.
На какой-то миг мне почудилось, будто глаза женщины как-то странно блеснули. Почти сразу она взяла бокал с вином в руки и отвернулась ото всех, как будто пытаясь скрыть дальнейшие действия.
Тревога, почти улегшаяся за время разговора Шарлотты с Велитой, вспыхнула вновь. Но теперь не смутная, а яркая и отчетливая.
– Ваше вино! – тем временем провозгласила Велита.
Опять повернулась с самой доброжелательной улыбкой, застывшей на губах подобно оскалу.
– Выпейте, матушка, – продолжила ласковым увещевающим тоном. – Сегодня у вас был тяжелый день.
Поставила бокал на небольшой поднос и вышла из-за стойки.
Одновременно с этим я тоже сделала шаг вперед. Велита уже была около Шарлотты, которая уже успокоилась и благодушно наблюдала за приближением хозяйки.
«Надо что-то делать, – промелькнуло в голове отчетливое, словно подсказанное извне. – Шарлотта не должна выпить это вино!»
Воспитательница протянула руку к подносу, готовая взять бокал. А в следующее мгновение тот полетел на пол, когда я якобы споткнулась и изо всех сил толкнула Велиту в плечо.
С тонким хрустальным звоном бокал вдребезги разбился об пол. Лицо Велиты в этот момент исказила злобная гримаса. И куда только делась приветливая женщина средних лет! На меня взглянула настоящая ведьма из детских страшных сказок. С белыми от бешенства глазами и сжатыми до тонкой бескровной нити губами.
На какой-то миг почудилось, будто Велита ударит меня. Вон, даже руку отвела как будто для замаха.
– Ох, простите! – затараторила я, на всякий случай попятившись. – Во имя всех богов – извините! Понятия не имею, как это получилось. Я не хотела, честное слово! Сейчас все уберу!
Прищелкнула пальцами – и кроваво-красное пятно на полу замерцало алыми бликами, испаряясь на глазах. Осколки бокала одной сверкающей кучкой полетели в сторону мусорного ведра.
– Я сама сделаю матушке вина, – продолжила я торопливо, не позволив Велите вымолвить и слова. – Присаживайтесь, пожалуйста. Я…
– Да заткнись ты! – неожиданно грубо оборвала меня Велита. – Аж голова разболелась от твоего трещания. Бестолочь неуклюжая.
– Велита! – укоризненно ахнула Шарлотта. – Ну что ты, в самом деле! Девочка ведь неспециально. И уже все исправила.
Велита опять скривилась, глядя на меня в упор.
По спине пробежала холодная колючая дрожь. Совершенно точно, с вином было что-то не так.
– Я все сделаю, – пролепетала я, быстро-быстро захлопав ресницами и убедительно играя роль наивной перепуганной девчонки. – Матушка Шарлотта, одну минуточку!
И повернулась к стойке, на которой стояла открытая бутылка вина. Тут же охнула от боли – Велита с силой вцепилась мне в плечо, остановив меня. Развернула к себе и прошипела:
– Уймись. Займись одеждой подруг. Я сама…
– Если честно, мне уже не хочется вина, – неожиданно перебила ее Шарлотта и с тяжелым кряхтением выбралась из кресла. Негромко скомандовала: – Диди, Марта – накрывайте на стол. Поужинаем и спать. Завтра будет тяжелый день.
– Но вам необходимо расслабиться, – как и следовало ожидать, заупрямилась Велита. – Вдруг вы простудитесь после сегодняшней прогулки?
– На все воля небес, – коротко отрезала Шарлотта. – Думаю, и Амара споткнулась не зря. Служительницам Айхаши лучше не забывать о скромности и умеренности в еде и питье. Богиня показала мне, что я неправа.
И благочестиво сложила перед собой руки в молитвенном жесте.
– Но… – не унималась хозяйка постоялого двора, так и держа меня за плечо.
Шарлотта ничего не сказала. Лишь выразительно откашлялась, глядя на нее в упор.
– Простите, – мгновенно сникла Велита. Наконец-таки отпустила меня и вернулась за стойку. Принялась ожесточенно протирать и без того чистую поверхность тряпкой. Затем в сердцах швырнула ее в сторону и куда-то вышла, всем своим видом показывая обиду.
Мои подруги уже одевались в высушенную и приведенную в порядок одежду. С негромкими смешками рассредоточились по залу, готовясь к ужину. Диди и Марта скрылись на кухне, зазвенели там посудой.
Шарлотта не торопилась сесть. Она поманила меня пальцем, и я неохотно подошла, заранее повинно склонив голову. Ох, как бы мне и сегодня без ужина не остаться! Повезет, если лишь нравоучением отделаюсь за свою невнимательность и нерасторопность.
– В чем дело, Амара? – предусмотрительно понизив голос, поинтересовалась матушка, прежде посмотрев в ту сторону, куда ушла Велита. – Зачем ты выбила бокал из рук хозяйки?
– Я случайно, – пробормотала я. – Сама не понимаю, как так вышло.
– Не ври мне. – Шарлотта укоризненно покачала головой. – Амара, ты с умыслом толкнула Велиту. В этом я абсолютно уверена. Почему?
Я еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись в грудь. Точно накажут!
– Позволь, я скажу сама, – после недолгой паузы проговорила Шарлотта, продолжая смотреть на меня цепким колючим взглядом. – Ты заметила, что Велита что-то делает с вином, не так ли? Что-то необычное. Наверное, подсыпала какой-нибудь порошок.
– Нет, я не видела, – призналась я. Тихо добавила, чувствуя, как каждое слово царапает мое пересохшее от волнения горло: – Она мне просто не нравится. Она…
Замолчала, не в силах выдавить признание.
Конечно, я не собиралась принимать предложение Велиты. Нет и еще раз нет! Но я боялась, что Шарлотта не поверит мне. Или, что еще хуже, решит, что я и впрямь задумалась о побеге. Тогда не видать мне завтра экзаменов в училище бытовой магии, как своих ушей!
– Полагаю, Велита предложила тебе что-то не совсем правильное с твоей точки зрения, – мягким вкрадчивым голосом проговорила Шарлотта. – Быть может, пыталась соблазнить тебя свободной жизнью?
Я вздрогнула от того, как точно Шарлотта угадала предложение Велиты. Виновато вжала голову в плечи, не рискуя посмотреть ей в глаза.
– Выходит, я права, – правильно интерпретировала мое молчание матушка. Досадливо цокнула языком и проговорила: – Верно меня предупреждали в храме, что лучше в Доргфорд без охраны не ездить. Но я и представить не могла, что за год здесь поменяется хозяйка. Я много лет останавливалась здесь, и никогда не было никаких проблем с размещением.
Я осмелилась быстро взглянуть на воспитательницу. Сразу же потупилась вновь.
Было видно, что Шарлотта крайне недовольна всем случившимся. На ее лице застыло отстраненное выражение, но я всей кожей чувствовала, какое волнение от нее идет.
– Не бойся, Амара. – Шарлотта вдруг потрепала меня по плечу, очнувшись от своих размышлений. – Я не собираюсь тебя ругать или наказывать. Сегодня ты поступила верно, когда не пала жертвой коварных искусительных речей этой ведьмы под личиной порядочной женщины.
Я с невольным облегчением перевела дыхание. Значит, ужинать я сегодня все-таки буду.
– Но ты должна мне помочь, – продолжила Шарлотта. – Из всех девочек тебе лучше всего удается магия. Перед сном я опутаю нашу комнату охранными чарами. Если они вдруг сработают – то не медли. Ты ведь отлично умеешь использовать заклинание глажки, не так ли?
Я озадаченно кивнула, не понимая, куда клонит воспитательница.
– Значит, сумеешь его применить и против человека.
– Но… – Я широко распахнула глаза, осознав, о чем говорит Шарлотта. – Но матушка! Я же могу покалечить кого-нибудь!
– Богиня простит тебя, – жестко оборвала меня воспитательница. – Амара, девочка моя. Ты и твои подруги воспитывались при храме в чистоте и невинности. Но ты уже не маленький ребенок и знаешь, откуда берутся дети. Помнится, в той книжонке, которую вы так упорно прячете от воспитательниц, данный процесс описан во всех подробностях. И даже несколько весьма подробных картинок имеется.
Я опять опустила голову, силясь скрыть за распущенными волосами предательский румянец.
Откуда Шарлотта знает об этом? Я думала, что эта книжка – самый большой секрет всех воспитанниц. Никто не знал, в какие незапамятные времена она появилась в храме, но берегли ее, словно зеницу ока. Постоянно перепрятывали, давали читать лишь самым проверенным. И больше всего на свете боялись, что когда-нибудь ее отберут.
– Амара, девочка моя, – покровительственным тоном протянула Шарлотта. – Конечно, о существовании этой книги настоятельница и все старшие воспитательницы в курсе. Мы могли бы ее отнять, конечно, и демонстративно сжечь, но… В конце концов, а где вам получать столь нужную информацию о сути взаимоотношений между мужчиной и женщиной? Написана она без излишней пошлости и вполне приличным с точки зрения физиологии и анатомии языком. Поэтому было решено, что вам подобное чтение пойдет лишь на пользу.
– На пользу? – радостно встрепенулась я.
О, неужели это означает, что можно больше не прятать книгу и не бояться, что ее отнимут и уничтожат?
– Но это позволение, естественно, неофициальное, – поторопилась остудить мой восторг Шарлотта. – Да и некоторые воспитательницы все-таки придерживаются более строгих принципов воспитания. Специально книгу искать никто не будет. Но вот если она случайно попадется на глаза – не обессудьте, девочки.
– Ясно, – уже без прежнего воодушевления протянула я.
– Так вот, – продолжила Шарлотта уже строже. – Вернемся к теме нашей беседы. Эта Велита… – Запнулась и пожевала губами, явно подыскивая нужные фразы. Проговорила осторожно и медленно, тщательно продумывая каждое слово: – Дорогая моя, большие города полны больших соблазнов. И люди тут зачастую встречаются не очень… порядочные. Если в их лапы угодит красивая невинная девушка – то ее участи можно лишь посочувствовать. Вы жили вдали от мирских соблазнов. Вам легко заморочить голову, наобещав с три короба о красивой жизни и заставив тем самым податься в бега. Если бы ты поверила Велите, то лишилась бы защиты храма и попала в огромную беду. – Вдруг наклонилась ко мне и завершила зловещим свистящим шепотом: – Потому что, Амара, все, о чем вы читали в той книжке, охваченный похотью мужчина может делать с женщиной и насильно. И будет делать вновь и вновь, зная, что бедняжке негде и не у кого искать спасения. Ясно?
Щеки опять вспыхнули огнем. Но теперь не смущения, а стыда. Я прекрасно поняла, о чем мне упорно толковала Шарлотта.
– Уверена, что этой Велите пообещали хорошие деньги. – Матушка презрительно фыркнула. – Если бы она сумела склонить тебя к побегу, то получила бы крупную сумму золотом. Ну а ты… Ты оказалась бы в каком-нибудь закрытом хорошо охраняемом доме, где торговали бы твоим телом до тех пор, пока ты не утратила бы красоту и привлекательность. А потом отправили бы на улицу добывать пропитание тем же самым способом.
Матушка замолчала. Наклонив голову, она внимательно наблюдала за моей реакцией. За ее спиной подруги уже накрыли на стол нехитрую трапезу, однако прервать наш разговор не рисковали. Вряд ли кто-нибудь из них слышал хоть слово – говорила Шарлотта очень тихо. Однако никто не рискнул подойти ближе. Все мы прекрасно знали, что воспитательным беседам мешать ни в коем случае не стоит.
– Но получается, что мы все в опасности, – наконец, рискнула я подать голос. – Велита пыталась опоить вас чем-то. Наверное, усыпляющим зельем. А если ночью сюда ворвутся ее подельники? Если нас всех заберут в те ужасные заведения? Надо позвать на помощь! Найти какого-нибудь постового мага, который задержит ее и ее подельников!
– Цыц! – шикнула на меня Шарлотта, когда я недопустимо повысила голос, взбудораженная всем услышанным. Снисходительно потрепала меня по плечу и сказала: – Не переживай, Амара. Я почти уверена, что эта ночь пройдет совершенно спокойно. Если, конечно, никто из вас не наделает глупостей и не поддастся уговорам Велиты. Но уж будь уверена, я за этим прослежу. Больше не позволю ей лить эти лживые сладкие речи.
Я недоверчиво хмыкнула, не слишком обнадеженная словами воспитательницы.
– Одно дело – заморочить голову молоденькой девчушке и заставить ее самой податься в бега, – успокаивающим тоном произнесла матушка. – И совсем другое – открытое и дерзкое нападение на воспитанниц храма и сопровождающую их воспитательницу. На подобное никто и никогда не пойдет. Потому что искать злодеев будут всем Даргейном. Поэтому не бойся, Амара. Все будет хорошо.
Я с невольным облегчением перевела дыхание, но сразу же напряглась вновь.
– Но вы сказали, что почти уверены в этом, – напомнила с тревогой.
– Поэтому я и прошу тебя держать ушки на макушке, – с нажимом ответила Шарлотта. – Как говорится, береженого все демоны десятой дорогой обходят.
Еще раз потрепала меня по плечу и повернулась к накрытому столу, показывая, что разговор закончен.
Стоит ли говорить, что после всего этого кусок не шел мне в горло. В голове бродили взволнованные мысли. А вдруг Велита добавила что-то и в еду? Вдруг она решила отравить всех нас, осознав, что ее план провалился?
Поэтому я лишь немного поковыряла вилкой жаркое и решительно отставила тарелку в сторону. Шарлотта, обычно любившая сытную еду, тоже предпочла ограничиться лишь хлебом и водой.
Понятия не имею, куда ушла Велита, но на нашей поздней трапезе она так и не появилась.
Естественно, и мой долгий разговор с Шарлоттой, и таинственное исчезновение хозяйки постоялого двора не могло пройти мимо внимания моих подруг. Я то и дело ловила на себе быстрые встревоженные взгляды, но никто из них не осмелилась первой задать никакого вопроса. Прекрасно знают, что за чрезмерное любопытство Шарлотта скорее всего накажет, приказав с десяток раз прочитать покаянную молитву.
Перед сном воспитательница действительно долго расхаживала по комнате, где расположилась вся наша компания. При этом с ее ладоней лился едва заметный голубоватый свет. Он тончайшей паутинкой окутал стены, пол и даже потолок нашей спальни, осев на них едва мерцающей пленкой.
– Матушка, что вы делаете? – не утерпев, все-таки задала вопрос Диди. – Что-то случилось?
– Простая предосторожность, девочка моя, – ответила Шарлотта и с тяжелым вздохом опустилась на край своей кровати. Обронила негромко: – Кстати, утром соберите все вещи. После училища мы в этот же день покидаем Доргфорд. Сюда больше не вернемся.
– Но… – в один голос возмущенно загалдели подруги. – Вы же обещали еще одну прогулку по городу!
Шарлотта пару раз кашлянула, и в спальне воцарилось молчание.
– Те, кто пройдут экзамены, сразу же получат распределение в общежитие при училище, – проговорила в полной тишине Шарлотта. – Остальные в этот же вечер вместе со мной едут обратно. Ясно?
– Да, – прозвучал в ответ послушный хор со смутными, но отчетливыми нотками неудовольствия.
Матушка Шарлотта напоследок обвела всех внимательным взглядом. Чуть задержала его на мне. И прихлопнула в ладоши, погасив магический шар, плавающий под потолком.
Глава третья
После вчерашних откровений от матушки Шарлотты и ее просьбы быть настороже, ночью я почти не сомкнула глаз, тупо таращась в потолок.
Вокруг слышалось спокойное размеренное дыхание мирно спящих подруг. А вот я не могла расслабиться, постоянно прислушиваясь к тому, что происходило за пределами комнаты.
В какой-то миг мне почудилось, будто лестница, ведущая на второй этаж из общего обеденного зала в спальни постояльцев, заскрипела под чьими-то осторожными шагами. Чуть было не вскочила на ноги и не закричала во весь голос, поднимая тревогу. Подождала немного – однако подозрительный звук больше не повторялся. Еще через несколько минут я отчетливо услышала хлопок входной двери. И опять мне хватило ума промолчать.
Время тянулось очень медленно. На рассвете я все-таки задремала. Наверное, проспала не больше часа, быть может, двух, как меня разбудили сборы подруг.
Стоит ли говорить, что они отлично выспались и отдохнули. Сейчас, стоя под прохладным утренним ветерком, я с завистью смотрела на румяную Диди, улыбающуюся Марту, сестер-близняшек Агату и Фиону. Представляю, какой помятой и хмурой я выгляжу на их фоне!
Понятия не имею, спала ли этой ночью матушка. Но сегодня она была чуть бледнее обычного и с более глубокими тенями, залегшими под глазами. Однако по-прежнему строгой и деловитой.
Как ни странно, но Велита на завтраке все-таки появилась. Правда, демонстративно не обращала на нас никакого внимания, протирая и без того чистую стойку полотенцем.
Игнорировала ее присутствие и Шарлотта. Лишь в самом конце, когда мы уже убрали со стола и готовились выйти на улицы Доргфорда, подошла к стойке и медленно положила на нее несколько серебряных монет. Правда, так и оставила руку поверх них, глядя на Велиту в упор.
Та отложила полотенце в сторону. В свою очередь посмотрела на воспитательницу, с непонятным вызовом вздернув подбородок.
Пауза все тянулась и тянулась.
– Что они делают? – удивленно спросила меня Диди, поправив на плече широкую лямку сумки с вещами.
Я неопределенно пожала плечами, сама с жадным любопытством наблюдая за этой сценой.
– Боги все видят, – наконец, негромко проговорила Шарлотта. – За любой грех придется заплатить. Не в этой жизни, так за гранью миров.
Велита издала сухой сдавленный смешок, вряд ли впечатленная угрозой.
– Я уже заплатила за все, – сказала с нарочитой веселостью. – Старуха, ты даже не представляешь, через что мне пришлось в свое время пройти. И карой небес меня не запугать.
Шарлотта ответила на оскорбление слабой усмешкой. Еще немного помолчала, пристально всматриваясь в лицо Велиты, как будто пыталась запомнить ее внешность до мельчайшей черточки. После круто развернулась и неторопливо прошествовала прочь из постоялого двора.
Я выходила последней. Не удержалась и кинула прощальный взгляд на женщину.
Та стояла, неестественно выпрямившись, как будто проглотив палку. Монеты так и лежали перед ней кучкой. Заметив, что я на нее смотрю, Велита растянула губы в улыбке и задорно подмигнула. Затем отправила мне воздушный поцелуй, и я торопливо отвернулась.
И вот теперь, после недолгой прогулки по пустынным в столь ранний час улицам города, мы стояли возле высокого каменного крыльца училища бытовой магии.
Главное здание и несколько корпусов располагались в небольшом тенистом сквере. Первым делом я заметила, что никакого забора или ворот тут нет. Наверное, слова Велиты о побеге все-таки тронули что-то в моей душе, поэтому я невольно обрадовалась этому факту. Получается, если я благополучно пройду экзамены, то следующие несколько лет проведу не в подобие тюрьмы, а на самой что ни на есть свободе. И зря я так переживала о наказании. По Доргфорду у меня еще будет возможность нагуляться в свое удовольствие.
Матушка Шарлотта тем временем выстроила нас в шеренгу. Расправила на каждой складки кружевных белоснежных воротничков, хоть немного оживляющих скучные серые платья. Несколько раз придирчиво обошла вокруг, проверяя, все ли в порядке.
– Поправь платок, Амара! – скомандовала скрипуче.
Я с недоумением хмыкнула. А что опять ей не по нраву? Вон, у Диди он вообще съехал так, что полголовы открыта. А у меня ни волоска наружу не выбилось.
Но спорить не стала. Послушно перетянула концы платка потуже.
Шарлотта почему-то с неодобрением цыкнула сквозь зубы, но ничего не сказала. Еще раз прошлась мимо нас, остановилась и строго отчеканила:
– Девочки! Надеюсь, что вы все пройдете испытание с честью. Помните: магия прежде всего дар богов. Айхаша отметила вас своей милостью. Не забывайте этого.
В этот момент дверь, ведущая в здание, с негромким скрипом приоткрылась, и на крыльцо вышел высокий темноволосый мужчина в черном официальном камзоле. На его висках серебрилась благородная седина, а в глубине карих глаз плескалась добрая улыбка.
– О, Шарли! – обрадованно воскликнул он. – Ты опять привезла мне свежую кровь?
Шарли?
Между нами пробежал быстрый недоуменный шепоток. Казалось немыслимой дерзостью назвать так пожилую степенную женщину. Наверное, воспитательница сейчас строго одернет наглеца и напомнит ему о правилах хорошего тона.
Но Шарлотта лишь рассмеялась в ответ. И так у нее это получилось молодо и заливисто, что и остальные невольно заулыбались.
– Здравствуй, Теон. – После недолгого приступа веселья матушка Шарлотта вежливо наклонила голову, приветствуя мужчину. Опять посмотрела на него и проговорила с плохо скрытой лаской и нежностью: – Ты как хорошее вино. Не старишься, а с каждым годом становишься лишь лучше.
– Шарли, вообще-то, это я на правах сильного пола должен смущать тебя комплиментами! – укоризненно воскликнул мужчина, но в его темных глазах при этом заплясали озорные искорки. И он тут же добавил: – Впрочем, любой комплимент – ничто перед правдой. Потому что передо мной самая прекрасная женщина нашей империи. Шарлотта, свет души моей!
И вдруг преклонил колено перед нашей воспитательницей. Более того: ловко поймал ее руку и прижался губами к запястью.
– О-о…
Этот восторженный вздох согласно сорвался с губ всех моих подруг. Одна я промолчала. И не потому, что картина меня не умилила. Напротив, и умилила, и удивила сверх меры. Но было что-то еще. Что-то, не связанное с этой сценой.
Что-то происходило в мире вокруг. Живот вдруг резко свело от дурного предчувствия. Совсем как вчера, когда я смотрела в окно, залитое потоками дождя, и ожидала возвращения своих подруг с прогулки.
Кожа покрылась неприятными колючими мурашками. На какой-то миг почудилось, будто кто-то смотрит мне в спину. Я явственно почувствовала чужой тяжелый взгляд. Даже обернулась, но позади никого не было. Лишь где-то вдали шумели улицы Доргфорда, скрытые за деревьями небольшого дубового сквера перед училищем.
– Ты чего? – подтолкнула меня плечом Диди, стоявшая рядом. – Амара, все в порядке?
Я промолчала. На всякий случай огляделась, но двор был абсолютно пуст, если не считать нашей компании.
Тем не менее, ощущение чужого присутствия не исчезало. Просто стало не таким очевидным. Немного утихло и мое беспокойство, но полностью не исчезло. Тревога затаилась где-то в глубине души.
А еще я увидела, что встречающий нас мужчина тоже обратил внимание на происходящее. Он все еще стоял коленопреклонённый перед Шарлотой, но неожиданно его спина окаменела, а между бровей прорезалась отчетливая глубокая морщина.
– Не смущай меня, Теон, – хохотнула Шарлотта. Воспитательница вся раскраснелась от смущения. Строго пригрозила мужчине пальцем, добавив: – Что обо мне подумают мои воспитанницы! Встань немедленно.
Теон сразу же подчинился. Он продолжал улыбаться, но морщина на переносице стала лишь глубже, а из глаз исчезли веселые искорки.
– Девочки, познакомьтесь. – Шарлотта, по-прежнему не замечающая ничего необычного, взяла Теона за руку и строго посмотрела на нас. – Это Теон Легрей. Директор сего славного заведения. Если вы пройдете сегодня испытание, то на три года поступите в его полное подчинение. Слушаться господина Легрея вы должны так же неукоснительно, как и меня, как и настоятельницу храма. Иначе ахнуть не успеете, как окажетесь дома. Ясно?
– Ясно, – ответил ей дружный хор.
И в нем не было моего голоса. Странное волнение тугим спазмом перехватило горло, не давая даже вздохнуть полной грудью. Опять вернулось ощущение чужого навязчивого внимания. Но теперь отчетливее, сильнее… и злее? Да, наверное, так будет правильно сказать.
Я внезапно осознала, насколько уязвима сейчас. Просторный двор училища прекрасно просматривался во всех направлениях. Деревья были слишком далеко, чтобы успеть до них добежать в случае чего. И почему-то мне казалось, что угроза идет сверху.
Я задрала голову. Уставилась в синие небеса. Ни тучки, ни облачка. Но страх не отступал. Напротив, стал более осязаемым, более плотным.
– Шарлотта, – негромко проговорил Теон, и я увидела, что он тоже устремил беспокойный взгляд наверх. – Давай продолжим внутри.
– Почему? – удивилась та. – Испытания всегда проводятся на свежем воздухе. Меньше опасности что-нибудь испортить.
– Не беспокойся, в моем кабинете установлена защита от колдовства, – с усмешкой заверил ее Теон. – Иначе мне пришлось бы каждую неделю менять мебель. Знаешь ли, учащиеся бывают весьма мстительны и изобретательны, когда хотят поквитаться за несправедливое по их мнению отчисление или отработку пропущенных занятий.
– Не думаю, что это уместно, – заупрямилась Шарлотта. – Теон, зачем менять сложившийся уклад испытаний?
– Потому что я так хочу.
Ого, как он умеет!
Господин Легрей проговорил это все так же спокойно, ни на малейшую толику не повысив голос. Но в его словах прозвучал такой нажим, что Шарлотта аж изменилась в лице. И я вполне ее понимала. Куда только исчез предупредительный мужчина с прекрасными манерами! Стало совершенно очевидно, что Теон недаром много лет занимает свой пост директора. Приказывать он явно умеет. И делает это так, что даже мысли о продолжении спора не возникает.
– Как знаешь, – после недолгой паузы недовольно протянула Шарлотта, очнувшись от замешательства. – В твоем кабинете так в твоем кабинете. Но учти, храм не будет платить, если кто-нибудь из девочек случайно подпалит там шторы.
– Если кому-нибудь из твоих девочек это удастся – то я буду очень впечатлен, – с легкой усмешкой заверил ее Теон. – Пусть я не самый сильный маг Даргейна, но кое-что в защите все-таки смыслю.
И сделал широкий приглашающий жест рукой, предлагая нам последовать за ним.
Я едва не рванула бегом. До безумия хотелось укрыться под надежной крышей здания. Сделать все, лишь бы унялась противная чесотка между лопаток и исчезло донельзя неприятное чувство, будто небо вот-вот обрушится на мою голову. Но все-таки совладала с эмоциями и подошла к крыльцу без особой спешки.
Когда за нами захлопнулась высокая дубовая дверь, ведущая в просторный гулкий холл, то я шумно перевела дыхание. Фух, как будто камень с души свалился.
Теон чуть помедлил перед лестницей. Обернулся, поочередно глядя на каждую из нас.
Его взгляд задержался на мне. В глубине темно-карих глаз мелькнул слабый всполох интереса, и я торопливо опустила голову.
Мужчина, однако, ничего не сказал. Почти сразу посмотрел на Шарлотту и вежливо предложил ей руку.
Спустя несколько минут мы уже стояли в его кабинете, вся обстановка в котором была выдержана в прохладных светло-серых тонах. Здесь царил идеальнейший порядок. Полировка длинного письменного стола около окна была настолько безупречной, что в нее можно было глядеться, как в зеркало. Около него – несколько глубоких удобных кресел. По периметру комнаты – высокие книжные шкафы, на полках которых стояли многочисленные папки.
– Мое скромное убежище в сумасшедшем вихре рабочих дней. – Господин Легрей показал Шарлотте на ближайшее кресло. Добавил радушно: – Присаживайся, моя дорогая. В нашем возрасте правды в ногах давно нет.
– Как скажешь. – Воспитательница с готовностью опустилась на предложенное место. С негромким вздохом удовольствия вытянула перед собой ноги и откинулась на спинку.
– Извини, вина тебе предложить не могу, – продолжил Теон. – Моя секретарша уже ушла в отпуск. Понятия не имею, где она хранит мои запасы.
– Не говори мне про вино. – Шарлотта мгновенно помрачнела, видимо, вспомнив события прошлого вечера. – Обойдусь и без него.
Теон чуть дернул бровью в знак легчайшего изумления, но уточнять ничего не стал. Вместо этого обернулся к нам.
Его взгляд опять остановился на мне. На этот раз господин Легрей смотрел на меня гораздо дольше. Не выдержав, я отступила на шаг, спрятавшись за спиной у Диди.
– Приступим, пожалуй, – проговорила в этот момент Шарлотта. – Теон, я всегда безмерно рада нашим встречам, но не хотелось бы задерживаться. Мы уезжаем из Доргфорда сегодня же. Будет лучше, если дотемна доберемся до врат перемещения.
– Почему такая спешка? – удивился Теон. – В путешествие лучше пускаться утром, а не на ночь глядя. Тем более к вечеру у ворот наверняка соберется очередь. И я сильно сомневаюсь, что тебя пропустят. Сама знаешь, что в нынешние времена к слугам богов уже не такое почтение и уважение, как прежде.
– У постоялого двора, где я обычно останавливаюсь при визитах в город, поменялась хозяйка, – честно ответила Шарлотта. – И…
Матушка замялась, видимо, не желая в присутствии моих подруг рассказывать о странном поведении Велиты и о своих подозрениях на ее счет.
– Скажем так, меня больше не устраивает это место, – наконец, после недолгой паузы сказала Шарлотта, нервно постукивая по подлокотникам кресла. – Придется поговорить с настоятельницей храма. Лучше будет найти новое место для ночлега.
– Кстати, ты и твои подопечные всегда можете остановиться в общежитии при училище, – любезно предложил Теон. – И совершенно бесплатно. Все равно испытания проходят летом, когда большинство учащихся разъезжается по домам. Я, между прочим, уже не раз предлагал это матушке Хельге. Но она постоянно отказывалась.
– Теперь и я поговорю с Хельгой, – отозвалась Шарлотта. – Думаю, на этот раз настоятельница будет более благосклонна к этой идее. Просто ей не нравится то, что в общежитии обычно все равно много народа. Постоялый двор она предпочитала выкупать целиком на время нашего визита в Доргфорд.
– И что? – Теон презрительно фыркнул. – Парни живут в отдельном корпусе. А счастливицы, которые пройдут сейчас экзамен, все равно так или иначе, но будут общаться с соседками. Скажи честно, что Хельге не нравится эта идея по одной простой причине. Она боится, что рано или поздно, но я попрошу ее об ответной услуге. И она знает, о какой.
Шарлотта не стала спорить. Лишь как-то виновато улыбнулась, и я поняла, что Теон прав.
Интересно, о чем речь? О чем господин Легрей может попросить мать-настоятельницу? И почему она не желает ответить на эту просьбу?
– Спасибо за предложение, Теон, – мягко протянула Шарлотта. – Я еще раз переговорю с Хельгой. Надеюсь, что она прислушается к моему мнению.
Теон кивнул, показывая, что услышал ее. Отошел к креслу, стоявшему в центре стола, но садиться в него не стал. Вместо этого рукой оперся о высокую спинку.
– Ну что же, приступим, пожалуй, – сказал весело и громко. – Дорогие мои девушки. Сейчас вы по одной будете подходить к столу. Каждой я дам какое-нибудь задание. Мой вердикт будет зависеть от скорости и качества его выполнения.
– Я точно провалюсь, – прошептала Диди.
Подруга сильно нервничала. По ее бледному личику пошли некрасивые пятна волнения. Тонкие пальчики без устали теребили концы платка.
– Я знаю, что каждая из вас в той или иной мере владеет магией, – проговорил Теон. – Но не уверен, что удача улыбнется всем. Мне важно не только наличие у вас дара. Но и то, насколько хорошо вы его контролируете. А еще – есть ли потенциал его развития. Последнее, пожалуй, важнее всего.
– Ничего не поняла, – чуть слышно фыркнула Марта, стоявшая по другую сторону от меня.
