И Дэстен решился.
«Никогда не делай только одного удара. Не трать понапрасну силы. Только серия», – накрепко запомнил он.
Но сьор отбил атаку играючи. Казалось, Ранмир аль Хали забавляется. И вдруг он резко перешел в наступление.
– Кто твой отец? – удар.
– Сир Эдард Хот.
Дэстен уже понял, что у них одна школа. Возможно, именно сир Лудвиг учил младшего аль Хали. «Всегда полностью вытягивай руку, и при ударе, и при парировании». Что и делал сьор Ранмир. А рука у него была неимоверно длинная. Дэстен изо всех сил старался держать дистанцию. Он не убегал, просто ловил момент. Контроль дистанции это особое чутье. Которое подсказывает, когда сближаться, а когда отступать. Еще один удар, и снова вопрос:
– Где он сейчас?
– Его убили.
– Он был плохим наемником, раз позволил это сделать?
Дэстен рванулся в атаку. Последовал град яростных ударов, которые сьор Ранмир легко отразил.
– А твоя мать? Кто она?
– Не знаю.
– Где она? – еще удар.
– Не знаю.
Дэстен усилил напор. Этих вопросов он хотел избежать.
– Она была шлюхой? Раз отец тебя не признал. Да к тому же умер.
– Его убили!
Меч мелькал в руке у Дэстена, казалось, еще немного, и он достанет грозного сьора.
– Молодец, – неожиданно похвалил аль Хали. – Кто тебя учил?
– Сир Лудвиг.
– Один из лучших фехтовальщиков империи учил простого сира Хота?! Признай, что ты бастард из Дома высших, – удар. Дэстен пошатнулся, но устоял. – Как ты оказался у главы Дома Халлардов? – серия стремительных ударов. Вот теперь Первый Меч империи дал себе волю. И сам пошел в атаку.
– Он меня заметил… Случайно… – Дэстен еле стоял на ногах.
Могуч Ранмир аль Хали! И как уверен в себе! Он бил по самой короткой траектории, да еще двумя руками, с неимоверной силой. Только дураки грозно машут мечом и делают над головой восьмерки. Лишнее движение это поражение. А в бою – смерть.
Дэстен еле парировал. Учитель показывал, как это делать, и чем отвечать, но сил и скорости на добивающий удар не хватало. Казалось, что меч Дэстена вот-вот сломается. Ну и мощь у сьора Ранмира! А он еще и усилил напор:
– В тебе много нашей крови. У сына шлюхи и труса, откуда?
И Дэстен потерял самообладание. Его мать не была шлюхой, а отец трусом! Никто не смеет их оскорблять, даже высший! И Дэстен пошел напролом, забыв об осторожности. А Ранмир аль Хали был хладнокровен. Сокрушительный удар свалил Дэстена с ног, его меч оказался на земле. Но Дэстен стремительно поднялся и вытер с лица кровь. Изо всех сил ударил сьора ногой, и когда аль Хали пошатнулся, схватил меч. Чтобы разъяренный сьор тут же снова выбил его из руки. Дэстен выхватил из-за пояса кинжал. «Моя мать не шлюха!» – хотелось крикнуть ему, – «Она живет в твоем дворце! И твоя жена ей кланяется, потому что не ты наследник рода! А твой брат».
Сьор аль Хали так стремительно переместился, несмотря на огромный рост, что Дэстен не успел даже замахнуться. Его беззащитная шея почувствовала отточенное ребро меча. Кровь закапала на дублет. Если бы сьор захотел, голова Дэстена упала бы к его ногам.
– Ты хорош, – хищно улыбнулся Ранмир аль Хали. – Но сегодня ты мне не соперник. Я славно позабавился, а сейчас меня ждет жених бесценной Готы. Тебя в бордель не зову, таким там не место. Если твоя тайна оскорбительная для моего Дома, считай, что ты мертв. А я ее узнаю. Почему ты не носишь титул мейсира, хотя по виду ты – бастард высших. Я бы признал такого сына.
Когда сьор Ранмир ушел, кто-то схватил Дэстена за руку. Он обернулся: мама.
– Хвала Огню, ты жив! – она с ужасом смотрела на глубокую кровоточащую царапину на шее у сына.
– Нас могут увидеть! Уходи! – Дэстен был зол на себя. Бой закончился слишком уж быстро. И поражение было обидным.
– Он чудовище! Если бы в этом солнце Сатара не забеременела, она была бы мертва! Ранмир идет по трупам, тебе не следовало принимать его приглашение!
– Но его жена племянница самого императора! Она неприкосновенна!
– Ранмира это не остановит. Я чуть не умерла от страха за тебя. Беги отсюда.
И мать исчезла. Дэстен понял, что она воспользовалась транспортером. Как же легко этим высшим. А вот ему придется искать дорогу к главному хранилищу артефактов, и не только к нему. Завтра, когда все высокородные будут в Храме Пяти, Дэстен спустится на второй ярус и попытается проникнуть на третий.
Игнис не только самый большой наземный город в империи, у него в отличие от других столиц аж три подземных яруса. Под пустыней оказались гигантские резервуары с пресной водой, целые озера. Поэтому главную ценность знойной пустыни здесь не экономят. Воды сколько хочешь, и ванну принимают не только высшие с благородными, но и свободные. Все, у кого есть деньги.
Даже для рабов обустроили купальни, только подземные и общие. И при них состоят надсмотрщики. Сиры, наемники.
Дэстен впервые приехал в столицу так надолго и хотел хорошенько рассмотреть, как здесь все устроено. Особенно его интересовали второй и третий ярусы. Дэстен знал, что наемники обычно не любопытны, благородные тем более. У них есть все, кроме верховной власти. Но высшие умеют сдерживать недовольство. Где золотом, где мечом. А где и магией. Хотя, вряд ли это магия.
…Дед ушел в Храм, встречать невесту из Дома Готвиров, а Дэстен воспользовался свободой и потихоньку улизнул из столичного дворца Халлардов. Сира Хота не скоро хватятся. Сразу после бракосочетания будет пир, высокородные сидят отдельно. Для них есть огромный зал в императорском дворце. Такой же для благородных. Жених с невестой трижды за вечер почтят их своим высочайшим присутствием. И один раз выйдут к пирующим сирам и сиррам. Свободные увидят высокородную пару на балконе, с главной площади, рабы же удовлетворятся рассказами о свадьбе. И отменным ужином.
Дэстен убедился, что за ним не следят. Все поглощены этой свадьбой, начиная от высокородного сьора и заканчивая самым последним рабом. Даже на третий ярус Дэстену удалось проникнуть без труда. И здесь он растерялся.
Повсюду были непонятные штуки, отливающие металлом поверхности и куча символов, с которыми Дэстену успел хорошо познакомиться, это язык высших. Кое-где сир Хот видел и треклятое «пэссит». А рядом углубление на панели для указательного пальца. Дэстен уже знал, что запустить процесс не удастся также как и остановить.
Но ведь можно сломать. Разрушить. Здесь, похоже, и бьётся сердце Игниса. Благодаря воде, текущей по трубам и солнцу, бьющему в зонты с рассвета до заката, Игнис и живет. Слышен мерный гул каких-то механизмов, если бы еще Дэстен в этом разбирался! Но он наемник, сир. Чертежи от него, конечно, не прятали, но у каждой из пяти каст свои обязанности. Зачем учить тому, что в жизни не пригодится?
В руках у высокородных власть, опирающаяся на благородных с их наемниками. Сиры должны уверенно держать в руках мечи, сирры – музыкальные инструменты и веера. Чтобы развлекать своих хозяев и передавать их желания слугам.
Свободные торгуют, пашут, пекут хлеб, шьют одежду. Рабы делают все это по принуждению и не имеют право на свободу перемещения. А еще трудятся под землей, в шахтах и при водных резервуарах. На такой адской работе, не видя солнца, рабы быстро умирают. Но их жизнь не имеет ценности.
Дэстен пригляделся. Он видел какие-то тени. Он хотел уже шагнуть туда, к ним, и вдруг услышал тихий голос:
– Поверьте, не стоит этого делать.
Глава 3
«Она моя жена».
Линар с удивлением смотрел на стоящую рядом девушку. И всё-таки случилось! У Готы были резкие черты лица, почти мужские, очень уж густые брови и бледные узкие губы. Кожа благородного красноватого оттенка, как у истинной чистокровной. Зеркальные черные глаза, идеальные ресницы, прямые и длинные, похожие на щитки. Роскошные черные волосы.
С первого взгляда видно высокородную. Идеальная партия. И все-таки бесценная Гота была удивительно некрасива. И холодна. Она даже не смотрела на мужа, будто у нее не первая брачная ночь сегодня, а бдения в Храме, где девушки обращаются с молитвой к Огню.
Линар живо представил, как Готу неторопливо раздевают сирры, и она ложится в постель. Смотрит в потолок, ожидая мужа, мысленно молится, чтобы все поскорее закончилось. И беременность наступила бы в первые три солнца. Тогда брак будет считаться идеальным. Линару предстоит целую ночь провести с этой ледяной статуей и утром посмотреть ей в глаза. Сказать с улыбкой:
– Жаркого дня.
И возможно добавить «дорогая». Гота и в самом деле бесценна, но жизнь рядом с ней замирает. Линар почувствовал, как не только сердце, но и все тело сковало льдом. Запахло морозной свежестью. Он чувствовал себя не счастливым, как положено новобрачному, а скорее мертвым.
Но их брак объявлен, Север заключил очередной союз с Югом, наследник одного Великого Дома и старшая принцесса другого стали мужем и женой. У Готы двое братьев, но сестер нет. Ее хранили и лелеяли для брака с наследным принцем.
Хотя отец Линара всерьез опасался, что взять эту жемчужину севера Закатекасам не позволят. Вон как смотрит Ранмир, который снял сегодня свой пурпурный плащ, но под ним оказался кровавого цвета камзол. Зато император Тактакор улыбается. Рядом стоит счастливая тетка Линара, императрица. Великий Дом Тадрарт, который бессменно правил в Новой империи почти тысячу солнц всегда старался породниться с ближайшими соседями. С Домом аль Хали. Недаром они так заносчиво называют себя вечными.
И вдруг все изменилось. Конечно, Дом аль Хали не простит. Ранмир стоял рядом с братом Намиром, чуть позади, как второй. До чего же они были не похожи! Ранмир славился силой, а его старший брат коварством и острым умом. Потому Ранмир и метил в императоры, не мечтая стать главой своего Дома. Хотел шагнуть через голову брата.
Власть, трон, кому все это нужно? Сам Линар мечтал сейчас о цветущей мамве, чьи заросли окружали уютный внутренний дворик во дворце наследного принца. О шатрах, разбитых в прекрасном парке и мягких подушках на обитых оранжевым шелком диванах.
Этот роскошный дворец – краса и гордость Чихуана. И воздух там такой сладкий, что каждый его глоток – непередаваемое наслаждение. В голубом бассейне у фонтана плескаются смеющиеся сирры, одна краше другой, слуги разносят терпкое южное вино. Нега и любовь, непередаваемое ощущение счастья. Охота Ранмиру лить кровь, у нее отвратительный запах.
Линар тяжело вздохнул. О, Чихуан! Как же ты далеко!
Гота еле заметно сжала его пальцы. Линар вздрогнул. Будто змея обвилась вокруг руки! С прямой спиной его жена прошла вперед и поклонилась императору:
– Да благословит вас Огонь.
Линар очнулся и шагнул следом. Все только начинается.
…Ранмир все-таки не удержался. Вроде бы поздравил, но в голосе прозвучала угроза:
– Закатекасам несказанно везет. С тех пор, как умерла моя тетка и второй императрицей стала твоя.
– Это был несчастный случай, – выдавил Линар. – Ее укусила змея.
– И откуда она взялась на зеленой поляне, среди цветов? Грата даже не успела включить защиту. Причем, среди всех ядовитых тварей на земле эта змея, о, Мрак! Оказалась самой ядовитой! Тетя умерла мгновенно!
– Не я стою за этой смертью, поверь.
– Зачем ты все-таки женился? Ты же равнодушен к грате Готе.
– Также как и ты к своей жене. Удивительно, что она еще жива, – не удержался и Линар.
– Намекаешь на то, что я с огромным трудом заделал наследника? – Ранмир залпом выпил кубок золотого тадрартского. – У меня с полсотни бастардов. Солнц через пять я построю для них город, и, поверь, дома в нем не останутся пустыми. От меня рожали благородные леди, рожали сирры, дочки лавочников, прачки, крестьянки и шлюхи. Просто императорская кровь оказалась гнилой. У кронпринца нет детей, и вряд ли уже они появятся. У второй императрицы один ребенок, девочка, а прошло уже десять солнц, как родилась принцесса Игниса. Значит, второго не будет. Твоя тетка виновата? Род Закатекасов отличается как раз таки плодовитостью.
– Тише! Гота услышит!
– Хочешь сказать, она не знает, чего от нее ждут? Ноги раздвигать почаще.
Линар скорее почувствовал, чем увидел, как вздрогнула жена. Так и есть: она боится брачной ночи!
– Ничего, и ты с этим справишься, – хлопнул его по плечу Ранмир.
Вызвать его на поединок? Потому что это оскорбление. Первый Меч империи? Ранмир будет рад убить наследника Закатекасов. Отомстить за тетку.
– Не горячитесь, – услышал вдруг Линар.
Он ушам своим не поверил. Гота? Она это сказала?!
– Глуп и жаден.
Это она о Ранмире?! Разве женщины не должны им восхищаться? В особенности высокородные граты? Ранмир – олицетворение силы и власти.
Сьор аль Хали меж тем подошел к брату и племянникам. Младший по малолетству не пил, зато старший, Шамир, с готовностью поднял кубок. До полного совершеннолетия юноше еще далеко, ему только двадцать два солнца, но кровь чувствуется. Огненная кровь вечных.
Ранмир аль Хали хотел бы забыть этот день, а потому пил, не переставая. Осушал кубок за кубком. Почему именно Линар заполучил такую жену? Ранмир презирал наследника Дома Закатекасов. Линар невысок ростом, похоже, в мать.
У этих дальних, Мрак их дери, непонятная и глупая традиция. Всем женщинам рода они дают имя Виктория. Приходится придумывать подходящее прозвище, чтобы их, этих Викторий не путать. Жену Намира, ставшую гратой аль Хали зовут Виктория Сильная. Мать Линара умерла много солнц назад, но, кажется, ее звали Виктория Маленькая. Есть еще Виктория Бледная, малышка и в самом деле светлее личиком больше, чем положено высшим. Вон она сидит в черно-лиловом платье. Цвета дальних. И кажется еще бледнее, бедняжка.
Линар ниже Ранмира на голову. Как же приятно смотреть на первого принца рода сверху вниз, Мрак возьми! Зато Линар красавчик. Черты его лица гораздо мягче, чем у других сьоров, глаза большие, губы тоже, к тому же не бледные, как у всех, а карминные. Будто Линар их подкрашивает.
Его называют самым красивым сьором империи, чуть ли не каждая леди, сирра и свободная женщина, замужняя или нет, хранит в своей спальне портрет принца Линара. А недавно прошел слух, что казнили рабыню за кражу. Обычно они покорны и понимают, чем им грозит воровство. И ты подумай! Украла она у своей хозяйки портрет сьора Линара!
Да он слизняк! Он даже женщину в борделе вчера не взял! Побоялся обидеть ха-ха! Любовницу! Эту рыжую сучку, которую Ранмир ненавидел. У нее в роду наверняка были горцы. Эти хитрозадые твари, которые не склонились перед высшими, попрятались в горах.
Выкурить их оттуда трудно, и со сьорам у горцев негласный договор. Высокородные в горы не поднимаются, а горцы не спускаются на равнину. Но лазутчики их повсюду.
Слуга, не спрашивая, вновь наполнил кубок Ранмира.
– Сьору Линару и грате Готе пора в спальню, – поднявшись, сказал император. После того, как уйдут новобрачные, и он покинет свадебный пир.
Ранмир заметил, что император Тактакор выглядит плохо. А ведь ему только семьдесят пять солнц! Для сьора это расцвет, далеко еще не старость. Император мог бы иметь детей. Но по слухам, у него даже бастардов нет. Бедная грата Чикита!
Ранмир мрачно смотрел в спину уходящей паре. Гота была почти одного роста с мужем, позор для высшего! Еще один кубок был осушен. Ранмир задумался, а где бы ему провести эту ночь? Жена беременна, и, хвала Огню, эскулапы запрещают Ранмиру навещать ее спальню. Бордели сейчас забиты клиентами, в столицу съехались все, у кого нашлось достаточное количество монет. Ранмир встал, чтобы выйти в соседний зал, где пируют благородные. Может быть, удастся найти подходящую леди.
Ему никто не смеет отказать, но надо, чтобы женщина и ему приглянулась. Он покачнулся, но быстро выпрямился. Ранмира аль Хали не свалит и меч врага, что ему вино, даже забористое тадрартское.
– Стой! – схватил он за плечо пробегающую мимо девушку. Эта подойдет. – Как зовут?
– Олола, сьор.
– Пойдешь со мной.
Девушка быстро опустила глаза, но Ранмир успел заметить, что они зеленые. Да она красотка!
– Простите, сьор, императрица отправила меня с важным поручением. Вы оскорбите ее, если меня задержите.
– Наплевать!
– Еще раз простите, сьор, но вас искала леди Глорвис.
– Кто это, Глорвис?
– Очень красивая леди, но у нее ужасный муж. Она интересовалась, не могли бы вы его убить? Леди готова заплатить любую цену.
– Кто ты? Сводница? – Ранмир навис над девушкой.
– Сирра для особых поручений.
– И с каким поручением тебя послала императрица? – Ранмир внезапно протрезвел.
– Это не моя тайна, сьор.
– Потом придешь ко мне.
– Леди Глорвис задержит вас надолго. Кстати, вон она.
Ранмир обернулся. К нему и в самом деле спешила какая-то женщина в сияющем серебристо-розовом платье. Но девчонка сьору понравилась гораздо больше. Бойкая. Но Олола уже исчезла.
– Сьор Ранмир, – раздался певучий голос. Леди низко присела, так, чтобы Ранмиру открылся впечатляющий вид на ее декольте. – Я искала встречи с вами.
«Сойдет», – подумал он, но зеленые глаза остались в памяти. И имя: Олола.
Глава 4
«Придется к ней зайти», – Линар был не готов исчезнуть без объяснений. Гота не какая-нибудь сирра. Принцесса из Великого Дома имеет право высказать Линару все, что захочет. После того, как он объяснит ей, почему проведет первую брачную ночь в другой спальне. У любовницы.
Он был в смежных покоях, чтобы Готу могли подготовить. В волнении Линар осушил кубок золотого. Ему предстояло оскорбить не просто женщину, а грату. Линар даже любовнице ни разу не нагрубил. Ни одной. Он по праву считался не только самым красивым, но и самым галантным сьором в империи. Хотя его связь Китаной длилась уже долго, и, как ни странно, Линар был ей верен. Эта нежеланная женитьба спутала его планы. И надо как-то выкручиваться.
– Ваша жена готова, сьор, – девушка низко присела и белозубо улыбнулась. – Мы оставим вас одних до утра.
Она стрельнула глазами в красавца принца. Почти как на портрете, только гораздо лучше. О, как же они прекрасны, эти высокородные! Какие у них загадочные черные глаза! Утонуть можно!
Линар кивнул, отпуская сирру, и прошел в спальню к жене. Как он и думал, Гота лежала на огромной кровати неподвижно, натянув до подбородка одеяло.
– Грата Гота… – слова застряли в горле. Жена не шелохнулась. – Я…
– Вы можете лечь, – раздался ледяной голос.
«Я лучше постою. А еще лучше сяду», – он скользнул взглядом по комнате, ища сосуд с тадрартским золотым.
– Вам лучше не пить, сьор. Это вредно для ребенка.
– Вряд ли вы забеременеете так быстро, – не удержался он.
– Это моя забота. Вы должны лечь.
Он впервые отметил, какой у Готы Готвир властный голос.
– Полагаю, сначала я должен раздеться.
– Вам виднее.
«О, Мрак! Она меня с ума сведет!»
– Сьор?
– Линар. Вы можете звать меня по имени. Хотя…
Он решился.
– Грата Гота, вы достойны лучшего. Я не могу быть вам мужем.
– Это так трудно?
Если бы не тон, он подумал бы, что она издевается. Но Гота слишком хорошо воспитана, чтобы потешаться над сьором, тем более наследником рода. Показалось.
– Позвольте заметить, что о деторождении я знаю больше вашего.
– О, да! Где-то же вас носило два солнца? Вы давно вступили в брачный возраст, но ко мне не торопились.
Да нет, не показалось. Лед растаял, но под ним оказались сплошные колючки.
– У нас ничего не выйдет, – хрипло сказал Линар. – Вы даже не хотите попробовать.
– Скажи́те как.
– Хотя бы избавьтесь от одеяла.
Гота молча, стянула одеяло и осталась лежать в полупрозрачной ночной сорочке. «Так еще хуже», – с тоской подумал Линар. «У нее узкие бедра и груди почти нет. А вот ноги хороши… Они стройные и длинные. Но взгляд… Попросить ее закрыть глаза? Вряд ли это поможет».
– Я вам не нравлюсь, – Гота опять натянула одеяло.
– Я хочу быть с вами честен. Мне не нравится мой титул, мне не нравятся интриги, которые плетут в королевских дворцах, я ненавижу войну. И да, брак, который мне навязали, мне тоже не нравится.
– Чего же вы хотите?
– Свободы. Жить так, как я хочу и с кем хочу.
Гота смотрела на него, не отрываясь, и Линар невольно опустил глаза. Кажется, он наговорил лишнего.
– Отдыхайте, грата. А я впервые сделаю то, чего от меня никто не ждет.
Он налил полный кубок вина, залпом осушил и быстро вышел из супружеской спальни, боясь, что если Гота его остановит властным окриком, он передумает…
– Линар…
О, Мрак, как же от Китаны пахнет! Она разметалась на кровати, огненные волосы распущены, тело едва прикрыто золотой сеткой причудливого переплетения. Райская птица, угодившая в силки и покорная своей участи. Линар ее приручил, эту гордую птицу, она явно со снежных вершин, уж очень белая у Китаны кожа.
– Ты был с ней?
– Нет.
– И ты решился?!
– Я обещал эту ночь тебе.
– Но ведь это особая ночь!
Линар шагнул к лежащей на кровати любовнице и рванул нетерпеливыми руками золотую сетку:
– Заставь меня забыть о том, что я сделал.
Она тоже пила вино, пока его ждала. Только южное. На губах застыли рубиновые капли, и Линар стал жадно их пить, эти губы. Как же ему хотелось домой! Во Мрак эту свадьбу! Туда же гордячку Готу! Китана застонала, отдаваясь его сильным рукам.
Она умела делать его счастливым. Тело Китаны было создано для любви, оно напоминало музыкальный инструмент: крутые бедра, тонкая талия, лебединая шея, увенчанная красивой гордой головой. Линар в совершенстве овладел игрой на этом инструменте, он извлекал из него невероятные звуки, женское тело пело под ним, срываясь, порою на крик. В Китане оказалась бездна страсти, отчаянной, на грани жизни и смерти. Любовница Линара явно была из горцев, она не боялась огня высших. В момент, близкий к разрядке, тело Линара раскалялось. С другими он мог сдержать свою страсть, но Китана требовала безумства.
«Когда-нибудь я ее сожгу», – подумал он, откидываясь на влажные от пота шелковые простыни. Как же ему было хорошо! «Против своей воли сожгу, повинуясь ее желаниям. Она намеренно тянет, продляя нашу близость, словно сама мечтает сгореть».
– Вина́? – Китана приподнялась на локте.
– Да. Нашего, южного. И сходи, прими холодную ванну, пусть сирра принесет туда побольше льда. У тебя все тело горит.
– А с гратами тоже так? Им больно, когда ты пылаешь от страсти?
– Не знаю. Я никогда не занимался любовью с гратой.
– И даже не попробовал, когда имеешь на это полное право?!
– Я не хочу ее обидеть, Готу. Сделать своей женой и бросить.
Китана протянула ему полный кубок и, обольстительно улыбнувшись, сказала:
– Я скоро вернусь. Не уходи.
…Грата Летис, супруга главы Дома северных, мать троих детей и женщина строгих правил на свадьбе дочери пила мало. И проснулась по обычаю рано. Но в дверь ее спальни тут же поскреблись.
– Войди, – крикнула она.
В покои, низко склонившись, скользнула сирра Арьес, маленькая, тусклая, с обезьяньим личиком. Самая верная и шустрая из всего окружения королевы.
– Говори, – грата Летис привстала. С добрыми вестями в такую рань не приходят.
– Принц Линар пробыл с гратой Готой пятнадцать лик. Этого слишком мало, чтобы… – сирра потупилась. Она была старой девой.
– Сделать мою дочь женщиной, я поняла.
– После этого принц ушел к любовнице. И провел в ее спальне всю свою брачную ночь. Этого вполне достаточно, чтобы…
– Оскорбить Великий Дом Готвиров. Одеваться!
Мужа грата Летис будить не стала. Вот Шарль вчера пил много, пусть отдыхает. Она же направилась прямиком к сьору Атлю, отцу Линара. Тот тоже не спал.
Причину своей бессонницы Атль Закатекас объяснял странным поведением наследника Дома. Линар вроде бы уступил, но вид у него при этом был несчастный. Линар был слишком мягок и чувствителен, сьор Атль опасался, что наследник наделает глупостей.
«Так и есть», – подумал он, когда доложили о приходе граты Летис. Поскольку сьор Атль уже был одет, он тут же вышел из своей спальни в смежные покои. Грата Летис стояла у окна. Услышав шаги, она резко обернулась:
– Жаркого дня.
– И вам, королева.
– Вы не спите, потому что вам уже сообщили?
– Сообщили о чем?
– О том, что сделал Линар?
– Скорее догадываюсь.
– Так вы все знали?!
– Что у него есть любовница? И он привел ее в столицу на свою свадьбу?
– О том, что брачную ночь принц собирается провести с какой-то шлюхой, а не с моей дочерью!
– Как? Всю ночь? Я полагал, что Линар пойдет за утешением к своей пассии после того, как исполнит супружеский долг.
– Сьор! Такой тон не допустим в подобной ситуации!
– Я знаю, грата, – Атль Закатекас тяжело вздохнул. – Вы имеете полное право потребовать немедленного расторжения брака.
– Вы это признаете?
– Да.
– И что тогда будет с Линаром? – в голосе граты Летис сквозило любопытство. – Неужто он откажется от титула и женится на сирре? Утратит ключ-шифр от портала и право на другие артефакты Великого Дома? Станет лэрдом Линаром, – презрительно сказала королева. – Я не помню, когда последний раз такое случалось. Чтобы высокородный, да еще и принц променял свое положение на брак по любви, спустившись в низшую касту.
– Я тоже. Но закон есть закон. Вы сейчас идете к императору?
– Сначала к дочери. Император еще спит, а мне надо утешить бедняжку Готу.
– Сомневаюсь, что она льет слезы. Ваша дочь несгибаема.
– Она женщина! Которую чудовищно оскорбили! Разумеется, она не спала всю ночь и теперь в слезах!
– А вот я не пойду к Линару. Мне нечего ему сказать. Пусть с ним говорит император. В конце концов, у меня есть еще двое сыновей, и средний через солнце вступит в брачный возраст.
– Я согласна.
– С чем?
– Чтобы он заменил Линара.
– В постели вашей дочери?
