– Во всем! Слава Огню, сьор Атль, вам повезло: у вас много детей. Хоть один принц похож на принца?
– Я вас уверяю: все.
– А что тогда случилось с Линаром?
– Женщины его избаловали. Скажите честно, грата Летис, а в вашей спальне есть его портрет?
– Что вы себе позволяете?! – красноватое лицо королевы сделалось пунцовым.
– Я так и думал, – тяжело вздохнул сьор Атль.
Грата Летис резко развернулась и достала транспортер. Меньше чем через лик она возникла у дверей спальни, где минувшей ночью так ничего и не случилось. Из того, что помогло бы объединению двух Великих Домов.
Королева вошла без стука. Гота не рыдала. Она сидела у окна со спокойным лицом и вышиванием в руках. На ткань ложились идеально ровные стежки.
– Девочка моя! – грата Летис раскрыла материнские объятья.
– Что случилось, мама? – Гота ровными белоснежными зубами перекусила золотую нитку.
– Твой муж! То есть, уже не муж. Принц Линар провел всю ночь у любовницы. Я знаю, что тебе больно…
– Нет.
– Что ты сказала?!
– Я сама виновата. Я могла его остановить, когда он уходил, но не знаю как. Вы должны были меня научить.
– Чему, о Мрак?
– Что мне делать с мужчиной, который приходит ночью в мою спальню.
– Это прекрасно знает Линар. Что делают в спальне.
– Мне кажется, он меня боится.
– Я была у его отца. Сьор Атль согласился расторгнуть брак.
– А причем тут сьор Атль? Я замужем за Линаром.
– Но он тебя бросил в брачную ночь!
– Будут и другие ночи, – Гота встала. Она была выше матери.
– Ты что, его любишь?!
– Нет. То есть, я не знаю. Но я хочу понять, за кем и почему так гоняются все женщины империи, замужние и незамужние. Что такого в Линаре, если даже рабыни воруют его портреты. Я хочу владеть тем, о ком все мечтают.
– Он же будет тебе без конца изменять!
– Посмотрим.
– Он пока к тебе даже не прикоснулся!
– И что ты стоишь? – сверкнула глазами Гота. – Быстро сюда всех сирр, которые пользуются успехом у мужчин. Другими словами, всех дворцовых шлюх. Платья, ночные сорочки, парикмахера, благовония, духи и притирки. Потрет любовницы Линара. Ее горничную. Всех!
– Да, – покачала головой грата Летис. – Из тебя выйдет прекрасная королева.
– Мне этого мало.
…Линар ждал бури, но ее не случилось. По традиции новобрачных не беспокоили три луны, давая им, насладиться друг другом. Линар полагал, что после того, что он натворил, его призовет император и объявит о расторжении брака. Потом предстоит непростой разговор с отцом.
Линар был готов отречься от титула наследного принца, и даже стать лэрдом. Лишь бы вернуться домой, в Чихуан. Бремя власти не по нему, пусть его место займет один из братьев.
Но император не звал, отец тоже. О Линаре словно забыли. К Готе он идти боялся после того, что ей наговорил. Поэтому и на вторую ночь после свадьбы Линар пошел к любовнице.
В ее покоях сладко пахло мамвой. Линар почувствовал, как все его страхи уходят. В постели лежала желанная женщина, ее скрывал полог, но Линар чувствовал знакомый возбуждающий аромат. Так пахло лишь знойное тело Китаны.
Он стремительно стянул камзол и рубашку. Откинул полог и…
Линар глазам своим не поверил: в постели лежала Гота! В соблазнительной золотой сетке искусного плетения. Мало того! Ледяная Гота Готвир призывно улыбалась!
– А…
– Она решила вернуться в Чихуан. Отец заболел.
– Но у Китаны нет отца!
– Это она тебе так сказала. Тебе не кажется, что лучше знать всех предков женщины, перед которой ты раздеваешься? И остаешься без всякой защиты? – Гота беззастенчиво его разглядывала.
– Но…
– Вина? Южного, терпкого.
Линар судорожно кивнул. Гота встала. «А у нее и в самом деле очень красивые длинные ноги», – подумал он, опуская глаза.
– Лежать гораздо удобнее, – улыбнулась Гота. – А вино я тебе принесу.
Он опустился на кровать, не отрывая взгляда от Готы Готвир, которая как какая-нибудь сирра сама налила в золотой кубок вино. Гота стояла спиной, и Линар с удовольствием разглядывал ее тонкую талию, крепкие ягодицы и эти потрясающие длинные ноги. Через золотую сетку с крупными ячейками все было видно прекрасно.
Жена, намеренно замедляя шаги, вернулась и с улыбкой протянула ему кубок:
– Здесь и в самом деле уютнее, чем в спальне для новобрачных. Пей же.
– К демонам вино! – Линар схватил ее за руку.
Терпкое южное пролилось на черные простыни. Гота увидела карминные губы, которые тянулись к ее губам. Она, как завороженная, смотрела в большие черные глаза. И этот мужчина ее собственность?! Он же невероятен!
«Я сожгу твою шлюху и развею ее пепел над твоим обожаемым Чихуаном», – подумала Гота, когда муж нежно провел пальцами по ее груди и легонько погладил сосок. «Я буду убивать всех женщин, которые посмеют к тебе приблизиться…», – мысленно простонала она, когда рука Линара опустилась ниже, на живот. «Я сделаю тебя императором», – пальцы мужа проникли в нее и ласково продолжили движение.
Гота закусила губу, чтобы не закричать. Она не ожидала от себя такой страсти. Да что он творит?! Потрясающий мужчина ласкал ее так нежно, но в тоже время умело подводя к тому, чтобы она раскрылась и приняла его. Как же это прекрасно оказывается! И как сладко. Да никакие иные радости с этим не сравнятся!
Власть и Линар – вот что ей нужно. Нет, сначала все-таки Линар…
Глава 5
Дэстен с удивлением смотрел на маленького бородача с длинным уныло повисшим носом. Свободный? Или… раб? Кто посмел остановить бастарда Великого Дома?!
– Простите, лэрд, – тот низко поклонился и Дэстен увидел внушительную лысину в районе своего пупка. – Я лишь забочусь о вашей безопасности.
– Я не лэрд. Сир Дэстен Хот.
– Поразительно! Издалека вас можно принять за высокородного! А вы даже не лэрд?!
– А вы-то кто?
– Тателариус второго ранга мэтр Давид Леви, – коротышка смотрел на Дэстена снизу вверх с неподдельным интересом.
– А! Так это вы запускаете все эти удивительные штуки! – Дэстен кивнул на непонятные ему механизмы.
У тателариусов была своя община и строгая иерархия. Одни занимались чистой наукой, те, кто обитал в королевских дворцах, другие обслуживали зонты и опреснители, если входили в реестр, но не были достаточно образованы, чтобы сдать экзамен на первый ранг. Третьи чинили подъемники и следили за состоянием порталов.
Дэстен немного знал о тателариусах, они всегда держались обособленно. Принадлежали к касте свободных, но получали жалованье от высших и благородных. Собственное дело никто из мэтров не открывал, все без исключения тателариусы считались людьми государственными.
Крови в мэтрах не было ни капли, той, что давала особые права. Но их знания давали им другие права. Без тателариусов сияющий город Игнис превратился бы в руины, как и столицы анклавов. Вообще все города. Тателариусы низшего, третьего ранга напоминали трудолюбивых муравьев. Обслуживали потребности своих лэрдов и их подданных: крестьян и рабов. Запускали мельницы и пекарни, налаживали ткацкие станки и руководили вспашкой земель, заставляли ожить прачечные и зажигали повсюду свет. Да где только не находили работу их умелые трудолюбивые руки!
Все тателариусы состояли на службе. За их образование платили наниматели.
– Что вы, сир, – улыбнулся мэтр Леви, – у меня нет допуска.
– У меня тоже, – вырвалось у Дэстена. Пресловутое «пэссит», означало не что иное, как допуск. Подтверждение личности. – Вот смотрите.
И Дэстен шагнул к ближайшему щиту с древними символами. Вложил указательный палец в углубление. Пэссит.
– Видите? – он обернулся к маленькому тателариусу. – Ничего!
– У меня также, – Давид Леви подошел к Дэстену, для этого ему пришлось сделать несколько шагов. И встать на цыпочки, чтобы его палец достал до символа «пэссит».
Экран остался мертвым. Так же мерно гудели механизмы, где-то журчала вода. Они стояли у щита, без малого великан и почти что карлик, и думали об одном и том же.
– Вы попали сюда по ошибке или у вас была какая-то цель, сир Хот? – спросил, наконец, мэтр Давид.
– Мой дед высокородный, – признался Дэстен. – Глава Дома дальних. Он сейчас у портала, где все они, граты и сьоры. А я впервые могу посмотреть, что здесь, на третьем ярусе. У нас в Нараборе их только два. И даже на втором далеко не так интересно.
– Ваш дед Ренье Халлард?! Так почему же вы не мейсир, о Мрак?!
– Это долго объяснять, да и незачем.
– Я, кажется, понимаю… Дед не сказал вам правду. Какой потрясающий экземпляр! – мэтр Леви обошел Дэстена, с восхищением его разглядывая. – Извините, сир Хот, но я еще не видел ничего подобного. Можно? – он встал на цыпочки и протянул руку к волосам Дэстена.
Он улыбнулся и кивнул. Коротышка оказался забавным. Мэтр Леви не потрогал, а скорее пощупал черные пряди кончиками пальцев. Как и большинство мужчин, в ком была кровь, Дэстен носил волосы до плеч.
– Полное совпадение! – мэтр Леви чуть не захлебнулся слюной от восторга. – Прочные, но гибкие, их невозможно сломать, завить, даже расплавить. Ваши волосы устойчивы к высоким температурам, знаете об этом? Они огнеупорные! Также как и ресницы! Сколько длилась беременность вашей матери? – деловито спросил тателариус.
– Одиннадцать полных циклов лун.
– Да что вы говорите! Граты носят ребенка одно солнце, благородные леди, в ком есть кровь, десять циклов лун, все прочие – девять полных циклов. Но чтобы одиннадцать? Вы уникум, сир Хот. Знаете это?
– Я всего лишь бастард. У которого нет доступа к фамильным артефактам.
– А зачем вам это? – с любопытством спросил мэтр Леви. – Вы хотите титул? Власть? Деньги? Много женщин? Что?
– Справедливости.
– Узнаю Ренье Халларда, – пробормотал мэтр Леви. – Лучший друг императора, единственный, с кем делится своими планами, а скорее мечтами несчастный Тактакор. Он так одинок. И тяжело болен. А ведь ему говорили…
– Говорили что? – напрягся Дэстен. Мэтр Леви говорил непонятные, запретные вещи.
Императора считают Богом и великим магом. Он всесилен, а вовсе не несчастен.
– Так. Не обращайте внимания. Я иногда заговариваюсь. Здесь, на низшем ярусе много работы, мне редко удается увидеть солнце. Я ношу пластины, чтобы лучше видеть.
– Поэтому ваши глаза так странно блестят?
– Ваши тоже не вполне обычны, сир Хот. Как и вы сами.
– Почему вы не пустили меня туда, – Дэстен кивнул в темноту. Он обратил внимание, что тени исчезли.
– Рабы не любят высших.
– Но я не высший.
– Еще больше они не любят лэрдов. Высших хотя бы боятся. Их внезапного появления и исчезновения, того, что они все знают, и их нельзя убить.
– Это защитный контур, – вырвалось у Дэстена.
– А дед немало вам рассказал.
– Я сир Хот. Не лэрд. Вы меня остановили, потому что не поняли, кто я? Всего лишь наемник.
– Наемников рабы ненавидят, сир Хот, – резко сказал мэтр Леви. – Именно наемники их охраняют. Командуют солдатами и конвоирами. Во главе каждого отряда стоит наемник. Сир.
– Рабы страдают?
– А как бы вы себя чувствовали, будучи заперты под землей? Рабы не видят солнца, их детей сразу же забирают, чтобы они выросли здоровыми. А потом спускают обратно под землю, чтобы здесь угробить. Вам об этом не рассказывали?
– Нет, – признался Дэстен.
– Для кого же вы хотите справедливости?
– Я… Теперь уже не знаю, – он вгляделся в темноту. Оттуда веяло ненавистью.
– Бегите отсюда, сир Хот. Я почему-то уверен, что вы вхожи даже в покои императора. Выпейте вина, съешьте зажаренного барашка или каплуна, а потом вас ждет сладкое. Вы еще мальчик.
– Мэтр Леви, вы забываетесь! – вспыхнул Дэстен. – Мне двадцать пять солнц! Я лучший фехтовальщик в Нараборе! Меня учил сам сир Лудвиг!
– Извините, – пробормотал мэтр, – я и в самом деле дал маху. Мне вдруг показалось…
– Что?
– Проводить вас к подъемнику?
– Мне не нужен сопровождающий.
– Надеетесь на свой меч?
– Жаркого дня, мэтр Леви, – сурово сказал Дэстен.
Коротышка рассмеялся:
– Кто его здесь видит, этот ваш день? Выход там, – он махнул рукой.
Дэстену показалось, что мэтр Леви хочет ему что-то сказать, но колеблется. Смотрит в темноту и словно чего-то ждет. Какого-то знака. Но видимо, темнота так и не откликнулась.
– Идите, сир Хот, – тихо сказал мэтр Леви. – Кто знает? Может, мы и встретимся. Я запомнил про справедливость. И если вы не пошутили, я спрошу у вас об этом снова. Для кого вы ее хотите?
…Дэстен наконец-то шел на свадьбу. Церемония уже закончилась, скоро начнется пир, и дед наверняка будет искать сира Хота. Он должен сейчас сидеть в третьем зале. Новобрачные придут туда один раз, чтобы принять поздравления и сказать ответный тост. Вряд ли Дэстену удастся увидеть мать. А вот на встречу с другой красивой женщиной Дэстен очень даже рассчитывал.
Зеленоглазая сирра Олола не упустит возможности поохотиться на лэрда. Их ведь сюда съехалось немало, на эту свадьбу высокородных. И пусть они дремучие провинциалы, эти лэрды, тем больше шансов у девушки без титула, но с такими прелестями, как у Ололы и с ее находчивостью. И она тоже дочь лэрда. Если какой-нибудь богатый землевладелец потеряет голову, он может закрыть глаза на приданое. Такое случается. И Олола получит желаемое: станет леди.
Но как Дэстен ни крутил головой, встретиться взглядом с яркими зелеными глазами ему так и не удалось. Вроде бы мелькнули непокорные пышные кудри сирры Ололы, и раздался знакомый задорный смех, но едва Дэстен кидался в ту сторону, неуловимая красавица исчезала. Намеренно или нет, Олола с ним играла, пряталась от него и не желала близкого знакомства.
Как же Дэстен удивился, когда около полуночи, когда он уже собрался уходить, Олола нашла его сама.
– Сир Хот, – услышал он знакомый голосок.
Дэстен резко обернулся:
– Наконец-то! Я весь вечер мечтаю с вами потанцевать! Или вы танцуете только с лэрдами?
– Танец ни к чему не обязывает. Но сначала я выполню поручение, – Олола была деловита, а не игрива.
– Какое поручение?
– Леди Райтс. Она приглашает вас сегодня ночью в свою спальню.
– А кто это?
– О! Очень красивая леди. Но ее муж… Он очень уж много пьет. Поэтому леди интересуется, не скрасите ли вы ее одиночество в такую особенную ночь? Когда все только и говорят о любви.
– Но я не знаю никакой леди Райтс! Мы и слова друг другу не сказали!
– Вас никто и не просит говорить. Или вы не знаете, что делают ночью в спальне? – подозрительно спросила Олола.
– А разве в ваши обязанности не входит это проверить?
– Я ищу мужа, а не внебрачного ребенка от…
– Какого-то сира. Не стесняйтесь.
– Вас заметили, сир. В приемной императрицы вы стояли между гратой аль Хали и гратой Халлард. Обе с вами разговаривали, а грата Виктория весьма любезно. Меня уже пять леди просили узнать, кто вы. А леди Райтс сразу пригласила вас в свою спальню, уж очень вы ей приглянулись.
– У нас в Нараборе так не делают.
– Вы же провинция, да еще и дальняя, – презрительно сморщила носик Олола.
– Зачем вы этим занимаетесь?
– Чем, сир?
– Сводничеством.
– Я сирра для особых поручений, в этом нет ничего оскорбительного. В делах любви, сир Хот, надо соблюдать осторожность и деликатность. Иногда леди не могут сказать прямо, чего хотят, или следует сначала узнать, взаимна ли их симпатия. Так что мне передать леди Райтс?
– Что меня перехватила леди… как там ее? Одна из пяти. Тех, что мною интересовались. Другим вы скажете то же, но поменяете имя. Я уверен, что вы умеете так передать отказ, что ни одна из леди не оскорбится.
– Уж в этом не сомневайтесь.
– Но если вы сами вдруг передумаете насчет лэрда… Можете поставить свое имя вверху списка на все десять ночей, которые я проведу в столице, – он, ухмыляясь, посмотрел на девчонку.
– Ах, вы… Прикидывались недотрогой, а сами!
– Я просто не люблю, когда выбирают меня. Предпочитаю выбрать сам. Что же касается спальни…
Он схватил девчонку за руку и притянул к своей груди. Олола уперлась в нее кулачками и пискнула.
– Мы, провинциалы, не так галантны, это правда. Но зато неутомимы.
Дэстен рассмеялся и ослабил хватку. Олола тут же вырвалась и убежала.
…Первой женщиной сира Дэстена стала леди, отчаянно скучающая в своем уделе, мать троих детей. Дед послал Дэстена к ее мужу с важным поручением. Лэрд, толстяк с совиными глазами, также отчаянно скучал.
Прочитав послание сьора Халларда, лэрд мрачно кивнул и пригласил Дэстена на охоту, явно обрадовавшись компании. Охота длилась три дня. Дэстен никогда еще столько не пил.
Вернувшись, он спьяну просто перепутал спальни. Ему казалось, что он поднимается на третий этаж, в то время как ноги упорно оставались на втором. В итоге дверь, куда толкнулся Дэстен, и в самом деле оказалась дверью в спальню. Только в женскую.
На кровати сидела испуганная леди, в которой Дэстен с трудом признал жену хозяина замка. Она была в сорочке, а не в вечернем платье. И волосы распущены.
Дэстен поклонился, и взялся рукой за дверной косяк, чтобы не упасть:
– Простите, леди, я, кажется, заблудился.
– Я покажу тебе дорогу, мальчик, – она подошла и взяла его за руку.
Дэстен подумал, что его ведут в коридор и очень удивился, когда оказался в кровати. Причем, это была кровать леди.
– Тебе сюда, – она взяла его руку и опустила ее между своих раздвинутых ног.
Наутро Дэстен чувствовал себя прекрасно, он был полон сил и восторженно смотрел на лежащую рядом даму, не замечая ни морщинок вокруг глаз, ни рыхлого живота. Дама же была потрясена: в мальчике оказалось столько энергии и сил.
Дэстен решил выйти в окно и повис на руках на карнизе. Все-таки это был второй этаж. Ловко перебирая пальцами и ища ногами выступы в стене, Дэстен поднялся на третий этаж, оставив леди в обмороке. Мальчишка оказался еще и хулиганом.
Хозяева были так гостеприимны, что сир Хот задержался в их замке на двадцать лун, не обращая внимания на разгневанного деда. Который каждое утро требовал любимого внука к себе. Когда же Дэстен, наконец, вернулся в Нарабор, сиру Хоту устроили выволочку.
– Тебе так понравилась провинция? – ехидно спросил дед. – Там, похоже, особенно вкусные фрукты.
Дэстен невольно порозовел, вспомнив и в самом деле похожие на огромные спелые сливы коричневые соски, которые он каждую ночь вкушал, причмокивая от удовольствия. Но дед внезапно подобрел:
– Я совсем забыл, что ты не высший. И тебе уже нужна женщина. На вот, возьми, – в руку Дэстена упал мешочек с империалами. – Сходи в бордель. И пусть молодые шлюхи сотрут из твоей памяти воспоминания о старой суке, которой так несказанно повезло.
– Она не старая! – возмутился Дэстен. О леди, чье имя он вскоре забыл, у него остались приятные воспоминания, которые так и не стерлись из памяти.
– В тебе слишком много нашей крови. Женщины всегда будут за тобой гоняться. Они верят во всякую чушь. В магию, например. Они будут искать в твоих объятьях излечение от тайного недуга, какого-то особого удовольствия, удовлетворения своих амбиций. Не потакай им, Дэстен и не верь. Когда-нибудь ты встретишь девушку, которая будет тебя любить просто за то, что ты есть. Неважно, сир ты или лэрд, и сколько в тебе крови высокородных. Радуйся, что ты свободен. Тебе не надо жениться по указу.
… – Жарких вам дней!
– Огня в ваш дом!
– Да здравствуют Закатекасы!
– Слава Готвирам!
Жених и невеста пришли, чтобы принять поздравления наемников. Принц Линар показался Дестэну несчастным, хотя держался красавец стойко.
«Хорошо, что мне не придется жениться на той, кого сочтут подходящей партией, – подумал Дэстен. – Наемникам вообще не обязательно жениться. У них нет родового гнезда, хорошо, если удастся за время службы скопить денег на дом. Многие так и умирают в замке своего лэрда. Я не имею право осуждать Ололу».
Он поискал глазами знакомое платье, но сирра по особым поручениям опять куда-то исчезла. В эту ночь у нее много работы. Дэстен поспешил уйти, чтобы и в самом деле не оскорбить какую-нибудь леди. Которая решится сама к нему подойти, не прибегая к услугам неуловимой Ололы.
Спускаясь на первый подземный ярус столичной резиденции Халлардов, где Дэстену отвели покои, он невольно вспомнил забавного коротышку и его «потрясающий экземпляр!». Эти тателариусы, они и в самом деле странные.
Глава 6
Ранмир аль Хали ждал хороших новостей. У Линара вчера, когда он стоял у алтаря, был такой вид, будто наследный принц собирается сделать глупость. Похоже, что север и юг сегодня станут непримиримыми врагами. И это на руку вечным.
Сьор Ранмир вернулся к себе в спальню уже под утро. Он все никак не мог забыть зеленые глаза бойкой красотки Ололы, хотя леди Глорвис очень старалась. Возможно, появится еще один бастард.
Но Первый Меч империи не имел привычки отступать, даже если дело касалось всего лишь спальни. Девчонка была так дерзка, какая-то сирра! Ранмир собирался пробыть в столице все десять положенных по имперскому этикету лун, и Олола способна их скрасить, по крайней мере, ночи.
В дверь постучали. Сьор Ранмир сладко потянулся. Возможно, хорошие новости уже прибыли.
– Войди! – крикнул он.
Вошел паж. Ранмира это насторожило. Как и у всех сьоров у него был любимчик. Сир-который-знает-всё. Его обязанностью было первым узнавать дворцовые сплетни. И где его Мрак носит, этого сира Шаи?
– Где Махсуд? – гневно спросил Ранмир у мальчишки.
– Ждет, когда вы его позовете, сьор.
– Так зови!
Ранмир уже понял, что день начинается скверно, с неудачи.
– Ну? – пригвоздил он взглядом согнувшегося крючком в поклоне сира Шаи. – Что ты мне скажешь, Махсуд?
– Рано утром грата Летис отправилась к сьору Атлю.
– Прекрасно!
– От него к дочери.
– Еще лучше.
– Потом в покои граты Готы пришли, чуть ли не все… э-э-э… даже не знаю, как сказать. В общем, непотребного поведения сирры и даже леди, многих пришлось вытащить из постелей, где они, эти э-э-э… женщины, то есть дамы, были не одни.
– Что за дурь?
– Потом пришли портные. Главный парфюмер. Виночерпий. Повар сьора Линара. Горничная его любовницы. Эту притащили силой.
– Короче.
– Короче не получится, сьор, – хихикнул Махсуд. – У граты Готы сейчас толпа.
– И какого Мрака им всем надо?
– Грата Гота, похоже, хочет понравиться мужу.
– Чтобы Гота так унизилась?!
– Но принц Линар… он…
– Мечта всех женщин империи, знаю. Никогда не понимал баб. Мне, видимо, придется его убить, чтобы избавить их от этого кошмара.
– Боюсь, что тогда они растерзают вас. Грата Гота первая. А вы знаете, на что она способна.
– Значит, брак не расторгнут?
– Я ничего об этом не слышал.
– А император?
