Ей нужна помощь, не то сдохнет раньше времени. Срочно.
Глава 12
Открываю глаза от запаха. Его запаха, который горечью отбивается в каждой клетке моего тела. Я думала, что ночью тень заберет меня, но нет. Я лежу на чем-то мягком, а когда голову поднимаю, вижу его. Бес. Он стоит так близко, отчего мое тело тут же пронзает боль. От одного только его присутствия.
Тут же сжимаюсь вся и едва не сваливаюсь с кровати, но сильные мужские руки не дают мне ни шанса. Он снова. Снова сделает это!
Точно раненый зверь, я не могу себя контролировать. Из груди вырывается крик, но кричать сил нет, поэтому получается какой-то писк, затравленное шипение.
– Тихо. Не дергайся. Тихо, я сказал! – кто-то кричит.
Не понимаю, что происходит, пока Бес не ловит меня и обратно не укладывает на постель, а у меня от прикосновения его рук словно воздух перекрывают.
– Ай… Н… нет! Не н… надо.
Не узнаю свой голос. Я что, начала заикаться? Что такое…
Опускаю глаза, и, когда вижу, что я голая перед ним, только в каком-то огромном пиджаке, мне становится плохо. На физическом уровне, так как на моральном он уже довел меня до края.
Перед глазами все плывет, и руки почему-то снова немеют, но легкая пощечина по лицу быстро приводит меня в чувство. Мне не больно, но я аж дергаюсь от неожиданности и страха.
– На меня смотри! На. Меня.
Мои плечи обхватывают огромные сильные руки, и я застываю. В тихом ужасе перед ним.
Щека горит от пощечины. Меня в жизни никто не бил. Мне никогда не делали так больно. Как делает Он.
– Открой рот.
Бес руку ко мне свою подносит, и я невольно назад откидываюсь. Я боюсь его. Впервые в жизни я так сильно кого-то опасаюсь. Как зверя, дикое животное, которое сейчас откусит мне голову, разорвет на части, сломает кости.
– Не н… надо!
– Открыла рот. Быстро! Пей.
Бес не церемонится. Сильными пальцами он нажимает мне на скулы и буквально заталкивает мне в рот какие-то таблетки, после чего подносит стакан с водой к губам. Делаю пару глотков, чтобы не подавиться. Я очень хочу пить, но вместе с тем таблетки тоже проглатываю, и только тогда он перестает удерживать мое лицо в своей ладони.
– Что это, яд? Уб-бьешь т-теперь?
Говорить сложно. Словно каждое слово выдавливаю из себя. Не могу произносить фразы полностью. Запинаюсь на каждом слове, заикаюсь и, что хуже всего, ничего не могу с этим сделать.
Бес не отвечает. Вижу только, что смотрит на меня так… невыносимо просто. Как на что-то низкое, не имеющее права на жизнь.
Поднимаю взгляд на этого мужчину, и слезы собираются в глазах. Статный, большой, дикий, но страшнее всего его лицо. Еще недавно он мог бы показаться мне очень красивым, а теперь его лицо все в швах. В жутких шрамах, которые расплываются у меня перед глазами от слез и горечи.
Это я. Так сильно ранила Беса. Впервые в жизни ранила человека, хотя сомневаюсь, что он человек. У него нет сердца. Там камень один черный, холодный.
Хочу было подняться, но огромная рука ложится мне на плечо, задевая грудь, и я всхлипываю. Не могу. Не могу, чтобы он прикасался ко мне!
– Не-ет! Не надо-о-о!
– Лежи. Спокойно. Не дергайся.
Почему-то зверь на часы смотрит, и вскоре я чувствую, как моя голова тяжелеет и шея больше не так адски жжет.
Сквозь затуманенные мысли я понимаю, что в тех таблетках было несколько препаратов, которые расслабили меня и сделали… совсем беспомощной!
Я больше не плачу. Не могу просто. Мне немного хочется спать, а еще мне жарко. Очень сильно, хотя я все еще почти не чувствую пальцев ног от холода.
Прикрываю глаза от страха, когда зверь откидывает мои волосы с голых плеч и зачем-то снимает с меня пиджак, внимательно осматривая шею.
Я хочу, но не могу больше сопротивляться. Он этими таблетками подчинил мое тело себе. Как заторможенная стала, еще более уязвимая.
Теперь я лежу абсолютно голая перед ним. До Беса меня еще ни один мужчина нагой не видел, и все, что я сейчас могу, – поднять руки, чтобы прикрыть грудь. Не хочу, чтобы смотрел. Мне больно, когда смотрит.
Я не могу даже кричать, когда в следующий миг Бес поднимает меня на руки и куда-то несет. Ванна. Он укладывает меня в нее, и через секунду теплая вода брызгает мне на тело, но звать на помощь я не могу. Как онемела вся. Я хочу спать. Что он мне затолкал в рот?! Боже, как же сильно я хочу спать.
Все происходит как в тумане. Наверное, этот демон притащил меня сюда, чтобы утопить. Как ненужного котенка, лишить жизни, и я все жду, когда он это сделает, но вместо этого улавливаю запах мужского геля для душа.
Не могу открыть глаза от слабости и страха, но чувствую, как горячие руки касаются моего тела. Проводят по животу, бедрам, груди. Не больно. Странно… Почему он снова не делает больно? Он ведь хочет этого больше всего на свете. Чтобы я купалась в этой боли. Его безумной боли.
Сжимаюсь вся, прикрываю глаза. Где касается, там и болит. Везде болит, жжет прямо до мяса. Я его ненавижу. До этого я не знала, что такое ненависть. Не понимала такого, а теперь знаю. Бес показал мне это сполна.
Мои волосы тоже мокрые почему-то. Стекает по ним теплая вода. Дергаюсь, как только ладонь его на лице ощущаю. Думаю, что ударит, но нет. Кажется, зверь просто проводит по коже, словно… умывая меня.
Мне так страшно, но сил отбиваться нет. Совсем. Зачем он меня купает? Хочет, чтобы я умерла чистой? Не знаю, я уже ничего не понимаю.
Еще миг, и Бес поднимает меня на руки, закутывает в полотенце и выносит из ванной. Не упираюсь. Не могу просто. Чувствую только, как чудовище укладывает меня на кровать. У него даже дыхание не сбивается. Холоден и сосредоточен, спокоен, как дикое животное.
После воды все мое тело почему-то щиплет, словно меня исцарапала сотня диких кошек. Особенно шея жжет, как будто там и вовсе кожи не осталось.
– Больн… но.
Бес не реагирует, а у меня уже совсем слипаются глаза от слабости и, кажется, таблеток, которые он мне затолкал в рот.
Вскоре чувствую, как на меня ложится что-то тяжелое и теплое. Одеяло. Он почему-то укрыл меня им.
Я хочу повернуться на бок, но не способна. Встать тоже не могу, но слышу его. Монстр рядом.
Последнее, что помню, – как Бес поднимает мой подбородок и откидывает мокрые волосы, оголяя шею.
Он держит что-то в руке. Не пойму, что именно. Не вижу, так как глаза уже очень сложно открывать, словно на них высыпали ведро песка, но, кажется, он держит нож.
Что-то щелкает совсем рядом с шеей, что-то холодное и мокрое, жгущее касается израненной кожи, но терпеть это мой разум отказывается, и я наконец отключаюсь.
***
Ее разобрало даже быстрее, чем должно было, а точнее, просто вырубило. От шока девчонка едва шевелила языком, и дело тут было даже не в таблетках. Ее словно заклинило. Ни хрена не пойму, что за ночь эту случилось. То ли испугалась так сильно, то ли хрен пойми ее, но Коршунова начала заикаться при мне. Сильно.
Когда, наконец, она перестала рыдать и расслабилась, мне все же пришлось ее искупать. Самому, так как я не хотел, чтобы кто-то из персонала лапал ее. Я не хотел делиться тем, что было мое, а она была моей вещью, и перспектива того, что девчонка сдохнет от заражения крови, меня не радовала. Коршунова не сляжет так просто, и даже если она оказалась чертовски слабой, я не дам ей умереть так скоро.
Опустив сучку в теплую воду, я смывал с нее кровь, отогревал ее, пока, наконец, ее кожа не стала чистой и снова не приобрела нормальный вид. Девочка при этом еще что-то мяукала, но от таблеток она едва шевелилась, поэтому мне ничто не мешало отмыть ее волосы и убрать кровь вперемешку с грязью с ее ран.
Тогда же я увидел реальную картину, и она мне не понравилась. Расчесанная кожа припухла и стала красной. Раны хреновые, воспаляющиеся, и без антибиотиков точно не обойтись, однако вместе с тем я впервые увидел ее тело открыто.
Уже без тряпок и при нормальном свете. Тварь была красивой, и даже очень. Стоячая полная, хоть и не очень большая грудь, острые ключицы, хрупкие плечи, плоский живот, переходящий в округлые бедра. Промежность аккуратная, гладкая, нежная. Там я смывал кровь, просто скрипя зубами, стараясь не смотреть. Я возбуждался от ее тела и хотел ее снова. Безумно просто, на грани лезвия уже, но понимал, что нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда девка едва дышит.
Сука! Она меня выводила. Я хотел ее убить, но еще больше жаждал снова оказаться в теплом податливом теле…
После ванны белые губы куклы, наконец, снова стали розовыми. Как только уложил ее в кровать, она уже почти спала. Она всеми силами упиралась и старалась следить за мной, но таблетки действовали, поэтому вскоре девочка, наконец, перестала мяукать и все же отключилась полностью.
Котенок. Она напоминала мне котенка. Такая же нежная, слабая и теплая. Эта девочка хреново действовала на меня: привлекала, возбуждала, бесила и просто выводила из себя!
Я обработал ее царапины и прикрыл голое тело, чтобы не отвлекало. Смотреть на нее мне нравилось, однако, как только кукла глаза свои открывала, я видел в них Коршунова, и мне хотелось ее задавить. Каждую чертову секунду я желал, чтобы она сдохла.
Как раз в этот момент зашел Виктор.
– Ну как, дышит еще?
– Да.
– Держи, но, Тимур, это плохая идея. Ты же видишь, какая девчонка слабая. Посмотри на нее. Ну куда она денется?
Виктор бросает цепь, ошейник от которой весь в крови.
Я проворачиваю его в руках, внимательно осматривая. На каждом металлическом кольце ошейника торчат мелкие острые зубья. Вот почему у нее пошла такая жесткая реакция и раздражение. Блядь.
– Найди мне нормальный ошейник. Из кожи!
– Ладно, понял. Как скажешь.
Виктор недовольно отвернулся, но не стал мне перечить, за что я его и ценил. За понятливость.
Глава 13
Мне кажется, что я лечу. Высоко забираюсь, окунаюсь в облака, вдыхая приятный мягкий ветер, хочу обнять одно из них, однако не ухватываюсь и падаю.
Я лечу так быстро, задыхаясь, и ударяюсь об острые скалы, которые ломают мне кости. Больно.
Просыпаюсь, резко подскочив и слыша бешеный стук сердца. Живая. Все еще дышу.
Не знаю, сколько я проспала, но на улице день, а еще… я есть хочу и пить. Настолько голодна, будто не ела несколько дней, и еще эта жуткая жажда заставляет облизать дико сухие потрескавшиеся губы.
– Воды. Д… дайте воды, – говорю тихо, но никто не слышит. Никого здесь нет, и только сейчас понимаю, что я больше не в подвале. Я в какой-то светлой комнате и, если честно, не очень помню, как здесь оказалась. Так, обрывками лишь вспоминаю, что меня несли на руках. Не помню кто. Мне было так больно и плохо, что я плакала. Даже тогда, когда уже не было слез.
А потом… серебристые глаза. Бес был там. Кажется, он хотел меня утопить или ножом исполосовать мою шею. Не помню. Не хочу это помнить!
Как только вспоминаю, что он мне сделал, слезы подбираются к глазам снова, но я понимаю, что жалеть себя – это последнее, что мне теперь поможет. Я должна выжить, чтобы хотя бы еще раз увидеть родителей, ну или кто они мне… А если монстр прав и это совершенно чужие мне люди? Не знаю, я не могу поверить, пока своими ушами не услышу от матери об этом.
Вздрагиваю, когда дверь распахивается и в комнату входит Бес. Зверь, демон в человеческом обличье, при виде которого у меня сжимается каждая клетка в теле.
– Не подходите!
Сама не понимаю, как соскакиваю с кровати, но из-за слабости тут же падаю на пол. Бес недовольно вскидывает бровь, но его глаза опасно загораются при виде меня. Опускаю голову и с ужасом обнаруживаю, что я все еще голая! Совсем!
– Не-ет!
Рывком стягиваю одеяло с кровати и заматываюсь в него до самого подбородка. Глупая, надо было хотя бы проверить, одета ли я!
Шею дико жжет почему-то, словно огнем ее поливают. Пальцами по нежной коже провожу и невольно кривлюсь. Болит. Сильно! Там как будто раны какие-то. Большие, глубокие.
– У тебя болит что-то? – демон спрашивает серьезно, тогда как я ухмыляюсь.
– А вам не все ли равно?
Болит у меня, и не только шея. Душа у меня воет. От боли.
Сглатываю, когда замечаю в руке Беса бутылку воды. Душу бы продала за возможность попить. Хотя бы каплю…
– Верно. Мне все равно. Ты, наверное, очень хочешь пить.
Не вопрос, констатация факта.
– Да, – шепчу ему тихо. Он прав. Этот подонок прав как никогда.
Вижу, как мужчина берет стул и ставит его напротив кровати. Садится, откидываясь широкими плечами на спинку и широко расставляя сильные ноги. Сегодня он в белой рубашке и серых джинсах. Тут же замечаю его уродливый шрам на лице. Зашит, наверное, около двадцати швов будет точно, однако даже это не омрачает его дикую красоту. Он все равно такой же, только теперь еще более агрессивно выглядит, как… чудовище.
Наверное, в обычной жизни он мог бы мне очень понравиться, если бы теперь я так отчаянно не ненавидела каждую его молекулу.
Вижу, как легко Бес открывает бутылку смуглыми пальцами. Газированная. Как я люблю. Прозрачные пузырьки тут же выходят из горлышка, а у меня остатки слюны собираются во рту, раздирая горло.
– Прошу, дайте попить.
– Подойди и возьми.
Хочу было встать, но понимаю, что это ловушка. Он меня поймает и тогда снова… сделает больно.
Отрицательно мотаю головой.
– Нет. Я не могу. Пожалуйста!
– Значит, ты не хочешь пить.
Голос очень низкий, немного хриплый, жесткий. Он задевает каждую струну моей разорванной в клочья души.
Сидя на полу в углу комнаты и кутаясь в одеяло, я спрашиваю единственное, что меня сейчас интересует:
– Что со мной теперь будет?
Бес откидывается вперед, опираясь сильными руками о колени, и я невольно сдвигаю ноги вместе. Я все еще помню его жестокость. Он хуже зверя. Звери не знают, что такое месть, а он… знает. Ему ничто не мешает сделать мне больно снова и так, как захочет он сам.
– Ты моя, а значит, будешь делать то, что я скажу. Ты должна быть послушной, чтобы я больше не делал тебе больно. Понимаешь меня, мотылек?
– Нет, пожалуйста…
Не замечаю, как слезы собираются в глазах. Да что ж такое! Не могу успокоиться никак. Не могу принять это. Не могу быть просто чьей-то вещью!
Замираю у стены, когда мужчина поднимается, после чего подходит ближе прямо ко мне. Не дышу даже, не могу ничего при нем, кроме как опустить взгляд. На него прямо смотреть мне страшно.
Как застывшая вижу, как Бес из-под кровати ногой достает те самые миски из подвала и насыпает корм в одну из них. Во вторую миску щедро плескает воду из бутылки.
Из груди судорожный смешок вырывается. Это все… уже слишком!
– Я ведь не животное! Зачем вы так со мной? За что?
Замираю, когда монстр бросает на меня взгляд серых глаз, и там я только ненависть вижу. Такую лютую, невыносимую и страшную. Ненависть ко мне.
– Ты хуже животного для меня, Коршунова. Питомцев любят, а ты просто моя собственность. Ешь.
Он кивает на миску, а я смотрю на него и не верю в то, что человек может быть настолько жестоким. Может, оказывается, и даже хуже. Еще ни разу я не встречала таких, как он. Холодных, не знающих жалости.
– Боже, что с вами случилось? Я не верю, что вы не знаете, что такое человечность! Почему, ну почему вы такой?
– Ешь, я сказал! – Бес чеканит грубо и пододвигает ко мне миску. Ногой. Ловлю ее руками. Вижу, что он смотрит. Он хочет этого. Чтобы я ему подчинилась.
Желудок сводит от голода. Настолько слабой я еще ни разу в жизни не была, и теперь этот корм кажется мне не таким уж и плохим, и даже пахнет. Какой-то химической курицей.
Беру пальцами одну горошину корма и пробую на вкус. Хрустящая, но абсолютно невкусная! Просто ужасная. Поднимаю глаза и вижу, что Бес доволен. Он доволен тем, что я взяла корм, и это была просто уловка.
– Давитесь сами этим кормом! Я вам не собака!
Хватаю миску и со всей силы бросаю в эту сволочь, но мужчина буквально на лету отбивает ее рукой от себя, и я вижу, как сильно напрягаются его плечи.
Машинально назад от него отползаю. Я боюсь его. Невероятно сильно, и просто замираю, когда вижу, как Бес подходит к другому краю кровати и возвращается оттуда с длинной цепью в руках.
Глава 14
– Нет, прошу, только не снова! Не трогайте!
В руках у Беса металлическая цепь и ошейник. Какой-то другой, черный, страшный…
Вжимаюсь спиной в стену, но она не спасает. От него ничто не спасает, и мне становится плохо, когда он наклоняется ко мне.
– Иди сюда.
Еще миг, и Бес с легкостью откидывает одеяло, лишая меня всякий защиты от него. Прикрываюсь руками, поджимаю под себя колени. Не хочу, чтобы снова видел меня голой. Мне больно от одного только понимания этого.
Забиваюсь, как птичка, но мужчина ловит мое лицо, заставляя посмотреть себе в глаза.
– Успокойся.
– Нет! Не трогайте… не надо!
Все мое тело трепещет рядом с ним в агонии. Я чувствую его прикосновение к лицу. Бес не делает больно, но у меня почему-то кожа горит. Пламенем диким, сумасшедшим просто накалом.
В какой-то момент голова начинает кружиться, а пальцы опять немеют. Опускаю глаза. Не могу смотреть на него. Смотреть на такого красивого внешне, но страшного внутри мужчину просто не способна.
Во рту становится еще более сухо, как-то терпко, и я понимаю, что отключаюсь, но Бес не позволяет, встряхивая меня за плечо и перехватывая лицо.
– Кукла, смотри на меня. На меня! Ты будешь меня слушаться? Последний раз спрашиваю.
– Нет! Идите к дьяволу!
Вижу сквозь слезы, как сильно ходят желваки на скулах у монстра, после чего он меня отпускает, перехватывая цепь.
– Тогда будешь сидеть на цепи до тех пор, пока не поумнеешь.
– Не надо! Не н… надо, – слова вырываются из горла, но я их будто глотаю. Дыхание сбивается. Я опять заикаюсь, когда Бес, зажав меня у стены, с легкостью надевает мне ошейник на шею.
Пытаюсь противостоять, но это все равно что со львом бороться. У меня нет ни шанса. Ни одного оттолкнуть его от себя.
Мои трепыхания Бесу нисколько не вредят. У меня совсем нет сил, и, как я ни стараюсь его поцарапать, ничего не получается.
Когда ощущаю снова ошейник на шее, у меня как будто какой-то приступ начинается. Я кричу, задыхаюсь, тяну его, но Бесу все равно. Он поднимается и пристально смотрит на мои трепыхания. Я же словно умираю. Быть на привязи хуже всего! Когда чувствуешь свою слабость, зависимость, беспомощность! Когда ты хуже собаки, хуже животного. Для него.
– Снимит… те эт… то. Боже! Хват… тит!
– Не истери. Попроси нормально, и я отвяжу тебя.
– Чего вы х… хотите? Моей смерти? Так уб… бейте, убейте меня!
Говорить невероятно трудно. Всхлипы не позволяют расслабиться, а спазмы в груди – нормально произносить слова, но Бес прекрасно меня слышит и смотрит так… как на грязь какую-то.
Забиваюсь в углу, когда он наклоняется ко мне и хватает за цепь, одним движением привлекая к себе.
Сквозь слезы вижу его лицо. Мрачное, суровое, жестокое. И нет в нем никакой жалости. Бес не знает, что это такое.
Опускаю глаза, но он специально поддевает пальцем подбородок, заставляя посмотреть на себя.
– У тебя его глаза. Сучьи, блядь, отцовские глаза!
Его кулаки при этом сжимаются, а я плачу. От ужаса.
– З… зачем вы забрали меня из того подвала?! Бросили бы там, и я б… бы и так умерла!
Встречаюсь с диким взглядом Беса. Сколько ненависти у него. Ко мне. Зверь это, а не человек. Дикий.
– Нет. Ты умрешь, когда я захочу, и так, как я захочу.
– Я ч… человек. Я женщина! Со мной н… нельзя. Так, – шепчу ему, всхлипывая и смотря в эти красивые серебристые глаза. Ну почему ты такой… холодный, как лед арктический.
– Ты забыла, девочка. Ты не женщина для меня. Ты моя сука, ты моя вещь.
После этого Бес отпускает меня, и я просто падаю на пол, заливаясь слезами. У меня нет больше слов. Я понимаю, что его ненависть ко мне просто не имеет границ.
Вижу, как после этого Бес выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.
Вытираю мокрое от слез лицо дрожащими ладонями, жадно ртом хватаю воздух в надежде успокоиться.
Почему он забрал меня из того подвала… Уверена, что я бы умерла там в скором времени. Бесу даже руки не пришлось бы марать, но он забрал меня в эту теплую комнату, а значит, он будет делать мне больно снова и снова…
Не знаю, сколько проходит времени, но мне кажется, что я просто скоро повешусь на этой цепи, прикрепленной к батарее, так сильно меня колотит. Но, к несчастью, ошейник довольно широкий, и, как я ни стараюсь высвободиться, он лишь причиняет боль, но выбраться из него я не могу.
Слезы душат. Как вообще так можно? За что? Бес все про род говорит, про долг, месть, вот только что такого страшного моя семья ему могла сделать, что?!
С силой тяну эту чертову цепь, но она не поддается. Совсем, и тогда, обессиленная, глотая слезы и завернувшись в одеяло, я просто опускаюсь на пол.
Глава 15
Я лежу на полу до самого вечера. На помощь больше не зову, так как понимаю, что нет смысла. Тот мужчина на улице, которого я тогда остановила, вероятно, не единственный, а один из многих. Они тут все заодно со зверем, а значит, для всех я лишь жертва.
Я поднимаюсь, когда слышу запах. Запеченное мясо с овощами. Такой приятный, сильный аромат, от которого мой рот тут же наполняется слюной.
Усмехаюсь. Наверное, это уже галлюцинации. Нет тут никакого мяса, а тем более овощей. Здесь валяется только перевернутый мною отвратительный корм, который я пыталась есть, но не смогла. Физически просто не сумела пересилить себя, но, как оказывается, запах мяса мне не привиделся, так как уже через миг дверь открывается и в комнату заходит женщина лет пятидесяти. Она молча заносит большой поднос, полный еды, и ставит его на небольшой столик рядом с креслом. Так, чтобы я могла достать.
– Помогите… прошу, – шепчу ей, но она даже не смотрит на меня. Молча разворачивается и уходит.
Усмехаюсь горько. Даже не сомневалась, что меня она слушать не будет. Она Бесаеву подчиняется и всей его семье.
Бросаю взгляд на этот поднос. На большой тарелке парует еще горячая свежая еда. Действительно, мясо. Небольшие кусочки разложены вместе с овощами. Блюдо по запаху и виду очень аппетитное, поэтому я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться снова. Я есть хочу, однако какой бы голодной ни была, не подхожу к этому блюду. Вдруг оно отравлено или там стекло… Может, это очередная игра и зверь хочет снова унизить меня, поэтому я не трогаю пищу, оставаясь голодной.
Завернувшись в одеяло, как в кокон, устраиваюсь у стены, но вскоре дверь открывается и входит Бес. Он быстро находит меня глазами и почему-то недовольно поджимает губы, когда видит нетронутый поднос.
При виде его я не знаю, куда деть глаза. Хочу, чтобы ушел. Немедленно, так как дышать становится труднее.
Вижу, как Бес подходит ближе ко мне, садится на кресло и… начинает есть. Вилкой и ножом разрезает мясо и отправляет в рот, тогда как я умираю от голода!
От обиды слезы собираются в глазах, и я опускаю взгляд, быстро находя собачий корм. Похоже, вот это моя еда. Та, которую, он думает, я заслуживаю.
– Ты голодна? – замираю, когда Бес серьезно обращается ко мне.
– Вы же знаете, что да, – отвечаю тихо, но знаю, он прекрасно меня слышит. Хорошо, что я уже немного успокоилась и могу говорить нормально, не заикаясь на каждом слове.
– Иди сюда, – бросает резко, а я теряюсь. Зачем Бес зовет меня? Чтобы снова сделать больно…
Не двигаюсь. Я вообще ему не доверяю.
– Ко мне, я сказал! – грубо, без права на отказ, поэтому я все же поднимаюсь.
Придерживая одеяло рукой, осторожно подхожу к мужчине. Не знаю, что делать. Я боюсь его настолько, что аж коленки трясутся.
Оказавшись рядом, не смотрю в глаза. Там один только лед. Вдыхаю его приятный запах вперемешку с запахом мяса, и мы оба слышим, как урчит мой живот. От голода. Я не съела за эти дни ни крошки.
– Попроси, если хочешь еды.
Мельком поглядываю на зверя и вижу, что он смотрит на меня. Прямо. Не отводя взгляда. Не понимаю, чего он хочет, а после до меня, наконец, доходит смысл его слов. Он жаждет моего подчинения. Вот чего.
Маюсь секунду, но голод сильнее. Я понимаю, что, если откажусь, буду опять голодать, и уже неизвестно сколько, а чтобы выжить, мне нужны силы.
Ломая каждую клетку и свою гордость превращая в пепел, я опускаюсь перед ним на колени. Не смотрю на зверя, но шепчу ему:
– П… пожалуйста.
Запинаюсь на этом проклятом слове, но все же выдавливаю его из себя. В груди все жжет, но я понимаю, что нет иного выхода. Его просто нет.
– Умница. Открой рот.
Приоткрываю сухие губы, когда вижу, как Бес голыми руками разламывает еще горячее мясо, снимая его с кости. Большие кусочки распадаются на более мелкие, и тогда мужчина берет один из них и подносит к моему рту. Кладет мне на язык, задевая губы и смотря прямо на меня.
Я же не сдерживаюсь. Слезы все же капают из глаз. Прямо ему на огромную смуглую руку, но я не шевелюсь. Я боюсь его, ведь он и есть смерть.
Дергаюсь, когда второй рукой Бес слезы мои вытирает. Боюсь даже пошевелиться. Ощущение такое, что беру еду от дикого хищника, который сам может запросто меня сожрать.
Как только ощущаю невероятно вкусное мясо, тающее во рту, глотаю его целиком, даже не прожевывая. После зверь берет еще один кусочек мяса. Кладет его себе на ладонь и подносит ко мне. Я послушно беру губами у него это мясо, только тогда полностью понимая, насколько голодна. Я ем с его рук, вдыхая его запах. Как собачка. Как его сука, которой он меня считает.
Сидя на коленях, я съедаю так несколько кусочков теплого мяса. Также Бес дает мне немного овощей и хлеба и в конце дает попить, но, как только я ощущаю жидкость во рту, делаю два жадных больших глотка и начинаю кашлять. Я давлюсь этой чертовой водой.
– Тихо. Я дам еще. Не спеши.
Он останавливается, после чего дает снова мне сделать несколько глотков, и только тогда я чувствую себя немного лучше. После этого Бес поднимается, идет в ванную, и вскоре я слышу шум воды. Он возвращается с одним только полотенцем на бедрах, и я понимаю, что он не просто так меня покормил. Ему нужно мое тело. Живое, а не просто полудохлая тушка без сил.
***
Замираю, когда вижу полуобнаженного Беса. Тогда в подвале не видела, тогда от слез я вообще ничего не видела и чувствовала только одну боль.
