– Только не говори, что как цветок, – не выдержала я. Если бы он испортил такой момент банальностью, пришлось бы развернуться и уйти.
– Не буду, – пообещал Тимур. – Я так понимаю, подобными подкатами измучили?
Ответить я не успела, потому что момент испортил не банальность, а моя лучшая подруга. Подскочила Анюта и, словно не замечая, что я чуть ли не в обнимку стою с мужчиной, закричала:
– Вот ты где, а я тебя везде ищу.
Я неловко улыбнулась Тимуру и выпрямилась, намекая, что следует отойти. Он понял правильно, взял со стойки свой стакан и хмуро посмотрел на Анюту. Ему тоже не понравилось ее появление, но, с другой стороны, волшебство момента следовало и прервать. А то еще подумаю, что это знакомство всерьез, все ж таки опыта в этом деле никакого.
Анюта стрельнула глазками и протянула Тимуру руку.
– Анна.
Он кивнул и будто бы мгновение раздумывал, следует ли отвечать, но все же представился.
– Может быть, отойдем к бассейну? Поговорим?
И ответы (мой и Тимура) прозвучали разом.
– НЕТ!
– Да!
Тимур посмотрел на меня с недоумением.
– Ты не хочешь?
Я неловко улыбнулась. Ну не объяснять же ему, что это знакомство мне нужно исключительно для того, чтобы Анька отстала. Она обнаружила нас рядом – все, свою задачу Тимур исполнил. Да и в темноте было меньше шансов, что парень верно определит мой возраст.
– Она согласна, – прокричала Анька и потянула меня на выход.
Глава 4
Как я и полагала, без разноцветных фонарей и дыма Тимур выглядел еще лучше: прямо-таки мечта режиссеров. Широкие скулы, большие глаза, густые брови и чувственные четко очерченные губы. Ко всему этому прибавить широкие плечи, узкие бедра и офигенный зад, и можно подытожить, что режиссер, мечтающий о Тимуре, явно должен снимать порно или эротику.
Мы познакомились с другом Тимура, Юрием, который выглядел даже младше двадцати лет. Маленький, щуплый, но зато с кукулем на макушке, который не добавлял ему возраста. Когда его увидела, сразу же распределила роли: Тимур заманивает девочек, а Юрка потирает ручки в предвкушении, но, как показало общение, я ошиблась. Со всей внешней непрезентабельностью Юрий оказался безумно интересным собеседником, и Анюта очень быстро забыла о том, что с парнем сегодня должна была познакомиться только я.
– Мальчики, почему вы выглядите так, будто не в клуб пришли, а на заседание Совета директоров? – как всегда, Аня задавала нетактичные вопросы без грамма сомнения, что на них ответят. Но Тимур и Юрий были в белых рубашках и классических брюках, не хватало только галстуков. Вопрос действительно казался закономерным.
Парни переглянулись.
– В общем-то почти так и есть, – признался Тимур. Я поймала себя на том, что не отрываясь, смотрю на его губы и с трудом отвернулась.
Анька громко расхохоталась. С соседних лежаков на нас оглянулись – подруга умела привлекать внимание.
– Вообще-то мы работаем менеджерами по продажам, – обиделся Юрий. – И довольно успешно.
– У нас была встреча с клиентом.
Анька взяла себя в руки и скептически улыбнулась.
– А где это на работу берут вчерашних школьников?
– Мы учимся заочно, – Тимур признался как-то неохотно. – Но кто бы говорил. Вы сами-то учитесь или работаете?
Теперь настала наша с Анькой очередь переглядываться. Я даже посмотрела на подругу отрешенным взглядом, пытаясь определить, не помолодела ли она. Выглядит, конечно, хорошо, но все же заметно, что 20 лет исполнилось не вчера. Я только рот открыла, чтобы пояснить наш возраст, как Анюта выпалила:
– Я работаю, а Лилька еще учится. Она маленькая у нас совсем.
– И на кого ты учишься?
– На юриста, – соврала я, не моргнув глазом. В этой лжи не было никакого смысла, но отчего-то захотелось поддержать эту игру, в которой парни верят, что мне 22 года, а я и веду себя соответственно.
– Странно, – подал голос Юра. Я напряглась.
– Что странно?
– Я, когда тебя увидел, решил, что на учителя учишься. Прямо такая… преподавательская внешность.
Я аж позеленела от такого заявления, а Анька, напротив, развеселилась.
– А у учителей рога растут?
– Нет, – Юра поежился. – Но взгляд такой… Аж до костей продирает.
– Глупости, – Тимур нахмурился. – Лилия, не обращай внимания, он несет херню. Пойдем потанцуем.
И я протянула ему руку.
Танцевать с умопомрачительно красивым мужчиной было непривычно. Сначала. Но одна улыбка, один взгляд и мимолетное прикосновение, и неудобство исчезло – мы словно друг друга давно знали.
Клубная музыка, которую я всегда терпеть не могла, теперь словно была проводником нашего притяжения. Я двигалась в такт, извиваясь под руками Тимура. Он легко скользил пальцами по моим плечам, по талии, обжигая прикосновениями, высекая из меня искры. По крайней мере, ощущалось это именно так. Впервые за многие годы я чувствовала себя горящей, светящейся – живой. Мне нравилось прятаться от горячего взгляда за волосами, смотреть на Тимура через плечо, словно приглашая следовать за собой.
Вся эта атмосфера да и выпитый алкоголь привели к тому, что, когда Тимур наклонился, я не отвернулась, а наоборот, подняла к нему лицо. Он легко коснулся моих губ, пробуя на вкус, разведывая обстановку, и, не встретив сопротивления, перешел к активным действиям. Сильная ладонь легла на мой затылок, пропуская между пальцами волосы. Легонько потянул за них, и горячие, как и взгляд, губы смяли меня, подчинили себе. Я обвила его шею руками и прижалась сильнее, чувствуя под собой каменное тело.
Мы целовались посреди танцпола, не замечая толпы. А лично я еще и забыла про кучу своих проблем и комплексов, связанных и с этим поцелуем тоже. Просто наслаждалась ощущениями, прикосновениями и в целом моментом.
Я отстранилась первая. Просто поняла, что еще чуть-чуть, и полезу Тимуру под одежду. И не была уверена, что сначала перед моими чувствами падет рубашка, а не штаны.
По-видимому, Тимур все понял. На его лице промелькнула усмешка и он наклонился к моему уху.
– Мы живем в отеле неподалеку. Я вызову такси.
И это совершенно точно вопросом не являлось. Тимур был уверен, что я соглашусь, и граничащая со сволочной наглостью самоуверенность меня не обрадовала. Сладкое ощущение, оставшееся от поцелуя, мигом скрылось за горечью и досадой от такого продолжения. Моим единственным мужчиной был Вовка, и как-то я даже представить не могла себя в роли девочки на одну ночь.
Хотя на что другое я надеялась, придя в клуб и целуясь с первым попавшимся парнем? Явно же не на долгое жили-были, а значит, хватит строить из себя девочку-целочку и пора становиться взрослой. А то и замужем побывала, на развод пора настраиваться, а мужиков боюсь как огня. Анька бы в такой ситуации… Кстати, а как они там с Юркой?
Усилием воли заставив себя не отстраняться, я улыбнулась.
– А как же Аня с Юрой?
– У нас разные номера, – промурлыкал Тимур. Темные глаза выглядели совсем уж кошачьими. – Доберутся сами.
Предвкушает же уже секс, зараза. Я усмехнулась и потянулась к его губам, якобы совершенно случайно прижавшись бедрами к его паху, где все явно уже было готово к моей капитуляции. Тимуру это явно понравилось, но я выдохнула в его приоткрытый рот:
– Хочу гулять.
Когда я отстранилась, лицо у Тимура было такое, будто он хотел меня придушить. Но, стоит отдать ему должное, всего лишь тяжело вздохнул.
С таксистом Тимур общался сам. Не знаю, может быть, дал ему денег и попросил отвезти в место, где все дают, но ехали мы недолго.
И слава Богу, потому как поездка получилась запоминающейся. Когда мы тронулись, лицо мне обдало холодным ночным воздухом, который ввиду большой скорости получил слишком уж конкретную направленность. И произошло это из-за того, что из четырех окон закрывалось только одно – водительское. Волосы мои мигом решили, что всегда мечтали отправиться в полет, и принялись хлестать по глазам не только мне, но и Тимуру, который сел рядом.
– Ну замечательно! – разозлилась я. Романтическое настроение как рукой сдуло. – А можно закрыть окна?
– Нет, – флегматично ответил водитель. – Отвертка только одна.
– Какая отвертка?
Водитель спокойно достал из своей двери отвертку, и стекло с его стороны провалилось. Машина теперь продувалась абсолютно.
Я уткнулась в грудь Тимуру лицом и рассмеялась. Судя по тому, как он вздрагивал, смешно от тупости ситуации было не одной мне.
За дорогой я почти не следила, тяжело это делать, когда ветер из глаз слезы выдувает, но оказались мы за городом. Удивительно, но страшно мне не было, хотя по моим меркам поездка ночью неизвестно куда с незнакомым парнем была, мягко говоря, необдуманным поступком. Своим ученицам я бы за такое голову отбила, а сама…
Высадили нас на узкой улочке с двумя рядами закрытых магазинчиков с сувенирами. На часах было уже три часа ночи, и их владельцы счастливо почивали в своих кроватях. Единственным работающим магазином был «Алкомаркет»: его горящая вывеска и фонари вокруг прямо-таки заманивали на свой свет. Из бара Тимур прихватил бутылку шампанского, и я малодушно и совсем по-старчески подумала, что можно было и сэкономить, но вовремя себя одернула. Не место и не время переживать за мужские деньги.
За «Алкомаркетом» начинался пляж. Моря еще не было видно, и мы шли к нему по деревянным помостам, взявшись за руки. Тимур поглаживал большим пальцем мою ладонь, и эта невинная ласка заставляла внутренности сворачиваться в тугой узел.
– Извини за таксиста, – сказал Тимур. Я улыбнулась и ничего не ответила, запрокинула голову и посмотрела на звезды. Виноват же, действительно, не стану его так просто прощать. А еще хотелось просто помолчать – этот мальчик вполне мог опять испортить момент словами не к месту.
Когда доски закончились, я разулась и пошла по песку вперед, размахивая туфлями. Впереди шумело море, слева полукружьем простирался город, освещаемый пестрыми огнями, полная луна подмигивала редкими пятнами облаков, все случайные прохожие давно спали, не тревожа нашего уединения, и я вдруг почувствовала себя такой маленькой и счастливой, что расхохоталась и побежала вперед, к воде, даже не задумавшись, как выгляжу в глазах Тимура. Дух захватило, и только мои ощущения сейчас были важны. Только они опьяняли и возбуждали.
Набежавшая волна ласково коснулась моих ног, заставив остановиться. Вода была теплая, но купаться меня не тянуло. В темноте водорослей не видно, а насколько я помнила, вода у берега Анапы не такая уж и чистая. Не хотелось бы вдруг почувствовать, как меня касается что-то склизское. Пусть лучше касается он…
Тимур обнял меня сзади и заговорил, обжигая дыханием затылок.
– Ты такая красивая. Как будто Дафна, убегающая от Аполлона.
Я поперхнулась собственным сарказмом. Мифы Древней Греции всегда были моей любимой темой, но я уже привыкла, что познания людьми греческих богов ограничиваются Афродитой и Зевсом. И уж точно, даже мои лучшие ученики вот так сходу не вспоминали героинь малоизвестных мифов.
– А кто это? – я максимально натурально сыграла недоумение. Тимуру мое неведение явно понравилось – почувствовала, как он улыбнулся.
– Ты про Дафну или Аполлона?
– Ну про Аполлона что-то слышала, – не уверена, что это входит в зону знаний студентки юрфака. К тому же парень явно использует уже проверенный способ съема девушки, так что не стоит его разочаровывать.
Тимур явно играл в школьном театре, потому что выдержал паузу, а когда я легонько ударила его локтем, заговорил с ощутимой хрипотцой в голосе.
– Когда-то Аполлон обидел Эрота. Это бог любви, напоминаю. Сказал, что дитю не следует играться с луком, а обидчивый бог достал из колчана две стрелы. Пообещал он Аполлону, что золотая стрела любви поразит светлого радостного бога, и не обманул. Одну стрелу он выпустил в сердце Аполлону, ранив его и поселив в сердце любовь, а вторую стрелу выпустил в сердце нимфы Дафны.
– А чьей дочерью она была? – не удержалась я.
– Зевса, – сориентировался Тимур, но я-то точно знала, что он ошибается. – Не перебивай! – легкий поцелуй в висок и продолжил. – В Дафну была выпущена отвращающая стрела, и как только нимфа увидела Аполлона, она бросилась бежать от него. Аполлон поспешил за ней, умолял остановиться, но Дафна бежала все быстрее. Бог догонял ее, и Дафна попросила своего отца о помощи. Кора покрыла ее нежное тело, – Тимур коснулся моих бедер и повел по телу вверх, задирая платье, – волосы обратились в листву, а руки, поднятые к небу, – чувственный поцелуй в шею, который заставил меня закусить нижнюю губу, чтобы не застонать, – превратились в ветви. Прекрасная Дафна обратилась в лавр.
– И часто ты эту историю рассказываешь? – не сдержалась я. Тимур улыбнулся, касаясь губами моей кожи.
– Нечасто от меня по песку убегают босые девушки.
Его рука коснулась моей груди, задев чувствительный сосок, и я не сдержалась – застонала и подняла руки вверх, обнимая Тимура за шею. Вид был отличный: темное море с белыми пенными волнами и серебряная луна, прохладный ветерок обдувает кожу, а за спиной горячий мужчина, покрывающий мою шею поцелуями. Ничего себе контраст – ощущения лишали воздуха и заставляли дрожать.
– Тимур… – я попыталась прийти в себя, но мужчина легко развернул меня, лишая последней возможности отстраниться.
– Я за него, – прозвучало хрипло и так возбуждающе, что я сама впилась в его губы, жадно целуя. Ткань платья опять потянулась вверх, и горячие пальцы коснулись внутренней стороны бедра. Тело обдало пламенем, и я выгнулась, собирая в пальцах ткань рубашки Тимура. Все соображения о неправильности происходящего исчезли в прикосновениях умелых пальцев, на которые я едва ли не насаживалась, не сдерживая стонов.
Мне было жарко и холодно одновременно, и от этого била крупная дрожь. Тимур опустил меня на песок и лег сверху, ни на секунду не прекращая поцелуев. Я судорожно пыталась расстегнуть рубашку, пальцы путались в пуговках, из-за чего я едва ли не рычала. Нетерпение, страсть и вместе с тем дикая нестандартность ситуации рождали дикий комплект крышесносных чувств.
Знаю, чем все должно было закончиться, член Тимура упирался мне в бедро и намекал на скорое продолжение банкета, а сама я совсем недвусмысленно стягивала с мужчины рубашку, как вдруг мы услышали тактичное покашливание.
Мы замерли, и я выглянула из-за плеча Тимура. Над нами стоял, покачиваясь, пьяненький плюгавенький мужик и наяривал свой агрегат. Мерзость редкостная, надо сказать. От такого зрелища не сексом хотелось заняться, а закрыться в туалете, чтобы проблеваться.
– Нижайше прошу прощения, господа, – заплетающимся языком сказал мужичок. Тимур аккуратно поправил на мне платье и встал.
– Тебе чего, дядя?
– Хотел бы присоединиться к вашему половому акту, но решил сначала спросить разрешения.
Такого я точно не ожидала, а Тимур так и вовсе замер, ошалело разглядывая мужика. Алкаш переводил осоловелый взгляд с меня на парня и, не дождавшись ответа, уточнил:
– Можно?
В общем, вскоре последовали крайне запоминающиеся минуты некрасивой драки, моих причитаний и убегания мужичка. Причем отбежав на приличное расстояние, он остановился на ближайшем холме и стал кричать:
– Шлюха! Всем дала, а мне не дала! – звуки в темноте разносились очень хорошо, и такие слова били прямо по больному.
– Я тебе дам!.. – Тимур бросился было следом, но я повисла на его плечах.
– Хватит! Он просто пьян.
– Тварь, – мужичок все-таки убежал и слышать это уже не мог.
– Все нормально, – я подобрала с песка туфли. Возбуждение уже схлынуло, и на Тимура смотреть было стыдно. – Ты знаешь, где мы находимся? Вызови такси.
– Да, – Тимур провел ладонью по волосам, оставляя на них песок. Он не стал опять предлагать поехать к нему, и за это я была благодарна. Ничего бы не получилось, а объяснять причину отказа не хотелось. Атмосферу проходящий алкаш точно испортил, а вместе с тем пришло и сожаление: я, как гулящая девка, чуть ли не занялась сексом на пляже с малознакомым парнем. Не жили распутно, нечего и начинать.
На обратной дороге Тимур пытался со мной заговорить, но я отвечала неохотно и односложно. Злилась, честно скажу, но не на него, а на себя, а еще очень и очень устала. Все-таки ночь оказалась богатой на приключения, и это вымотало.
– Где ты живешь?
И я не знаю почему, но говорить свой настоящий адрес не хотелось. Не похож был Тимур на того человека, который будет караулить меня под дверьми, но… В общем, я сама не могла этого объяснить, но сказала:
– В «Донна Анапа».
Таксист остановился у переулочка, и Тимур вышел из машины.
– Я провожу.
– Не нужно, – я запаниковала. – Здесь пару шагов, а тебя такси ждет.
– И все же…
– Нет! – крикнула я резче, чем следовало. Тимур обиженно замер, и я растерялась. – Прости, но давай расстанемся здесь.
– Лиля, на пляже, конечно, получилось некрасиво, но…
– Спокойной ночи, – твердо сказала я. Сердце сжалось от боли, ведь Тимур меня не обижал, но… Кто бы мне сказал «спокойной ночи», кто бы меня сейчас остановил, чтобы я не думала о том, что могло было бы быть. – Тимур, не судьба.
Я улыбнулась и пошла по переулочку прочь. Тяжелый мужской взгляд касался моей спины, и мне оставалось только держать ее ровнее.
Дошла уже до ворот, когда машина заурчала и развернулась, выезжая на дорогу, и тогда я воровато оглянулась и полезла через забор. В юбке да на каблуках делать это было неудобно, так что мое падение было закономерностью. Хорошо хоть траву со стороны бывшего лагеря никто никогда не стриг, мое падение она смягчила.
Я перевернулась на спину и полежала, рассматривая звезды и хихикая. Смех быстро перерос в истерический, и, чтобы не разбудить людей, пришлось заткнуть рот кулаком. На что я вообще надеялась, когда отправлялась в этот клуб? Что у меня все по-людски получится? Так не было такого никогда: всю жизнь с парнями какие-то казусы происходили. Даже с Вовкой познакомилась по-дурацки: он привел брата в школу, а я упала на него с лестницы. На Вовку, не на брата. Будущий муж под моим весом сломал ногу, и после того как я месяц провела у его постели сиделкой, предложил мне встречаться. По-видимому, понял, что еще такую дуру милостивую и не найдешь.
Полежала я, успокоилась и, прихрамывая, направилась в наш с Анькой домик. Включила свет, уверенная, что до утра буду одна, но с удивлением обнаружила подругу в постели. Она села, сонно щурясь от света, и, удивленно оглядев меня, присвистнула:
– Ничего себе. Лилька, тебя по песку таскали что ли и травой натирали?
– Нет, – я раздраженно скинула туфли. – Наш забор оказался слишком неприступным.
– Забор? – Анька вытаращила глаза. – Ты через него лезла что ли? И зачем?
– Отмычки от ворот забыла!
– Так мне бы позвонила.
Я стянула с себя действительно грязное платье, скомкала его и бросила в Аньку.
– Ты должна была зажигать с Юрием до утра. Что ты здесь делаешь?
Анька зевнула:
– Ох, да ну его. Странная молодежь пошла – я ему и так намекаю и сяк, а он мне про Есенина, – подруга тяжело вздохнула. – Так что договорились встретиться завтра – решили, так сказать, продолжить наш поэтический диспут.
Глава 5
– Ты даже номер телефона ему не оставила? – сокрушалась Анюта. Мы лежали на полотенцах на пляже, и я только что рассказала подруге подробности, как провела ночь.
– Кому? Тому пьяному мужику? – съязвила я. – Как-то не располагал наш диалог к плотному знакомству.
Анька тяжело вздохнула и хитро на меня посмотрела:
– Зато ты доказала, что можешь снять любого.
– О да! – я расхохоталась, прикрывая глаза от солнца ладонью. – Насчет любого в самую точку.
Анька промолчала, но чувствовалось, что зреет в ней какая-то мысль. Как показывает практика, Анькины мысли имеют свойства неприятные и для меня несут негативные последствия, а потому я напряглась. Помогать подруге и спрашивать, в чем же дело, не собиралась, но поглядывала на нее искоса и нервно кусала губы.
А вокруг суетились люди, даже не подозревая о наших метаниях. Периодически слышно было, как местные жители зазывают прокатиться на банане и таблетке – специальных аттракционах для самоубийц, мимо регулярно курсировали продавцы кукурузы и пирожков – по жаре в +32 самое то для перекуса. Да и вообще пляж Анапы словно создан для тех, кто не очень хочет жить и ищет способ самоубиться. Приезжаешь на пляж и вот тебе полное раздолье: хочешь – с таблетки вылетаешь, хочешь – травишься беляшами, вот только утопиться тяжело – до глубины далеко. Пока дойдешь, передумаешь.
– В чем ты сегодня в клуб пойдешь? – максимально равнодушно уточнила Анюта. Такое равнодушие ее буйному характеру не было свойственно, и я понимающе хмыкнула.
– Хорошая попытка, Аня. Я туда не собираюсь.
– Сегодня?
– Ни сегодня, ни когда-либо еще. Вчерашний эксперимент не удался.
– В смысле: не удался! – Анька закричала так громко, что несколько людей неподалеку оглянулись на нас. Истеричка – это призвание. Надо же, даже шум волн перекричала. – Ты зажималась с классным парнем и считаешь это неудачей? Что с тобой не так?
– Дай-ка подумать, – я перевернулась на живот. – Может быть, возраст этого самого парня? Даже курортный роман должен быть комфортным, не находишь?
– Что ты станешь вспоминать в старости, Лилька? Какой вкусный чай умеешь заваривать? Так при деменции будет не до чая. Я ж не говорю тебе переспать с ротой солдат для полноты ощущений, но ты же действительно понравилась этому Тимуру. Давай сходим в клуб, может быть, он и сегодня будет там.
– Конечно, будет. В его возрасте это нормально – каждый вечер проводить в клубе. Но в моем возрасте уже нормально ложиться в 11 вечера и не есть после шести. Как видишь, наши нормальности не сходятся.
– Ты зациклена на своем возрасте! Можно же просто пообщаться.
– Можно. Вот пусть кто-то другой и общается, – отрезала я и поднялась с полотенца. – Ты даже позагорать нормально не даешь! Думай о своих малолетках, а я пойду домой.
– Ну конечно, – Аня села и обхватила колени руками. – Когда Лилечка не знает, что ответить, она всегда убегает, ведь так?
Я раздраженно схватила полотенце. Самое обидное, что она ведь права. Мне действительно ее слова не нравятся, и из-за этого не хватает сил остаться, но зачем об этом напоминать? В клуб я не пойду – решение окончательное и обжалованию не подлежит!
– Я замужняя женщина, – прошипела я, на каждое слово встряхивая полотенце. Анюту обдало облаком песка. – Мне эти разовые отношения не нужны.
И уже сказав, я спохватилась, что вспоминать об этом нужно было вчера. Не зажиматься с парнем, не лезть к нему под рубашку, а открыть паспорт и внимательнее вглядеться в штамп. Он-то у меня, в отличие от Вовки, имеется.
По-честному, я боялась, что Анюта скажет это. Подтвердит мои самые плохие мысли и закопает меня полностью. И подруга не подвела.
– Сколько ты с мужем просто не спала в одной постели? Я уже молчу о чем-то большем. Полгода? Год? Я тебе давно говорила: разводись. Сейчас бы не было этих упаднических мыслей. Встретилась бы тогда с мужиком – свободная баба, общайся как хочешь и на любые темы. Хотя это же ты – все равно бы нашла из-за чего себя есть.
Я хлестнула Аньку полотенцем – так, для профилактики, и, закинув средство вразумления на плечо, направилась в сторону нашего пионерлагеря. Подруга осталась на пляже, а когда я, взобравшись на холм, обернулась, увидела, как она сидит, все так же обхватив колени, и смотрит на море. Несмотря на то, что вокруг толпами стелились, ходили, лежали люди, на всем этом пляже не заметить Анюту было нельзя: статная, фигуристая, но без единой жиринки да еще и с развевающимися от ветра волосами, выбившимися из хвоста – она походила на какую-то идеальную скульптуру.
Захотелось обнять ее, расшевелить, но я спешила – подруга подала одну немаловажную идею, которая не могла уже ничего исправить, но зато могла частично избавить меня от мук совести.
В нашу комнату я прошла прямо в обуви. Пометалась немного между кроватями, с одной стороны, понимая, что нужно сделать задуманное как можно быстрее, а с другой, теша себя желанием переодеться/поесть/попить кофе и так далее до бесконечности. Именно занимая время такими делами, я всегда откладывала на потом наиболее важные вещи.
Наконец, взяв себя в руки, я нашла в телефонной книге мужа и глубоко вздохнула перед тем, как нажать кнопку «вызов». В первый момент малодушно пожелала, чтобы Вовка не взял трубку, но, как всегда, он сделал все наоборот. Хотелось бы хоть мысленно назвать его подлецом, но в сложившейся ситуации мы с ним находились на одном уровне.
– Да, Лилечка, – судя по всему, Вовку я разбудила. Бросила взгляд на часы: половина двенадцатого – хорош работяга. – Что-то случилось?
– Ничего, – я чувствовала, как от страха сводит живот. – Ты занят?
– На дежурстве, – быстро ответил Вовка. Слышно было, как скрипнула кровать. – Ты просто так не звонишь обычно.
Ну да, только в случаях… Да не звоню я ему последние полтора года – нет у нас повода поболтать, а когда приходится встречаться дома, все общение ограничивается «что поесть» и «я уезжаю». И пока я судорожно подбирала слова, на заднем фоне кто-то явно сказал: «дорогой, кто это».
Я аж поперхнулась от неожиданности. Вовка гулял уже давно: и слухи доходили, и сама понимала и чувствовала, но впервые вот так вот явно. Всегда думала, что когда это откроется, то раскричусь, буду плакать и психовать. Даже воздуха набрала побольше, чтобы был его запас в легких и не пришлось прерываться, но на деле я ничего не почувствовала. Вот совершенно. Даже облегчения от своеобразного возмездия в мою сторону не появилось.
– Вов, давай разведемся, – ничего, кроме усталости, в моем голосе нельзя было услышать.
– Зайка, ты чего? – засуетился мой муж. Надеюсь, что совсем скоро смогу называть его «бывший». – Что случилось?
Я глазами от такой наглости захлопала: появилась крамольная мысль, что женский голос послышался только мне. Может, сдвиг по фазе уже начался, кто там знает. Делаю неожиданные для себя вещи, целуюсь с незнакомыми мужиками, вот и слуховые галлюцинации на подходе. Но как бы то ни было, нужно смотреть правде в глаза – развестись я хочу совсем не из-за этой девушки.
– Вова, где ты сейчас?
Муж мой даже на секунду не замялся – вот что значит тренироваться во вранье много лет. Опыт никуда не девается.
– На дежурстве я. Так устал, так устал.
– А город какой?
– Да я тут, по области.
Я закатила глаза и призвала себя быть спокойнее. Когда-то мне такое кокетство с его стороны даже нравилось, но уже давно хотелось конкретных ответов.
– Город назови.
– Лилечка, какая разница? Сегодня здесь, завтра там, ты же знаешь, какая у меня работа – разъездная, нестабильная…
Дослушивать я не собиралась.
– Вова, а я где, по-твоему, нахожусь?
Вот тут Вовка запаниковал. По-видимому, он испугался, что я его вычислила и нахожусь прямо под дверью. Не знаю уж, что там за дверь в гостинице или на хате у очередной девахи, но страх в голосе слышался более чем явный.
– А что? Что-то не так? Зайка, если тебе что-то наговорили, то сразу говорю: это бред. Я на работе!
И тут опять проснулась моя «слуховая галлюцинация»:
– Вова, что происходит? Кто такая «зайка»?
Одно радует: отвечать любовнице при мне Вовка не собирался. Послышался звук, похожий, как если бы кто-то захлопнул дверь, и в трубке возникла напряженная пауза. Я прямо представила собственного мужа, который прячется от любовницы и при этом боится выйти из квартиры, а то вдруг на лестничной клетке жена ждет.
– Заяц, я в Анапе! – весело сказала я. Правда веселость эта была напускная. – И я тебе изменила.
– Ты с Анютой? Ну правильно, что выбралась. Люблю тебя, дорогая, денежку подкинуть?
Мне опять показалось, что я схожу с ума.
– Вова, ты меня слышишь? Я тебе изменила!
– Лиль, я тебе тоже. Ну так что теперь, разводиться? Давай мы оба вернемся домой и все обсудим.
– Ты с ума сошел? Что здесь обсуждать? Тебя устраивает такая семейная жизнь?
Судя по всему, «слуховая галлюцинация» принялась налегать на закрытую дверь (надеюсь, он ее не в туалете закрыл), потому что послышался громкий стук, и Вова сухо бросил:
– Поговорим при встрече.
Я неверяще уставилась на замолчавший телефон. Такой реакции от мужа совершенно не ждала и не могла подумать, что он настолько не дорожит мной. Да знала бы раньше, что за счет его измен у меня у самой появляется лимит подлости в семейной жизни, то… Да нет, вру, ничего бы не изменилось.
***
Вечером, не желая наблюдать за тем, как Анюта собирается в клуб, я отправилась изучать территорию нашего лагеря. Обошла все дорожки, погуляла вокруг административного корпуса и выяснила две вещи. Первое: мы действительно проживали в бывшем пионерском лагере, я даже нашла здание клуба с аркой над сценой на входе. А второе: платить огромные деньги за вход в «Бора-бора» не требовалось – в клубе в нашем лагере регулярно проходили дискотеки и причем совершенно бесплатно.
Не зная, чем заняться, и понимая, что Анька еще не ушла тусить, я решила зайти в клуб. Познакомиться, так сказать, с местным контингентом. А что? Приближаюсь уже к возрасту «Кому за…», пора и прощупывать почву. Зашла в здание, пробралась между рядами ободранных кресел, и странное дело – на сцене, которая должна была играть роль танцпола, никого не обнаружила.
Играла музыка. Песни, хорошо знакомые мне и узнаваемые даже по нескольким нотам: «Я тебя нарисовал», «Фаина», «Дым сигарет с ментолом», но ни одного благодарного слушателя при этом не было.
– Значит, будет! – я пожала плечами и села на первый ряд. Достала телефон, рассчитывая поиграть в какую-нибудь игру, но почти сразу принялась подпевать: сначала тихо, а затем разошлась и вытягивала ноты так, как если бы вдруг оказалась в лесу, а попросту – принялась орать.
Продолжалось это недолго, не больше трех песен я прогорланила в собственное удовольствие, как вдруг небольшая дверь в глубине сцены, на которую и внимание не сразу обратишь, открылась, и оттуда выглянул мужчина. Выглянул он как раз на словах: «И я не горю желанием лезть в чужой монастырь»2, и я тут же поперхнулась, враз передумав рассказывать миру, что он прогнется под нас.
И не сказать, что я так уж плохо пела – в детстве даже ходила на хор в рамках обучения в Школе искусств, но всю нашу семейную жизнь Вовка морщился, стоило мне запеть. А муж мой вообще-то вокалом серьезно занимался, толк в хорошем голосе знал, и мне довольно скоро стало при нем даже неудобно под нос мурлыкнуть, не то что в полный голос завести рулады, и стеснение мое быстро распространилось на других людей.
Несколько секунд мы с мужчиной рассматривали друг друга. Я испуганно (вдруг выгонят), а он с ожиданием. Чего он может от меня ждать, даже представить не могла, но отчего-то решила, что денег.
– На входе написано: бесплатно! – прокричала я. Мужчина нахмурился и вдруг закрыл дверь, скрываясь за ней. Я вконец растерялась, не понимая, можно ли мне остаться, или мужчину за стенкой раздражает мое пение. Но не успела определиться, как он вернулся с пультом и выключил музыку.
– Ну вот, – расстроилась я. – Неужели действительно настолько все было плохо?
В полутемном пустом клубе звуки разносились далеко. И мужчина, который направлялся ко мне, вопрос расслышал.
– Вы о чем? Что плохо?
– Я тут подпевала… Или вы не слышали? – я очень надеялась на положительный ответ, к тому же чем ближе мужчина подходил, тем яснее становилось, что он ненамного старше меня, а значит, смущения было еще больше.
– Я слышал, – он задумчиво провел рукой по голове, взлохмачивая довольно длинные волосы. Стрижка выглядела небрежной, да и чистоты волосам явно не хватало. – Но плохо это совершенно точно не было.
– Спасибо, – я улыбнулась, не зная, что еще сказать, и встала с кресла. Не боялась, нет, но задерживаться не собиралась. Хоть мы и были совсем одни, этот мужчина страха не вызывал: немногим выше меня, субтильный, лохматый и небритый. Единственное, что он мог вызвать, – приступ материнского инстинкта.
Мы неловко потоптались, но едва я открыла рот, чтобы попрощаться, мужчина протянул руку.
