Захожу на кухню. За массивным столом на массивных скамьях сидят три дамы. Перед ними закуски холодные. Боже мой! Чего только нет – рулетики из ветчины с сыром, бутерброды с икрой, мясная и сырная нарезка, селедка под шубой, грибки в сметане, соленые огурцы и помидоры… Неужто Марина расстаралась? Только зачем ей это? Наверное, сваха проставляется.
– Вуаля! Вот и я, – ставлю две бутылки на стол.
Сажусь на скамью рядом с Софией – место, видимо, заранее приготовлено. Хозяйка тут же ставит передо мной пустую тарелочку, вилку, нож – все, как в лучших домах Парижа. Аграфена Петровна умелой рукой сворачивает бутылке пробку, разливает в рюмки водку.
Встала памятником с тарой в руке, помолчала немного и говорит:
– Ну, вот что, Софья и Анатолий, вы оба холосты да и молоды – вам ещё жить да жить. Давайте посидите здесь, поговорите да определитесь… За ваше счастье!
Хлопнула водку, и мы все выпили. А тетка не села, лишь закусила скибочкой копченой колбасы и направилась к выходу.
– А я пошла – устала с дороги и весь день на ногах. Хозяева-то меня пустят? – спросила племянницу.
– Да-да, – закивала головой София. – Я их предупредила.
После ухода говорливой тетки в уютной кухне воцарилась молчание. Невеста, вся пунцовая, уткнула взгляд в салатницу. Молчит и Марина и, как ни странно, сочувственно смотрит на меня. Мне надо что-то говорить. Что? – никак не пойму. Как круто однако сосватали!
Хотя, в принципе, не так уж все страшно. Мы будем встречаться с Софией. Заниматься сексом. По субботам будем ездить в деревню к детям. А потом они все переедут ко мне…
Блин! Куда переедут? Мой дом выставлен на продажу. Скоро, уже очень скоро я сам стану бездомным.
Дурацким получается разговор, когда все молчат. Издав усталый вздох, Марина, наконец, вспоминает, кто здесь хозяйка.
– Тамада ушла. Анатолий, у ну-ка, налей нам ещё.
Я смотрю на неё. Хоть Марина и старше Сони на десяток лет, но выглядит привлекательно. Пусть в домашнем уже, но прилично одетая. Белокурые волосы распущены и колышутся при движениях, лицо с тонкими чертами выглядит молодым и сияющим здоровьем, глаза сверкают, а по губам блуждает улыбка.
Я давно её знаю; правда, больше со слов матери – ей соседки на всех доносили. Был у неё муж – почему-то расстались. Двое детей с ней остались. Старшая дочь – ровесница моего сына: вместе играли в детстве на улице. Сын моложе. Но никого из них нет сейчас дома.
После мужа был у Марины сожитель – на все руки мастер. Вот он-то и сделал из её дома и усадьбы конфетку на загляденье. А потом она его выгнала.
Соседки считают Марину хищницей.
– Ей простого слесаря не надо – ей начальника подавай с министерской зарплатой.
Я за это её не осуждаю – имеет право. Если женщина красива, она имеет право на что-то лучшее в жизни.
От красавицы Марины мысли переходят к невзрачной Соне. Худа, угловата, с порывистыми движениями… Да и характер, наверное, нервный. Что-то в ней затаилось от громогласной ухватистой тетки – о це гром-баба!
Мы выпиваем уже втроем. И я снова разливаю. Софья по-прежнему молчит, а Марина вдруг становится хмельной.
– Ой, ёпте, щас напьюсь! Мы ведь одну уже раздавили на троих. Еще две, и что завтра будет – похмелин, обсерин или животоболин?
Вот это сюрприз! Слышал про хищнические устремления Марины, любовался её красотой, но никогда не думал, что она, выпимши, бывает такой вульгарной. Впрочем, и не пил никогда с ней. Но речь её становится неприятной. Лучше бы уж молчала, как Софья.
Впрочем, и Соня заговорила каким-то сиплым голосом.
– Наверное, один раз в жизни можно.
Чувствую себя собакой на сене: пью наравне с девками – они хмелеют, я нет. Наверное мысли о том, что я к Софье просватан, не дают мне расслабиться. Надо бы, надо успокоиться…
Марина втягивает меня в пустой разговор.
– Анатолий, тебе какие женщины нравятся – кругленькие как пончик или воблы сушенные?
Я задумываюсь над её вопросом – как бы не ответить невпопад. Сама-то хозяйка как раз посередке, а Сонечку легко можно отнести к воблам сушеным. И что тут сказать?
– Если честно, не так уж важно, какая фигура. Мне интереснее личность человека. Ведь секс длится минуты, а общаться можно всю жизнь.
Это не очень прозрачный намек, что штукатуру Марине далеко до учителя Сони в интеллектуальном плане. Софья первый раз бросает на меня взгляд. В нем светятся любопытство… и благодарность.
– В Казахстане мы жили в городе, – говорит она. – Там был свой театр. Я любила туда ходить. В Увелке ничего нет.
– Ха-ха, театр! – смеётся совсем захмелевшая Марина. – Ходи в кино.
– Было бы что смотреть – сходила бы с удовольствием.
Интересно, думаю я, это намек на то, как следует начать свои ухаживания?
– Я вас приглашу, как только объявят что-нибудь путное. Давно сам не был.
Марина кивает и хихикает как девчонка:
– И меня прихватите. В кинотеатре у вас же не будет интима. Почему ты шампанского не взял? Все водка и водка… Наливай!
Я налил всем по полрюмочке. Хозяйка говорит тост:
– Пусть этот вечер для вас станет концом одной жизни и началом другой. За вас! Горько!
Мы готовы выпить, но целоваться ещё нет – ни я, ни София. Марина выпила, мы тоже. Она посмотрела на подругу:
– Боишься? Ну, тогда я за тебя.
Тут же обняла меня и смачно поцеловала в губы.
– Ой, сладко! – сказала она, оторвавшись от поцелуя.
У меня сердце защемило. У Софьи на глазах слезы, но она улыбается нам. Может, от счастья?
Марина сама разливает водку по рюмкам.
– А давайте напьемся до свинячьего визга – вот будет дивно!
Я давлюсь колбасой. Софья удивленно вскидывает брови, пытаясь разобраться в таких переменах подруги. После некоторого замешательства она расслабляется и улыбается краешком губ.
Короче, пьем – никто не отказывается, но и хрюкать никто не собирается – даже хозяйка. Самое интересное, что к полуночи мы прикончили обе бутылки. Хмельнее всех оказалась София, но и она высказала твердое желание спать в своей комнате, на своем диване, со своей теткой. Мы вышли её провожать. Марина осталась возле своей калитки, шепнув мне украдкой на ухо: «Ты возвращайся. Буду ждать». А я, трезвый как стёклышко (видимо, сказалась закуска добрая) взял Софью под руку и проводил её до ворот. Тут идти-то десять шагов. Шагнув за калитку, она поворачивается ко мне:
– Спасибо. Был очень приятный вечер.
– И вам спасибо. Я рад, что мы познакомились.
Софья уходит. Я возвращаюсь. Марина ждет у своей калики. Обнимает меня, целует и шепчет:
– Пойдем ко мне.
2
Потом стало мне не до женщин – дом продали, я переехал да еще помыкался с пропиской. Потом была Катюша – кометой пролетевшая в моей жизни. А потом мы со Светкой сошлись – в третий раз уже! Ну, не то чтобы жить стали вместе – просто встречи возобновили. Удивительной была первая…
Катил в Южноуральск с полным салоном пассажиров. Дама сидит рядом со мной – вся в меха закутанная: только кончик носа и видно. Подает мне деньги, я ей сдачу. Она до боли сердечной знакомым прокуренным голосом вдруг говорит:
– Только не делай вид, что мы не знакомы.
Я наклоняюсь вперед, чтобы увидеть её лицо за воросом меха чернобурки.
Она строго:
– Смотри за дорогой.
Пожелала загадочная дама выйти на остановке «Лесное». Поставив машину на ручной тормоз, выскакиваю следом. Догоняю, беру под локоть, поворачиваю к себе… Ба! Да это же Светка-конфетка! Сколько лет, сколько зим…
– Как жизнь семейная?
– Я не замужем.
– Что так?
– Тебе-то что?
– Давай встретимся, обсудим…
Сую ей свою визитку (клочок бумажки с номером телефонным) и возвращаюсь в машину. Стали встречаться. Только не долго – зима не закончилась, мы снова расстались. Это Бог любит троицу, а Светка до бесконечности готова выходить замуж в поисках своего счастья.
Потом была Секельдявка Булкина. Ууу… про эту воровку с фигурой плода инцеста балалайки и мандолины написал целую повесть – «Детектор лжи» называется.
В начале весны авария – машина насмерть, а я себе ноги отшиб и бегать уже не смогу до конца дней своих. Даже к лиственнице хожу пешком.
Потом был «Стройцентр», где работал кладовщиком. Все лето работал. Осенью шарашка разбежалась, а я до самой зимы охранял порученные мне вагончики. Ну, как охранял – утром приезжал, проверял замки, закрывался в одном и спал до вечера: в челябинской конторе мне смены ставили. Под Новый Год вагончики увезли, а меня рассчитали. Подался в Центр Занятости населения…
До конца зимы прокантовался на пособии по безработице, а весной стало легче. Ну, как легче? Снег сошел и появилось много забот у местной власти по уборке зимнего хлама с улиц, дорог и кладбища. Они предложили безработным из Центра Занятости поучаствовать и понедельно за то платили. Так что пособие плюс навар от уборки территории – в итоге на жизнь хватало.
Обычно работали парами. Я скорешился с приятелем детства Саней Астаховым, которого видел летом водителем крана на стройке ЮУГРЭС-2. Теперь он здесь. Как получилось, он не рассказывал, а я не расспрашивал.
Обычно обедали мы в столовой. А в тот день Санек засобирался домой:
– Жена мне вкуснятину приготовила.
Ну и я решил перекусить дома, прихватив чего-нибудь в магазине. Выхожу из него и лицом к лицу, или носом к носу… как сказать-то?.. короче, сталкиваюсь с бывшей соседкой Мариной, которая на цыганку похожа. Румяная, свежая, с красиво растрепанными кудрями и в легкой куртке нараспашку она выглядела сногсшибательно.
Смотрю на её полные губы, а Марина непроизвольно их облизывает. Мне вспоминается наш отчаянный поцелуй в сенях её домика. Подаемся навстречу друг другу, но что-то все-таки удерживает от последнего шага, чтобы стиснуть друг друга в объятиях.
Молчание (любование?) затянулось. Надо бы что-то сказать.
– Как ты? – спрашиваю.
– Нормально. А вот ты зарос, – она трогает мою шевелюру.
– Пойдем – пострижешь. Я тут неподалеку живу – рядом с Центром Занятости.
– А я как раз с вызова иду – инструмент весь с собой. Пивка вот решила купить на калым…
– Давай зайдем, я возьму.
В итоге мы с пивом, копченой мойвой и кириешками у меня дома.
– А ты не плохо устроился, – осмотрела мою квартиру гостья.
Я не знаю, что сказать. Что в своем доме на Бугре мне было лучше? Но туалет там на улице. И воды горячей нет под рукой. Правда, и здесь бывает только зимой из бойлера. Но можно быстро согреть в ведре на газу.
Я уже собираюсь установить табурет для парикмахерских процедур, но неожиданно Марина хватает меня сзади за шею, притягивает к себе и больно кусает за нижнюю губу. Я ошарашено смотрю на неё. Гостья приближает свое лицо к моему и говорит улыбаясь:
– Будем стричься или как?
Какая она честная и прямая. Надо бы поучиться у неё.
– Давай начнем с пива.
Накрываю стол.
Пригубив полный стакан, Марина смотрит на меня ласковым взглядом.
– Как живешь?
– Хреново мне без тебя. Я ведь говорил – ты целиком и полностью завладела моими мыслями. Спать не могу, есть не могу, дышать не могу – только думаю о тебе и худею с каждым днем. Либо освободи меня от приворота, ведьма прекрасная, либо… отдайся! – жарко я внемлю ей. А у самого пульс стремительно ускоряется, губы непроизвольно сохнут – приходится смачивать их пивом.
– Давай по порядку со всем разберемся – сначала пива попьем, потом постригу тебя, а уж следующим пунктом – отдача.
От её слов в жар бросило.
– Давай начнем с третьего, – хриплю.
– Потерпи, – она пальцем проводит по моим губам.
Может, пену пивную утирает?
Воздух на кухне накален. Меня прошибает пот. Дыхание тяжелеет. Кажется, никогда раньше такого влечения к женщине не испытывал.
– Я хочу тебя поцеловать.
Марина почти согласна и даже немного подается ко мне. Но что-то её останавливает. Она пальцем грозит:
– Сначала работа, потом развлечения. Пей пиво, а то прокиснет.
Пиво мы выпили. Начали постригаться.
– Каскад?
– Каскад.
Сегодня она работает электрической машинкой, а я, между делом, наглаживаю её ноги и попу в джинсах. Закончив стрижку и освободив меня от покрывала, Марина больно впивается в шею губами (или зубами?) – наверняка синяк будет, но это меня уже не волнует. Хочу продолжения. А мастер причесок, проделав дорожку из поцелуев, впивается мне теперь уже в губы. Я отвечаю на поцелуй.
– Я тоже думала о тебе, – говорит Марина, переводя дыхание.
И снова целует. И снова я отвечаю.
Когда мы добираемся до дивана, глаза её лихорадочно блестели, губы распухли, а кудри растрёпаны. Потом был какой-то безумный секс. От наслаждения я иногда забывал вздохнуть и чуть не задохнулся совсем. Не понятно, как сердце выдержало такой головокружительный темп движений. Салютом Победы стал оргазм…
Я лежал, задыхаясь, на спине и пытался восстановить дыхание, высоко вздымая потную грудь. Марина, стонавшая и даже кричавшая в ходе сексуального поединка, теперь тихо лежит на боку рядом и, улыбаясь, на меня смотрит.
– Я чего-нибудь заслужила?
О чем это она? Совсем не хочется думать. Отвечаю невпопад:
– Бутылку коньяка.
– Достаточно водки.
Недоуменно поворачиваю к ней лицо и понимаю – она серьезно.
– Ну, водки так водки…
Встаю, одеваюсь, иду в магазин – благо он в соседнем доме. Беру две водки и всякой закуски. Праздник продолжается!
Сидим за столом – Марина босо тело прикрыла простыней с дивана. Мы уже выпили по рюмке. Она задумчиво смотрит вдаль.
– Я ждал тебя там, на Бугре, а ты не пришла, – упрекаю я.
Она невесело усмехается:
– Сразу не получилось, а потом ты пропал.
С минуту мы молчим и ласкаем друг друга глазами.
– Но теперь-то мы будем встречаться?
– Чтобы встретиться, нужно расстаться. Ты уже выгоняешь меня?
Я не знал, что ответить. Если подумать – куда мне спешить? Собирать мусор на улицах? Да пошел он к черту! Буду с Маринкой наслаждаться, пока она здесь, рядом со мной.
– Оставайся навсегда.
Она удовлетворенно сверкает глазами, но говорит другое:
– Пока побуду, если не против.
– Как хочешь. Решай сама.
Марина не сводит с меня глаз. А я опять начинаю гореть.
– Тебе нравится здесь?
Я на несколько секунд задумываюсь, а потом уверенно отвечаю:
– Жалко дома родительского, но в этой квартире у меня больше остается времени для своих увлечений.
Марина смотрит сочувственно. А я все больше её хочу.
Первый наш половой акт был звериным порывом страсти. Теперь мне хочется все обставить иначе. Нежно беру её руку и прикасаюсь к ней губами.
– Милая, хочешь – я тебе сделаю массаж?
– Ты массажист? – она удивляется.
– Нет. Но у тебя такое красивое тело – мне приятно его потискать.
Она соглашается.
– Тогда ложись животом на диван. Ты как на счет крема «Детский»? Нет аллергии? А то у меня другого нет.
Марина ложится на живот. Я сажусь ей на спину и начинаю массировать мышцы шеи с комментариями:
– Снимает усталость.
Потом от плеч к позвоночнику ладонями, смазанными кремом, вниз к ягодицам и несколько раз нажимаю с силой на её крестец.
– Это эротический массаж. Вызывает желание.
Потом ладони на ягодицах упругих. Растираю их кремом и шлепаю-шлепаю-шлепаю звонко…
– Тебе не больно?
Марина стонет от наслаждения:
– Мне хорошо!
Уф, только сейчас замечаю, что сам почти не дышу – так увлекся прогулкой по роскошному телу. А на ласки я щедрый – мне не жалко. И на комплименты.
– Ты такая упруго-мягкая, как зефир.
– Ты не любовник, а мечта! – это её ответ.
Столько нежности и любви в огромных глазах, что я чувствую, как пропадаю. Прижимаюсь к её жаркому телу и до конца не верю, что моя блеклая (без машины) жизнь начинает играть новыми красками.
– Ты сводишь меня с ума, – шепчу я.
Марина шепчет в ответ:
– Мы мозги друг другу вынесли.
– Ты будешь единственной у меня.
– Ты сердце мое забрал и не собираешься отдавать.
– Давай меняться – ты мне разум, я тебе сердце.
– Ну… – старательно прячет она бесстыжие цыганские глаза. – Я подумаю.
Мы торгуемся, продолжая ласкать друг друга. В итоге снова секс, после которого блаженствуем на диване. Говорим обо всем и ни о чем. Иногда просто молчим, но это, как ни странно, совсем не напрягает. Впрочем, хочется ещё что-то сказать, но слов никаких подобрать не могу.
Может я чересчур наивен? Или просто до чертиков влюблен? Теперь не важно. Важно, что мы вместе, что она рядом, что все у нас хорошо получается.
– Марина, милая, – я громко выдохнул, решившись на отчаянный шаг. – Я с каждой минутой все больше убеждаюсь, что не хочу с тобой никогда больше расставаться. Давай жить вместе.
– Здесь или у меня?
– А где хочешь.
Разглядывая черты моего лица, гостья неловко закусила губу, сдерживая счастливую улыбку. Ей понравилось мое предложение, хотя она ещё не готова к этому.
– Мы будем жить как муж и жена… Или без росписи – как захочешь. Ты согласна?
Для меня это был отчаянный шаг. Но сколько можно терять любимых женщин? Все хватит – к черту свободу и одиночество. Я буду жить с Мариной. Я буду её любить. Никаких изысков, никаких излишеств – скромная жизнь в любви и согласии.
– Милый, а можно я подумаю?
– Как долго?
– Ну, куда ты спешишь. Ведь мы же вместе.
Перекатившись через меня, Марина нагишом, как была, утопала на кухню.
– Айда халкнем! – позвала оттуда.
Я последовал её примеру и в костюме Адама райской прописки перебрался к столу. Повисла неловкая пауза. Марина удивленно вскинула брови:
– Наливай! Чего ты сидишь?
– Прости, – взял в руки бутылку водки. – Я подумал, что без дома и машины, теперь жених незавидный. Имею ли право тебя любить?
– Имеешь-имеешь, – заверила гостья. – Такого классного любовника у меня отродясь не бывало.
– Только любовника? На большее мне рассчитывать не приходится?
– Ну, куда ты торопишься? Давай привыкнем друг к другу. За что пьем?
– За наше счастье.
– Я уже счастлива. Впрочем, давай.
Странное дело – не смотря на такое же нищенское существование как у меня, это женщина переполнена оптимизмом. Вот с кого надо брать пример!
Впрочем, нельзя считать, что я совсем голодранец. У меня еще целы все деньги за дом. Написана куча книг, и я, как Мартин Иден, свято верю, что когда-нибудь они принесут мне оглушительный успех. И кучу бабла, конечно.
Но что-то в душе свербело и не давало возможности полностью предаваться счастью в обществе любимой женщины. Может, напиться?
– Что-то не так? – заставив меня вздрогнуть, спросила Марина.
Она давно за мной наблюдает, понял я. И молчим мы уже долго.
– Давай переберемся в комнату и включим телевизор. Посидим по-семейному…
Переносим кухонный стол в комнату. Включаем телевизор. Усаживаемся, я наливаю… Нисколько не покривив душой, могу сказать, что подхожу к состоянию счастья. Просто физически ощущаю, как моя прежняя жизнь сползает с меня клочками тенеты. Забыты книги и дневные заботы (например, уборка мусора) – водка и красивая женщина крутят и вертят мною, разгоняя тоску от одиночества. Много ли мне по большому счету нужно для счастья?
Марина, по-моему, захмелела. Наблюдая за событиями на экране, повествует о своей жизни:
– Мать постоянно на мозг приседает – все пытается выдать замуж.
– Познакомь нас.
– Ага! Щас! Ещё сговоритесь…
– Ты меня уже разлюбила?
– Ты отдохни, сил наберись, я тебя снова полюблю…
Что это с ней? Или недогоняю её чувство юмора? Господи, и чего хорошего в том, что мы напились? Мозг мой, где ты сейчас, в каких облаках витаешь? А ты, здравый смысл, куда смотрел?
Наливаю водку в рюмки.
Было ли что у нас после этого, я не помню. Когда очнулся утром на диване с голой женщиной в объятиях, в черепной коробке в истерике билась с головной болью одна-единственная мысль – меня накрыла моя судьба.
Наверное, гостья уже не спала. Только шевельнулся, голос Марины:
– Как себя чувствуешь? – и нежная её ладонь очутилась в моем паху.
