Никогда не уходи. Фэнтези

Подруги Модницы закивали.

– Боишься! Это правда.

– Да, боишься!

– Всего боишься, как заяц.

– Нет. Не боюсь!

– Тогда докажи! У нас с собой есть вино. Выпей с нами, докажи, что не боишься свою маму! – Модница снова широко улыбнулась. – А заодно помиримся. Ну! Ведь мы соседки, да к тому же одноклассницы!

– Нет, не буду пить…

– Ну-у, ты ведь ни разу даже не пробовала вина! А в жизни надо всё попробовать.

– Нет. Даже пробовать не буду. Лучше с горы прыгнуть, чем быть пьяной! Это позор!

– Зайчишка-трусишка! – стали дразниться подруги Модницы.

Модница взглянула на небо. Солнце клонилось к горизонту.

– Вот как?! Значит, для тебя спрыгнуть с горы легче, чем выпить бокал вина?! Тогда прыгни! Или и этого боишься сделать?! Смотри! – Модница достала из сумочки бутылку вина и фужер. Налила себе немного и выпила. – Я не боюсь, что моя мама меня заругает! Смотри, вот я ещё выпью! А ты трусиха! – Модница оглянулась на подруг. – Она всего боится! Иди домой, Роуз! Позор! Какой позор! Девчонке скоро пятнадцать лет, а она всего боится!

– Роуз, чего ты, правда? – поддержали вдруг Модницу мои подруги.

Сзади раздался дружный хохот. Это к нашей компании подошли парни. Модница просияла и, наполнив фужер вином, протянула мне. Я повернулась и, словно во сне, побежала по тропинке на вершину холма.

– Прыгнет? – спросил кто-то.

– Нет. Струсит! Матери побоится! Если та узнает – накажет! Ха-ха-ха!

– Роуз, прыгни! Перебори свой страх! – крикнула одноклассница, у которой родители работали психологами.

Остановившись у обрыва, я не осмеливалась глянуть вниз.

– Значит, они правы?! Я трусиха?!

Я сделала шаг к краю. Ноги меня не слушались. Внизу послышались улюлюканья и смех.

– А вот и не трусиха! – крикнула я и прыгнула.

И вдруг увидела, что внизу было мелко и из воды торчали острые камни, и зажмурилась.

Но вместо острых холодных камней я упала на что-то мягкое и тёплое.

Открыв глаза, я увидела Шмеля. Он в самый последний момент подлетел и смягчил моё падение! А сам ударился о камни. Вода стала красной. Он на секунду потерял сознание, но, услышав мой крик, очнулся и вскочил.

– Роуз, ты ударилась?! Где больно?!

– Шмель! Я думала, ты умер!!

Убедившись, что я невредима, Шмель принялся меня ругать.

Я, помнится, хотела рассердить его, чтобы узнать получше. И вот он рассердился, когда испугался за меня.

– Какого чёрта ты вздумала с горы прыгать?! – кричал он.

– Я… я… Шмель, у тебя кровь! Пойдём домой!

– Ты разве не понимаешь, что могла разбиться насмерть?!

– Я хотела доказать, что не трусиха… Шмель, дай я осмотрю твои раны!

– Роуз, если бы все, как ты, доказывали свою смелость – на Земле никого бы не осталось!

– Но ведь я не знала, что там мелко и камни…

– А что ты знала?!

– Я не думала…

– Не думала! Вот именно, что не думала! Ты ведь уже взрослая, пора думать!

– Ах так! – топнула я ногой. – А вчера ты не думал! Не думал, что в Большом городе тебя могли убить! Бабушке пришлось тебя искать! Как маленького!

Шмель замолчал и, разбежавшись, нырнул в глубину и поплыл. Я кинулась следом.

На берегу Модница зло отшвырнула фужер и стала пить вино прямо из бутылки.

Мы долго плыли под водой по течению. Выныривали, чтобы глотнуть воздуха, и снова плыли.

Река становилась всё шире. Берега были далеко. Я почувствовала, что изнемогаю от усталости и обратно уже не доплыву.

«Так мне и надо! Ну и пускай я утону! В другой раз буду думать, прежде чем что-то делать или говорить!» – решила я.

Проплывающая мимо рыба вытаращилась на меня своими выпуклыми глазами и устремилась вниз, в темноту глубины. Засмотревшись на неё, я вдруг стукнулась головой о гладкий камень, отполированный водой за многие годы, а может, и века, с тех пор как он попал на середину реки.

Я вынырнула. Ухватилась за камень.

Шмель тоже вынырнул неподалёку.

Через минуту мы вместе сидели на камне, глядя, как на горизонте солнце садится в реку, а может, оно в ней растворяется и от этого река становится такой малиновой…

– Прости, Шмель. Я сказала не подумав. И за то, что ударила тебя позавчера, прости.

– И ты прости и за позавчера, и за сегодня. Не надо было мне на тебя так кричать. Но я очень испугался, что ты разобьёшься!

– Шмель, ты поранился о камни…

– Пустяки.

– Дай посмотрю.

– Лучше пообещай, что больше не будешь доказывать свою смелость.

– Обещаю! А ты пообещай, что не поедешь в Большой город один!

– И не подумаю такое обещать.

– Что-о?!

Шмель лёг на камне, подложив руки под голову, и прикрыл глаза.

– Разве я ребёнок, чтобы бояться Большого города?

– Но… тебя там обокрали…

– Такое больше не повторится.

Я немного помолчала, подумав, и сказала:

– Шмель, в следующий раз возьми меня с собой. Я хочу посмотреть город.

– Тебя не пустят.

– А как тебя пустили?!

– Хм… Ладно, посмотрим…

– Ах так! Ну и пожалуйста! Я тогда поеду со Стяком и Хнаком!

Шмель открыл глаза и приподнялся на локте.

– Ты серьёзно?

– Да.

– А вдруг городские жители тебе не понравятся и ты решишь их отлупить?! Стяк и Хнак не смогут тебя удержать!

– Не смогут? А ты сможешь?! Ну-ка попробуй удержи! – Я прыгнула в воду.

Шмель последовал за мной. Через несколько метров я почувствовала, что больше плыть не могу. Шмель поднырнул под меня, я ухватилась за его крылья.

У берега мы вынырнули и встали по пояс в воде. Я вспомнила, о чём думала в пятницу перед сном: «Он придёт. Я извинюсь, а потом как обниму и… и… и как поцелую!..»

Но тут же мне вспомнились слова мамы: «У всех подростков одно на уме!»

Правда, мама говорила о Шмеле, но я ведь тоже подросток… Вот и получается, что у меня плохое воспитание!

Я взглянула Шмелю в глаза.

Он вопросительно смотрел на меня.

Солнце уже едва виднелось из-за горизонта. Малиновый цвет реки уступал зеленовато-голубому, отражая розовые облака.

«Ты боишься своей матери!» – вспомнились слова Модницы.

«Нет, – решила я, – не поэтому. Я просто стесняюсь…»

Очевидно, догадавшись об этом, Шмель подошёл ближе и взял меня за руки.

Сердце забилось быстрее. Обрывки мыслей пронеслись в голове, но я прогнала их и, подняв голову, по привычке, когда что-то меня смущало, зажмурилась.

И вдруг с берега донёсся крик. Это был крик ужаса, боли и отчаяния. Он доносился из-за деревьев.

Мы побежали туда.

Трое местных хулиганов копошились вокруг кого-то, лежащего в высокой траве. Шмель отшвырнул хулиганов и сразу отвернулся. В траве лежала голая Модница, а вокруг валялось несколько пустых бутылок. Модница была настолько пьяна, что не могла подняться.

Я нашла её вещи и стала помогать ей одеваться.

Хулиганы, от которых тоже несло вином, окружили Шмеля.

– Тебе, урод, что тут надо?!

У одного в руке блеснул нож. Они кинулись на Шмеля, но опять разлетелись кто куда. Нож упал в траву.

В ужасе от происходящего я, быстро одев Модницу, пыталась поставить её на ноги, но та снова падала.

Краем глаза заметив, что Модница уже одета, Шмель закинул опять окруживших его хулиганов в реку, взвалил Модницу на плечи, и мы побежали.

– Ну мы тебя ещё встретим!! – пообещали хулиганы.

У дома Модницы на лавочке сидела её бабуся со своими подругами и, как всегда, сплетничала. Увидев, что её внучку несут, она вскочила и с криком кинулась навстречу.

– Ой, господи! Что это с ней?!

– Она пьяная, – ответила я.

Из дома выбежали родители Модницы. Шмель передал её отцу, и тот унёс дочку в дом.

В одно мгновение все соседи собрались у дома. Мои родители тоже.

– Что случилось?!

– Что происходит?! – кричали соседи.

– Дочка, что случилось?! – испуганно спросила мама. – Расскажи, что случилось!!

– Ты не пострадала?! – так же испуганно спросил отец.

Все окружили меня.

– Расскажи, что случилось!

– Мы со Шмелём купались. И услышали крик… Это кричала Модница… Хулиганы её раздевали…

– И что потом?!

– Шмель закинул хулиганов в реку, мы забрали Модницу и убежали…

– О господи!

– Какой ужас!

– Вот до чего молодёжь распустилась!

– Надо скорую! Полицию вызвать надо!

– Вызвали уже! – кричали, сокрушаясь, люди.

Я оглянулась, ища Шмеля, но его нигде не было.

– Мама, папа, вы Шмеля не видели?

– Так уже поздно. Он домой, наверное, улетел, – ответил отец.

– Но у него крылья мокрые… – встревожилась я.

– Значит, пешком пошёл. Идём домой, дочка.

Но тут приехала полиция, и мне снова пришлось рассказывать, что случилось с Модницей, но тревожное чувство не покидало меня. И когда всё закончилось, уже засыпая, я вдруг вспомнила слова хулиганов и потихоньку прокралась в бабушкину комнату.

– Бабушка, проснись! – позвала я шепотом.

– А? Что? Кто это?

– Это я, Роуз!

– Что случилось?

– Шмель пошёл домой пешком, а хулиганы обещали его встретить!

– Не беспокойся. Ложись спать. Пойдём, я тебя уложу!

– Но хулиганы…

– Они прячутся от полиции, а может, уже схвачены. Это ведь им не яблоки у соседей воровать! Модницу вон на обследование увезли. Вот горе родителям…

Утром мама взяла отгул и весь день читала мне нравоучения, будто это я вчера напилась вина…

– Роуз, видишь, как вреден алкоголь?! Никогда не пей!! Не ходи никуда одна!

– Но я не пила, и пошли мы на речку целой компанией!

– Так куда же все делись?!

– Не знаю…

– Как «не знаю»? Вы же все вместе были?

– Сначала да, а потом мы со Шмелём уплыли…

– Куда?

– На одинокий камень…

– Куда-а?! Ведь это далеко! Там очень глубоко! Ты могла утонуть!

– Но я была со Шмелём!

– Да, и ещё… – продолжила мама строже. – Никогда не оставайся с парнями наедине!

– Шмель не просто парень, он мой друг!

– Модница, наверное, тех парней тоже считала своими друзьями!..

– Мама!!! – воскликнула я, поражаясь. – Разве можно сравнивать!!

– Можно! В этом возрасте все парни одинаковые! Никому нельзя верить!! И вообще все мужчины больше прислушиваются к своим инстинктам, чем к душе и совести!

– Этого не может быть… – пробормотала я, не веря своим ушам.

– Это так. Стоит только остаться с парнем наедине, и случится то же, что и с Модницей!

– Нет! Мой папа и Шмель не такие!..

– Иди в свою комнату и подумай!

– Мама! Я не хотела тебе говорить, но вчера я, чтобы доказать свою смелость, прыгнула с обрыва, а река обмелела и внизу были камни! Если бы не Шмель, я бы разбилась!

– Это ты сейчас придумала?

– Это правда!

– Роуз, пора уже взрослеть и не выдумывать разные глупости! Я ведь с тобой о серьёзных вещах говорю!

– Но мама!..

– И слышать ничего не желаю! Марш в комнату! Я думала ты у меня уже взрослая и хотела купить тебе на день рождения туфли на высоких каблуках, а теперь не куплю!

– Ну и не надо! А Шмель хороший! – топнула я ногой и почувствовала, что действительно веду себя как ребёнок.

– Что-о! Как ты разговариваешь с матерью?!

– Прости, мама… Я пойду в свою комнату…

Тут в дом вбежала запыхавшаяся соседская бабуся. Обведя нас взглядом, полным торжества, что первая сообщит эту новость, она выпалила:

– А ваш Шмель-то вчера пошёл в приют пешком, а его тринадцать человек окружили! И крылья-то ему изломали! Да-а! Не будет он теперь летать-то!!!

В глазах у меня потемнело.

Очнулась я в постели в своей комнате. За окном было темно и шёл дождь. В комнате горела настольная лампа. Бабушка, задремавшая было на стуле, подскочила ко мне.

– Господи, как же ты нас напугала! Что же ты так переживаешь?!

– Ба… ба… бабушка… что со Шмелём? Где он?! В больнице?! Я пойду к нему!

– Стой! Стой! Он в приюте.

– Как он?!

– Не знаю… Меня туда не пускают.

– Как не пускают?! Тебя не пускают?!

– Да. Приехали люди в форме… Охранник сказал нельзя.

– А что за люди?! В какой форме?!

– Военные. Такие все высокие, серьёзные… Тёмно-фиолетовая форма. А на груди ромбовидный значок с изображением фиолетового шара на чёрном фоне с ярким зелёным зигзагом через всё изображение.

Из моих глаз брызнули слёзы.

– За что хулиганы его, ведь они первые начали?!

Бабушка вздохнула.

– Завтра я ещё раз схожу, может, пустят…

Прошло две недели. А дождь всё не прекращался. Днём грустно моросил, а ночью лил как из ведра. Стало по-осеннему холодно. Из-за туч солнце не показывалось совсем.

Приближался вечер. Я бродила по улице, поджидая бабушку. Ей так и не разрешали войти в приют и, как себя чувствует Шмель, не говорили. Но она всё равно ходила туда каждый день.

Из своего дома, глядя в небо, вышла Модница и остановилась, увидев меня.

Я подошла к ней.

– Как у тебя дела?

– Плохо! Меня из дома не выпускают! Всю косметику отобрали! Любимые платья в шкафу на ключ закрыли! А всё из-за тебя!!

– Из-за меня?! Я что ли, тебя напоила?! И куда в тот день делись твои подруги?

– Я сама им сказала уйти!

– Зачем?

– Чтобы остаться наедине с одним парнем…

– И что?

– Когда все ушли, мы с ним стали пить и целоваться! А тут ещё двое его друзей вернулись. Стали говорить, какая я умница и красавица, что никогда другой такой не видели, а сами с меня одежду давай стаскивать… А я пьяная… Не убежать, не сопротивляться не могу. Да и как сопротивляться – их трое – здоровенных парней!.. Дальше не помню…

– Я тебе сочувствую…

– Сочувствуешь?! Если бы ты напилась – всё это случилось бы с тобой! Я бы тебе не сочувствовала! Я бы радовалась твоему позору!

– Ты расстроена, поэтому так говоришь.

– Чем же я расстроена?!

– Ты сама знаешь. – Я, подражая Моднице, с тоской взглянула на небо и побежала навстречу бабушке.

– А-а! Так вот ты какая! – зло крикнула Модница, поняв намёк. – А всё маленькой девочкой прикидываешься! Все ещё узнают, какая ты!

Модница, очевидно, собиралась уточнить, какая я, по её мнению, но вышла её мать и утащила дочь домой.

Глава 7

За окном бушевала гроза. В ночном, затянутом тяжёлыми тучами небе сверкали молнии. Ветер срывал ещё зелёные листья и, покружив над землёй, швырял в лужи. Кое-где с треском обламывались ветки. В комнате было прохладно. Я лежала, свернувшись под одеялом калачиком, и не могла уснуть.

«Бабушка узнала от охранника, что вечером военные уедут и завтра её пустят на территорию приюта! Но что это за военные? При чём здесь военные? – размышляла я. – А… Это, наверное, спонсоры! Приют же с военным уклоном. Недаром Шмель этих троих так раскидывал. Наверное, их обучают приёмам. Стяк и Хнак давно бы похвалились этим… И в оружии он разбирается. Когда мы все вместе смотрим военное кино, папа сначала спорит со Шмелём, из какого оружия там стреляют, а потом соглашается… а иногда даже спрашивает: „А что это за новое оружие? Когда я служил – такого не было!“ Одно не пойму, почему приютским нельзя общаться с посторонними? Ведь когда они станут старше, их выпустят из приюта. Как же они жить будут? Нет, пожалуй, ещё одно мне не понятно. Почему я ни разу не видела взрослого с крыльями? Может, их забирают военные и используют как крылатую армию? Нет, тогда бы их показывали по телевизору. Говорили бы: вот, мол, у нас какие войска!.. А, наверное, это секретные войска! Поэтому им нельзя общаться с посторонними!.. Военные хотят, чтобы их подопечные женились между собой… Чтобы у них рождались такие же крылатые дети! Но почему они крылатые?.. Как бы я хотела, чтобы у меня тоже были крылья! Меня бы тогда пустили на территорию приюта… Стоп. Во сколько лет приютских отпускают во взрослую жизнь? Вроде в шестнадцать? Значит через год! Военные заберут Шмеля в свои секретные войска! И я его больше никогда не увижу?! – Я вскочила с кровати и, завернувшись в одеяло, стала ходить по комнате. – А может, не заберут? Хулиганы сломали ему крылья… Он не сможет больше летать и его не возьмут… Но захочет ли он остаться здесь? Вдруг служба в секретных войсках – мечта его жизни? – Мне захотелось воды, но дверь оказалась запертой. – Это Модница наговорила моим родителям, что я задумала ночью пробраться в приют!»

За окном опять шарахнул гром. И вдруг я услышала тихий стук в окно. Открыв, я при свете молний увидела Шмеля. Он был, как всегда, без футболки, в одних шортах и босиком! Дождь лил как из ведра, и мой друг промок до нитки.

– Роуз, мне сказали, что ты падала в обморок и, наверное, заболела! Я пришёл узнать, как ты себя чувствуешь! Что с тобой? Ты плачешь?!

Шмель перескочил через подоконник и оказался около меня.

Я вытерла слёзы и обошла его кругом.

– Шмель, ты жив, здоров? А крылья? Они не сломаны…