Никогда не уходи. Фэнтези

Родители вышли на улицу провожать родителей Модницы. Шмель открыл дверь моей комнаты, а я крепко его обняла и поцеловала в щёчку, но тут же, покраснев, отскочила и закрыла лицо руками.

Глава 4

Незаметно пролетело время.

Я стояла перед зеркалом и размышляла, как всегда, вслух.

– Вот мне скоро пятнадцать лет. Я уже взрослая, а мама не хочет купить мне туфли на каблуках, говорит, что девушка должна быть скромной. А все одноклассницы давно носят такие туфли, я уж не говорю о Моднице. Она одевается так, что даже мне за неё стыдно, хотя мы с ней не подруги, а даже наоборот.

Модница говорит, что скрывать свою красоту – это преступление против самой себя. Быть скромной – значит быть неудачницей! В этой ситуации я согласна с моей бабушкой в том, что всё должно быть в меру. Или как однажды Шмель сказал Моднице: «Когда одеваешься утром – не забывай надеть голову!»

Кстати, солнце уже давно клонится к закату, а его ещё нет. Может, опять за что-нибудь наказали? Хотя это больше для них наказание. В прошлый раз, как рассказывала бабушка, за то, что Шмель якобы не умеет вести себя тихо, его отправили в специальную комнату на три дня. А директор приюта сказал: «Шмель, когда ты пойдёшь в армию и если, не дай бог, начнётся война, тебе не поручат ходить в разведку и брать в плен языка, а виноват в этом буду я… Ведь это я не смог тебя научить быть дисциплинированным и терпеливым». Зря он это сказал! Уже через три часа все учителя, включая и его самого, лежали связанными и с кляпами во рту. И пришлось директору отменить наказание!

– Ну что же его так долго нет? – Я выглянула в окно.

На дороге стояла Модница в туфлях на высоченной шпильке, в очень короткой юбке, в яркой блузке с глубочайшим декольте и накрашенная, как пожарная машина! Она что-то оживлённо говорила Шмелю, незаметно подходя к нему всё ближе.

Я выбежала на улицу.

– Шмель! Иди скорее сюда! Тебя бабушка зовёт! – закричала я.

Модница взмахнула руками, собираясь схватить моего друга, но поймала воздух.

– Шмель! Куда ты?! Я ещё не всё договорила! – заканючила она.

– Извини, меня зовут, – ответил он.

Едва Шмель прошёл в дом, я изобразила Моднице, как она пыталась его удержать, та скривилась и показала кулак.

– А где бабушка? – спросил Шмель, уже выходя из дома.

– Извини! – начала я с неожиданным для самой себя сарказмом. – Я отвлекла тебя от интересного разговора! Бабушка где-то у соседей. Она велела передать, чтобы, как только ты придёшь, непременно растолковал мне, что такое электричество и электромагнитные волны, а то скоро осень, а я к учебникам даже не подходила! Да, и ещё раз: извини!

– Если тебе нужна помощь, смени тон.

– И вовсе мне не нужна помощь! – продолжила я сердито. – Моим делом было передать тебе слова бабушки! Теперь можешь идти! Модница тебя заждалась!

Шмель подошёл ближе и проницательно взглянул в глаза.

– Ты меня ревнуешь?!

– Что-о-о?! Я ревную?! – воскликнула я, распаляясь.

На самом деле я, конечно, сердилась не по-настоящему. Мы иногда нарочно говорили друг другу что-нибудь такое, чтобы подурачиться…

А может, он догадывался о моих истинных чувствах к нему…

Но нет, ведь все говорят, что мужчины недогадливые. А о своих «истинных чувствах» я и сама ещё всерьёз не думала. Мне и так было хорошо.

Но вот ревновала я его, кажется, по-настоящему! Но как друга… А он имел в виду другое, и за это его надо было непременно догнать и отлупить! Но по-дружески…

– Да как ты мог такое подумать?! Как ты посмел мне такое сказать?!

– Точно! Ревнуешь!

– Ну сейчас я тебе покажу, как «ревную»!! Стой! Ну сейчас я тебя догоню!!

– Догоняй, а заодно запоминай: электромагнитные волны…

Шмель забежал в дом. Я кинулась за ним.

Блаженно развалившаяся на диване кошка шмыгнула в своё привычное убежище под шкаф и недовольно оттуда таращилась, очевидно, негодуя: «И когда только они повзрослеют?!»

Опрокидывая стулья, мы носились вокруг стола.

– …Электромагнитные колебания, распространяющиеся в пространстве с конечной скоростью…

– Сейчас я тебе покажу!

– …Определяемой свойствами среды… Роуз, не кидайся учебниками и стул поставь!.. Скорость распространения электромагнитных волн…

Шмель, увидев, что я схватила утюг, забежал в мою комнату и закрыл дверь.

– Открой немедленно!

Открыв, Шмель накинул на меня покрывало, но упал, споткнувшись о шнур утюга. Я тут же накинула на него это же покрывало и села сверху.

– Попался! Ой!

Мой поверженный враг поднялся на четвереньки, и, чтобы не свалиться, я схватилась за него свободной рукой, в другой держала утюг.

В этот момент в зал вошла бабушка.

– Что здесь творится?

– Ой!.. Физику учим!.. – Поставив на стол утюг, я схватила с пола учебник.

Бабушка, руки в боки, строго взглянула на нас.

Через несколько минут Шмель на воротах мелом изображал электромагнитные волны, писал формулы и объяснял, что к чему. Но я ничего не понимала, а всё потому, что у одной из моих одноклассниц родители психологи. И вчера, когда эта одноклассница и ещё несколько девчонок собрались у нас на лавочке, разговор зашёл о парнях, и она наставительно сказала: «Чтобы человека узнать полностью, надо узнать, каков он в гневе!»

«А Шмель на меня ещё ни разу по-настоящему не сердился…» – подумала я и решила во что бы то ни стало его рассердить! Поэтому с таким нетерпением его ждала.

– Ну почему ты не понимаешь?! – спрашивал он про электричество.

– Не понимаю, и всё!

– Ведь я же тебе уже сто раз объяснял!!

Видя, что он вроде начинает сердиться, я постаралась «подлить масла в огонь».

Я даже не понимаю… не понимаю, как я могу ощутить это электричество, если я его не вижу! Ведь если я его не вижу, то, наверное, его вообще нет! И все эти физики просто выдумали, будто можно ощутить электричество!!

Шмель секунду молча глядел на меня, потом подошёл.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Закрой.

– Ну, ладно.

Едва закрыв глаза, я почувствовала поцелуй, и наглец тут же получил пощёчину.

– За что, Роуз? Ведь ты ничего не видела, а значит, не должна была ничего почувствовать!

– Да как ты посмел?! И как тебе не стыдно?! Уходи!!

Шмель, держась за покрасневшую щёку, взмахнул крыльями и взмыл вверх.

Из дома вышла бабушка и что-то спросила.

Ничего не ответив, я убежала в свою комнату. Свернулась калачиком на кровати и, укрывшись с головой покрывалом, стиснула зубы, чтобы не заплакать.

Но слёзы не слушались, и я перестала их сдерживать.

– Какая же я злая и жестокая! Зачем я его так сильно ударила?! Ведь я сама его сколько раз целовала, правда, в щёчку…

– Не расстраивайся, внучка. Завтра он придёт, и вы помиритесь.

Откинув покрывало, я увидела бабушку. Она села рядом.

– Бабушка! Ты всё слышала? Ты расскажешь маме?!

– Почему ты не хочешь поделиться с матерью своими чувствами?

– Она скажет, что я веду себя недостойно! А я и сама не знаю, как я себя веду и как надо! А про Шмеля скажет, что он наглый хулиган и чтобы не смел здесь больше появляться!

– А ты хочешь, чтобы он… всегда был с тобой?

Я опустила голову и вздохнула. Бабушка обняла меня.

– Он как солнышко, – заговорила я шёпотом, – когда он рядом, я ничего не боюсь… Мне так хорошо на душе, как в волшебной сказке. И хочется, чтобы эта сказка никогда не кончалась.

Теперь вздохнула бабушка. Мы немного помолчали.

– Бабушка, скажи, кто он?

– В каком смысле?

– Почему у него есть крылья? Ты ведь знаешь?

– Хм… Я просто работала в этом приюте нянечкой. Ни в какие секреты меня особо не посвящали.

– Но может, ты что-нибудь слышала? Расскажи, что ты знаешь.

– Роуз, там работают такие же простые люди, как и я… Да и разговаривать особенно некогда: в четыре часа утра подъём, потом тренировка, занятия, обучение военному делу, опять занятия, тренировки. К вечеру все учителя идут домой. В приюте остаются только воспитанники, охрана и дежурные нянечки.

– И никто ничего не знает?

– Не задавать лишних вопросов – вот одно из условий.

– А откуда берутся воспитанники тоже неизвестно?

– В конце августа директор отпускал всех в отпуск на два месяца, когда мы возвращались, новые дети уже были там… И им было как раз по два месяца от роду.

– Расскажи, как ты первый раз увидела Шмеля? Он и остальные дети уже были с крыльями?

Бабушка нахмурилась, то ли вспоминая, то ли… не желая говорить.

– Ох, внучка, засиделись мы! Пора спать!

– Но бабушка! Ты не ответила!

– А зачем тебе всё это знать?

– Это очень важно! Послушай, ты ведь знаешь бабусю Модницы…

– Не бабусю, а бабушку. Уважай взрослых!

– Уважаемая бабушка Модницы распустила слух, что… мой друг не человек, а… наполовину птица.

Бабушка прыснула со смеху.

– Твой друг такой же человек, как и все! А на бабусю… на бабушку Модницы не обращай внимания!

– Бабушка, я хочу завтра с утра пойти в приют и извиниться перед Шмелём.

– Хм… – Бабушка опять нахмурилась. – Тебя туда не пустят.

– Почему?!

– Приютским нельзя общаться с посторонними! Иначе их строго накажут!

– Но ведь Шмель общается?!

– За это благодари его непоседливый характер. А теперь спи. А то придёт он завтра, а ты будешь сонная, с мешками под глазами… – Бабушка лукаво подмигнула. – И не захочется ему тебя снова поцеловать…

– Ох! – воскликнула я, покраснев. – Бабушка, что ты говоришь! Он мне просто про электричество объяснял!..

Бабушка улыбнулась и ушла. А я стала размышлять о том, как хорошо, что у меня есть такая замечательная бабушка, такие добрые и терпеливые родители и такой милый друг. Завтра он придёт. Я извинюсь, а потом как обниму и… и… и как поцелую!.. – Я повернулась на другой бок, прижав ладони к пылающему лицу, и ещё долго не могла уснуть, обдумывая завтрашний день.

Глава 5

Следующий день был субботой. Я старалась чем-нибудь себя занять, чтобы время до вечера летело быстрее. Навела дома идеальный порядок и отправилась в огород полоть грядки, поминутно поглядывая на небо. Там в облаках летали птицы. Солнце садилось всё ниже.

– В это время он уже был здесь!.. А может… – Я выбежала на улицу.

Модница со своими подругами на лавочке рассматривала журнал моды. Стяк и Хнак носились на велосипедах вместе с другими ребятами и что-то кричали.

«Где же Шмель? Неужели так сильно на меня обиделся?!» – думала я.

– Ро-оуз! – услышала я крик Стяка. – Ты что, оглохла?! Хочешь, покатаем?!

– Спасибо. Что-то не хочется.

– А, ну ладно! А где этот гибрид птицы и человека?

– Кто-о?!

– Где Шмель? У нас тут с ребятами из соседнего посёлка футбольное соревнование будет…

– Как ты назвал Шмеля?!

– Гибрид…

Я схватила с земли палку. Стяк бросил велосипед и пустился наутёк.

– Роуз! Это не я! Его так бабка Модницы называет! – кричал он, убегая. – И весь посёлок уже так говорит!

– Ещё раз его так назовёшь, зубов не досчитаешься!

Я направилась к Моднице. Она в последнее время, как я заметила, завела привычку выходить гулять как раз к приходу Шмеля.

– Модница, скажи своей бабушке, чтобы она не называла людей плохими словами!

– Фи! Моя бабка – дура! Я вчера с ней поругалась!

Я удивлённо застыла на месте, а Модница, взглянув на подруг, продолжала:

– Она, видите ли, вчера видела, как я кокетничала со Шмелём! А я сказала: с кем хочу, с тем и кокетничаю! А ты, старая корова, мне не указ! Может, он мне нравится! – Модница взглянула на меня. – Ты ведь его не купила! – Снова взглянула на подруг. – А я у него вчера спросила, нравлюсь ли я ему!

– И что?! Что он ответил?!

– Да! Что ответил?!

– Ой! Девчонки!

Подруги обступили Модницу, нетерпеливо и с завистью ожидая ответа. Модница нахмурилась и указала на меня.

– Если бы она его не позвала, я думаю, ответ был бы положительным!

Тут я вспомнила, что у меня в руке палка. Но к нам подошёл отец Модницы. Помимо основной работы, по выходным он ещё в Большом городе подрабатывал, разгружая вагоны, чтобы его любимая дочь могла ни в чём себе не отказывать.

– Привет, дочка! Как дела, моя маленькая?

– Ты деньги принёс?!

– Да, милая, вот возьми!

Модница взяла деньги, брезгливо чмокнула отца в щёку и продолжила с подругами обсуждать наряды в журнале. Отец Модницы заметил меня.

– Роуз! Я сегодня видел твоего друга!

– Шмеля?!

– Да. Рано утром я, как всегда, сел в поезд. Смотрю, и он зашёл! – Модница с подругами оторвались от журнала и прислушались. – Представляешь, он спрятал свои крылья под одежду, будто это у него горб!

– Но зачем он поехал в Большой город?

– Он мне сказал, но только под большим секретом…

– Говори давай! – вмешалась Модница, грубо рявкнув на отца.

Тот грустно опустил голову, наверное, подумав: когда же ты, дочка, станешь взрослой и научишься уважать старших? Но сейчас, пока ты ещё маленькая, я тебе всё прощу!..

– Говори! – повторила Модница.

– Он сказал, что у Роуз скоро день рождения и он хочет заработать ей на подарок. Мы с ним пришли на мою работу. По дороге он ещё пририсовал себе усы и попросил меня сказать начальнику, что ему уже больше двадцати лет… Я и не думал, что он такой сильный… Мы целый день таскали эти проклятые мешки! Я заметил, как он побледнел и стал пошатываться, но не сдавался!..

– А потом?! – с беспокойством спросила я.

– Потом… Нам заплатили. До вечернего поезда ещё оставалось время, и я с мужиками ушёл пить пиво, а он с нами не пошёл, и больше я его не видел.

Я на негнущихся ногах побежала домой и, кинувшись к бабушке, всё ей рассказала.

– Да кто его отпустил?! – возмутилась бабушка. – Да как он додумался туда поехать, да ещё мешки таскать?! А этот отец Модницы совсем без головы! Оставил его одного! Там ведь с ним может случиться всё что угодно!!! – Бабушка стала судорожно собираться. Застегнула кофту не на ту пуговицу, надела разные туфли и никак не могла повязать платок.

– Бабушка! Ты в приют?! Я с тобой!

– Нет!

– Но бабушка!

– Ох и непоседа! Что-нибудь да придумает! А ты сиди дома!

Я помогла бабушке нормально одеться, и она ушла. А вернулась только утром. Я ночевала в зале на диване, чтобы услышать, когда она придёт, и сразу кинулась к ней.

– Ну что там, бабушка?!

– Ох! Подожди, дай отдышаться! – Бабушка зашла на кухню и села на стул.

– Нашли его?! – спросила я, помогая ей снять туфли.

– Нашли.

– Где он был?!

– Зашёл в театр. Устал за день и крепко уснул… Деньги, конечно, все украли…

– А сам как?! Его сильно накажут?!

– Не беспокойся, директор сказал, наказывать не будет – сам себя наказал. Ну а как сам – он ведь не я – спина поболит, да перестанет. А мы из-за него весь город на уши подняли!

– И не только город! – недовольно сказала мама, выходя из комнаты. – В выходной поспать не дают! Всё возятся с этим хулиганом!

– Шмель не хулиган!

– Не огрызайся с матерью!

– Извини… Но Шмель не хулиган!

– А кто?! Ангел?!

– Он хороший и добрый…

– Замолчи и иди в свою комнату!

Я ушла, а бабушка шёпотом стала укорять мою маму.

– Зачем ты так с девочкой?!

– Как «так»?!

– Грубо. Шмель ведь и правда не хулиган.

– Он подросток, а у них у всех одно на уме!

– Если ты так считаешь, то тем более не отталкивай свою дочь от себя! Разговаривай с ней, пусть она рассказывает тебе свои секреты, делится своими переживаниями… Скоро меня не станет. Кто тогда о ней будет беспокоиться?

– Что ты говоришь?! – Мама села рядом с бабушкой и обняла её.

Я забежала на кухню, где они сидели, и обняла их обеих.

Глава 6

Воскресный день выдался солнечным и жарким. Я вместе с одноклассницами пошла на речку. Модница со своими подругами поплелись за нами. Они о чём-то шептались и громко хохотали.

Выйдя из посёлка, мы пошли по тропинке через луг, обогнули высокий каменистый холм, с одной стороны резко обрывающийся к реке. На противоположном берегу был другой холм, и между ними был перекинут узкий деревянный мост.

За мостом тропинка убегала в лес. Где-то там был приют…

Мы расположились на пологом берегу реки и пошли купаться. Неподалёку купались парни из соседнего посёлка, с ними трое местных хулиганов. К счастью, им до нас не было никакого дела. Наверное, и у хулиганов бывают выходные.

Модница со своей свитой устроилась рядом с нами. Они принялись мазать друг друга кремами и брызгать вокруг чем-то вонючим, наверное, спреем от комаров, которых, кстати, и так не было.

Едва кто-то из парней подплывал ближе, Модница, а за ней и её свита, принимали картинные позы и неестественно, вызывающе хихикали. Но без толку. Парни не обращали на них внимания.

Тогда Модница бросила в воду свою шляпку от солнца и, подождав, когда та по течению подплывёт к парням, изобразив на лице смущённую улыбку, уже открыла рот, чтобы окликнуть их, как один из парней, грубо схватив шляпку, выбросил её на берег со словами:

– Понабросали тут всякой дряни!..

– Ну и чего вы ржёте! Идиотки! – с досадой крикнула нам Модница, забыв убрать с лица смущённую улыбку.

Тем временем парни принесли мяч и увлеклись игрой в водный футбол. Модница достала из сумочки косметику и нанесла на лицо, наверное, уже сотый слой.

Зайдя в воду по шею, она в этот раз изобразила на лице ужас.

– Ой! Тону!

И, повернувшись посмотреть, услышали её или нет, неожиданно «поцеловалась» с мячом.

Парень, пропустивший гол, разразился проклятиями. Подбежав, схватил мяч и снова выругался – мяч был в помаде.

Модница побрела на берег. То ли от злости, то ли из-за мяча лицо её перекосилось.

Медленно достав зеркальце, она стала приводить себя в порядок. И занималась этим так долго, что её подругам надоело сидеть на берегу и они присоединились к нам.

Мы веселились от души, когда кто-то вдруг тронул меня за руку. Обернувшись, я от неожиданности вскрикнула. На секунду мне показалось, что из воды вынырнула утопленница. Но это Модница нанесла на лицо толстый слой белого крема.

– Что ты, Роуз, кричишь? – широко улыбнулась она. – Всего-то ты боишься!

– Глупости. Ничего я не боюсь.

– Да нет, ты боишься!

– Чего же я боюсь?

– Ну, например, свою маму! Она как выйдет на улицу, как крикнет: «Роуз, домой!» Прямо как команда собаке: «К ноге!»

– Сама ты собака! Вовсе я маму не боюсь!

– А вот и боишься! Все это знают! – оглянулась Модница на окруживших нас девчонок.