Без права на ошибку. Книга первая

Без права на ошибку

Фантастический боевик

Егоров Валентин Александрович

Е-mail: val-egorov@mail.ru

Глава 1

1

Если бы вы захотели обратиться к нему коротко, просто и по-деревенски, то назвали бы его попросту Васькой, несмотря на то, что перед вами в этот момент высилась детина под два метра ростом и косой саженью в плечах! Если бы вы захотели обратиться к нему вычурно, по-городскому, то тогда следовало бы произнести полностью его имя, отчество и фамилию, – Василий Васильевич Васильев. Отец Васьки имел ту же фамилию, имя и отчество – Васильев Василий Васильевич! Матери у парня не было, нет, она, конечно, была, иначе бы Васька не появился на этот свет, но Васькина память не сохранила теплоту женских рук, ни материнских поцелуев, ни тем более женской ласки! Его отец был всегда с ним рядом, то пьяным, то трезвым, но всегда справедливым! Он всегда был готов Ваську перепеленать, если тот обделался, либо по-матерински нежно послать, куда подальше, чтобы тот своим криком не надоедал ему спать!

Поначалу вдовые соседки сильно удивлялись тому, как этот мужик может лелеять, холить и растить другого мужика, они часто набивались соседу в помощь. Они приходили во двор бобыля, чтобы прибрать у него в доме, перестирать тряпицы, которые в те времена использовались в качестве подгузников, предлагая всякие иные женские интимные услуги. Но в ответ встречались с недоуменными взглядами обоих мужиков, которые явно со всем этим были не знакомы. Одним словом, Васька, несмотря на полное отсутствие женщины в доме, получился и рос крепким крестьянским мальчишкой, подростком, а затем и юношей двадцати лет. Мозги-то у него были, но они были так глубоко спрятаны у него под черепушкой, что очень редко демонстрировали свое присутствие. Они лишь однажды себя продемонстрировали, это когда Васька сдавал экзамены за сельскую школу семилетку.

Отец впервые своего пацана взял на работу в поле, когда тому исполнилось всего десять годков. Здесь следует особо заметить, что отец Ваську часто брал с собой на работу на колхозное поле, но тогда его пока еще не заставляли работать наравне со всеми колхозниками и колхозницами, как на этот раз. С тех семья Васильевых получала трудодни на двоих членов семьи, зажила в крестьянском достатке, было что и гостю на стол выставить! Отец мало чему учил Ваську, он всегда полагал, что его ребятенок должен сам собственным умом доходить до сути любого дела.

Поэтому Васька уже в десять лет соображал, что ему не следует свою жизнь класть на то, чтобы его фото на Доске Почета постоянно висело, а следует себе по жизни искать непроторенную дорожку! С малых лет парень сам собой ко всякой технике пристрастился, любил малец вечерком посидеть над каким-либо механизмом, что-нибудь мудреное к нему придумать. Семейный плуг у них сам собой землю пахал, сам определял, на какую глубину в землю лемехом залезать, какой ломоть землю в сторону отворачивать.

Однажды на каком-то красном празднике, когда кругом одни только красные флаги висели, его отец, Василий Васильевич Васильев, за кружкой самогона с самим предстателем колхоза поспорил о том, что его пятнадцатилетний сорванец разберет и соберет любой колхозный трактор! Что после его сборки этот трактор будет работать гораздо лучше! Оба подвыпивших мужика хлопнули по рукам, привели подростка в колхозные мастерские, там председатель колхоза подвел Ваську к Фордовскому трактору, который сразу же отказался работать на советских колхозных полях! Он категорически отказывался выезжать на колхозное поле, то глох поначалу, как только его выводили за пределы колхозных мастерских, то по двигатель утопал в местной грязи! С тех пор этот трактор Форда стоял рядом с мастерскими, к нему аж за запасными деталями мастеровые давно уже ходить перестали, так как давно использовали!

Вся деревня испереживалась, наблюдая за тем, как мальчишка с этим трактором возился. Три дня, забыв о любимой рыбалке, Васька приходил в колхозные мастерские со своим инструментом и работал, не покладая рук, с раннего утра и до позднего вечера. Что он с трактором делал, никто не понимал, иногда к нему походил какой-либо мастеровой, чтобы при народе дать мальцу полезный совет, но постояв рядом с ним, этот мастеровой чесал пятерней затылок и отправлялся восвояси! К исходу третьего дня этот Фордовский трактор завелся, как миленький, и побежал себе по деревенской дороге, но пахать землю так и не стал.

В субботу 21-го июня 1941 года далеко за полночь Васька впервые в своей жизни пьяным вусмерть возвращался домой. Он шел главной деревенской улицей, других улиц в деревне не было, а эту же улицу с сегодняшнего дня деревенским было велено называть «Улицей Непобедимой Красной Армии». Васька был молод, вот-вот ему должно было исполниться двадцать один год и вот-вот его должны были забрить в эту самую Красную Армию. Он шел посередине улице, широко и вольно покачивался, смачно шлепая босыми ногами по неглубоким дождевым лужам, тут и там разбросанным по улице Непобедимой Красной Армии.

Васька споткнулся и, когда его правая нога предательски поехала в сторону по глиняному дну очередной лужи, то его лицо начало стремительно сближаться с поверхностью улицы. Но молодой человек, проявив дьявольскую изворотливость, восстановил прежнюю балансировку своего тела, чтобы продолжить движение по улице Непобедимой Красной Армии. В этот момент ему очень хотелось громко кричать, свистеть и петь, но Васька, даже находясь в таком состоянии пьяного возбуждения, хорошо понимал, что его папаня Василий Васильев обязательно косо посмотрит на этот его душевный порыв! Ему же совершенно не хотелось, быть выпоротым завтра отцом на козлах во дворе, да еще на глазах у соседей.

На время, забыв о трудной дороге домой, об опасности подстерегавшей его на этом пути, Васька вдруг перешел к воспоминаниям о сегодняшнем утре. Утром был большой народный праздник, который проводился в связи с решением райцентровских властей о переводе деревушки Васильки в новый статус. Деревушка вдруг стала поселком городского типа Васильево, центральная улица которого стала называться улицей Непобедимой Советской Армии.

С раннего утра в Васильки повалил народ со всего райцентра, народ хотел вместе с деревенскими жителями своим присутствием порадоваться этому большому праздничному событию. Даже прошедший с утра небольшой дождичек не остановил поток желающих принять личное участие в этом деревенском праздновании. На праздник люди ехали в кузовах колхозных полуторок и Зис 5, ехали на телегах, запряженных конями и быками, шли пешком по дорогам, которые были сплошь в лужах и промоинах.

В самом начале этого празднования односельчане Василия, видимо, еще не понимали своего счастья и положения! Они немного стеснялись этого деревенского счастья, которое так внезапно обрушилось на их деревеньку. Они собирались маленькими кучками и небольшими толпами в центре своих Васильков о чем-то перешептывались, испуганно поглядывая по сторонам. Самую трудную часть разъяснительной работы, разумеется, взял на себя Первый секретарь райкома ВКБ(б). В первых же словах своего выступления он прямо и откровенно заявил о том, что с сегодняшнего дня селянство деревушки Васильки должно гордиться своим изменившимся статусом, смело смотреть в коммунистическое будущее!

Эти слова Первого секретаря селянством Васильки были правильно приняты и поняты. Раз наградили, значит, награде этой порадуйся сам и порадуй соседей! В переводе на народный язык это означало, что всем деревенским теперь было нужно вместе сложиться вместе продуктами, чтобы организовать небольшой сабантуйчик по этому поводу.

Пока передовые рабочие сельского производства выступали с трибуны, друг другу рассказывая, как им трудно работать в поле, на тракторах, деревенские собирали продукты и сносили их председателю колхоза в дом. Несли яйца, сыр, зеленый и репчатый лук, сметану, только что испеченный хлеб. Тайком притащили много вяленой, пареной и холодного копчения свинины. Но по лицу председателя колхоза все еще пробегали мрачные морщины, колхозники не спешили полностью выполнять всех своих обязательств. Приказать-то он не мог, не имел на то морального права, а самогона деревенский народ пока не тащил до общей кучи. Все из-за того, что на празднования приперся и сам начальник районного отдела НКВД СССР, ну, а кто ж при нем самого себя закладывать станет?!

В этот момент председатель колхоза вдруг увидел Ваську, у него в голове тотчас же родилась простоя, но гениальная мысль! Он-то прекрасно знал о том, что Ваську заберут в армии в понедельник, 23-го июня 1941 года. Поэтому даже, если начальник районного НКВД Ваську в чем-то и заподозрит, то свое наказание парень будет проходить в рамках армейской дисциплины. Небрежным махом руки, он подозвал к себе парня и, сохраняя выражения лица суровым, у парня поинтересовался:

– Это же, как понимать, молодой человек? Все жители деревушки Васильки все погреба свои уже опустошили, собирая продукты для того, чтобы усадить за стол и сердечно угостить своих соседей! Согласись, не каждый год такое бывает, чтобы какой-то там деревеньке такое почетное звание, как «поселок городского типа», давали! Поди, ты, нашей Москве и то один раз звание «город» присваивали! А ты, Васька, куда ведь не посмотришь, повсюду только на твою рожу взгляд человеческий натыкается! Стоишь, словно нехристь некрещеная, руки в карманы портков засунул и ничего не делаешь! Ведь, мог бы с девчонками поговорить, они свою бригаду из певичек и танцоров бы составили! Небольшую такую, на четыре и пять девчонок! А ты бы взял свою гармонь, вместе с ними к особо почетным гостям бы подходил, девчонки ему какую-либо песенку споют, или перед ним ножками подрыгают, а ты ему эдак аккуратненько и осторожненько лафитничек самогонки поднесешь!

На первых порах это нововведение председателя колхоза с большим трудом пробивало себе дорогу. Гостям очень нравилось, когда к ним подходила Васильковская музыкальная бригада. Они с удовольствие слушали песенки и даже пели вместе с девчонками. Некоторые бросались в пляс с девчонками, уж очень хорошо и задиристо те танцевали. Но у гостей моментально портилось настроение, они с большим подозрением посматривали на Ваську, когда тот откуда-то из-за пазухи доставал штоф с белой жидкостью. Спасла положение Ленка, девчонка, которая была на два года младше Васьки, которая мечтала стать московской актрисой, выступать на сцене московского театра! Она у Васьки отобрала штоф с самогоном, сама начала гостям подносить самогонку.

Настроение у Василия немедленно испортилось, одно дело, когда он сам подносил лафитничек, гости его боялись, но уважали, и совершенно другое дело, когда отодвинули тебя на задворки, на него перестали обращать внимания. Теперь все, что ему оставалось делать, так это стоять, смотреть, как девчонки выкаблучиваются, и перебирать клавиши своей гармони, создавая музыкальный аккомпанемент. Словом, Васька, с горя сам приложился к одному лафитничку, на груди у него немного отлегло, полегчало, затем он приложился к другому. И пошло и поехало, незаметно для самого себя Васька превратился в циркового клоуна. На своей гармошке он наяривал такие мелодии, что деревенские и гости диву давались, откуда простой механизатор Василий Васильев их знал?!

В конце концов, все кончилось плачевно! Девчонки собрались, внезапно налетели на своего Ваську, вырвали у него из рук гармонь и куда-то ее запрятали, чтобы он дел плохих с ней не натворил по своей пьяни! А ему суровыми голосами будущих матерей и жен приказали, идти домой, отсыпаться!

Дойдя до поворота, который упирался в ворота его дома, Васька, действуя на полном автомате, повернул свое тело на девяносто градусов и, с трудом вписавшись в разворот, проделал десять шагов и остановился. Сейчас перед Васькой встала самая трудная задача, в этих двух больших створках ворот, найти маленькую калитку, без шума ее открыть и пройти во двор.

В этот момент за воротами послышалось шумное дыхание их дворового барбоса Бориса, который всем своим собачьим сердцем переживал за своего друга. Он даже не лаял, чтобы не разбудить Васькиного отца, но помочь своему лучшему другу ничем не мог, как ни старался

На пятой или, может быть, шестой попытке Васька все же нашел ручку этой проклятой калитки, но, сколько бы он ее не поворачивал в разные стороны, проклятая калитка не открывалась! Все это время Васька балансировал, подобно цирковому акробату, другой рукой держась за ворота, чтобы самому не свалиться в большую лужу, которая в обязательном порядке после каждого дождя появлялась у ворот их дома. Но, увы, судьба не постоянна, она в этом сером мире действительности всегда ищет лучшее! Как-то случилось так, что перед Васькой во весь свой рост вдруг стала простенькая дилемма, или упасть в лужу перед воротами собственного дома, или… вторую дилемму сознание Васьки не успело сформулировать, так как он уже находился в процессе падения!

– Все-таки есть в этом мире Господь! – Смиренно подумал Васька, падая в проем вдруг внезапно открывшейся перед ним калитки в воротах.

2

Обычно Васька просыпался ни свет, ни заря, быстро разминался у колодца, обливаясь ведром холоднющей воды, и бегом, чтобы быстренько согреться, тут же мчался под горку к речке Синева. Там на берегу у него имелся небольшой тайничок, где он хранил хорошее удилище, запасные лески и крючки, а также имелся запас заранее накопанных червей для ловли голавля, который в большом количестве водился в этой речке. Двадцать минут времени, и им были пойманы пять-шесть хороших голавликов среднего размера, которых вполне хватало бы ему, отцу и псу Борису на завтрак. Вернувшись в избу, он быстро разогревал большую сковороду, чтобы себе и Борису поджарить завтрак из свежепойманной рыбы с домашней сметаной. Отец последнее время не спешил так рано, как сын, подниматься на ноги. К тому же Василий любил по утрам самому себе приготовить завтрак из свежепойманной сыном рыбы.

В прошлую ночь Васька плохо спал из-за своего вчерашнего детского пьянства, ему все время снились какие-то страшные бомбардировки и артналеты, он все время куда-то убежать от падающих с неба бомб, во дворе дома искал от них укрытия. Когда же рано утром он продрал глаза, то сразу же обнаружил, что отца на его полатях уже не было. Тогда внутри Васьки прозвучала первая душевная струна, обычно отец никогда не уходил из дома, не переговорив с ним. Теперь же получалось, что отец, видимо, настолько рассердился на сына из-за вчерашнего пьянства, что покинул дом, его даже не разбудив. Васька сразу же чувствовал себя виновным за все то, что вчера натворил, ему было стыдно за свое безобразное поведение. Васька медленно сполз со своей лежанки, подошел к окну, но и во дворе он своего отца не увидел. Там в совершенном одиночестве бесцельно слонялся по двору пес Борис, по его поведению было понятно, что пса до сих пор никто не покормил.

Отсутствие отца сильно обеспокоило Василия, но в их совместной жизни всякое случалось. Случайно не встретились утром, тогда обязательно увидятся вечером за ужином! Три дня назад отец почему-то собрал всю их домашнюю скотину, отвел ее на колхозную ферму и сдал под расписку. На молчаливый взгляд сына Василий Васильевич тогда ответил:

– Васька, в понедельник тебя заберут в армию, два года в этой деревушке мне нечего будет делать! Вот я и решил, пока ты два года будешь служить в армии, я в городе Гродно поживу, буду ждать твоего возвращения, снова в железнодорожных мастерских поработаю!

Так Васька впервые узнал о том, что его отец в недалеком прошлом был горожанином и рабочим! Обо всех этих житейских вещах Васька размышлял, опрокидывая на себя ведро колодезной холодной воды. Когда первый озноб от холодной воды прошел, голова парня прояснилась, она как бы по-новому заработала. На поверхность памяти начали всплывать вчерашние воспоминания, Василий вспомнил о том, что он договорился сегодня встретиться с лейтенантом Михаилом Юрьевым. Полгода назад этот москвич, двадцатилетний лейтенант артиллерист, приехал на западную границу для продолжения службы командиром артиллерийской батареи 76 мм пушек. Причем батарея москвича входила в состав укрепрайона, располагавшегося всего в пяти километрах от деревушки Васильево!

С Васькой лейтенант Михаил Юрьев познакомился на одной из деревенских танцулек в Васильках, но вместо танцев с девушками их обоих почему-то более интересовала тема артиллерии. Как бы ненароком оба парня заговорили о том, по каким это геометрическим формулам стреляют все пушки. Несмотря на то, что Васька учился в неполной средней сельской школе, где геометрию проходили, но только начальную, он вполне уверенно разбирался в геометрических формулах и теоремах, о которых упоминал Михаил. Уже на первой встрече ребята понравились друг другу, несколько раз они встречались и после этих танцулек, каждый раз ведя нескончаемые разговоры о русской артиллерии. В последнюю встречу, Михаил и пригласил Василия посетить его батарею, где обещал деревенского парня познакомить с настоящими пушками, стоявшими на вооружении его батареи.

Найдя кусок хлеба, который уже начал черстветь, а также небольшой ломоть домашнего сыра, Васька прямо с крыльца и то, и другое швырнул в сторону Борьки. Тот рванул к своему завтраку, но верхним нюхом, быстро разобравшись в том, что же именно ему подсунули вместо свежей рыбы, пес едва было, не взвыл жалобный голосом. Оторвав лохматую морду от краюхи черствого хлеба, Борька только увидел, как спина его самого лучшего друга Васьки исчезает за калиткой ворот. Пес понял, что в этом мире нет справедливости, что любая честная собака вынуждена страдать своим животом из-за недостойного поведения своих хозяев. Всего полчаса назад, отец Васьки, точно также, ни слова не говоря дворовому псу, покинул этот двор. Правда, у его сына Васьки в душе все еще сохранялась некая доля собаколюбия, перед своим уходом он все-таки покормил своего пса нищенским завтраком.

Васька бодро шагал по дороге, которая прямо из Васильков уходила на Запад. Только сейчас парень обратил внимание на том, что в той стороне все это время что-то погромыхивало, но дорога оставалась пустынной. Даже в самые обычные рабочие дни на этой дороге было трудно встретить колхозную полуторку, да и вообще какой-либо гужевой транспорт! Сегодня Васька на свои ноги почему-то натянул сапоги, хотя через пару километров он сильно пожалел об этом. Дорога была не особо широкой, только в отдельных ее местах могли бы разъехаться две полуторки. Сама же дорога юрко вилась, поднимаясь на возвышенностях и опускаясь, в низины густого ельничка. К этому времени дорога хорошо проросла травой, по которой и босыми ногами было бы хорошо шагать!

Васька уже прошел половину пути до расположения Мишкиной батареи, когда ему вдруг показалось, что впереди на дороге кто-то появился! Причем, этим кто-то был не местным человеком, от чужака исходил какой-то тяжелый не знакомый этим местам, солдатский запах. Этот запах стлался по дороге, повторяя ее каждый изгиб или поворот, достигая ноздрей Васьки.

К слову сказать, этот человек не заметил, не учуял появления Васьки на дороге, хотя на протяжении довольно-таки долгого времени вел за ней наблюдение. Тогда Васька тоже остановился, на несколько шагов углубился в ельничек, чтобы откуда спокойно наблюдать за всем тем, что же происходило на этой дороге. Парень ничего не боялся, да и что его могло испугать на этой местности, где он родился, вырос. Здесь он знал каждый кустик, каждую тропку в лесу! Знал даже, где располагается медвежья берлога, или логово волчьего семейства.

Василий, определив по запаху возможное местонахождение незнакомца, не знал, что же ему дальше делать с этим самым незнакомцем! При этом, сколько бы он не всматривался вдаль, не вслушивался в едва слышное задувание ветерка, парень так ничего не узнал о том, где же точно этот незнакомец находится, почему он здесь вдруг появился на дороге? С той стороны послышался металлический клекот, который Ваське впервые удалось услышать такой звук пару лет тому назад, когда в их районе проходила встреча двух команд по мотоболу. Ваське понравилась и сама игра, в которой здоровенные дядьки, сидя в сиденьях мотоциклов, ногами, обутыми в футбольные бутсы, большой футбольный мяч гоняли по полю, и сами мотоциклы. Тогда он многое бы отдал только бы за то, чтобы один из тех мотоциклов он мог бы разобрать и заново собрать у себя на дворе!

Так вот этот металлический звук постепенно приближался по дороге, пока он совсем не превратился в тот самый клекот, именно так тогда работали двигатели спортивных мотоциклов обеих команд. На всякий случай Василий еще глубже забрался в придорожный ельничек, там он присел на корточки. Чтобы стать менее заметным с дороги. Вскоре парень явственно различал звуки работающих мотоциклетных двигателей. Вот за дальним поворотом мелькнул силуэт первого мотоцикла с двумя седоками, один из которых сидел за рулем мотоцикла, а второй – в коляске. Вслед за первым мотоциклом появился второй, а затем и третий. Вскоре все эти три мотоцикла, мощно порыкивая своими двигателями, пронеслись мимо Васькиной засады. Ни один из мотоциклистов его не заметил, никто из них даже головы не повернул в его сторону.

Васька только страшно удивился тому обстоятельству, что этими мотоциклами управляли какие-то неизвестные ему солдаты, одетые в мышиные цвета солдатскую униформу. Вскоре рев этих трех мотоциклов затих вдали по дороге. Васька же подумал о том, что через несколько минут эти шесть мотоциклистов объявятся в самих Васильках. Ему сейчас предстояло решить, продолжать ли ему дорогу, идя на встречу с Мишкой Юрьевым, или же ему вернуться домой, чтобы дождаться более спокойного времени для нанесения несрочного визита другу?!

К тому же Василия, по-прежнему, интересовало, что это за чужак появился на том перекрестке дороги. Короткими перебежками, прикрываясь ельником, Васька начал пробираться к месту предполагаемой вражеской засады. Причем, он делал это вполне профессионально, где ползком, где на четвереньках, а где короткой перебежкой приближался к требуемому месту. Вскоре, глубоко дыша, Васька стоял всего в трех шагах от места возможной засады, он стоял, внимательно всматриваясь в дорожные заросли. Поначалу Василию казалось, что это были простые, обыкновенные заросли, но чем дольше он всматривался в них, тем больше ему казалось, что с этими зарослями происходит что-то непонятное!

В какой-то момент заросли вдруг приобрели форму головы какого-то солдата. У солдата на голове была каска, по самые глаза он был закутан в маскировочный плащ хамелеон. Глаз или очертаний чужого лица через маскхалат совершенно не просматривались, сколько бы Васька не всматривался в этот колышущийся под ветром мираж. Мираж то четко просматривался, то исчезал под очередным порывом ветерка. Васька совсем уж было собрался, на все махнуть рукой и, ничего и никого не остерегаясь, покинуть свое место. Но от такого поступка его заставил воздержаться простой и нормальный человеческий страх, всегда появляющийся у человека, когда тот встречается со сверхъестественным, непонятным явлением, происходившим на лоне нормальной природы.

В этот момент в голове Ваське вдруг сами собой возникли и сложились в предложение слова:

– Он меня видит, господин лейтенант! Он, кого мы ищем, видит меня в камуфляже, в котором ни один человек не должен был меня разглядеть! У меня больше нет физических сил для того, господин лейтенант, чтобы недвижным оставаться на одном и том же месте, я вынужденно покидаю нашу засаду!

Как бы в унисон с этими словами в высокой придорожной траве последний раз мигнул и совсем пропал итак едва заметный мираж неизвестного солдата. Васька все же успел заметить, как очертания миража вдруг налились зеленым цветом, обжигающе острый зеленый луч прорезал придорожные заросли и лег поперек дороги. Потом этот деревенский парень долго стоял, рассматривая, как у носок его почти новых сапог пролегла иссиня-черная полоса, наискосок перечеркнувшая дорогу. Как бы он не всматривался в эту черную полосу, шириной сантиметров в тридцать – сорок, там ничего, кроме черного пепла, нельзя было рассмотреть.

3

По той суматохе, которая творилась в небольшом дворике казармы артиллерийского полка 12-й пехотной дивизии РККА, становилось понятным, что артбатарея лейтенанта Михаила Юрьева собиралась покинуть этот дворик и отправиться в дорогу. Все ее четыре орудия обоих огневых взводов уже стояли на передках, бойцы же взвода управления завершали сборы в дорогу, вынося из здания казармы мешки, ящики, укладывая их в повозки и в телеги.

Никто из артиллеристов красноармейцев не обратил внимания на появление Василия, который в этот момент только что прошел в полуоткрытые ворота и остановился, пораженным видом сбора в дорогу воинской части. Его также несколько удивил сам факт отсутствия у ворот караульного красноармейца с винтовкой. В прошлые его посещения полчаса уходило только на то, чтобы доказать часовому, что он и есть тот самый Василий Васильевич Васильков, крестьянин из Василькова, который пришел на встречу с лейтенантом Михаилом Андреевичем Юрьевым!

В этот момент, пробегавший мимо красноармеец, хлопнул Ваську по плечу и на ходу ему прокричал:

– Эй, паря, лейтенант тебя ждет в помещении канцелярии нашей артбатареи. Ты уж, паря, лучше проходи прямо туда, а не то тебе придется долго стоять у ворот, ожидать его появления!

Васька этому красноармейцу благодарственно улыбнулся в ответ и, следуя его совету, через двор пошел к входу в казарму. Уже проходя коридором первого этажа здание казармы, Василий снова начал удивляться тому, как красноармейцы артиллеристы умудрялись проводить долгие холодные зимние ночи в таких зданиях, простроенных на скорую руку. В них не было электричества, только иногда работал небольшой дизелек, мощности которого едва хватало на то, чтобы осветить, а не обогреть все помещения этой двухэтажной казармы артиллеристов. По зимам один раз в месяц председатель колхоза по личной просьбе Васькиного отца выделял братьям артиллеристам бочку солярки для этого дизеля. Дизель был ненадежным механизмом, но Ваське пока все еще удавалось его ремонтировать в случае поломки.

Коридор казармы закончился торцевым помещением, в котором и размещалась полковая канцелярия. Бойцы батареи уже забрали из нее все необходимые вещи, полковую и батарейную переписку с вышестоящими штабами. Поэтому сейчас в канцелярии, помимо лейтенанта Юрьева, никого уже не было. Лейтенант же по-птичьему пристроился к небольшому канцелярскому столику, он сидел нахохлившись с закрытыми глазами. К одному уху он приложил свободную ладонь своей правой руки, а к другому уху – саму телефонную трубку. Михаил Юрьев сидел, прислушивался к звукам на телефонной линии, время от времени монотонно повторяя:

– Коммутатор Гродно, ответьте! Коммутатор Гродно, вас вызывает военная часть номер 167895, срочно ответьте на вызов военной части!

– Михаил, как я посмотрю, так ты сегодня очень занят! – Ни к месту вдруг произнес Васька, желая только одного, чтобы лейтенант Юрьев открыл бы глаза и его увидел!

Михаил Юрьев открыл свои глаза, он долго смотрел на Ваську. Тому показалось, что прошло немало времени, прежде чем какая-то осмысленность появилась в глазах лейтенанта артиллериста.

– Ты, как здесь появился? Как прошел через ворота, кто тебя пропустил?

Вскоре Михаил прекратил задавать эти свои вопросы, на которые не требовалось ответа. Так как он вспомнил о том, что сам же давал распоряжение о снятии поста караула у ворот казармы, да и к тому же его друг Василий уже прошел в помещение воинской части. К этому времени лейтенант Юрьев, наконец-то, вспомнил о том, что и Ваську он сам же пригласил!

– Понимаешь, Вась, ты меня извини, но у меня на тебя сейчас совершенно нет времени. Мне требуется срочно разобраться во всем том, что сейчас вокруг нас происходит. Получилось так, что еще вчера все артбатареи моего дивизиона ушли в летние лагеря. Я же должен был к ним присоединиться только через два-три дня. Никто же тогда не знал, что такая вот хрень может сегодня случиться. Вот я получил для своей артбатареи срочный боевой приказ. Покинуть эту казарму, срочно перебазироваться в летний лагерь нашей12-й дивизии. Этот приказ я обязательно, Вас, выполню, даже не посмотрю на то, что вражеские танки ползут через нашу границу!

Василий впервые видел своего друга, лейтенанта Юрьева, таким одновременно возбужденно-заторможенным человеком. Он произносил странные слова о приказе, сам же смотрел в одну точку, словно загипнотизированный.

– Какие танки? Какую границу? – Прошептал Василий! – Ты уж меня извини, Миш, но у нас в деревне радиоприемников по жизни никогда не было! Поэтому все новости приходят к нам из города! Сначала горожане о них узнают, а потом уж эти новости и до нас, до деревенских доходят!

– Сегодня утром перед рассветом войска фашистской Германии перешли границу Советского Союза! Утром меня своим звонком по телефону разбудил командир нашего полка. Он только-только начал говорить о том, что хотел бы, чтобы я со своей арбатареей выполнил следующий боевой приказ, но в этот момент телефонная линия связи, по которой ему звонил командир полка, была разорвана! Я тут же поднял батарею по боевой тревоге, приказал бойцам собираться в дорогу! Пока бойцы под руководством главстаршины собирали наши вещи и боеприпасы, грузили их в телеги, я все это время провел у телефона в этом помещении, пытаясь соединиться с командиром полка, чтобы уточнить боевую задачу для своей батареи!

В этот момент что-то произошло на телефонной линии, лицо Михаила прояснилось, он скороговоркой затараторил:

– Коммутатор Гродно, ответьте! Коммутатор Гродно, вас вызывает военная часть номер 167895, срочно ответьте на вызов военной части!

Затем лейтенант помолчал, внимательно вслушиваясь в то, что ему сейчас говорили по телефонной трубке, а затем, не поднимая глаза на Василия, произнес.

– Хорошо, господин обер-лейтенант! Ваш приказ будет немедленно выполнен!

Когда же после этих слов Васька снова увидел глаза лейтенанта Михаила Юрьева, то, прежде всего, он поразился тому, что глаза лейтенанта сейчас выражали сплошную исполнительность и подчиненность. Какая-то минута разговора по телефону полностью изменила сущность этого москвича. Он вдруг перестал быть лейтенантом Красной Армии, в долю секунды сумел превратиться в непонятное человекообразное существо, способное выполнять одни только чужие приказы. Василию потребовалось некоторое время для того, чтобы сообразить, а что же именно сейчас произошло в канцелярии артбатареи, почему вдруг так сильно изменилось поведение его друга. В этот момент он заметил, что Михаил начал по-новому оценивать ситуацию в связи с его появлением в помещении военной канцелярии.

Лейтенант Юрьев почему-то левой рукой попытался расстегнуть кобуру нагана, но так как она висела у него на правом боку, то этого ему, разумеется, не удалось сделать. Тогда лейтенант вскочил из-за стола на ноги, диким голосом проорав:

– Дежурный! Где ты, черт тебя подери, пропадаешь?

Вскоре в коридоре казармы послышался топот красноармейских ботинок, дверь с громким грохотом распахнулась. На пороге показался рослый детина в красноармейском обмундировании с двумя сержантскими треугольниками на лацкане воротничка. Как только сержант замер, то лейтенант Юрьев, кулаком правой руки показал на Василия, который к этому моменту смирненько сидел на стуле перед письменным столом, и поинтересовался:

– Товарищ сержант, ты знаешь этого гражданина? Не мог бы ты мне тогда объяснить, как он здесь оказался?

– Товарищ лейтенант, да вы, как мне кажется, шутите! Это же Василий Васильев, ваш лучший местный друг! Вы же сами его к себе пригласили!

– Что ты говоришь, сержант? Откуда у меня здесь в глухомани могли появиться какие-то там друзья, типа этого Василия Васильева?!

– Никак не знаю, товарищ лейтенант!

– А если сейчас я тебе прикажу, расстрелять этого моего друга! Ты выполнишь приказ своего командира?

К этому времени Ваське уже надоело оставаться пассивной стороной этого циркового представления. Тем более, сам он не ожидал того, что так негативно могут начать раскручиваться события после телефонного разговора! Он начал медленно подниматься на ноги, собираясь высказать свое полное несогласие со всем тем, что перед этим только что высказывал Мишка Юрьев. Одновременно правая рука москвича лейтенанта обличительно устремилась в его сторону. Все бы могло бы пройти, никакой драки не случилось бы, если бы сержант не решил вступиться за селянина. Он резко шагнул вперед, свою грудь, подставляя под удар кулака лейтенанта Юрьева. На долю секунды эта тройка совершенно разных людей, словно водоворотом, оказалась втянутыми в единое русло событий. Никто из троих так и не понял, что же именно несколько секунд тому назад с ними происходило?! Они стояли, тяжело дышали и непонимающе смотрели друг на друга.

Когда разум снова вернулся в лейтенанта Юрьева, он начал здраво размышлять, но его голова все еще продолжала кружиться. Ему было трудно просто стоять и шататься изо стороны в сторону. С трудом сбалансировав свое тело, лейтенант присел на корточки, затем он тихо поинтересовался у Василия:

– Ребята, что на нас сейчас шашло? Мы что, едва не подрались друг с другом?!

– Несколько минут назад, ты, Миш, какому-то обер-лейтенанту пообещал, что все исполнишь, чего бы он тебе не приказал бы!

– Я разговаривал с обер-лейтенантом Нетцке! Он со своими гренадерами мотоциклистами только что был в твоей деревушке, Василий! Оттуда собирался выехать ко мне, в расположение моей артбатареи. Он хотел, чтобы я ему передал бы наши 76 мм оружия, которые только что начали поступать на вооружение Красной Армии. Минут через десять они будут здесь, а у меня все орудия по передкам, а не успею их развернуть для открытия огня.

– Тогда, Миша, прими мой совет! Не теряй зря времени, готовься к бою с серьезным противником, а с этими шестью мотоциклистами мы вместе с сержантом справимся! Товарищ сержант, как вас зовут? Для боя с противником нам потребуется ручной пулемет Дегтярева, желательно с четырьмя набитыми дисками, гранаты по четыре штуки на брата, и снайперская винтовка с двумя магазинами.

После этих слов Василия все как-то завертелось, закружилось. Вскоре он вместе с Андреем, так, оказывается, звали сержанта, они выбежали за ворота казармы. За ними вслед бежали еще два красноармейца, они тащили на себе патроны, пулеметные диски. Добежав до первого перекрестка дорог, они лихорадочно принялись копать себе огневые позиции. На этом перекрестке они собирались устроить засаду мотоциклистам противника. Сноровисто работая саперной лопатой, Васька слышал хоровое пение шести мотоциклетных двигателей.

Сержант Андрей Омов с пулеметом и с некоторым удобством расположился на небольшой возвышенности. Его главной задачей была, любой ценой не позволить мотоциклистам прорваться к артбатарее, дать артиллеристам время подготовиться к встрече с противником. Васька же со снайперской винтовкой СВТ40 собирался прикрывать своего пулеметчика, не дать возможности противнику к нему прорваться с обоих флангов.

Васька все еще привыкал к своей СВТ40, когда вблизи от себя вдруг услышал пение шести двигателей вражеских мотоциклов. В прицел винтовки он вдруг увидел, как лесные тени расступаются, и прямо у него на глазах превращаются в тех солдат в униформе мышиного цвета, которых он случайно встретил по пути на батарею лейтенанта Юрьева. Шесть мотоциклов быстро приближались к той точке, которая стала контрольной для открытия пулеметного огня Андреем Омовым. Ваське хотелось найти обер-лейтенанта Нетцке, чтобы первым же своим выстрелом его уничтожить. Но все вражеские солдаты были одинаково одеты, поэтому было невозможно разобраться в том, так кто же из них рядовой солдат или офицер?!

Васька тщательно прицелился в бензобак переднего мотоцикла, мягко выжал курок своей винтовки. Послышался металлический щелчок, а затем небольшое пламя взвилось прямо из-под живота водителя переднего мотоцикла. Сквозь визир прицела стрелку было хорошо видно, что его пуля все-таки пробила бензобак мотоцикла. Обожженный пламенем загоревшегося мотоцикла его водитель сумел-таки свалиться прямо из своего сиденья на землю. Сейчас он резко сгибался и разгибался, пытаясь этим своеобразным движением затушить загоревшуюся полу кителя своего мундира.

В этот момент пулеметная очередь противника прошлась, чуть ли не в миллиметре от головы Василия. Парень моментально вспомнил о совсем недавнем эпизоде. Тогда перед тем, как покинуть канцелярию, сержант Омов протянул ему бесхозную каску красноармейца. Тогда он от нее отказался, решив, зачем ему эту тяжесть постоянно таскать с собой, видимо, посчитав ее излишним атрибутом войны?! Сейчас же Васька многое отдал бы только за то, чтобы та каска сейчас была бы сейчас на его голове!

Тем временем вражеский пулеметчик продолжал злобно расстреливать его позицию, не жалея при этом патроны. Через плечо, перекатившись на новое место, Василий через прицел снова внимательно осмотрел картину, разворачивающегося поле боя. Огонь по нему вел пулеметчик первого мотоцикла, самого водителя мотоцикла нигде не было видно. Немного поодаль от первого мотоцикла за бугром собрались остальные немецкие мотоциклисты. Все они сошли с кресел своих мотоциклов и плотным кольцом они окружили один из мотоциклов, чтобы послушать, что им говорил его водитель.

– Вот вам и обер-лейтенант Нетцке! – Подумал Василий, стараясь подвести прицел своей винтовки под овал лица водителя этого мотоцикла!

На этот раз он не торопился со своими выстрелами, Василий даже разработал предварительную схему ведения боя с противником. Первый выстрел он собирался произвести по лейтенанту Нэтцкэ, по человеку, к которому сейчас было привлечено внимание всех вражеских солдат. Следующим выстрелом он собирался заткнуть рот пулеметчику, который все еще продолжал обстреливать его прежнюю огневую позицию. Третий по пятый выстрел он хотел произвести по группе вражеских мотоциклистов!

Он прицелился и сделал первый выстрел из СВТ40, за его спиной тут же послышался ровный цокот пулемета Дегтярева. Не поворачивая головы, он сумел догадаться о том, что Андрей только что покончил с экипажами второго и третьего мотоциклов, своей пулеметной очередью он выбил немецких пулеметчиков, а водителей выбил из седел мотоциклов. Вторым выстрелом Василий прикончил немецкого пулеметчика, дав время Омову перезарядить диск своего Дегтярева.

Остававшиеся пока еще целыми экипажи трех вражеских мотоциклов попытались перехватить инициативу, прямо на мотоциклах атаковав его позицию. Но два прицельных выстрела Васьки из снайперской винтовки СВТ40 поставили точки над их надеждой успешно выбраться из этой заварухи. Когда сержант Омов снова прильнул к прикладу своего пулемета, то ему пришлось добивать экипаж другого мотоцикла, попытавшегося вырваться из-под обстрела, и скрыться в лесном массиве.

Глава 2

1

Прислушиваясь к звукам недалекой пулеметной перестрелки, изредка нарушаемой винтовочными выстрелами, лейтенант Михаил Юрьев все еще находился в помещении канцелярии. Сейчас лейтенант занимался вопросами эвакуации и передислокацией своей батареи на новое место. Из-за полного отсутствия связи с командованием, с местными партийными и государственными органами лейтенант принял самостоятельное решение о том, чтобы батареей занять один или два артиллерийских дота в составе укрепрайона № 66 под Осовцами, чтобы уже на месте организовать сопротивление врагу, прорвавшемуся на нашу территорию.

По его мнению, оставаться далее в казармах артиллерийского полка уже не было никакого смысла. Поэтому, когда Василий вместе с сержантом Омовым и двумя подносчиками пулеметных дисков, после боя с вражеской разведкой вернулись обратно, то они увидели батарею, уже готовую отправиться в путь. Но по казарме все еще оставалось много дел, которые командир батареи Михаил Юрьев решил поручить сержанту Омову, чтобы он довел бы их до конца, а затем уже с бойцами, оставленными в его распоряжении, нагнал бы батарею. Первым делом лейтенант Юрьев выслушал краткий рапорт своего сержанта о только что закончившимся бое с вражеской разведкой. Затем он на карте показал месторасположение дотов, куда вскоре должна была отправиться батарея.

Завершив разговор с сержантом, отпустив его, лейтенант Юрьев задумчиво посмотрел на Василия, не зная, что ему делать со своим гражданским другом. Ведь Василий пока еще не получал повестки и не призывался военкоматом, поэтому для него он все еще оставался гражданским лицом, значит, он не мог распоряжаться им. Видимо, и Васька в этот момент подумал о том, что к армии он-то не приписан, поэтому сейчас находится как бы у разбитого бабкиного корыта. Ему было больше нечего здесь делать, ему давно следовало вернуться к делам по собственному хозяйству. Только сейчас Василий вдруг сообразил, что он, по-прежнему, держит в руках советскую винтовку СВТ40, из которой только что убил одного и тяжело ранил двух вражеских солдат!

Ни слова не говоря, Васька поставил эту винтовку в угол, посмотрел на Мишку Юрьева, ему хотелось увидеть глаза своего друга. Но тот так и не посмотрел ему в глаза, а наоборот отвел их в сторону. Словом, лейтенант Юрьев оказался не настоящим другом, он глаз своих не поднял, не оторвал от стола, так и не посмотрел в глаза Васьки! Так и не сказав друг другу ни слова, друзья расстались! Когда Мишка Юрьев оторвал взгляд своих глаз от поверхности стола, то все его лицо пылало нездоровым румянцем. Осмотревшись по сторонам, он вдруг понял, что только что совершил предательство по отношению к другу, не поддержал его в трудную минуту!

Васька вышел на крыльцо казармы и осмотрелся, все уже было готово к тому, чтобы батарея могла бы отправиться в путь. Ждали только появления лейтенанта Юрьева! Но сейчас этот вопрос его уже совершенно не интересовал. Васька уже думал о том, какой дорогой пойдет в Васильки, чтобы по дороге ему бы снова не столкнуться с вражеской разведкой. Васька одернул пиджачок и, далеко стороной обходя походную колонну артиллеристов, направился к воротам. Он сделал вид, что не услышал окрика сержанта Омова, который криком и жестами рук пытался ему продемонстрировать, что рядом с собой сержант заготовил Ваське место на одной из обозных телег.

В этот момент на крыльце появился лейтенант Михаил Юрьев, который в своих руках тащил артиллерийский планшет, кобуру с наганом и винтовку СВТ40. Проходя мимо телеги, на которой устроился сержант Омов, Михаил злобно швырнул винтовку ему в телегу. Андрей Омов сразу же догадался о том, что между друзьями только что пробежала черная кошка, что они не сумели найти общего языка, не сумели договориться. Не сумели найти правильного решения для выхода из сложной ситуации!

Васька остановился на перекрестке двух лесных дорог, где он вместе с сержантом Омовым принял бой с вражеской разведкпй. Кругом расстилалась привычная лесная тишина, в ней, в этой тишине Васька сразу же почувствовал себя уверенно и спокойно. Его родная деревушка Васильки располагалась на равнинном месте и неподалеку от нее не было особенно больших лесных массивов, но тем не менее селяне этой деревушки любили лес и часто ходили в него по грибы и по всяким другим хозяйственным нуждам. Вот и Василий обладал уникальной способностью, почему-то он не мог заблудиться ни в большом, ни в малом лесу. В любом лесу чувствовал себя, как дома, свободно ориентировался и всегда находил дорогу домой!

На перекрестке, по-прежнему, стоял немецкий мотоцикл своим выстрелом которому он пробил бензобаком. От него к ближайшим деревьям уходил довольно-таки широкий кровавый след. Василий тотчас же вспомнил о водителе беглеце этого мотоцикла. Пулеметчик же так и застыл, обеими руками держась за пулемет, закрепленный на пулеметной турели коляски мотоцикла. Надо было бы сказать, что без оружия в руках Васька чувствовал себя не совсем уверенно на этом месте. Стороной он обошел им же убитого немецкого пулеметчика, направляясь к сосне, где обрывался тот кровавый след. Там он увидел еще одного немецкого парня, только что умершего от большой потери крови, которая вытекла из раны в его животе. Не зная, почему и зачем он это делает, Васька склонился над этим немцем и пальцами своей руки осторожно опустил тому веки. Тем самым он прикрыл тот ужас перед неизведанным, ожидавший этого немца и сейчас светившегося в его глазах, когда душа немца навсегда покидала его тело.

После этого акта милосердия, Васька выпрямился и еще раз внимательно осмотрел место боя, вспоминая его эпизоды и одновременно размышляя о том, где бы могло находиться оружие и мотоцикл, которые могли бы ему потребоваться в самое ближайшее время. Несколько секунд назад в голове этого сельского парня не было ни единой мысли ни об оружии, ни о мотоцикле. Ни то, ни другое Василию были бы попросту не нужны, если он решил вернуться домой, в свою родную деревушку Васильки, ведь оружием землицы не вспашешь! Но он вдруг осознал, что домой в Васильки возвращаться не собирается, что ему нужна хорошая винтовка для дальнего боя, неплохой пулемет для обстрела противника, и мотоцикл, который ему позволит быстро менять свое местонахождения и быстро передвигаться на большие расстояния. Одним словом, эти мысли сейчас самому Ваське как бы говорили о том, что он уже принял решение и что домой он возвращаться не собирается!

Осознав всю эту ситуацию в целом, Васька тут же взялся за поиски необходимого себе оружия на этом поле боя. Он перешел ко второй основной точке боя с вражеской разведкой, где сержант Омов обстрелял вражеских мотоциклистов из своего пулемета Дегтярева. В том месте он обнаружил пять трупов немецких солдат и два исправных мотоцикла! Четыре немца погибли от пулеметного огня сержанта Омова, а пятый был убит выстрелом из снайперской винтовки.

Васька некоторое время постоял над трупом обер-лейтенанта Нетцке, его заинтересовало выражение, застывшее на лице убитого немецкого офицера. Что-то в этом лице, да и в том, как этот труп лежал на земле Ваське не понравилось. Он нагнулся, взялся за ноги убитого немецкого офицера и его труп отволок подальше от мотоцикла, который как оказалось был совсем не повреждён. Это был отличный немецкий мотоцикл БМВ75 с коляской. Там в стороне Васька вырыл неглубокую могилку и уложил в нее обер-лейтенанта, ладонью правой руки прикрыв тому глаза. В момент соприкосновения его ладони с веками немца с Васькой произошло нечто странно, вдруг сильно закружилась голова и появилась рвота! Ошеломленный такой реакцией своего тела, парень прекратил рыть могилу для немецкого офицера, решив для начала разобраться в самом себе.

Рвота вскоре прошла, Ваську перестало шатать из стороны в сторону, он снова мог спокойно передвигаться на своих ногах. Но, подумав немного, Васька решил пока к трупу этого странного немецкого офицера не возвращаться, а поискать себе оружие и мотоцикл. Он вернулся к мотоциклу этого немца и внимательно его осмотрел, тот был в прекрасном техническом состоянии, только вот бензина в бензобаке было явно маловато. Где-то внутри самого себя Василий уже принял решение о том, что воспользуется именно этим БМВ75. В другом мотоцикле, стоявшим поблизости он нашел три немецких канистры с бензином. Эти канистры Васька осторожно перенес в коляску теперь уже своего мотоцикла, аккуратно их там сложил, а сверху прикрыл их порванной шинелью мышиного цвета. Воспользовавшись свободным ведром и резиновым шлангом бензин из бака этого ничейного мотоцикла, он перелил в бак уже своего мотоцикла.

Занимаясь пополнением запаса бензина, Васька по ходу дела внимательно осмотрел пулемет, закрепленный на турели коляски своего мотоцикла. К сожалению, несмотря на то, что Василий хорошо разбирался в механике, в различных аппаратах и конструкциях, он, как оказалось, не очень-то хорошо разбирался в оружейном деле. Сейчас бы ему вечерок другой позаниматься сборкой и разборкой этого немецкого пулемета, тогда бы он мог сказать, чем был хорош или плох этот немецкий пулемет. Сейчас он даже не знал, как называется этот пулемет, он был уверен только в одном, что на первых минутах этот пулемет иностранец его не подведет. Ну, а когда он его первый раз перезарядит ной лентой, то всякое может случиться.

Поэтому Василий отошел от пулемета в сторону и поднял с земли немецкий карабин, внимательно его осмотрел. Этот карабин по своему возрасту оказался старым-престарым, все его металлические части сильно поизносились. При работе с карабином они так громко клацали, что у него от этих старческих клацаний звенело и закладывало в ушах. Небрежно отбросив в сторону этот практически совсем разбитый немецкий карабин, Васька направился ко второму мотоциклу, из коляски которого только что забрал три канистры с бензином.

Рядом с убитым водителем этого мотоцикла на земле валялась какая-то странная винтовка, которая внешне не была особо похожа ни на немецкий карабин, только что выброшенный Василием, ни на СВТ40, которая так ему понравилась, но ее отобрал лейтенант Мишка Юрьев. Посмотрев ее и так, и эдак, Васька решил не тянуть больше времени, а остановиться на этой винтовке. Он еще раз, но на этот раз очень быстро перерыл все укромные места второго мотоцикла. Вскоре результат обыска был налицо, на сиденье мотоцикла лежал подсумок с патронами для какой-то винтовки АВС¹, большой десантный еж, военный френч без погон, отличные порты, сапоги с отличной и на гвоздях подметкой. Не раздумывая, Васька, не сходя с места, тут же переоделся во всю новую солдатскую одежду, которая оказалась точно по его фигуре.

Одним словом, Васька был готов, хоть сию минуту трогаться в дорогу! Но оставалось одно, последнее дело, которое парень в душе постоянно и как-то интуитивно отодвигал от исполнения. Прежде чем окончательно захоронить, ему было нужно обыскать труп немецкого офицера! Только сейчас Васька явственно почувствовал, как ему не хочется этого делать, ему очень не хотелось его снова касаться. Не потому, что он боялся человеческой крови, или человеческих трупов, Васька вырос в деревне, жизнь в которой всегда тяжела, там часто ты должен делать все то, чего тебе совершенно не хотелось делать! Тяжело вздохнув, Васька подошел к трупу немецкого офицера и, ухватившись за портупею, с большим трудом перевернул его на спину.

Тут же у него послышался голос, который он уже слышал:

– Он меня видит, господин лейтенант! Он, кого мы ищем, видит меня в камуфляже, в котором ни один человек не должен меня увидеть! У меня больше нет сил для того, господин лейтенант, чтобы недвижным оставаться на одном и том же месте, я покидаю нашу засаду!

Васька испуганно бросил труп, инстинктивно резко выпрямился, начал испуганно осматриваться по сторонам. Испуг у парня вскоре прошел, испарился в неизвестном направлении! Васька же продолжил методично сектор за сектор осматривать лесную местность вокруг себя. Очень скоро он убедился в том, что не может найти источник голоса, внезапно прозвучавшего у него в голове! Только сейчас его головной мозг завершил анализ услышанных слов и всего того, что он видел вокруг себя. Вывод бы ясен, услышанные им слова не имели отношения к этой местности.

Шумно передохнув, Васька все же решил покончить с обыском трупа офицера, а затем трогаться в дорогу. Ему показалось, что вот уже половину дня он провел на этой развилке дорог, что вскоре здесь появится новые немцы. Из карманов офицерского кителя, он вытащил множество бумажек. Но все они были на немецком языке, а в немецком языке Василий пока был не в зуб ногой, поэтому, собрав вместе все эти бумаги, он засунул их в пластиковый пакет, а сам пакет швырнул на дно коляски. Затем он нашел множество советских паспортов², штук сто, не меньше, но Василию было также непонятно, для чего именно эти паспорта горожан были нужны обер-лейтенанту Нетцке.

Василий уже завершал обыск и был готов в любую минуту вскочить в седло своего мотоцикла, чтобы навсегда покинуть это место, как вдруг он заметил, что ожили глаза трупа немецкого офицера. Они вдруг задвигались, таким образом, словно кого-то разыскивали, а внутри самого деревенского парня вдруг зазвучал деревенский набат, предупреждая о пожаре. Васька предпринял невероятное усилие воли, чтобы разорвать какие-то тенета, вскочить на мотоцикл и, стремглав, бежать отсюда, но не успел этого сделать. Когда глаза мертвеца соприкоснулись с взглядом его глаз, то дикая головная боль вдруг обрушилась на Василия, дышать стало нечем! Едва не теряя сознание, не обращая внимания на боль, вдруг разбушевавшуюся у него в голове, Васька сумел его завести и сесть в седло мотоцикла, выжать педаль сцепления. Мотоцикл тронулся с места, он практические не управляемым покатился под сильный уклон, с каждой минутой набирая скорость! Последнее, что осталось в сознании Василия Василькова, почему-то оказалось девичье лицо!

2

– Какое сегодня число? – Первым же делом поинтересовался Васька, как только он открыл глаза, но ничего, кроме сплошной темноты, не увидел.

– Какое число, спрашиваешь, молодой человек, да все прежнее, сегодняшнее! – Послышался старческий голос. – У нас сегодня 22-е июня 1941 года! Сегодня неметчина без объявления войны, перешла границы Советского Союза. Сегодня – первый день войны, а сколько теперь таких дней у нас будет впереди, один Господь Бог только знает!

– Почему вокруг так темно? – Поинтересовался Василий.

– Ну, молодой человек, на этот твой вопрос мне ответить гораздо легче, чем на твой первый, предыдущий вопрос! А то, что ты ничего не видишь, молодой человек, так это похоже на то, что ты получил сильную травму головного мозга! Что касается ситуации со светом, то сейчас у нас время где-то около четырех часов пополудни. Сказать более точное время не могу, часов при себе не имею. Так что сейчас у нас очень светло, но не очень-то радостно. Над нашими головами летают одни только немецкие самолета, за весь день я так и не увидел ни одного нашего советского самолета. А по нашим дорогам движутся одни только немецкие войска, и почему-то одни только танковые! Иногда слышны артиллерийские залпы, похоже, что где-то идут бои. Видимо, красноармейцы пытаются остановить, повернуть вспять эти вражеские танковые войска, но уже сегодня видно и понятно, что им вряд ли удастся этого сделать!

– Значит, все-таки имеются советские люди, которые не склонили головы перед вражеским нашествием!

– Да, такие люди имеются, но их почему-то очень мало, парень! Немецкие же войска повсюду, куда не бросишь взгляда! Между прочим, парень, насколько я понимаю, ты пришел в сознание, но нам так и не представился, кто ты, зачем к нам пришел?

– Извини, старик!

– Но я тебе не старик! Давай договоримся о том, что обращаться друг к другу будем, как простые советские люди, по имени и отчеству. Итак, кто ты?

– Василий Васильевич Васильев, если по-деревенски, то меня можно называть попросту, Васькой! Мне двадцать лет, завтра, в понедельник меня должны призвать в армию, но боюсь, что теперь не призовут! Так что теперь придется самому учиться воевать, пристать к какой-либо воинской части и вместе с красноармейцами бить врага, перешедшего нашу границу!

– Да, Василий Васильевич, теперь мне понятно, почему у тебя в мотоцикле так много оружия, ты им целый полк можешь вооружить! Ну, а меня зовут Игорь Ефграфович Рожнов, я доктор в сельской больнице, по специальности детский психиатр, но лечу всех людей подряд и сразу от всех болезней! Ты к нам на больничный двор на своем мотоцикле влетел, а затем с него свалился прямо посередине нашего двора, подняться сам на ноги пытался, но так и не смог! Когда я первый раз тебя осмотрел, то ты и слова вымолвить не мог, а сейчас вон, как свободно языком болтаешь! Думаю, что вскоре и тьма в твоих глазах рассеется. Только мне кажется, что тебе немного нужно поспать. Сейчас наша Анюта тебе теплого молочка принесет, ты его попей и постарайся заснуть. Сон лучше всякого лекарства лечит! А я, тем временем, других больных осмотрю, а затем снова к тебе подойду!

Этот разговор с сельским врачом психиатром привнес в голову Василия какое-то странное успокоение, куда-то ушла копившаяся в сознание парня тревога. Он дождался, когда придет Анюта с молоком, попил теплого молока, ею принесенного. Вскоре после молока парень крепко заснул. Он проспал, не просыпаясь целых три часа. За это время в сельскую психиатрическую больницу прибыли два грузовика и всех больных, а их было совсем немного, всего лишь пять человек, увезли в районную больницу. Врач Рожнов Вас не отдал, сказал, что он скоро выздоровеет!

Когда Васька снова открыл глаза, то на этот раз с его глазами все было нормально. Они хорошо видели! Игорь Ефграфович пару раз их проверил на таблице остроты зрения и остался доволен полученным результатом. Он также очень внимательно, наложив ладони своих рук на виски головы Василия, прислушивался ко всему тому, что творилось у него в голове. При этом сам что-то нашептывал, а Ваське показалось, что в какой-то момент по рукам врача потекло тепло, переливавшееся в его тело, отчего ему стало хорошо.

Вскоре Василий убедился в том, что боли у него в голове начали пропадать. Они совсем не ушли, не покинули его головы, кое-где осталось! Но эти боли стали терпимыми, он мог их переносить, порой сам Васька мог от них избавиться. Для этого было нужно только выйти на крыльцо и подышать свежим воздухом. А затем прислушаться к тишине, в данный момент разлившейся над полями и над селом, постараться уйти в нее и тогда головная боль проходила. Или же она делалась совсем слабой, незаметной, а значит терпимой!

Поначалу Васька сам этого не заметил, только осторожное расспрашивание врача, Игоря Ефграфовича Рожнова, заставило парня обратить на все эти обстоятельства внимание.

Он вдруг начал слышать голоса других людей. Правда, Игорь Ефграфович его тут же поправил, сказав, что он слышит не голоса, а мысли других людей. Весь первый военный вечер Игорь Ефграфович с Васькой поработал, помогая ему разобраться в том, что же именно он слышит. Таким образом, вскоре выяснилось, что Василий может услышать общий настрой человека или женщины, которые вдруг оказались в его активной зоне его внимания. Тогда он мог практически безошибочно определить, как тот или ной человек к нему относится, дружески, враждебно или совершенно нейтрально!

Тут же выяснилось и еще одно интересное обстоятельство, Васька автоматически стал определять, правду или ложь ему говорит тот или иной человек! Уже под самый вечер Игорь Ефграфович вдруг от Василия потребовал определить, что именно он хочет ему сказать. На радостях Васька как-то раскрылся и услышал чей-то слабый голосок, который вдруг поинтересовался:

– Василий Васильевич, как ты себя чувствуешь? Не болит ли у тебя голова?

Полуголый Васька вскочил с постели и, испуганно оглядываясь по сторонам, чуть ли в голос не проорал на всю палату, в которой кроме него самого никого больше не было:

– Кто это изгаляется надо мной? Выйди, покажись, я хочу поговорить с тобой!

Но уже через минуту Васька почувствовал себя не в своей тарелке, он все еще оглядывался по сторонам. В этот момент в палате появилась Анюта, она увидела Игоря Ефграфовича, который сидел на своем любимом табурете, с явным интересом наблюдая за метаниями и криками полуголого парня. Анюта перевела свой взгляд на разошедшегося парня, ее щеки залились красной краской. Васька ей понравился с первого же взгляда, когда он на мотоцикле вдруг вкатил на их больничный дворик. Но Игорь Ефграфович уже успел ей шепнуть на ушко о том, что этот парень у них долго не пробудет и он не ее судьба. Обратив внимание на то, что он вдруг оказался в центре внимания других людей, в голове у Васьки мелькнула очень странная мысль, он тут прекратил свой крик, сосредоточился и задал вопрос врачу:

– Игорь Ефграфович, это вы только что интересовались моим здоровьем?

Анюта негромко взвизгнула и бросилась парню на шею, принявшись его целовать и в щеки, и в губы! Сам же Игорь Ефграфович торжественно поднялся на ноги и, подойдя, к Василию протянул ему для рукопожатия свою руку, терпеливо ожидая, когда Анюта прекратить свои поцелуи. Когда же это, наконец-то, произошло, то горячо пожимая парню руки, он произнес:

– Поздравляю вас, Василий, вы только что стали настоящим телепатом. Теперь только от вас, Вася, зависит, каким именно вы будете телепатом в своей долгой и интересной жизни!

На следующее утро Васька проснулся, когда на улице было еще совсем темно. Он поднялся с постели, взял из тумбочки свою одежду и вышел на улицу. Там он отправился к хозяйственному сараю всей больницы, где сейчас находился его мотоцикл. Одежду Васька бросил в коляску, сам же зашел за угол сарая и с большим удовольствием отлил в кусты. Затем парень снова вернулся к мотоциклу, уперся руками в его рулевое управление, и мотоцикл покатил за пределы больничного дворика. Вскоре человеческая тень в белом до колен больничном халатике, катящая мотоцикл, исчезла за пригорком. Там внизу лесная речонка Мглава тихо несла свои воды. Васька мотоцикл закатил в густой ельник, скинул больничный халат с плеч, и прямо с берега сиганул в темные воды Мглавы. Вначале холодная вода переняла у него дыхание, но с первыми же гребками рук дыхание восстановилось, со временем прошло и ощущение переохлаждения тела.

Когда совсем рассвело, Васька полностью одетый неторопливо поднимался по речному откосу, он возвращался в больницу. Сейчас в нем было практически невозможно узнать того болезненного паренька, который страдал слепотой и дикими болями в голове. В свою больничную палату Васька решил вернуться, не проходя через главные ворота больницы, а так называемым черным ходом. В одном месте больничной ограды имелся пролом, через который он мог легко и незамеченным подобраться к открытым настежь окнам своей палаты. У пролома в ограде Васька остановился и внимательно осмотрелся вокруг, только тогда он заметил яркий свет, горевший в окнах своей палаты. Электричества, разумеется, в сельской больнице по тем временам никогда не было, поэтому палата иногда освещалась свечами, но чаще всего и лучинами. Только Анюта, как сестра-хозяйка, хранила свечи, но сейчас ей было нечего делать и, тем более со свечами, в его палате, когда уже совсем рассвело?

Василий очень осторожно подобрался к одному из окон палаты, и тогда он услышал странный и совершенно незнакомый ему голос:

– Так ты говоришь, доктор, что здесь никого не было? Доктор, скажите, ну, почему вы решили мне так нагло врать? Вы же сами телепат, поэтому прекрасно знаете о том, что нам, телепатам, никто не может соврать даже в малом! Мы ищем мальчишку, из снайперской винтовки убившего нашего обер-лейтенанта Нетцке. Мы прекрасно осведомлены о том, что этот мальчишка забрал у нашего обер-лейтенанта душу, а вместе с ней дар телепатии, который ему не должен принадлежать! Так вот мы знаем также о том, что этот мальчишка лежал и лечился в этой больничной палате и он ее покинул всего лишь несколько минут тому назад. А вы, доктор Рожнов, помогли этому мальчику начать осваивать этот дар телепатии. Теперь, если мы не поспешим, вовремя не заберем обратно ему не принадлежащий дар телепатии, то он, черт его подери, может такое натворить, что мало кому не покажется?!

Васька следка подтянулся и через стекло окна увидел свою больничную палату, заполненную людьми в военной форме мышиного цвета с автоматами и винтовками, ремни которых были переброшены через их плечи. Их было семь солдат, они стояли полукольцом, опираясь спинами начиная от дверей, расположилась по стенам палаты.

В центре палаты друг против друга стояли два человека, врач психиатр Игорь Ефграфович и немецкий офицер в военной форме с черными молниями на правом лацкане воротника. Самое интересное заключалось в том, что он стояли и, молча, смотрели друг на друга, при этом их губы не двигались и даже не шевелились. Василий явственно различал их голоса, он даже прочитал затаенные мысли офицера криминальной службы безопасности, который собирался отдать приказ об аресте Игоря Ефграфовича. Более не раздумывая, он на пара шагов отошел от окна, взял в левую руку пистолет парабеллум, а в правую руку десантный нож-тесак. Коротко разбежавшись, Васька в прыжке своим телом разбил стекло окна, влетая внутрь больничной палаты.

Еще находясь в прыжке, Василий произвел три выстрела из пистолета, которыми насмерть поразил трех автоматчиков, стоявших у противоположной от окна стены. Приземлившись на ноги в палате, Васька с амортизировал своими ногами и, когда начал выпрямляться во весь свой рост, еще раз дважды нажал курок своего парабеллума. Затем рукояткой пистолета он нанес сильный, но скользящий удар по голове эсесовского капитана, отчего тот, удивленно раскрыв глаза, начал заваливаться на деревянные доски пола больничной палаты.

Краем глаза Василий успел заметить, что два пока еще остававшиеся в живых немецких автоматчика, начали приходить в себя от внезапности его нападения. Они зашевелились, потащили с плеч ремни своих винтовок. Сильным ударом правого плеча, он повалил на пол доктора Игоря Ефграфовича, одновременно выбрасывая свою левую руку с пистолетом в сторону двух немецких солдат.

В создавшейся ситуации трудно было бы судить или сказать, успел бы Васька выстрелить из своего парабеллума, или не успел бы?! В этот момент оба немецких солдата вдруг оставили в покое свои винтовки, они замерли по стойке смирно! Удивленный до смерти случившимся, Васька широко раскрытыми глазами наблюдал и не понимал поведение этих двух немцев. Они в настоящий момент стояли по стойке смирно, пожирая его своими глазами, словно хотели этим сказать, что они готовы выполнить любой его приказ!

– Ты их лучше пристрели, Вася! Когда они придут в себя, то снова станут смертельными врагами мне и тебе! – Послышался спокойный голос в голове ошарашенного юнака! – Так что на будущее знай, что врага можно уничтожить не одним оружием, но и влияя на функционирование его головного мозга! Помоги, что ли мне подняться на ноги!

Васька перевел свой взгляд и увидел Игоря Ефграфовича тяжело поднимающегося с пола. Прежде чем, подойти и помочь доктору подняться на ноги, Васька дважды нажал курок своего парабеллума.

– Ну, а что мы будем делать с вашим собеседником, эсэсовцем? – Поинтересовался Васька, помогая Игорю Ефграфовичу подняться на ноги.

– Да, делай с ним все, что ни захочешь! Он уже ничего интересного рассказать нам не сможет! Откуда я, врач психиатр убогой русской провинциальной больницы, мог знать о том, что просвещенные немцы такое внимание уделяют какой-то там телепатии?! Сам-то ею занимался только ради своего собственного интереса и развлечения! Понимаешь, это так скучно работать в больнице, где никогда нет никаких лекарств! Все лечение на подножном корму, какие в поле соберешь лекарственные травы, тем и лечишь своих больных! Вот и приходиться изворачивается, всякие там медицинские хитрости возле науки использовать, типа, телепатии. Ну, а сейчас я тебе, Василий, могу только одно сказать, что моя телепатия все-таки немало добрым людям помогла. Причем, она помогала в самых неожиданным медицинских случаях болезни, когда ее исход был совершенно непредсказуем!

3

В самую последнюю минуту перед тем, как покинуть больничный дворик, Василий решил заминировать гранатами тела капитана эсэсовца и солдат, которые его сопровождали. Незадолго до этого Игорь Ефграфович попрощался с ним, залез в телегу и вместе с Анютой он куда-то покатил на деревенской телеге, запрячь которую, ему помог Василий. Некоторое время Васька постоял посреди двора, из-под руки наблюдая за тем, как медленно катит по дороге телега с двумя седоками. Ни Игорь Ефграфович, ни Анюта, ни разу не оглянулись, они даже не помахали ему на прощанье руками. Когда телега и ее ездоки скрылась за поворотом дороги, то Васька принялся за дело.

Трупы капитана эсэсовца и солдат он вытащил во двор, разбросал по двору, придавая им различные позы, словно попытался кого-то убедить в том, что эти немцы погибли в результате боя с неким подразделением красноармейцев. Затем он собрал оружие, – винтовки, автоматы и пистолеты, и перетащил его в коляску своего мотоцикла, которой, по-прежнему, стоял у самого берега Мглавы. Возвращаясь в больничный дворик, Васька еще раз внимательно осмотрел оба автомобиля «Фольксваген 82», которыми команда капитана эсэсовца прибыла в больницу. Он подумал о том, что было бы неплохо, немного попугать немецких оккупантов. Он сзади автомобилей открыл моторные отсеки и гранатами, заминировал двигатели. Теперь гранаты должны были взорваться в течение двадцати секунд, как только системы зажигания двигателей будут активированы!

Затем он гранатами заминировал тела немецких солдат, а под тело капитана эсэсовца положил даже две гранаты. Причем, одну гранату он уложил так, чтобы она своим взрывом обязательно повредила или бы уничтожила его голову. Выполнив грязную работу, Васька сильно выдохнул воздух из своей груди и полез в нагрудный карман своего офицерского кителя, где должны были лежать его сигареты «Imperium». На полпути к карману рука остановилась, замерла в воздухе, Васька ошалело-испуганными глазами принялся ожесточенно оглядываться вокруг. Он вдруг понял, что всего какую-то минуту до этого момента он не был Василием Васильевичем Васильевым, а был некто другим. Очень было похоже на то, что в тот момент он был Альфредом Нетцке, обер-лейтенантом полка «Бранденбург»³.

Василию сразу же стали понятными, откуда у него так вдруг появились такие познания и навыки профессионального владения оружием и взрывчатыми веществами. Васька все еще стоял посреди больничного дворика, размышляя над метаморфозами своего головного мозга, как вдруг в воздухе возникло тонкие комариное гудение. Васька бы все еще стоял и раздумывал бы о том, что это могло бы быть, а обер-лейтенант Нетцке уже действовал. Он бросил последний взгляд на убитых и решительно отправился к воротам со двора, затем легко и вприпрыжку бежал по склону побежал к мотоциклу.

Мотоцикл БМВ75 завелся с первой же прокачки педали стартера. Когда Василий повернул тумблер зажигания, тотчас же лампочками индикаторами засветилась панель управления, то парень понял, что с мотоциклом все в порядке. Он дал ему очень немного времени для того, чтобы тот прогрелся, а затем медленно выжал непривычно упругую педаль сцепления. БМВ75 медленно тронулся с места и особо не спеша покатился по направлению противоположному течению реки Мглавы. Справа от него круто вверх уходил берег речки, там наверху проходили все нужные ему дороги, но Василий не собирался свой слишком уж перегруженный оружием мотоцикл еще насиловать и подъемом по крутому склону берега реки. Он решил для начала избавиться от ненужного оружия, спрятав его в разрушенной землянке, которую он и его товарищи пионеры вырыли шесть лет назад, когда руководители районной организации пионерии проводили учебные бои на этой местности.

Ваське пришлось долго кружить вокруг да около в поисках этой пионерской землянки, пару раз он на мотоцикле с большим трудом выбирался из глубоких лесных промоин и рытвин. Каждый раз парень с горечью удостоверялся в том, что немецкая техника, в общем-то, неплохо справляется с русским бездорожьем. Он уже совсем расстроился, подумал, что землянки ему не найти, как вдруг наитием, сошедшим с верху, узнал поворот речушки, за которым начинался большой и очень глубокий овраг, в конце которого они и рыли ту землянку. БМВ75 показал себя удалым молодцом, Василию удалось на нем подъехать к самой землянке.

Землянка была практически полностью разрушена, но сколько бы Васька не всматривался в ее останки, руины, он каждый раз убеждался в том, что то или иное разрушение произошло в результате воздействия природной среды, а не действия человека. Затем он очень осторожно шесть автоматов, завернутых в сухое рванье, перенес и укрыл под одной из стен землянки. Туда же он положил два немецких пулемета, память обер-лейтенанта Нетцке ему подсказала, что это были отличные немецкие пулеметы МГ-34⁴. Последними Василий перенес десять винтовок Маузер и два пистолета парабеллум. Тщательно сложив оружие в кладку, он с горечью убедился в том, что эта пионерская землянка была не очень-то удачным местом для хранения боевого оружия. Слишком уж близко от нее протекала местная речонка Мглава, из-за которой окружающая атмосфера была слишком уж сильно насыщена влагой.

Покидая место тайника и, стараясь оставлять, как можно меньше следов рядом с ним, Васька вернулся к мотоциклу, завел его и тут же пошел на штурм одного из склонов оврага. Немецкий мотоцикл БМВ 75 был очень силен и мощен, он бы легко и просто взял бы склон этого оврага, если бы не густая растительность, которой пророс этот склон оврага. Поэтому Василию пришлось сильно потрудиться в качестве водилы этого мотоцикла. Он, где по-наглому рвался вперед, а где слегка отступая, уверенным зигзагом поднимался верх по одному из склонов оврага. В какой-то момент вокруг него вдруг сильно посветлело, это случилось тогда, когда БМВ 75, выбираясь из полутьмы оврага, перевалил его верхнюю кромку и поехал по горизонтальной плоскости, из лесных зарослей вывалившись на светлый и воздушный простор.

Когда мотоцикл перевали кромку подъема и поехал по горизонтальной плоскости, то перед собой Василий вдруг увидел большое колхозное поле. Это поле было, видимо, засеяно пшеницей, колос которой уже поднялся чуть выше пояса человека. Поставив скорость мотоцикла на нейтраль, Васька попытался под довольный рокот мотоциклетного двигателя сообразить, где же он вдруг оказался?! Присмотревшись, он увидел, что за этим полем проходил большак, по которой нескончаемой чередой тянулась колонна незнакомой ему военной техники. Шли высокие под тентами и очень длинные военные грузовики. Боковые тенты были закатаны к крыше, а в открытых кузовах грузовиков сидело множество солдат с оружием в руках. Затем по большаку прошла колонна танков, экипажи которых тоже вылезли на пыльную броню, с любопытством глазея по сторонам дороги.

Васька узнал место, где он сейчас находился, его родные Васильки находилась, примерно, в семи километрах от этого пшеничного поля. Тот большак упирался в областной город Сморгонь, в который отец своего Васька возил один раз в жизни на ярмарку печных изделий. А эти немецкие войска, которые сейчас маршевали по большаку, вероятно, двигались по направлению к Минску, до которого оставалось чуть более ста километров пути.

Васька мельком взглянул на счетчик бензина, тот показывал, что в топливном баке бензина оставалось чуть меньше половины, затем он выжал сцепление мотоцикла и медленно повел его вдоль лесной полосы, по которой проходил овраг, из которого он только что выбрался. Случайно обернувшись через плечо за спину, он увидел густой и черный дым, вздымавшийся за лесополосой. В том месте находилась сельская больница, которую он только что покинул. Пламени пожара не было видно, но Ваське сообразил, что новая группа солдат немецкого полка «Бранденбург» все-таки нашла своего капитана эсэсовца и солдат, которые его сопровождали. Как бы в подтверждение его мыслям, далеко сзади прозвучали слабые звуки взрывов гранат. Сознание обер-лейтенанта Нетцке мысленно подтвердило, что поисковая команда действительно нашла больницу и обнаружила в ней трупы убитых им капитана и автоматчиков. Правда, солдаты этой новой команды не попались на его хитрость с заминированием тел погибших солдат! Так как в свое время именно солдаты полка «Боанденбург» применили такую военную хитрость во время боев в Польше.

Васька начал уже подумывать о ночлеге, когда на одной из проселочных дорог он случайно наткнулся на странную группу. По дороге шла колонна пленных красноармейцев, человек сорок – сорок пять, они шли под охраной всего трех немцев, вооруженных карабинами Маузер 98к! Не останавливая мотоциела, он обогнал эту странную колонну, в душе размышляя о том, почему пленные красноармейцы не нападут на немецких солдат, не отберут у них винтовки и не разбегутся по окрестным лесам. Ведь местное население, наверняка, их приютит, накормит и, если это потребуется, то и переоденет?! Но ничего похожего на организацию бегства не происходило, колонна военнопленных красноармейцев продолжала свое движение, не спеша и особо не торопясь, следуя вслед за тремя немецкими солдатами.

Васька принял решение, он решил помочь своим собратьям, пленным красноармейцам, освободится. Он подальше оторвался от колонны военнопленных, чтобы и пленные, и их конвоиры забыли бы о существовании только что обогнавшего их мотоциклиста. Затем он остановился, слез с седла, за руль отогнал мотоцикл с дороги, там замаскировал его ветками деревьев. Затем он выбрал себе огневую позицию, взял в руки автоматический карабин Симонова, в душе сожалея о том, что карабин не имеет снайперского прицела. Вскоре он лежал на огневой позиции, еще и еще раз повторяя движения стволом карабина очередность выстрелов, которыми должен будет выбить немецкий конвой.

Примерно, минут через сорок голова колонны начала вытягиваться на участок дороги, которую Василий держал под прицелом своего автоматического карабина. За это время ничего в колонне военнопленных не изменилось. Парень лежал и терпеливо ожидал, когда все три немца окажутся на линии уверенного поражения, то есть в двадцати – тридцати метрах от стрелка. Он лежал и, покусывая травинку, спокойно ждал своего времени.

В тишине леса неожиданно громко прозвучали три резких щелчка выстрелов из карабина. Три немецких солдата, конвоировшие пленных красноармейцев, один за другим неподвижно распростерлись в пыли проселочной дороги. Под их головами начали расплываться красные пятна, с каждым мгновением эти красные пятна захватывали все большую площадь. Это кровью убитых немецких конвоиров пропитывалась дорожная пыль.

Колонна пленных красноармейцев остановилась, замерла на месте, но рядов колонны пока еще не покинул ни один пленный красноармеец. Тогда Василий покинул свою позицию, вывел на дорогу и завел свой мотоцикл, устроился в его седле. Медленно выжал педаль сцепления, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее покатил по проселочной дороге, беззвучно глота пыль и слезы, вдруг покатившиеся из его глаз. Он был слишком молод для того, чтобы разобраться в личных трагедиях тех красноармейцев, которые так и остались стоять колонной за его спиной!

Глава 3

1

Васька был голоден, последний раз он перекусывал хлебом и кружкой холодного молока, который ему принесла сестра Анюта. При воспоминании об этой деревенской девчонке, которая почему-то свою жизнь решила посвятить медицине, он, разумеется, вспомнил и об Игоре Ефграфовиче, о его советах по поводу того, как он теперь должен постоянно тренировать свою голову. Но сейчас Ваське было совершенно не до того, чтобы думать о каких-то там тренировках, настраиваться и думать о чем-то постороннем, когда у тебя в животе ухает, ахает и сосет, а голова от голода кружиться.

Тем более, что сейчас Василий рулил на мотоцикле, который ему не просто понравился, а который он по-настоящему полюбил и уже не мыслил соей жизни без этой немецкой машины. Правда, деревенская дорога была смерти подобна, если бы не вчерашний дождик, то сейчас он захлебнулся бы пылью, которая густым облаком стояла над этой дорогой. В очередной раз ловко объехав глубокую рытвину, Василий осмотрелся по сторонам, та дорога, которой он сейчас ехал, вскоре должна была перейти в областную дорогу, которая была немногим лучше этой проселочной дороги. Чертыхнувшись, Василий резко ударил по тормозам, еще немного и его мотоцикл под откос слетел бы реку.

На той стороне реки шла дорога, о которой он только что вспоминал, которая от конца до края была забита немецкой бронетехникой. Васька осторожно и прямо на мотоцикле переправился через речку, и не подъезжая к самому перекрестку, он остановился и, не глуша двигатель мотоцикла, стал наблюдать за прохождением новой колонны. Эта колонна состояла в основном из танков, которые по своим размерам были чуть больше тракторов ЧТЗ, имели короткие пушки, но были юркими и маневренными. Немецкие танки шли, поднимая гигантские клубы дорожной пыли, в которой помимо первых двух танков уже ничего нельзя было рассмотреть.

В этот момент из этого хвоста колонны вдруг вынырнули два мотоцикла без колясок, но с двумя седоками на каждом, на полной скорости они помчались к Василию. Не успел парень оглянуться, как оба мотоциклиста уже стояли перед ним. Один из них содрал с глаз очки консервы и, поблескивая белоснежной улыбкой, поинтересовался у незнакомого мотоциклиста:

– Комрад, у тебя, нет ли с собой лишних сигарет? Мы готовы купить столько, сколько ты можешь продать! Утром, перед началом войны, в полной спешке мы совсем забыли зайти к маркитанту, купить у него сигарет. Вот уже полдня кукуем без курева, аж глаза лезут из орбит. Достать мы нигде и ничего не можем, местные же голытьба-голытьбой, о существовании сигарет на свете они пока еще даже не знают! Привыкли сосать свои русские папиросы!

– Извините, парни, но сам я не курю, поэтому мне нечего вам предложить! Правда, кажется, у меня где-то завалялась пачка сигарет «Imperium».

Похлопав себя по грудным карманам кителя, Васька вытащил на свет божий неполную пачку сигарет «Imperium» и протянул ее одному из парней. Все четверо парней тут же заулыбались, развеселились, каждый из протянутой почки вытянул себе по сигаретке. Все они с видимым удовольствием затянулись! Тот, кто получил сигареты от Василия, начал рыться в своем кошельке, видимо, он собирался заплатить за сигареты.

– Да, ладно, тебе, парень! Деньги мне не нужны! Если бы у меня было больше сигарет, то я все равно, я бы их вам бесплатно отдал!

– Спасибо тебе, парень! – Поблагодарил больший любитель покурить! – Может быть, когда-нибудь встретимся, я смогу тебя чем-либо отблагодарить!

– Хорошо, согласен! А сейчас, пока! Мне нужно спешить, командир 87-й пехотной дивизии ждет сообщения, которые я ему везу!

– А это не та дивизия, которая сегодня внезапно попала под артиллерийский обстрел из дотов линии Сталина. Эти доты рано утром проверяла наша разведка и тогда в дотах не было красноармейских гарнизонов. Говорят, от этого огня дивизия понесла большие потери! – Чуть ли не в спину отъезжающему Ваське, поинтересовался любитель покурить!

– Не знаю, об этом я пока еще ничего не слышал! В штабе дивизии с утра не был. Так с утра и гоняю на мотоцикле по окрестностям с различными поручениями!

Чувство голода с удвоенной силой вернулось к Ваське, как только он расстался с любителями покурить чужого табачку. Уже не раздумывая, действуя на полном автомате, парень свой мотоцикл направил в сторону деревушки Быгдощ, расположенную неподалеку от областного центра Сморгонь. Однажды с отцом он посетил эту деревушку в канун больших праздников, тогда отец обмолвился о том, что в этой деревушке проживала какая-то женщина по имени Наталья, которая была родственницей матери Василия. Но отец тогда категорически отказался даже заглянуть в тот дом, в котором проживала их родственница. Но уже тогда память маленького Василия отличалась тем, что запоминала много всего из того, на что сами взрослые не обращали внимания. Он хорошо запомнил ту деревенскую улицу, и расположение дома своей родственницы, которую пока еще не видел в своей жизни.

На мотоцикле Василий быстро проскочил центральную улицу Быгдощ, повернул направо, и через несколько распахнутых дворовых ворот проскочил в такие настежь распахнутые ворота, притормозил и остановил свой мотоцикл прямо посредине большого и ухоженного двора незнакомого дома. Солнце уже почти покинуло небосклон, но, не смотря на поздний вечер, все же было достаточно светло, чтобы можно было бы рассмотреть, как был ухожен и чист этот двор. В убранстве двора ощущались руки хозяина, выполнявшего основную тяжелую работу, и хозяйки, наводящий именно свой порядок во дворе. Заглушив двигатель мотоцикла, но, не покидая его седла, Васька с большим любопытством осмотрелся по сторонам. Вся домашняя скотина была уже разогнана по яслям и стойлам, но двери подсобных сараев и клетушек пока еще оставались распахнутыми.

В этот момент громко заскрипела и хлопнула дверь хозяйского дома, на крыльцо выскочила девичья фигура, почему-то уже одетая в ночную рубашку до пят и поинтересовалась:

– Кто это нам в гости так поздно пожаловал?

Васька, вместо того, чтобы сразу же признаться, кем он был на деле, вдруг по-немецки произнес:

– Фройлян, не мог бы я у вас переночевать?! Завтра рано утром мне нужно отправляться в дорогу!

Этими словами в нем опять-таки заговорила память обер-лейтенанта Альфреда Нетцке. Девчонка в ночной рубашке как-то странно засуетилась, но Васька сразу же догадался о том, что эта девчонка не в зуб ногой с его превосходным говором по-немецки. Тогда он, задерживая и коверкая русские слова, проговорил ту же самую фразу по-русски. В ответ он тотчас же услышал бойкий девичий голосок:

– Мы любому гостю рады! Добро пожаловать в дом Михаила Хмельницкого! Мама и папа, не зная о войне, с утра поехали в гости и пока еще не вернулись. Я же вам, господин немецкий солдат, постелю прямо в гостиной. Поставьте вашу машину в любой сарай, подальше от соседских глаз. А я тем временем баньку вам протоплю, ужин приготовлю, и только после этого спать уложу.

Васька загнал мотоцикл в сарай, дверь которого находилась ближе к нему, из одной канистр долил бензина е его топливный бак. На всякий случай проверил замок МГ-34! После чего отправился к колодцу помыться, отмыть с лица и рук дорожную пыль.

– Да, вы у нас совсем красавчик, господин немецкий солдат! – Тут же промурлыкал женский голосок, от звука которого у Васьки все обмерло внутри, восстало мужское естество, из-за чего парень был вынужден в три погибели согнуться, чтобы не выдавать своего ужасного состояния.

Девчонка подала ему полотенец и, видимо, отцовских белых подштанников, и сказала, чтобы он отправлялся бы мыться в тот сарай, дверь которого была приоткрыта. В предбаннике Васька скинул с себя все немецкое обмундирование и, оставшись нагишом, отправился в парную. Парная еще не разогрелась в полной мере, поэтому Василий решил немного полежать на одной из полок. Он не заметил, как усталость этого дня взяла свое, и он заснул прямо на полке.

Проснулся он не от голоса, а от какого-то чувства, которого до этого никогда еще не испытывал в своей жизни. К этому времени парная хорошо прогрелась и наполнилась горячим паром, в котором сейчас было трудно что-либо рассмотреть. Но в этой белой пелене практически перед самыми его глазами очень красиво трепыхался какой-то темно-коричневый кружок.

– Кто здесь? – Поинтересовался он.

– Это я, Елена! Пришла разбудить тебя, а то бы ты без ужина так бы и проспал эту ночь! А как тебя, солдатик, между прочим, зовут? – Поинтересовался знакомый девичий голос той девчонки, которая встречала его во дворе.

– Меня зовут Альфредом Нетцке, я имею звание обер-лейтенанта Вермахта, немецкой армии. – Совершенно не понимая, почему он произносит эти слова, на вопрос Елены ответил Василий. – Я специально заехал в этот дом, так как мой отец мне не раз рассказывал о том, что в нем должна проживать женщина, которая была родственница моей матери. Свою же маму я даже не знаю, как зовут, никогда ее не видел, поэтому не помню, какой она была в жизни.

– Если я правильно поняла все то, что ты, Альфред, мне только что рассказал, то мы с тобой, возможно, родственники. Если не первого колена, то второго или третьего. Словом, ты можешь быть моим двоюродным или троюродным братом, а я едва не надела с тобой всяких там глупостей! Ты знаешь, Альфред, но моя мама о тебе ни разу не рассказывала. Она часто вспоминает свою младшую сестру, но после того, как она уехала в Германию много-много лет тому назад, о ней ничего не было слышно! Может быть, ты и есть сынок ее младшей сестрицы, но об этом мы сможем узнать только завтра, если мама сумеет вернуться домой из-за этой проклятой войны.