Я киваю, не веря, что он меня защищает.
Климшин переводит взгляд на Белецкого.
– Это нельзя оставлять безнаказанным!
– Ну, вычти штраф из зарплаты. У меня претензий нет, а свои извинения она мне уже принесла. Лично.
Последнее слово звучит очень двусмысленно.
Белецкий делает шаг ко мне.
Близко. Безумно близко.
Жар разливается по телу. Даже щеки начинают пылать.
Будто сквозь туман чувствую, как мужская рука опускается на мою талию.
А Климшин спокойно смотрит, как меня зажимают у него на глазах! Ну правильно, клиент всегда прав. Интересно, если Белецкий сейчас разложит меня прямо здесь, на капоте, мой босс сделает вид, что ничего не заметил?
Эта мысль придает мне сил и злости.
Пытаюсь снять со своей талии чужую руку. Но та лишь крепче сжимается.
– Ладно, сами решайте этот вопрос, – Климшин отходит.
Он что, бросает меня?
– Константин Дмитриевич! Я готова заплатить штраф! – рвусь за ним.
Но Белецкий с силой вдавливает меня в свое тело.
Ой, что-то мне все это не нравится.
– Не переживай, Кость, мы разберемся, – я вижу, как Белецкий подмигивает моему боссу.
Хочется провалиться под землю. От слов Белецкого на лице Климшина расплывается понимающая улыбка.
– Ладно, тогда увидимся, – он протягивает руку Белецкому.
Тот отвечает рукопожатием.
Ловлю на себе взгляд босса. В нем читается предупреждение: сделай все, чтобы клиент был доволен! Иначе одним штрафом не отделаешься.
Наконец, мы с Белецким остаемся одни. Мне становится не по себе. Позади внедорожника стоит еще одна иномарка, видимо, там охрана. Но вряд ли телохранители вмешаются, если их босс захочет мне что-то сделать.
– Благодарю, что защитили меня, – я разворачиваюсь к Белецкому.
Его рука скользит по моей талии. Изучает. Аромат парфюма окутывает меня.
– Не за что, – говорит он.
И смотрит так, что у меня ноги начинают подрагивать.
– Садись, – он подходит к автомобилю и открывает дверцу.
Его водитель возвращается на водительское сидение.
– Туда? – недоуменно хлопаю ресницами.
– Да, – кивает Белецкий.
– Зачем?
– Вернешь долг за ужин. Я же так и остался голодным… из-за тебя.
В тот момент я понимаю: он не просто так оказался у входа для персонала. Он ждал там меня!
4
В голове бьется мысль, что надо бежать. Но я не могу оторвать взгляд от Белецкого. Он словно гипнотизирует меня. Разум приказывает бежать, но ноги не идут. Где-то внутри сидит страх, что если сейчас сбегу, то меня уволят.
А мне никак нельзя потерять эту работу!
Но с другой стороны, чего я боюсь? Белецкий – известная личность. Вряд ли он опустится до насилия. Да и зачем это ему? К его услугам все модели столицы!
– Ну? – наклонив голову набок, он с усмешкой смотрит на меня. – Сама сядешь или помочь?
В его тоне чувствуется что-то темное, опасное и возбуждающее.
– Сама, – отвожу взгляд.
Сажусь первой и тут же двигаюсь на соседнее сидение, подальше от дверцы. Рядом садится Игорь.
Аромат его парфюма вновь окутывает меня. Я немного ежусь. Руки невольно кладу на колени. А Игорь смотрит. И смотрит так, что я всей кожей ощущаю, как его взгляд скользит по мне. Может, что-то во мне не так?
Дверца хлопает. Водитель заводит мотор. По телу проносится дрожь.
Машина трогается. Я бросаю нервный взгляд на ресторан. Ощущение, что меня навсегда увозят.
– Куда ехать? – спрашивает водитель.
Молчу. Явно не меня же спрашивают. Или меня? Я должна назвать свой адрес? Что же делать в такой момент?
Как назло, все связные мысли решают сбежать из моей головы прямо сейчас.
Понятия не имею, что говорить. Мы едем домой. К нему? Ко мне?
Ко мне нельзя. Там отчим и мать, и сестры. Да и вообще я свой адрес не называла.
– Давай на Грушевского, – дает распоряжение Белецкий.
Водитель кивает и выруливает на проезжую часть. Мои руки начинают подрагивать.
Смотрю на огни в домах, мимо которых мы проносимся. Нервничаю безумно.
Домой. Я еду к нему домой.
Благо из центра в мой район есть прямая ветка метро.
Белецкий накрывает мою руку своей. Будто в плен захватывает.
Поворачиваю голову в его сторону, как заторможенная. И вновь ловлю темный взгляд, который смотрит мне прямо в душу.
Нервно сглатываю, глядя в его глаза. Меня словно заманивают в капкан.
Свободной рукой судорожно тянусь в карман за телефоном. Хоть смску кинуть сестре, что меня увозят. Пусть предупредит мать, что я буду поздно.
Хотя… будто моей матери не все равно.
– Все в порядке, – не спрашивает, просто говорит Белецкий.
Я как в полусне киваю. Пытаюсь убрать руку, и мужчина отпускает меня. Его губы изгибаются в улыбке.
Мое сердце стучит сильнее.
Машина останавливается во дворе элитных многоэтажек. Прикидываю, насколько это далеко это от ближайшей станции метро.
Платный паркинг забит автомобилями дорогих марок. Интересно, тут люди вообще пользуются общественным транспортом? Что-то я уже сомневаюсь.
Первым из машины выходит Белецкий. Я продолжаю сидеть. Вдруг меня сейчас водитель домой отвезет?
Но нет. Водитель тоже выходит из машины.
Я выдыхаю. Рукой все же нащупываю телефон. Времени еще хватает. Успею на метро.
Вот только дверца с моей стороны открывается. Прохладный воздух окутывает меня.
Вижу мужскую руку перед собой. Да, меня никто никуда не отпустит. Я в ловушке. Белецкий привез меня к себе домой.
Принимаю руку и выхожу наружу. Как в тумане иду за мужчиной. Хоть бы слово сказала.
– Хорошая погодка, – голос дрожит.
И тут же прикусываю язык.
Надо бы сказать, что мне пора домой. Выдумать что-то. Мне страшно. Я не знаю, чего ожидать от этого мужчины. Но вряд ли он сделает со мной что-то непоправимое. Не убьет ведь за пролитый суп?
– Чудесная, – отвечает Белецкий.
Мы проходим мимо консьержа. Дверь в дом открыл Игорь магнитным ключом.
Лифт. Последний этаж. У него пентхаус. Голова кружится от стоимости подобной квартиры.
Только входим в квартиру, куда Белецкий пропускает меня первой, как он тут же берет меня за руку. Притягивает меня к себе.
Без слов, его губы опускаются на мои. И вопреки всей логике – я отвечаю на поцелуй. Это не идет ни в какое сравнение с теми поцелуями, которые у меня были раньше. Губы Белецкого сминают мои. Жестко и властно. Он прижимает меня к стене и наваливается всем телом. Чувствую его возбуждение, упирающееся мне в живот.
Куртка слетает на пол. Обе наши куртки. Его руки скользят по моему телу. Жадно мнут грудь. Спускаются ниже, задирают свитер. Пальцы проводит по чувствительной коже, вынуждая меня втянуть живот. А потом ныряют за пояс джинсов.
Я судорожно выдыхаю.
Страх заставляет оцепенеть.
Белецкий ничего не замечает, продолжая меня целовать. Его пальцы воюют с застежкой моего ремня.
Сама не понимаю, почему не останавливаю его, почему не отталкиваю.
– А ты горячая, – шепчет Белецкий, на секунду отвлекаясь от моих губ.
Я могу только кивнуть.
– Мне понравилось, как ты передо мной на коленях стояла, – слышу хриплый шепот. – Давай повторим в моей спальне. Только ты будешь голой…
Щеки заливаются краской.
Понимаю, как это выглядело и к чему это может привести. Попала я по полной. По мужчине видно, что так просто меня отсюда не выпустят. Как я вообще такое допустила – сама не знаю.
Горячее дыхание скользит по коже возле моего уха. Белецкий как змей-искуситель целует меня, проводит языком.
Меня трясет от эмоций. От страха и возбуждения.
Может, уже и пора, но я не хочу. Не могу. Не вот так, с первым встречным, пусть он и нравится мне.
– Хватит, – пытаюсь остановить мужчину.
Упираюсь ладонями ему в плечи.
И Белецкий останавливается. Лишь сжимает меня в своих объятьях.
– И почему же я должен остановиться?
– Не знаю. Но я не могу, простите. Давайте я как-то по-другому отработаю ваш ужин. Хотите, приготовлю что-то? – предлагаю с мольбой.
Мы оба тяжело дышим. Мои губы болят от поцелуев.
Смотрю в темные глаза мужчины. Уж явно не такой ответ он хотел услышать.
Сердце неистово бьется в груди.
– Что вы любите? – спрашиваю хриплым голосом.
А сама покрываюсь мурашками от одного его взгляда. Так и хочется, чтобы он продолжил меня целовать.
– Люблю, когда женщина снизу, – хрипло выдыхает он.
Смущенно отвожу взгляд.
– Боюсь, ничем не могу помочь, – говорю тихо.
А сама понимаю, что такому как Белецкий не отказывают.
Его рука ложится на мою щеку.
Игорь проводит большим пальцем по моим губам, слегка приоткрывая их.
Я отодвигаюсь.
Надо сбежать от него, пока еще можно.
В глазах мужчины появляется лед.
– Ладно, не так я хотел провести этот вечер, – даже голос меняется. Становится ровным, холодным: – Свободна.
Я вздрагиваю, а он отпускает меня:
– Дверь за собой захлопни.
Затем разворачивается спиной и просто проходит мимо.
5
Я в полной прострации хлопаю ресницами, глядя на массивную фигуру, направляющуюся вглубь квартиры. Все еще стою, не решаясь сдвинуться с места.
Он отпускает меня?
Вот так просто? Может, я его неправильно поняла…
Мою неуверенность можно списать на общую усталость после тяжелой смены.
В глубине квартиры хлопает дверь.
Значит, это не шутка. Он меня отпустил.
Решившись, разворачиваюсь к выходу. Это самое лучшее, что я могу сейчас сделать.
Как же стыдно, что Климшин видел, как я садилась в машину. Наверняка уволит. И куда мне идти? Без образования никто не возьмет. На рынок еще можно пойти торговать, но там не те деньги, что были в ресторане.
Машинально сажусь на банкетку рядом с дверью. Плечи опускаются под грузом невеселых мыслей. Вздохнув, зажимаю ладони между колен и просто сижу, устремив невидящий взгляд в рисунок напольного покрытия.
Меня накрывает тоска.
Что я буду делать без работы? Даже думать об этом страшно…
– Еще не ушла? – раздается хриплый голос Белецкого.
Поворачиваю голову в его сторону. В горле застревает комок. А все дело в том, что мужчина стоит передо мной без футболки. Босой. В одних джинсах, перехваченных широким ремнем.
Он так тихо подошел, что я даже шагов не услышала. Или слишком задумалась.
Смотрю на его мускулистое тело. Кубики пресса будто высечены из камня. Вот это рельеф. Я даже рот невольно открыла.
Он усмехается:
– Нравлюсь?
– Извините, – нервно сглатываю и поднимаю взгляд выше.
А то как-то неудобно вот так пялиться на хозяина квартиры. Но он в ответ тоже смотрит на меня. Пристально, нагло. Бесцеремонно. Будто оценивает.
Надо переключиться. Поэтому быстро встаю. Все. Я готова. Ой, куртка…
Подхватываю ее с пола и комкаю в руках. Потом надену, когда выйду.
– Все. Я пошла, – делаю шаг к дверям.
Игорь подходит еще ближе. Его запах окутывает меня. По телу пробегают мурашки.
Зачем он это делает? Неужели не понимает, как действует на меня?
Дыхание сбивается.
Он передумал и хочет, чтобы я осталась? Нет-нет, мне пора домой.
Раз все так сложилось, то и ладно. Еще успею на метро. Наверное. Не знаю.
Вот теперь меня начинает захлестывать паника.
Я кидаюсь к двери.
– До свидания, – бурчу под нос, не оглядываясь, и вылетаю из квартиры.
– Стой! – слышу в спину, но не реагирую.
Он меня отпустил? Отпустил. Вот и все. С чего мне останавливаться?
Сердце бьется где-то в ушах. Дверь с грохотом закрывается у меня за спиной.
Жму на кнопку лифта. Благо тот стоит на этаже, так что створки открываются очень быстро.
Влетаю туда и жму на первый этаж. Сквозь закрывающиеся двери вижу Белецкого, замершего у входа в квартиру.
Мои щеки горят. Кажется, что я сейчас что-то упускаю. Я же могла остаться с ним. Нет, это точно нет. Нельзя с ним оставаться. Это опасно. Для меня. Для моего сердца. Вот все было хорошо, пока я его просто любовалась им издалека в ресторане. А сейчас мое тело так и горит от его прикосновений. Будто его руки все еще сжимают меня. Будто он все еще жадно вдавливает меня в стену…
Вылетаю из его дома и направляюсь к выходу с придомовой территории. Благо она тут небольшая. Вот это меня, конечно, заносит.
В ушах лихорадочно стучит. Я сбежала от Белецкого. Обалдеть. Мне точно никто бы не поверил, если б я о таком рассказала. Да и кому рассказывать? Разве что девчонкам в ресторане. Но и то я бы не стала. Это же неприлично. Хотя у нас до сих пор работает Кристина, которая умудрилась залезть в койку к Климшину. Но у босса есть правило: те, кто с ним спал – сразу на увольнение.
Вот только Кристину не уволил. И то не пойми почему. Но мне кажется, там проблема в нашем администраторе Ольге.
Ох, ладно. Не о том думаю.
Несусь по улицам, спеша домой. Даже не стала искать метро. К тому же час ночи, метро не ходит.
Да тут и недалеко. По картам час ходьбы. Хоть и страшно, что уже так поздно. Да ничего. Я частенько после работы домой пешком хожу, экономлю.
Элитный район заканчивается. Его сменяет частный квартал со старыми домиками. Затем идет мост, а за ним – обычный жилой массив. Знакомые "хрущевки", где некогда пацанчики на районе стояли у подъездов и спрашивали у запоздалых прохожих, не будет ли прикурить. Утром их сменяли бабушки, клеймя каждого, как бог на душу положит.
Но главное, что сейчас никого нет. Я влетаю в свой подъезд и поднимаюсь на второй этаж.
Замираю у старой двери, обитой потертым дерматином. Так, ключи.
Начинаю рыскать по карманам.
Уже немного успокаиваюсь. Хоть на несколько секунд перестаю анализировать произошедшее. Нахожу ключ и вхожу внутрь.
В квартире темно. Щелкаю выключателем. Свет озаряет коридор. Старенький, немного обшарпанный, с выцветшими обоями. После квартиры Белецкого знакомая с детства убогость режет глаза.
Снимаю сперва обувь, а затем и куртку.
Раздается детский плач.
Ох, Сонечку разбудила – самую младшую сестру.
Слышится шуршание.
Мать выходит в коридор с младшей сестрой на руках.
– Ты чего так поздно? И что, не можешь потише? Не видишь, что разбудила малую, – говорит она гневно.
М-да, ожидать, что меня спросят о том, как мой день прошел или где задержалась – было бы глупо.
6
С мамой лучше не спорить.
– Прости, я нечаянно. Не хотела разбудить.
– Вот-вот. А мне теперь ее укладывать! Руслану завтра рано вставать.
– Я к себе, – показываю на свою комнату.
Ну как свою. Я делю ее со своей младшей сестрой. У нас тут прямо женское общежитие. Одни девочки и отчим Руслан.
– Иди уже, только тише. Утром душ примешь, – цокает мать и уходит в свою спальню вместе с дочкой, причитая, чтобы та успокоилась.
Я выдыхаю. Вхожу в комнату. Стараюсь двигаться потише, чтобы не разбудить сестру.
– Карина? – внезапно раздается детский голос.
– Чего не спишь? – отвечаю шепотом.
Нине всего семь лет.
– Тебя жду, – говорит она.
– Тише, а то мама ругается, – шарю рукой по стене в поисках выключателя.
– А ты сегодня поздно, – продолжает Нина. – Почему?
Я щелкаю выключателем. Свет озаряет комнату.
Сестра сидит на кровати и с любопытством смотрит на меня. Хоть один человек в этом доме рад меня видеть.
Правда, я надеялась, что Нина будет спать, когда приду домой. Все же она ребенок, и в десять уже должна быть в кровати. А я сегодня пришла на два часа позже обычного. Но у нас с Ниной есть свой ритуал – поболтать перед сном. Такие задержки, как сегодня, у меня бывают нечасто.
– Было много работы, – говорю ей. – Все, давай спать. Завтра в школу.
– А ты меня отведешь? – с готовностью отзывается Нина.
– Посмотрим…
Я раздеваюсь и тянусь в карман брюк. Кровь отливает от щек. В кармане нет телефона. Первая мысль, что я забыла его на работе. Вторая – что это могло случиться в квартире Белецкого.
Мы же так там рьяно целовались, что он мог и выпасть, а я не заметила!
Внутри все холодеет.
Что же делать? Бежать обратно в ночь – не вариант. Я не особо запомнила, где именно Белецкий живет. Да и консьерж меня вряд ли пропустит. Что я ему скажу?
