А если на работе…
Так, стоп. Точно не на работе. Я выходила из ресторана и доставала его.
Я хорошо это помню.
Сажусь на свою кровать. Запускаю пальцы в волосы и сжимаю виски.
В голове полная каша.
– Карина, ты устала? – тихо шепчет Нина.
– Да, – машинально отвечаю ей, с ужасом осознавая, что мне придется искать телефон.
Точнее опять встречаться с Белецким. Мозг уже строит планы, как это сделать. Может, позвонить на свой телефон?
– Нина, а где твой телефон? – спрашиваю сестру.
– Вон лежит. Ой, а я тебе зайчиков показывала? – она подскакивает на кровати.
– Нет, погоди. Мне надо позвонить. Я свой потеряла.
– А где?
– Сейчас выясню. Надеюсь…
Беру с тумбочки ее телефон.
Раньше он был моим, но когда я начала подрабатывать, то купила себе другой. Простенькую модель, но она для меня бесценна. Вещи становятся любимыми, когда достаются тяжким трудом.
Если он у Белецкого, то…
Будто назло вспоминаю наш поцелуй. Как он прижимал меня к стенке. Как трогал за грудь…
Губы сразу начинают гореть.
Замираю и прикладываю ладонь ко рту.
А в голову лезут мысли о том, как он гладил меня… внизу…
Если бы я не остановила его, то мы продолжили бы прямо там, в коридоре.
Так, хватит.
Нахожу в "исходящих" свое имя и набираю. Мысленно молюсь, чтобы мой телефон был включен. Пусть он будет у Белецкого. Это лучше, чем вообще его потерять.
Пожалуйста, пожалуйста!
И на мою удачу – раздаются длинные гудки. Прижимаю трубку к уху.
– Алло, – слышится низкий мужской голос.
По телу пробегает волна жара.
– Игорь? – выдыхаю имя Белецкого.
– Да, Нина? Или Карина? – спрашивает он.
– Карина. Нина моя сестра. Я у вас телефон забыла. Можно я завтра заберу его? Просто сегодня уже поздно, – тараторю и прикусываю язык, а затем добавляю: – Простите, я не специально.
В ответ слышится смешок.
– Хорошо. Мой человек отдаст тебе телефон.
– Ага, – не могу скрыть разочарования в голосе.
Я ведь в тайне надеялась, что смогу с ним встретиться. Увидеть его, узнать, вернется ли он в наш ресторан после того, что я сделала.
– Может, сами отдадите? – спрашиваю осторожно. – Ну, когда будете у нас. Я как раз завтра на смене…
Мой голос звучит очень жалко. Ну и пусть. Лишь бы Белецкий согласился. Потому что если перестанет ходить в наш ресторан, то всех собак спустят на меня. И даже Ольга тогда не поможет. Климшин меня собственными руками придушит за потерю такого клиента!
Тем более Ольги завтра не будет. Это смена другого администратора. А он точно не станет меня защищать.
Вот только в трубке тишина.
Сердце болезненно екает.
Неужели не хочет?
Откладываю смартфон.
Экран погас. Пару раз нажимаю на кнопку включения и понимаю, что он разрядился.
Нина часто забывает его зарядить. А у него слабая батарея.
Начинаю искать зарядку. Сестра уже отвернулась к стене. Она когда засыпает, то хоть из пушек стреляй – не разбудишь.
Дверь за моей спиной открывается. Я понимаю это по скрипу и замираю.
Мама опять будет ругаться, что я шумлю.
– Ты чего не спишь? – слышится мужской голос.
Оборачиваюсь. В дверях стоит отчим – невысокий лысый мужчина. Из одежды на нем только широкие семейные трусы в горошек, из-под которых торчат тонкие кривые ноги, покрытые курчавой растительностью. Он потирает пивной живот, нависающий над трусами, и обводит меня сальным взглядом.
Я уже успела переодеться в шорты, в которых сплю, и тонкую майку. Чувствую себя голой под этим взглядом.
Взгляд отчима упирается в мою грудь.
Я скрещиваю руки, стараясь ее прикрыть.
– Уже ложусь, – пячусь к кровати.
– Давай быстрее, а то шумишь, – Руслан широко зевает.
Сам же глаз с меня не сводит. Цокает языком.
От него эту привычку взяла и мать. Только в ее исполнении это нормально воспринимается, а вот от Руслана – немного подбешивает.
Он же мамин муж и отец моей сестры. Как ему не стыдно вот так пялиться на меня?
– Извините, спокойной ночи.
Я быстро ныряю в кровать и до самого подбородка натягиваю одеяло.
– И чтоб больше ни звука!
Руслан уходит, не забыв почесать тощую задницу.
Меня всегда напрягает, когда он входит к нам в комнату. Все же для меня и Нины он чужой дядя. Так и не стал нам отцом.
7
– Карина, а ты сегодня работаешь? – спрашивает с утра Нина.
Мы только проснулись. Я пытаюсь проморгаться. Иногда тяжело с утра вставать. Хотя после вчерашнего вечера, это еще тяжелее.
– Да, я сегодня в среднюю смену, – поясняю сестре. – Буду поздно.
– Жалко, – тяжко выдыхает Нина. – Я думала, ты меня заберешь из школы, мы зайдем в магазин и купим сладостей.
– Я тебе и так их могу купить.
– Нет, ты не понимаешь, – снова вздыхает сестра. – Я хочу пойти с тобой вместе. Ты всегда на работе, мне одной скучно.
– Хорошо, сходим на выходных. Я же тебе курточку обещала купить, – сдаюсь перед умоляющим детским взглядом.
А у самой сердце сжимается. Я же вчера должна была получить хорошие чаевые. А вместо этого едва не вылетела с работы и потеряла телефон. Благо он хоть у Белецкого.
Жар приливает к щекам.
Я же вчера попросила его принести телефон в ресторан. Но ответа так и не дождалась. Может и он не услышал меня?
Остается только надеяться, что он придет, как обычно, и я смогу с ним поговорить.
Ох, только меня после вчерашнего не подпустят к его столику. Да и Виталик уже будет на месте.
– Ура, – Нина кидается мне на шею.
Дверь в комнату резко открывается. На пороге появляется мать с младшей сестрой на руках.
– Чего орете с утра пораньше?
Сонечка тянет к нам ручки.
– Доброе утро, мама! – Нина радостно бросается им навстречу.
Она всегда рада всех видеть.
Вот только мать строит такую недовольную мину, глядя на нас, будто мы для нее обуза.
– Не ори, – говорит, одергивая Нину. – Собирайся в школу.
– А меня Карина сегодня отведет, – отвечает сестренка и берет меня за руку.
Я сжимаю детскую ладошку.
Конечно, я ее отведу. Я всегда отвожу ее в школу.
Мать закатывает глаза и что-то бурчит себе под нос. Нина отпускает меня и бежит к маме, чтобы обнять. Она у нас очень тактильная. Ей всегда надо кого-то поцеловать или обнять. Очень ласковая девочка.
И тут на мое удивление мама опускает руку на голову Нины и поглаживает ее, хотя едва удерживает младшую. Но это как раз понятно. Соня привыкла всегда быть на руках. Стоит ее отпустить – начинается плач. Даже удивляюсь, как Руслан все это выдерживает. Но думаю, что он просто сильно любит мою маму и свою дочь. Другого объяснения не могу найти.
– Руслан скоро уйдет, – говорит мама. – Можете пойти позавтракать. Главное – не путайтесь у него под ногами и не мешайте.
Я киваю.
Так уж повелось, что когда Руслан появился в нашем доме – все начало крутиться вокруг него. Руслан всегда сидит во главе стола и ест самым первым. Даже если мы опаздываем куда-то. Благо у меня работа аж в десять начинается, и отчима в это время уже нет дома. Но в любом случае, все делается для того, чтобы только ему хорошо было. Если надо идти в душ, так Руслан идет первым. Или если ты уже там, то надо быстро заканчивать все свои дела, чтобы дать ему возможность помыться.
Подобное отношение бесит, конечно, но мы привыкли. Надеюсь, в будущем у меня появится возможность забрать Нину и съехать из дома. Ради этого я и работаю. Хочу еще поднакопить денег и пойти учиться на веб-дизайнера. Обучение стоит не дешево. Зато у меня есть цель, и я к ней иду.
Мать покидает нашу комнату. Ей по сути все равно, где я шатаюсь целыми днями. Из дома не выгоняет – уже хорошо. Хотя порой мне не хватает ее ласки и объятий. Раньше, до того как в нашей жизни появились Руслан и Сонечка, мама даже спала на одной кровати со мной и Ниной. Мы ложились с двух сторон и всю ночь держали ее за руки.
Ну да ладно. Я уже взрослая. Могу пережить. Лишь бы Нина не страдала без мамы.
– Пошли завтракать, – зевая, зову сестру.
Нина быстро переодевается.
Судя по времени, Руслану уже скоро уходить. Но когда мы появляемся на кухне, он все еще сидит за столом. Смотрит, как я разбиваю яйца для омлета.
– Русик, я уже погладила твои вещи, – зовет мать из своей комнаты.
– Иду, – Руслан поднимается и проходит мимо меня, обдавая парфюмом.
Не знаю, что это за фирма, но пахнет безумно ужасно. Мне каждый раз чихать хочется из-за этого запаха. И выбросить куда подальше его духи.
– Сегодня холодно. Не забудь шапку надеть, – продолжает мать уже в коридоре.
Я морщусь. Да, вчера была прекрасная погода, но что поделать. Сегодня действительно похолодало, хотя на дворе уже март. По календарю зима уже закончилась, но на деле она все еще не хочет сдавать позиции. Два дня тепла, а затем – снег и холод.
Ну, может и хорошо, что еще холодно. У меня есть время купить Нине весеннюю куртку. Прошлогодняя на нее уже маленькая, а в зимнем пуховике скоро станет очень жарко.
Я знаю, что мама не раскошелится на Нину. Не потому что жадная. А потому что не хочет просить у Руслана деньги на нас. Она однажды так и сказала: у вас есть отец. Если родной отец не хочет заботиться о своих детях, то как это можно требовать от чужого мужчины?
Горько осознавать, но в чем-то она права. Отец бросил нас, ушел, оставил практически в нищете. Нина тогда постоянно болела, мама не могла работать, потому что таскалась с ней по больницам. Больше года мы не жили, а выживали. Я забыла вкус колбасы. А папа… папа просто уехал. Сменил город, область, может даже страну. И номер телефона. Оборвал все концы. Помню, как он сказал перед тем, как покинуть наш дом:
– Вырастешь – поймешь.
Но вряд ли я когда-нибудь смогу такое понять.
После его ухода мама превратилась в серую тень. Я слышала, как она плачет по ночам, когда думает, что я сплю. Мое сердце разрывалось от боли. Мне хотелось утешить ее, но я кусала губы и молчала. Потому что моя жалость только разозлила бы ее.
Мама всегда скрывала эмоции. Даже когда отец уходил, ни один мускул не дрогнул у нее на лице. Хотя я уверена, папа до последнего ждал, что она попросит его остаться.
Не попросила.
Гордость обиженной женщины оказалась сильнее нее.
А потом в нашей жизни появился Руслан. И маму словно подменили. Она расцвела.
Не знаю, что я почувствовала, когда узнала, что Руслан будет жить с нами. Но в моих чувствах была и доля облегчения. Мама прописала его, он взял на себя все коммунальные платежи. И продукты в холодильнике тоже с его зарплаты. Даже сейчас, когда я работаю. Он сам сказал, что мне не нужно тратиться на еду, а я не стала настаивать.
В ответ мама обхаживает его так, будто он арабский шейх в гареме. Иногда мне становится неприятно от того, как она сюсюкает с ним. Но с другой стороны теперь у нас есть еда и нет долгов за квартиру. А я могу сама купить Нине новую куртку и даже ботинки.
Пусть наш отец оказался сволочью, но у Нины есть я.
После завтрака отвожу сестру в школу. На улице словно снова февраль. Ветер бросает в лицо горсти колючего снега.
– Домой дойдешь? – спрашиваю Нину, поправляя ей шарф. – Я не смогу тебя забрать.
– Хорошо, я сама.
Обнимаю ее и смотрю, как она исчезает в недрах учебного корпуса.
Мне тоже пора. Не хочу возвращаться домой, лучше пройдусь пешком. И время убью, и позаглядываю в витрины. Последнее время это стало для меня особым развлечением. Я смотрю на роскошные вещи в витринах дорогих бутиков и представляю, что однажды все это будет моим. Вон тот розовый плащ, это черное платье, те сапожки на шпильках…
У одной витрины я замираю дольше, чем следует. Там на круглой подставке крутятся часы. На вид массивные и дорогие. Они похожи на те, которые носит Белецкий.
Я почти прижимаюсь носом к стеклу, чтобы разглядеть их получше.
– Эй, – звучит резкий окрик, – не пачкай витрину!
На крыльце бутика стоит тетка с метлой.
– Нечего тут бродить! – бурчит с недовольством. – Все равно ничего покупать не будешь.
– А может и куплю, – смотрю на нее исподлобья.
– Ну-ну, и что же ты купишь? – она упирает руки в бока. – Тут самые дешевые часы – пять тысяч долларов!
Названная сумма заставляет меня отпрянуть от витрины. Засунув руки в карманы, я ухожу быстрым шагом. Но в душе растет злость: однажды я заработаю денег, вернусь сюда и куплю самые дорогие часы! Вот, теперь у меня есть еще одна цель!
Чем ближе подхожу к ресторану, тем сильнее угасает мой пыл. Вместо него чувствую приближение головомойки, которую мне устроит администратор за вчерашнюю выходку. Но к моему облегчению мне никто ничего не говорит.
И все же до самого вечера я сама не своя. Тревога не отпускает, будто вот-вот случится что-то плохое. Но что именно – не понять.
Зато сердце ускоряет свой ход, когда вижу Игоря. Он сегодня одет в черный брючный костюм. Как с иголочки.
Белецкий направляется на свое место, а Виталик уже следует за ним.
Я невзначай иду им навстречу. На самом деле у меня там столиков нет, но надо как-то перехватить Белецкого.
Вот только он молча проходит в випку, кинув на меня мимолетный взгляд. Будто вчера ничего не было. Никаких поцелуев.
– Эй, ты что тут делаешь? – спрашивает Виталик, получив заказ от клиента.
– Мне надо кое-что сказать Белецкому, – отвечаю ему.
– Вчера не наговорилась? – ухмыляется парень.
– Это не то, что ты думаешь! – складываю ладони в умоляющем жесте. – Обещаю, я быстро!
– Ладно, иди. Я пока заказ отдам поварам.
Быстро чмокаю парня в щеку и скольжу внутрь випки. Сталкиваюсь со взглядом Белецкого и понимаю, что он сегодня не в настроении. Смотрит на меня так, будто я его обокрала…
8
Надеюсь, он так зол не из-за того, что случилось вчера.
– Здравствуйте, – выдавливаю из себя улыбку.
Белецкий неторопливо осматривает меня с ног до головы.
– Я за телефоном, – говорю ему.
– Я понял, – он достает мой смартфон из своего кармана.
– У вас все хорошо? – срывается с губ прежде, чем успеваю прикусить язык.
Меня вновь одаривают пристальным взглядом.
– Прекрасно, – жестким голосом отвечает Игорь. – Если не считать того, что тебе наяривали на телефон несколько раз подряд.
– Ой, простите.
Я быстро листаю входящие. Это всего лишь Нина. Но обычно она не звонит так часто.
– Вы брали трубку? – спрашиваю, поднимая взгляд на Белецкого.
Тот качает головой. И все же смотрит на меня так пронзительно, мрачно, будто хочет прикопать под столом.
Я на всякий случай отступаю ближе к выходу. Белецкий криво усмехается:
– Даже "спасибо" не скажешь?
Мне становится стыдно. За телефон ведь и правда стоит поблагодарить. Он мог его не возвращать, просто выбросить.
Превозмогая дрожь внутри тела, подхожу к мужчине.
– Большое спасибо, что вернули телефон…
Не понимаю, что на меня находит. Чувствую лишь одно: больше мы с ним не столкнемся. Это наша последняя встреча. Он ведь мог передать мой телефон через своего охранника или через Виталика, но он сделал это лично. А это многого стоит.
Поэтому я приближаюсь к нему. Вдыхаю аромат его парфюма и просто обнимаю. Белецкий под моими руками замирает.
Я отпускаю его и хочу отойти. Вот только мужские руки смыкаются на моей талии.
Жар проносится по телу. Опять эта реакция на него. И главное, что позволяю трогать себя. Особенно после вчерашнего.
– А вдруг кто-то войдет? – спрашиваю, а сама понимаю, что мне все равно.
Запускаю пальцы в волосы Белецкого. Машинально глажу их. Какие они шелковистые. И ситуация пикантная.
Он прижимает меня еще крепче.
– Тогда зачем обняла? – напряженно спрашивает Белецкий.
Я нервно сглатываю. Вспоминаю слова Нины.
– Потому что даже взрослым иногда нужны обнимашки. Это просто способ подарить немного тепла, – поясняю, глядя в глаза мужчины.
Руки Игоря скользят вдоль спины к моей заднице. Очерчивают талию, затем сжимают ягодицы. Я тихо ойкаю, пытаюсь отстраниться, и он тут же встает. Накрывает меня своей тенью. Каждой клеточкой чувствую, какой он высокий и мощный.
Склоняется к моему лицу. Взгляд жесткий, цепкий.
– Ты играешь со мной? Или как?
– Нет…
Мое сердце ускоряет биение. Мысли вылетают из головы.
– Если уж обнимаешь, то иди до конца. Или думаешь, что я поведусь на это? – спрашивает он.
– На что? – переспрашиваю с испугом.
– То суп выливаешь, то обнимаешь. Что дальше? Под колеса моей тачки начнешь кидаться?
Я хлопаю ресницами. На глаза наворачиваются слезы. Значит, вот как он обо мне думает? Что я все это специально делаю, чтобы привлечь его внимание?
– Вы все неправильно поняли, – выдавливаю из себя. – Если б я хотела привлечь ваше внимание, то вчера позволила бы зайти дальше.
Миг – и глаза Белецкого темнеют. Он вновь осматривает меня с ног до головы. Медленно и тягуче. Будто раздевает.
– Цену набиваешь? – спрашивает с усмешкой.
А я молчу. Мне совсем не нравится его вывод.
– Нет, – отвечаю, упорно глядя в сторону.
А сама с обидой кусаю губы. Даже слов не могу найти, чтобы высказать свои мысли.
– Все. Хватит, – Белецкий резко отстраняется от меня. – Если не хочешь проблем – не играй со взрослыми дядями. В следующий раз я не буду таким добрым.
Хочу спросить, что он имеет в виду, но тут в випку заходит Виталик. Едва успеваю отпрянуть от Игоря. Белецкий садится как ни в чем не бывало. А я, покраснев до ушей, выскакиваю оттуда.
– Еще раз извините!
Виталик провожает меня удивленным взглядом.
Неужели что-то заметил?
Лицо пылает. Хочется провалиться сквозь землю.
Ноги несут меня куда подальше.
Что я только что делала? Зачем полезла к нему обниматься? Тело все еще чувствует его властные прикосновения. Кончики пальцев зудят, словно я все еще перебираю волосы Игоря.
Сама от себя такого не ожидала. Взяла и обняла клиента. Так нельзя! Вообще никогда и ни за что. Но уже не вернешь сделанного. Я обнималась Белецким!
Чуть не сталкиваюсь с другой официанткой. Она фыркает мне вслед.
А я несусь дальше. Радует, что еще могу сдержать слезы. Стыдно за свою слабость и в то же время безумно обидно, что Игорь так обо мне подумал.
До конца смены еще целый час. Заставляю себя вернуться к работе. Обслуживаю клиентов как робот, с приклеенной на губах улыбкой.
Иначе нельзя. Клиент не должен знать, если у тебя что-то болит, кто-то умер или просто нет настроения. Он пришел получить услугу – и мы должны обслужить. Все личное – в нерабочее время. Так требует корпоративная этика.
Наконец, иду в раздевалку. Первым делом хватаюсь за телефон. В зале везде камеры, официантам нельзя стоять с телефоном. А в подсобку я уйти не могла, некого было оставить вместо себя. Пришлось ждать конца смены.
