– Нет уж, обойдусь как-нибудь, – раздалось наконец ворчание из переговорника.
– Жаль. – Дамар картинно вздохнул. – Но вообще-то я не выходил на связь, потому что нечего было сообщить.
– А теперь есть? – оживился собеседник, но тут же сник. – Ну да, к вам же нового сотрудника отправили, в этом дело?
Дамар цокнул языком с укоризной.
– У тебя нет причин расстраиваться, мой мальчик. Я ценю каждого своего ученика и их вклад в наше общее дело.
«Особенно их вклад», – добавил он мысленно.
– Вот именно, наше общее. – В голосе собеседника появились нотки раздражения. – Вы же не собираетесь утаивать информацию.
– Даже и не думал этого делать, – успокоил его Дамар. – Ему, похоже, удалось нащупать верный путь. Не удивлюсь, если он и раньше пытался, сам того не понимая, иначе не смог бы так быстро. Да и сейчас вряд ли понимает.
– Хорошо бы ему побыстрее удалось разобраться.
– А ты куда-то торопишься? – удивился Дамар. – Ладно я, мне не так уж много времени осталось, но у тебя вся жизнь впереди.
Они всегда нетерпеливы, молодые. Спешат жить вместо того, чтобы наслаждаться каждым мгновением. Был ли он сам таким? Теперь и не вспомнить.
– Не нужно прибедняться, профессор, – прервал его собеседник. – Оставьте это тем, кто Вас хуже знает. Тому новенькому, например.
«С ним, боюсь, все будет не так просто, как я надеялся», – подумал Дамар. Хотя, учитывая родословную этого паренька, стоило бы догадаться. Паренька, голос которого отчетливо слышался неподалеку:
– Одно из двух: или ты так боишься конкуренции, что хочешь отправить меня отсюда подальше, или я тебе слишком сильно понравился.
Ответа Мариссы Дамар не расслышал. Не стал тратить время на прощание с собеседником – пусть тот думает, что ему заблагорассудится – сбросил вызов и убрал переговорник в карман, продолжая прислушиваться.
– Нет, ну правда, ты меня угробить решила, – продолжал возмущаться Стиф. Весь промокший до нитки, как стало видно теперь, когда он вышел на ведущую к дому тропинку.
– А сам виноват, незачем было добытчика из себя строить, – возразила Марисса.
Дамар поднялся, направился им навстречу, опираясь на старую трость.
– И что у нас тут случилось?
Оба спорщика разом замолкли и растерянно уставились на него.
– Я, то есть, мы… – Стиф выставил перед собой ведро с еще трепыхающейся рыбой. – Вот. На реку ходили. Марисса уху приготовить хотела.
– Да если б знала, какой из тебя рыбак!
– Нормальный из меня рыбак. На уху точно хватит, еще и пожарить можно будет. А что в речку навернулся, так там берег скользкий.
– Просто признай, что повыпендриваться решил, – усмехнулась Марисса. – Опять.
– Просто признай, что у меня получилось.
Сколько еще продолжалась бы эта шутливая перепалка, кто знает, если бы Дамар не прервал их спокойным:
– Тише, тише, ребятки. Не здесь и не сейчас. Вы так всех птиц распугаете.
Едва Дамар это сказал, как вокруг стало почти оглушительно тихо. Спорщики смолкли, и оказалось, что щебета птиц и вправду не слышно. То ли притихли от появления людей, то ли разлетелись, испугавшись.
Это, похоже, подействовало на Стифа, который кивнул и направился с ведром наловленной рыбы в дом. Марисса шагнула было за ним, но профессор успел остановить ее, положив руку на плечо. Приложил палец к губам и заговорил лишь когда Стиф скрылся за дверью.
– Тебе стоит быть с ним поласковее.
– С чего бы? – возмутилась Марисса, но тут же осеклась и добавила вполголоса: – Что Вы имеете в виду?
– Тебе бы хотелось, чтобы он поскорее уехал. Не отрицай, я же вижу. Не понимаю, почему, но это и не важно. Он должен здесь оставаться, пока не закончит начатое. Нравится тебе это или нет.
– Ясно, – кивнула Марисса. – Буду сдержаннее. Постараюсь.
До чего приятно, когда тебя понимают с полуслова. А ведь поначалу он не был уверен, выйдет ли из нее толк. Обиженная на весь мир, она только и делала, что упивалась своим несчастьем. До тех пор, пока не узнала, что можно все изменить. Зато, когда узнала – не переставала твердить об этом целыми днями. С головой ушла в работу, будто только одна единственная надежда придавала сил продолжать жить дальше.
Но так было до тех пор, пока он не отыскал этого паренька. Вернее, тот сам их отыскал. Не мог не отыскать.
Дамар остановился, внимательно посмотрел Мариссе в глаза.
– Не забывай: только от него сейчас зависит, получишь ли ты желаемое. Если, конечно, ты не передумала.
На лице Мариссы отразилась смесь ужаса и гнева. Вот и чудненько, значит, он в ней не ошибся.
– Как Вы можете такое говорить, профессор!
– А почему нет? – Дамар поднялся на крыльцо, опираясь на помощницу. – Люди имеют склонность меняться, уж поверь моему опыту. И их желания тоже меняются. Чаще, чем можно было бы подумать. И гораздо чаще, чем следовало бы.
Насупившаяся Марисса пробормотала что-то себе под нос. Потянулась к ручке двери, но та вдруг сама отворилась.
Или не совсем сама.
– И многие так изменились на Ваших глазах? – спросил стоящий на пороге Стиф, нисколько, кажется, не смутившись от того, что подслушал чужой разговор.
Зато Мариссе, похоже, это совершенно не понравилось.
– И давно ты там стоишь? – поинтересовалась она, на что Стиф пожал плечами.
– Я всего лишь спросить шел, как рыбу правильно чистить? Или, сама покажешь? Сомневаюсь, что уха с чешуей получится вкусной.
Настолько нелепое оправдание, что даже почти правдоподобное. Дамар усмехнулся, видя, как растерялась его помощница. Проводил их со Стифом взглядом, мысленно приговаривая: «Идите, поворкуйте, ребятки».
Люди намного легче делятся своими секретами в непринужденной домашней обстановке. Даже если сами этого не хотят. Нужно лишь повернуть разговор в нужное русло и слушать.
С этим пареньком придется сложно, это Дамар успел понять за прошедшие дни. Сложно и долго, но если Марисса справится, то заполучить его доверие удастся гораздо быстрее. А заполучить очень и очень нужно.
Дамар зашел в «испытательную лабораторию», как он полушутя называл комнату в очагом. Прикрыл за собой дверь, чтобы не мешал шум оживленного спора и смеха, доносящегося с кухни. Стало чуточку завидно от того, что его собственные молодые годы давно позади. Так далеко, что уже и уверенности нет, были ли.
Но, глядя сейчас на мирно колышущееся пламя очага, он поймал себя на другом. Завидовал он вовсе не молодости – в конце концов, она быстротечна, Дамар это знал лучше многих. А вот то, что пареньку почти сразу удалось то, чего он сам не мог добиться многие годы, к чему так стремился – это было обидно. Совсем капельку, но все же.
«Разве не для того он здесь?» – одернул себя Дамар. Вдруг поймал себя на мысли, что его давний знакомый мог бы гордиться внуком. Знакомый, с которым он когда-то поспорил, что разгадает тайну пламени.
Дамар сел за стол перед очагом, положил рядом звукофон. Записывать шипение и потрескивание огня уже стало привычным, как встреча рассвета каждое утро. Записывать, сравнивать с другими записями, накладывать друг на друга. Иногда Дамару казалось, что он слышит шепот. Иногда даже казалось, что понимает.
Но не сегодня. Сегодня пламя вело себя на удивление спокойно.
Не поднимаясь с места, он разворошил тростью ветки в очаге. Шипение усилилось, стало будто бы недовольным. Самое время нажать на кнопку и начать запись.
– Не ходи туда, профессор занят, – послышался за дверью голос Мариссы. Намного громче, чем следовало бы.
Дамар потянулся было к кнопке выключения звукофона, но замер, прислушиваясь.
– Работой занят, я ведь правильно понимаю? – ответил на возмущения Стиф. – Тогда почему мне туда нельзя? Да и тебе тоже. Чего боишься? Уха и без присмотра доварится, а это – наша общая работа. Или я не прав?
Последний вопрос он задал, уже открыв дверь в комнату. Дамар приложил палец к губам, кивнул на стул рядом с собой. Стиф возражать не стал, только прошептал:
– Вы все равно без меня не справитесь.
– Уверен? – Хоть было совсем не время для разговоров, Дамар не смог не поддаться на эту маленькую провокацию, отчего Стиф хитро прищурился, усаживаясь на стул.
– Еще как. Иначе мне не надо было бы сюда приезжать.
Что ж, резонно, этого Дамар не мог отрицать.
Испуганный возглас Мариссы заставил обоих спорщиков обернуться к очагу. И как он не заметил? Фонтан огненных брызг поднимался до самого потолка. Почти бесшумно – наверное, потому никто и не обратил на это внимания. Еще мгновение, и языки пламени вырвались из очага. Один лизнул ботинок сидевшего ближе всех Дамара.
– Осторожно! – воскликнул Стиф. Схватил его за плечо, оттаскивая в сторону.
А в следующий момент сердце перестало биться. Дамар только успел подумать: забавно, за всю жизнь ни разу не замечал ни одного его удара, зато когда остановилось…
Перед глазами потемнело.
– Пламени тайну познать ты желаешь, – послышался певучий голос из темноты. И следом продолжил хор, казалось, десятков или даже сотен голосов. – Сам с каждым днем, словно свечка, таешь.
Не «желал» и «таял». Значит, это еще не конец. От облегчения хотелось рассмеяться. Если бы только он мог.
– Так часто говоришь, что времени осталось мало. – Тон невидимки показался почти издевательским. – Но больше смерти ничего тебя не ужасало.
«И к чему вы клоните, интересно?» – мысленно спросил Дамар, поняв, что говорить вслух нет никакой необходимости.
– Проверим, что в тебе сильнее: желанье тайну разгадать, которая людей древнее, иль тяга к жизни, ведь она одна. Знай, в миг, как ты ответ узнаешь, свой вздох последний совершишь. Ведь такова цена.
Горло нестерпимо обожгло, и Дамар закашлялся. Понял, что слышит себя вместо гула странных голосов, и от радости закашлялся еще сильнее.
– Вы как, профессор? – Глаза склонившейся над ним Мариссы округлились от испуга.
– Нор… нормально, – прохрипел Дамар. Приподнялся на локтях. – Я в порядке.
Только теперь, посмотрев через плечо помощницы, он увидел стоящего у очага, опершись обеими руками о его край, Стифа. Тот мелко дрожал и, казалось, вот-вот упадет. Но каким-то чудом продолжал держаться. Выдохнул:
– Стихло. Вроде.
– А ты молодец, – нехотя подбодрил его Дамар. Всего несколькими минутами раньше он бы искренне порадовался. Но только не сейчас. Не после того, что услышал на грани. Теперь знал, что каждый новый шаг к разгадке может вывести его за эту грань.
Нужно все хорошо обдумать. Чуть позже, когда мысли вновь станут связными.
– Как ты это сделал? – На лице Мариссы читалась смесь ужаса, восхищения и смятения. Всего на миг. А потом она добавила уже совершенно спокойно: – Расскажешь?
– Не-а, – Стиф все-таки опустился на пол. – Мне бы самому это понять.
«Все ты прекрасно понимаешь, – мысленно ответил ему Дамар. – Только принять не хочешь, или не можешь. Пока что».
***
Впервые Аурика была рада стоящему в цехе непрерывному грохоту. Так, по крайней мере, никто из десяти человек комиссии не мог услышать, как бешено колотится у нее сердце. Хорошо хоть, большинство лентяев отлично умеют изображать бурную деятельность, когда нужно. Так что за них можно не краснеть, а продолжать заговаривать проверяющим зубы.
– А это самая увлекательная часть нашей экскурсии. Сюда поступает готовая продукция. – Она подвела проверяющих к стеллажам, где ровными рядами были уложены готовые переговорники. Блестящие, компактные и совсем легкие, гораздо удобнее тех моделей, что сейчас в ходу.
На лице улыбка – надетая по «торжественному случаю» маска. Руки дрожат, но, к счастью, можно спрятать их карманы брюк, и никто не заметит. Необходимость говорить громко помогала голосу звучать уверенно.
– Что-то маловато сделано, вам так не кажется? – Глава комиссии покачал головой, глядя на стеллажи. Падающий в окно солнечный свет отразился от его лысины.
Тут и без подсчета было понятно: раза в два меньше, чем должно было быть по плану. Плану, который составляли, не советуясь с теми, кому его выполнять.
В голове от волнения был сплошной туман. Нужно сказать им что-то. Как-то оправдаться. Но как?
– Придется ввести оптимизацию, – тихо сказала одна из проверяющих другому, но Аурика все равно услышала.
Оптимизация… да, управляющий на собрании говорил что-то об этом. Новые станки, быстрее, дешевле, и рабочих понадобится меньше. Намного меньше. Но тогда это обсуждали лишь как возможность на далекое будущее – первые пробы совсем не радовали. Выходит, не такое уж и далекое.
Внутри что-то щелкнуло, заставив вмешаться в разговор.
– Мы не гонимся за скоростью, а работаем на качество.
– Ну разумеется, – снисходительно отмахнулись от ее слов. – Но мы видим результат, и он нас не устраивает.
«Если сделаете, как собираетесь, он вас порадует еще меньше». – Говорить этого вслух Аурика не стала – все равно словам не поверят. Вместо этого подошла к маленькому металлическому столику, за которым, склонившись над увеличительным стеклом, сидела седая старушка-контролер. Одна из тех, кто после этой «оптимизации» останется без работы и вряд ли найдет новую. Она настолько увлеклась работой, что, похоже, не замечала ничего вокруг.
Аурика взяла из небольшой кучки забракованных переговорников, как раз сделанных на новом опытном станке, одну, а вторую сняла со стеллажа готовых к отправке. Протянула обе проверяющим.
– Можете увидеть разницу?
Они недоуменно переглянулись. Ответил за всех глава комиссии, пожав плечами. Подошел ближе, пригляделся:
– Мы ведь не инженеры, откуда нам знать?
– Можете рассматривать сколько угодно, разницы не увидите, – подтвердила Аурика. – Автоматика ее тоже не увидела. А разница есть. Одна. Очень существенная.
С этими словами Аурика одновременно нажала кнопки включения на обоих перговорниках. Исправный тут же издал приветливое шипение, а вот отбракованный предпочел хранить молчание.
– Теперь видите? – Аурика отложила работающий переговорник обратно на стеллаж, села за стол рядом с контролером. – Только человеческие руки могут заставить это работать.
Контролер молча кивнула, пододвинула к ней ящичек с инструментами.
«Только бы получилось, ну пожалуйста, только пусть поломка не будет слишком сложной». – Мысленно приговаривала Аурика. С трудом заставила руки перестать дрожать от волнения, посмотрела через увеличительное стекло. Да, повезло, но покопаться все равно придется. Минута. Две. Бесконечность. Рядом послышалось скептическое хмыканье.
– Готово. – Наконец, она с победным видом вскинула руку с переговорником.
Один щелчок, и из динамика раздался знакомый треск. Аурика готова была прыгать от радости, но пришлось ограничиться широкой улыбкой.
– Что ж, нам есть над чем поразмыслить, – протянул глава комиссии, почесав подбородок. – А теперь мы хотели бы взглянуть на производство плат.
– Если у вас есть допуск. – Аурика протянула ладонь под недовольное ворчание проверяющих. – Мы, знаете ли, не очень охотно делимся некоторыми секретами.
Только глава комиссии одобрительно кивнул. Достал из кармана карточку, подписанную управляющим завода.
– А теперь мы можем пройти?
Пусть он и оставался серьезным с виду, но в глазах блестели смешинки. Впервые за сегодня Аурика позволила себе немного расслабиться.
– Да, конечно. – Она жестом позвала маячившего неподалеку с покрасневшим то ли от волнения, то ли от жары лицом, мастера цеха. – Нортон проведет для вас инструктаж и все покажет. У меня, в отличие от вас, допуска пока нет.
Наконец-то это закончилось. Она, конечно, знала, что придется непросто, но дотошная проверка за полдня вымотала так, словно пришлось работать целую декаду без отдыха. Подойдя к приоткрытому окну, Аурика подставила лицо обдувающему ветру.
– Вы всех просто очаровали.
От раздавшегося за спиной мягкого, почти обволакивающего голоса, Аурика едва не подпрыгнула. Пусть тогда, через приемник, он слышался искаженно, но спутать было невозможно.
– Благодарю. – Она медленно обернулась, пытаясь взять себя в руки. – А Вы разве не ушли с остальными, эм… простите, не знаю, как к Вам обращаться.
Улыбающийся парень, не намного старше самой Аурики, смотрел на нее, щурясь от бьющего в глаза солнца. Забавный. Веснушки проглядывают на обгоревшей от солнца коже. Пока молча ходил вместе с остальными проверяющими, казался даже симпатичным. Но стоило лишь вспомнить тот подслушанный разговор…
– Можете звать меня Фауль. – Он пожал руку замершей Аурике. – Но почему Вы так смутились? Неужели не слышали в свой адрес комплиментов?
Как хорошо, что за притворным смущением можно спрятать сковывающий ужас. Аурика неопределенно пожала плечами.
– Здесь – точно нет. Обстановка, знаете ли, не располагает.
– Как жаль. – Фауль бросил взгляд на цех, где продолжала кипеть работа. – Жаль, что такой очаровательной девушке, еще и дочери премьер-министра, приходится находиться в таком месте.
«А вот про папу ты зря заговорил», – страх мгновенно сменился злостью, для которой теперь не пришлось искать предлог.
– Вы правда считаете работу на производстве недостойным занятием? – Она сложила руки на груди. – По-моему, собственными руками помогать прогрессу – это для любого почетно. И ничего страшного, если руки при этом немного замараются.
На лице Фауля промелькнула усмешка.
– Говорите точь-в-точь как Ваш отец.
– А Вы хорошо его знаете? – Аурика уцепилась за первую же возможность разузнать о заговорщике побольше.
– Точно так же, как и все жители страны, – не поддался на провокацию Фауль. – Наш премьер-министр на слуху, сколько себя помню.
Аурика поморщилась с досады. Слишком ловко выкрутился – и ведь не скажешь, что врет: Перебежчика действительно знают все уже не один десяток лет. Но почему тогда этот Фауль так хочет его провала на выборах? Нужно выяснить, ведь всего четыре декады осталось.
– Не хотел Вас расстроить, простите, – прервал ее раздумья Фауль. – Тяжело, наверное, делить самого близкого человека с миллионами других, кого даже не знаешь.
– Вовсе нет. – Аурика рассеянно накрутила локон на палец. Она ни разу не думала об этом вот так, а если бы и подумала… нет, нужно как можно скорее перевести тему на менее опасную. – Если комиссия решит ввести новые станки, столько людей останутся без работы.
– А как же «Помогать прогрессу, даже если руки замараются?» – Насмешливый тон Фауля показался почти издевательским. – Это он и есть, прогресс во всей красе. Но Вам-то не о чем беспокоиться, толковые инженеры всегда будут нужны. Или у Вас есть какие-то другие мысли по этому поводу?
Краем глаза Аурика заметила, как остальные проверяющие вышли в общий коридор. Что в тот момент дернуло Аурику за язык, она и сама не могла бы объяснить, однако ответила Фаулю с самой очаровательной улыбкой, на которую сейчас была способна:
– Думаю, я поделюсь своими мыслями при следующей встрече, а то Вас, кажется, коллеги уже потеряли.
– Если Вы не против продолжить нашу беседу в более располагающей обстановке. – Фауль удивленно вскинул брови, но все же нажал несколько кнопок на переговорнике и повернул экран к Аурике. – Это мой номер для связи. Запомните?
Дождавшись ее кивка, он развернулся и направился к остальным проверяющим, и Аурика ради забавы крикнула ему:
– А мой номер спросить не хотите?
Она уже мысленно придумала несколько вариантов отказать, если скажет «да», но в ответ услышала совсем другое.
– Его я легко могу узнать, когда понадобится. Если, конечно, остался прежним со времен академии.
Ну конечно, в отделе науки должны храниться данные обо всех, кто учился в академии. От этой мысли Аурику пробрала холодная дрожь, и даже летнее солнце не спасало.
Она дождалась, когда Фауль скроется из виду, и стала набирать сообщение Джею.
«Я его видела. Одного из тех, кого мы слышали.»
Пальцы отказывались слушаться и все время попадали мимо нужных кнопок. Это жутко взбесило, но, как ни странно, помогло прогнать остатки страха.
Несколько секунд, и переговорник запиликал, сообщая об ответе.
«Где, как? Только не говори, что опять во что-то впуталась без меня!»
Аурике стало любопытно: его больше волнует, что она могла попасть в неприятности или что сделала это без него? Но оставить выяснения она решила до дома. Пока же напечатала только:
«На этот раз я ни при чем, братик. К нам приходила проверка, он там был. Поговорим, когда вернусь.»
Впрочем, разговор с братом пришлось на время отложить. Сначала – из-за того, что нужно было задержаться на работе и получить порцию похвал от руководства. Похоже, Фауль не лукавил, и ей действительно удалось произвести впечатление на комиссию. Управляющий даже пообещал, что если так дальше пойдет, то скоро ей смогут подыскать «теплое местечко в администрации». Пусть завтра он скорее всего позабудет об этом обещании, но все равно приятно.
А когда она вернулась домой, то все уже были в сборе. Даже папа, который сидел в гостиной в любимом кресле, которому было больше лет, чем самой Аурике. Менять его на новое папа отказывался наотрез.
Увидев вошедшую Аурику, он отложил в сторону газету, пестрящую яркими новостными заголовками. Сделал глоток «Солнечного берега» из опустевшей прозрачной кружки. Улыбнулся так же тепло, как могло быть на этом самом воображаемом берегу.
– А ты сегодня просто молодчина.
– Только сегодня? – притворно обиделась Аурика. Присела на подлокотник кресла.
– Для меня всегда самая лучшая. – Папа потрепал ее макушку, как любил делать в детстве. – Но теперь это и другие заметили.
– Значит, тебе уже доложили? – Сохранить чуточку обиженный тон, скрывая ликование, оказалось сложнее, чем она надеялась. – Я хотела сама рассказать.
– Выполняют свою работу, сама понимаешь. – Он виновато развел руками. Щелкнул Аурику по носу. – Но ты чем-то, смотрю, недовольна?
– Ими. Комиссией. Отделом по науке, – отчеканила она, мысленно добавив: «По крайней мере одним из них. А может и не одним, если они решили проворачивать свои дела за папиной спиной».
Хотела продолжить, но папа остановил ее, подняв руки в защитном жесте.
– Оу, оу, притормози, малыш. Лучше расскажи по порядку.
Да, пожалуй, это лучший способ собрать разбегающиеся мысли в кучку и облечь в слова.
– Они хотят нас оптимизировать. Я, конечно, попыталась показать, что нельзя людей заменять станками, но они могут на других заводах это провернуть.
– Ну да, я в курсе, – ничуть не удивился папа. – Сам же эту программу утверждал. Настоящий рывок вперед, здорово же. Для того и отправил комиссию – проверить, насколько это имеет смысл. Полагаюсь в этом вопросе на тех, кто более компетентен.
От шока Аурика не сразу нашлась, что сказать. Казалось, видит своего отца впервые. Не домашнего милого папочку, а премьер-министра, говорящего красивые фразы на всю страну.
Совершенно чужого.
– Так ты знал? А как же рабочие? Нет, они, конечно, балбесы в основном, я бы и сама половину поувольняла, но нельзя лишать их шанса.
– Это непросто, согласен. – Папа положил руку Аурике на плечо. – Иногда приходится принимать сложные решения. Премьер-министру вообще постоянно приходится, что поделать. И если оптимизация действительно нужна, для тех людей найдутся другие места. Те, где они смогут принести больше пользы.
– Ты правда так считаешь? – Аурика медленно, все еще раздумывая над его словами, поднялась с кресла. – А если бы я была среди них? Или Джей? Ты бы все равно не поменял мнение?
Папа молчал, и это молчание было больнее пощечины. Аурика вышла из гостиной, почти ничего не видя перед собой. Кажется, кого-то толкнула плечом – не важно. С шумом захлопнула за собой дверь спальни.
***
Ночь выдалась безлунной, потому Стифу пришлось пробираться по лесной тропинке чуть ли не на ощупь. Маленький переносной светильник, прихваченный из дома, тоже не особо помогал рассеять темноту. Стиф бы с огромным удовольствием пошел и без него, да вот только идти вслепую по местности, которую почти не знаешь – это было совсем уж неразумно.
«Неразумно, конечно». – Стиф мысленно усмехнулся. То, что он сейчас здесь – само по себе верх безрассудства. Только сегодняшним утром он понял это настолько отчетливо, что отблески сине-зеленого пламени до сих пор маячили перед глазами. Из-за этого и светильник он теперь инстинктивно держал на вытянутой руке, подальше от себя. Снова утихомиривать разбушевавшееся нечто желания не было совершенно.
И шипение, это дурацкое шипение от светильника. Так напоминает шепот, услышанный у зеркала. Слов не разобрать, но вот угроза слышалась ясно, и тогда, и сейчас.
Стиф остановился, стараясь до мелочей вспомнить увиденный в отражении пейзаж. Промелькнувший на миг, но тут же исчезнувший. Будто те странные существа не хотели, чтобы он увидел.
Или… боялись?
Почему они так его боятся? Гораздо больше, чем он их.
Эта мысль заставила Стифа прибавить шаг. Поскорее взглянуть на ту долину, усыпанную валунами, которую ему не следовало видеть. Марисса обмолвилась на рыбалке, что подобное есть здесь, совсем рядом. Отыскать бы и не заблудиться при этом. Как? Стиф понятия не имел. Еще один безрассудный поступок в надежде, что чутье приведет. Что это окажется то самое место.
Журчание воды неподалеку. Речка, у которой они с Мариссой были утром. Нужно лишь идти вдоль нее: реки впадают в озера, а та долина, если верить рассказам, была когда-то озером.
Стоило об этом подумать, как словно кто-то невидимый схватил за горло. Снова, как у очага. От неожиданности Стиф выронил светильник. Тот ударился о землю и треснул. Драгоценные кубики граниума, поддерживающие свет, рассыпались по земле, и стало совершенно темно.
Невидимая рука в тот же миг разжала хватку. Стиф сделал судорожный вдох, потер шею. Поднял покореженные остатки своего «проводника», без которого теперь придется обходиться.
Только избавившись от которого он и сможет дойти до места.
Пришлось немного постоять, прежде чем глаза привыкли к отсутствию света. Небо оказалось вовсе не таким черным, как Стиф привык. Здесь, на севере, оно было голубовато-серым, подернутым легкой туманной дымкой.
Теперь уже легко можно было различить смутные очертания деревьев… ну, это Стифу показалось, что легко. За такую самонадеянность он, двинувшись вперед, получил веткой по лицу.
Шаг, еще один. Позади вдруг раздался глухой стук, сдавленный вскрик.
Стиф быстро обернулся и едва не столкнулся с попытавшейся нырнуть за дерево Мариссой.
– И что это значит? – спросил он, но голос прозвучал вовсе не так грозно, как хотелось.
Во всяком случае, Марисса не спешила отвечать. Отряхнулась медленно, будто ничего особенного не происходит.
– Решил прогуляться на ночь глядя?
– А ты решила составить мне компанию. – Стиф заметил, что в руках у нее нет светильника и удивленно воскликнул: – Ты так шла?
Марисса пожала плечами.
– Некогда было за светом возвращаться, на твой ориентировалась. Наделась, будешь осторожнее. – Она кивнула на место, где должны были валяться остатки его светильника.
Стиф решил не вдаваться в подробности.
– Здесь уже не так темно, дойдем. Мы же недалеко?
– Смотря куда ты хочешь попасть.
«Да я бы и сам хотел это знать», – мысленно ответил Стиф. Собирать крохи информации, пытаться сложить их в одну картину, словно осколки мозаики над очагом в «лаборатории» – это было жутко утомительно. Двигаться вперед заставляло лишь понимание: ничего не закончится, пока он не дойдет до конца. Пока не треснет последнее из зеркал, как бы ни мешали этому те, кто прячется по ту сторону.
– Ты уже и сама наверняка догадалась, – сказал он остановившейся в ожидании ответа Мариссе.
Должна была догадаться, очень уж настойчиво он расспрашивал ее утром. Пару секунд она оглядывалась по сторонам, в задумчивости прижав к губам палец. Наконец указала куда-то в гущу деревьев.
– Нам туда.
– Точно? – Стиф с сомнением пригляделся, пытаясь отыскать хоть маленький признак тропинки.
Но у Мариссы, похоже, не возникло и тени сомнения.
– Так мы путь сократим, я тут уже все обойти успела. Ну так как, ты мне доверишься, или обратно развернемся?
Сказала и тут же скрылась за деревьями. Стифу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, тихонько ворча себе под нос. Возвращаться обратно он точно не собирался. Не сейчас, когда зашел так далеко и так близок к разгадке.
Ориентироваться приходилось на шелест веток. Очень быстро удаляющийся шелест.
