Похоже, реши Фауль вообще не возвращаться к работе после перерыва, его отсутствие вряд ли бы заметили. Это не могло не радовать. А вот отсутствие новостей начинало тревожить. Впрочем, пока не слишком. В дальних филиалах вообще часто возникали проблемы со связью, так что придется подождать.
– Хорошо. – Фауль и сам не был уверен, кого больше успокаивает: Нэйка или себя. – Но как только получишь отчет, скажешь, ладно?
Пришлось одернуть себя, поняв, что говорит чересчур приказным тоном, и добавить:
– Пожалуйста.
А вот это уже привлекло внимание Нэйка, который наконец соизволил обернуться.
– С чего такой интерес к доисторическим раскопкам?
– Это для нас они «доисторические». – Фауль присел на край стола. – А вот большинство наших сотрудников жили при той истории.
– Все равно не понимаю, – Нэйк пожал плечами. – Ну было и было, зачем старое ворошить? Только деньги зря тратим. Да и сотрудников лучше бы на новые разработки направлять, как по мне.
– Деньги, да, всегда все в них упирается, – согласился Фауль. – А тебе не кажется кое-что странным и… неправильным, что ли?
– Ты о чем?
– Да так, мысли вслух. Мы столько сил и ресурсов тратим на добычу граниума, на поиски его применения. А ведь еще двадцать пять лет назад в этом вообще не было бы нужды.
– Ага, как и в нашем отделе, – хмыкнул Нэйк. – Сейчас нам хотя бы есть чем заниматься.
– Наверное, – не стал спорить Фауль.
Но разделить его оптимизм по этому поводу никак не получалось. Стоило вновь подумать, что было бы, если… Нэйк вряд ли поймет. Он не знает, каково это: в один день потерять все. Счастливчик.
***
– Вот видишь, мам, тебе совершенно не о чем волноваться. – Стиф от всей души порадовался, что здесь, в глуши, переговорник не может транслировать изображение.
Вряд ли его усталый после бессонной ночи вид стал бы хорошим подтверждением словам. А уж спальня и вовсе привела бы маму в ужас. Чудом не разваливающаяся скрипучая кровать, малюсенькая тумбочка, в которой кроме коробки с граниумными кристаллами для стоящего на подоконнике светильника ничего не помещалось – вот и вся здешняя мебель, так что даже вещи из сумки не было смысла вытаскивать.
– Да, да, знаю. – Голос мамы показался растерянным. – Тебе точно ничего не нужно? Мы могли бы прислать.
Не отнимая переговорник от уха, Стиф достал из сумки календарь и приклеил его на стену поверх самого раздражающего из всех пятен, что остались от облупившейся краски.
– Тут есть все необходимое, правда. Для меня уж точно.
Дверь приоткрылась. Самую капельку, но Стиф успел заметить это краем глаза. Быть может, от сквозняка, ведь в щели в этом доме задувало нещадно? Или дело вовсе не в этом? Стиф хотел было прервать разговор, но тут же передумал. Чуть помедлил и добавил:
– Но для наших исследований помощь бы совсем не помешала. Финансовая. Небольшая благотворительность, вы же с бабушкой поддерживаете школы и колледжи.
Вот теперь прозвучало более правдоподобно. И для того, кто мог услышать разговор, и для самой мамы.
– Чтобы ты там еще дольше застрял со своими исследованиями? – недовольно фыркнула она, но сразу же смягчилась. – Ладно, я подумаю, чем можно помочь. Если будешь давать нам знать, что с тобой все в порядке.
– Постараюсь, – заверил ее Стиф. – Но обещать не могу, здесь бывают перебои со связью.
– Ну да, конечно. – Судя по скептическому хмыканью, в это мама не слишком-то поверила. Однако спорить не стала.
Стиф сквозь помехи услышал в отдалении отцовское удивленное: «Зелле? Вот ты где», и сразу вслед за этим мама протараторила полушепотом:
– Ладно, удачного дня.
– Ага, и отцу передавай привет, – едва успел сказать Стиф, как связь оборвалась.
Переговорник показался настолько горячим, что Стиф поскорее отшвырнул его прочь, лишь чудом не разбив о стену. Это мгновенно привело в чувство и помогло расслышать за дверью чье-то дыхание.
– Прятаться вовсе не обязательно. – Он уселся на край кровати, давая слушающему понять, что можно войти.
Пара мгновений на раздумья, и дверь отворилась, впуская в комнату Мариссу со светильником в руке.
– А я разбудить пришла. Вижу, что ты уже и так на ногах. – Она остановилась на пороге, переминаясь с ноги на ногу.
– Думала, наверное, что привык спать до обеда? – усмехнулся Стиф.
Марисса отнекиваться не стала, только пожала плечами.
– Сам понимаешь, веселая столичная ночная жизнь и все такое. Даже если в академии… особенно если в академии. Вы ж там явно не все время на учебу тратили.
Рассказывать, о том, как на самом деле «веселился», изо всех сил стараясь забыться в учебниках, в планы Стифа совершенно не входило. Как и о том, почему спешил еще до восхода поболтать с родителями: хотел убедиться, что за прошедшую ночь ничего не поменялось.
Ей ни к чему об этом знать.
А лучший способ избежать нежелательных расспросов – самому их начать. Годами проверено.
– И откуда вдруг такие познания? – Стиф поплотнее завернулся в одеяло, сделав вид, будто просто из-за промерзшей за ночь комнаты не мог уснуть. – Рассказал кто-то, или не понаслышке знаешь?
Безотказный прием сработал и на этот раз. Марисса поспешила сменить тему.
– Идем. Вчера тебе не успели рассказать, но мы здесь не только умственным трудом занимаемся.
«Ага, я уже догадался», – хмыкнул про себя Стиф, глядя на мешковатый потертый комбинезон Мариссы и два пустых холщовых мешка, один из которых был протянут ему. Вытаращил глаза в притворном испуге.
– Вот к этому меня жизнь точно не готовила. Срочно возвращаюсь домой и подаю жалобу в академию! Это же такое нерациональное использование ценных кадров.
Слово за слово, Стифа окончательно понесло, но останавливаться совсем не хотелось. Если бы только не нервный смешок такой угрюмой до сих пор Мариссы.
– Серьезно, если ты думала, что это меня отпугнет после того, как я в эту даль забрался… – Он взял у Мариссы мешок и пошел вслед за ней по узкой тропинке. – Что нужно делать?
Судя по кислой мине, она была разочарована. Неужели и правда рассчитывала, что городской неженка сбежит от трудностей?
– Если ты успел заметить, тепло в этом доме только от очага, – принялась она объяснять таким наставительным тоном, что стала похожа на большинство преподавателей академии. Стиф живо представил ее, растолковывающую паре-тройке десятков студентов разницу между устройством двигателя гранилака и старых, работающих на барьерной энергии моторок, и невольно улыбнулся. К счастью, идущая впереди Марисса этого не заметила и продолжала. – А огонь нужно постоянно подкармливать. Если, конечно, ты не знаешь другого способа не позволить ему погаснуть.
Стифу при этих словах вспомнилось совсем другое пламя, которое нужно было подкармливать. Сине-зеленое. Ненасытное. Он поежился, попытался выкинуть эти видения из головы. Спросил:
– Так значит, идем добывать пропитание? Это по мне.
– Уже пришли, – Марисса остановилась в центре поляны, куда только-только начали пробиваться сквозь деревья лучи восходящего солнца. – Огонь любит хворост, а его тут полно.
Что и говорить, обломанные ветки действительно валялись повсюду. То ли попадали после сильного ветра, то ли еще по какой причине – выяснять этого совершенно не хотелось. Поскорей бы сделать дело, да убраться отсюда. От еле уловимого запаха гари, смешивающегося с чем-то сладковатым. От ощущения чьего-то незримого присутствия.
Стиф поднял одну из веток, рассмотрел хорошенько. Мокрая от сырой земли, на которой лежала. Он отбросил ее в сторону, отошел на другой край поляны, где было сухо. Набрал в охапку сразу несколько веток, поймал на себе одобрительный взгляд Мариссы.
Это так воодушевило, что уже через несколько минут его мешок был полон. А вот тяжесть этого мешка Стиф не учел. Еле взвалил его на плечо, изо всех сил стараясь делать вид, будто все в порядке. Заметил, что Марисса тоже уже закончила сбор, спросил:
– Помочь?
В ответ Марисса недоверчиво фыркнула.
– Вот еще. Справься сначала хотя бы со своим, а там поглядим.
Стиф собрался было ответить, но едва не выронил мешок от раздавшегося прямо над ухом звона разбивающегося стекла. Стекла, которого здесь быть никак не могло. Розовый солнечный луч мелькнул, отразившись от несуществующего зеркального осколка.
Только присутствие постороннего, вернее, посторонней помогло сохранить невозмутимый вид.
А эта самая «посторонняя» вздрогнула, быстро огляделась по сторонам. Спросила дрожащими губами:
– Ты тоже это слышал?
«Сложно было бы не услышать», – собрался ответить Стиф. Лишь в последнее мгновение остановился. Что, если это очередная проверка от профессора? А даже если и нет, Марисса наверняка захочет рассказать ему о «маленьких странностях» нового сотрудника.
– Слышал что? – спросил он с осторожностью, которая с детства помогала выглядеть в глазах других почти нормальным.
Марисса неопределенно мотнула головой.
– Нет, ничего. – Она попыталась завязать мешок, но руки не слушались. Наконец сдалась и ответила на пристальный взгляд Стифа. – Плачет кто-то. Жалобно очень. Показалось, забудь.
Вот как, значит? Это становилось все любопытнее. Не то, что она сказала. Вовсе нет. А вот ее реакция… Было в ней кое-что совершенно неправильное.
– Вдруг не показалось? – Стиф поставил мешок на землю, огляделся. – Если тут и правда кто-то есть? Надо найти. Можешь сказать, откуда плач?
Он положил Мариссе руку на плечо, но та вдруг отшатнулась, процедила сквозь зубы:
– Никого там нет. Правда.
– Уверена, потому что раньше это слышала и уже проверяла? – догадался Стиф. – Теперь понятно, почему привела меня сюда, хотя и ближе можно было веток насобирать.
– Считаешь себя самым умным? – Похоже, Марисса окончательно пришла в себя. Сложила руки на груди в ожидании ответа.
Что ж, в эту игру можно играть и вдвоем.
– Тут нет ничего сложного на самом деле, – начал Стиф с легкомысленным видом. – Просто представил, что сделал бы на твоем месте. Я бы решил найти, кто плачет. А когда убедился, что никого нет, но я снова это слышу… Ну, мне бы захотелось понять, со мной ли одним такое.
– Ладно, твоя взяла, – вздохнула Марисса. – Идем обратно, нам здесь больше нечего делать.
«Я так не думаю». – Стиф решил не озвучивать эту свою мысль. Придется сюда вернуться. Одному. Может, еще не раз. Но это позже.
Он закинул свой мешок на плечо, подхватил второй и потащил волоком. Сделал несколько шагов и обернулся к идущей следом Мариссе.
– А что профессор говорит? Да ладно тебе, не отнекивайся. Ты не могла ему не рассказать.
– «Порой мы слышим то, чего боимся больше всего. Нужно суметь переступить через это, и тогда откроется истина». – Она очень точно скопировала интонации Дамара. Потом хмыкнула скептически и добавила: – Знать бы только, как это сделать.
– Вот сейчас и разберемся, – заверил ее Стиф. Заговорщически прищурился. – Разговорим профессора, как считаешь?
Марисса на это предложение только рассмеялась. Или это «героические» попытки Стифа справиться с тяжелой работой казались настолько забавными? В любом случае, она быстро взяла себя в руки.
– Ты пока плохо знаешь его, но… попробуй. Не стану тебе мешать набивать собственные шишки.
И начать Стифу пришлось почти сразу. Точнее, набивать синяки на коленках, которые при каждом шаге задевал один мешок с ветками, и на плече от тяжести второго. Обратный путь, казалось, занял весь остаток дня, хотя на самом деле солнце едва поднялось над кронами деревьев, когда они с Мариссой стояли на пороге дома.
– Вижу, уже приступили к трудовым обязанностям? – поприветствовал выглянувший из окна профессор. – Самое время, иначе остались бы без завтрака.
Как вскоре выяснилось, огонь здесь поддерживал не только тепло, но и саму жизнь. В самом деле, что за жизнь без горячей еды? А разогреть ее можно было только благодаря все тому же очагу, идущему к печи на кухне.
– Полнейшее безобразие, – проворчал Стиф, кидая сразу несколько веток в огонь. Тот вспыхнул с новой силой, и узор на обрамляющей очаг мозаике засверкал ярче прежнего. – Почему сюда не провели энергопровод?
– Ради трех калек? – усмехнулась Марисса. – Никто не станет этим заморачиваться, так что сами все, сами.
– А тебе, как вижу, не очень понравилась прогулка. – Дамар перевел взгляд со Стифа на Мариссу, в задумчивости постучал пальцами по столу. – Вам обоим не понравилась.
К удивлению Стифа, Марисса вдруг стушевалась, отошла к окну, так что пришлось самому объяснять, бросив в огонь последнюю ветку из охапки.
– Конечно, кому понравится слышать то, чего не должен?
– Снова, вот как? – Профессор едва заметно вздрогнул, когда огонь в очередной раз полыхнул, почти задев рубашку Стифа. – Марисса, не подогреешь нам чаю?
Отсылает ее, опять, как только назрел серьезный разговор. Судя по недовольно поджатым губам, сама Марисса тоже прекрасно это поняла. Уходить она не спешила, бросила на Стифа умоляющий взгляд. Попросить, чтобы осталась? Но тогда профессор не будет достаточно откровенен, он это еще в прошлый раз дал понять. Стиф засомневался лишь на мгновение, прежде чем прошептать ей одними губами:
«Иди».
– Объясните, что все это значит? – спросил он, как только за Мариссой закрылась дверь.
Только бы действительно ушла, не стала подслушивать. Что-то подсказывало Стифу, что профессор это непременно заметит.
– Обязательно объясню. – Дамар показался подозрительно покладистым. И не зря, потому что тут же продолжил: – Но только при двух условиях.
Ну конечно, всегда есть свое «но». Стиф поморщился.
– И каких же?
– Ничего невыполнимого, – отмахнулся профессор. – Всего лишь рассказать мне, что ты слышал там, в лесу. Тебя ведь тоже мучает вопрос, почему. Вот и попробуем вместе разобраться.
И впрямь, ничего невыполнимого. Он за тем и приехал сюда, чтобы во всем разобраться. Но…
– А какое второе условие?
– Не рассказывать Мариссе того, что узнаешь.
– Но почему? – Стиф не смог сдержать негодования. – Она же Ваша помощница, зачем что-то утаивать от нее?
– Мне? Незачем, тут ты прав. А вот тебе… Точно хочешь, чтобы она узнала, кто ты на самом деле?
От этих слов мороз пробежал по коже, и даже очаг рядом не спасал.
«А Вы что об этом знаете?» – чуть было не выпалил Стиф, однако вместо этого спросил совсем другое:
– Значит, Вам я могу доверить свою тайну? С чего бы?
– Это вовсе не вопрос доверия. – Кажется, профессора его сомнения совсем не удивили. – Всего лишь сделка. Расскажешь мне частичку того, что знаешь, чтобы узнать гораздо больше. Я подскажу, как.
– Идет. Пусть это остается между нами. – На миг показалось, что огонь в очаге стал зеленоватым. – Я слышал там совсем не то, что она. Разбитое стекло. Зеркало… одно из зеркал. Это сложно объяснить, но… как будто это наш мир разлетелся на осколки. Если так будет, если его место займет другое отражение… я не знаю, получится ли исправить на этот раз.
– Хочешь сказать, ты видел, что все могло сложиться иначе?
Стиф прикусил губу, поняв, что сболтнул лишнего, но отрицать уже не было смысла. Только попытаться немного сгладить правду.
– Раз за разом, один и тот же сон, только всегда чуть-чуть иначе. Все они одновременно, и только один вариант не становится в конце концов кошмаром.
Кажется, удалось, даже почти не соврать. Умолчать об одном: это вовсе не сны, все гораздо серьезнее, чем может показаться. Будет серьезнее, если правильное зеркало разобьется.
– И ты боишься, что кошмар сбудется? – Профессор указал на очаг. – Он подскажет, как этого не допустить. Если сумеешь понять, что говорит огонь. Разобрать его шепот. А ты непременно сумеешь.
«Мне бы такую уверенность», – мысленно хмыкнул Стиф, но все-таки уселся на пол около очага и стал вглядываться в отсветы пламени. Вслушиваться в его тихое потрескивание, которое будто что-то нашептывало. Убаюкивало. А золотой свет огня отражался зеленым от блестящей мозаики. От каждого ее кусочка. Каждого осколка. Будто от сотни маленьких зеркал…
…или лишь от одного, перед которым Стиф стоял. Круглого и очень старого, почерневшая от времени рама вся покрыта царапинами.
В отражении он не увидел себя. Только густой туман, мешающий разглядеть хоть что-то.
Нет, не туман. Дым от костра – это Стиф понял по уже знакомому легкому потрескиванию. Подул на зеркало ради интереса, сработает ли. Там, за стеклом, в тот же миг порыв ветра разогнал клубы дыма. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы увидеть четыре силуэта вокруг костра. Танцующих… нет, парящих над землей.
Стиф поморгал – от дыма слезились глаза – но и после этого видение не исчезло. Зато теперь стало ясно, что силуэты эти, маленькие, лохматые, с огромными ушами, больше напоминавшими крылья, не могли принадлежать людям. Зато говорили они вполне по-человечески, хоть и на незнакомом языке. Монотонно, все четверо почти одновременно, но не одно и то же. Словно пытались переспорить друг друга, не повышая голоса. Стиф подошел ближе в надежде разобрать хоть слово. Приложил ладонь к зеркалу.
Неизвестные смолкли так же одновременно. Повернулись к Стифу, и теперь он смог увидеть сквозь дым их огромные, сине-зеленые глаза на пол-лица.
Волной ярости его отбросило назад, и кто-то невидимыми руками схватил за горло. Стиф судорожно попытался сделать вдох, но не смог. Ноги подкосились. Единственное, что удалось – нашарить на земле что-то круглое, напоминающее камень. Стиф не стал долго раздумывать, швырнул найденное в зеркало за мгновение до того, как потерять сознание. Но увидеть, как по краю стекла пошла трещина, он все же успел…
…Удар по щеке, еще один. Не открывая глаза, Стиф отполз, насколько смог, пока не уперся спиной в стену.
– Тише, тише, – послышался успокаивающий голос профессора.
Только теперь Стиф разглядел его обеспокоенное лицо. Спросил еле слышно:
– Что со мной было?
– Думал, это ты расскажешь.
– Нет, – Стиф решительно замотал головой, и профессор разочарованно вздохнул.
– Может, в другой раз. Кажется, для начала это было слишком.
***
«И что ты нам сделаешь?» Этот вопрос Аурика ясно видела на лицах всех собравшихся на очередной перекур в отделенном тонкой перегородкой закутке цеха. Внутренне сжалась. Отчитывать работяг, половина из которых по возрасту близки к ее родителям, а вторая половина – к брату, совсем не входило в ее планы, когда пришла работать на завод.
В мыслях промелькнула такая приятная идея: плюнуть на все и начать, как Джей, работать на себя. Внутренний голос, так похожий на голос куратора, напомнил:
«Прежде чем стать самостоятельными, вам необходимо набраться опыта».
Чего этим пятнадцати разгильдяям, поставленным Аурике в подчинение, было не занимать, так это опыта. Вот и смотрели на нее, как на пустое место. До чего же это бесило!
– И кто из вас придумал устроить этот саботаж? – Она едва не сорвала голос, пытаясь перекричать шум работающих станков. – Вам придется…
– Ой какие наша Куся слова умные знает, – прервал ее, издевательски сюсюкая, рябой Дирк. Выпустил в воздух, чуть ли не в лицо Аурике, струйку жутко вонючего дыма, из-за которого она закашлялась. Понимал, видимо, что заменить такого мастера просто некем, вот и обнаглел окончательно. – Мы-то академиев не кончали, может растолкуешь, о чем ты?
«Растолковать, значит?» – Аурика выхватила папиросу из рук Дирка так быстро, что он и опомниться не успел. Только мог смотреть, как она бросила папиросу на пол и с победным видом раздавила ее носком туфли.
– Ладно, скажу по-вашему. Если до конца декады этот гребаный заказ не будет выполнен, нас всех оштрафуют нахрен. Так что хорош тут прохлаждаться, вперед, за работу.
Рабочие переглянулись. Еще мгновение, и рассмеются в лицо. Так показалось вновь сжавшейся в комочек Аурике. Но они смолчали. Только Дирк недобро ухмыльнулся.
– Уже лучше, но надо тебе еще потренироваться, а мы поможем. – Остальные радостно его поддержали. Даже Колтер, единственный из них, кого можно терпеть. Это было обиднее всего. Молча слушал, пока Дирк продолжал свою откровенно издевательскую речь. – И ты сказала «нас», но мы-то тут каким боком? Нам как падали монеты в карман, так и будут, работать-то мы не отказываемся. А что в срок не укладываемся – так это ж вы, управление, сроки выдумываете, вот и как выкрутиться, тоже придумаете. У тебя все? Тогда мы пойдем, работа не ждет.
Аурика слушала это, и с каждым словом чувствовала себя все больше оплеванной. Настолько, что хотелось взять салфетку и вытереть лицо. Оставалось только смотреть вслед выходящим рабочим. О чем-то шушукаются, но слов в окружающем грохоте не расслышать.
Хотелось колотить по стене со всей силы. Не обращая ни на что внимания. Пока не треснет стена, или пока не разобьет руки до крови, не важно. Одно останавливало: некоторые стены не пробить, как ни старайся.
– Ты всегда будешь для них чужачкой. – Голос Колтера заставил поднять взгляд.
Невольно шмыгнувшая носом Аурика вытерла его ладонью, сделав вид, будто дело в пропитавшем тут все запахе курева.
– Для них? – возмутилась она. – Ты стоял рядом, и ни слова против не сказал. Значит и сам так думаешь, не прикидывайся добреньким.
– А начни я с ними спорить, это бы помогло? Да щас. Они… то есть мы слишком давно друг друга знаем, слишком многое прошли, а тут вдруг присылают какую-то соплюху командовать. Так что не советую на них гавкать, толку не будет. Да ты и сама знаешь.
«Еще как знаю», – мысленно согласилась Аурика. Но какой от этого прок? Она вздернула подбородок, спросила с вызовом:
– Если у тебя есть другие варианты, так поделись, я готова внимательно выслушать.
Разве сможет он предложить что-то толковое? Разумеется, нет. А значит, такими темпами новые переговорники повышенной мощности для граниумных рудников не будут выпущены в срок. На днях придет комиссия из отдела науки, они это непременно поймут. И тогда… ей обязательно выпишут штраф. И выговор. Может и вообще выгонят с работы за профнепригодность. С такой репутацией даже на себя работать вряд ли получится. Кто захочет связываться с тем, кто не способен выполнить заказ вовремя?
Ну почему Колтер просто не уйдет и не оставит ее прореветься хорошенько, пока никто не слышит?
– Вообще-то, есть одна идейка, – наконец протянул он, будто все еще обдумывая, хочет ли говорить. – Очень надеюсь, ты не будешь против.
– Да давай уже, выкладывай, – выдохнула Аурика. – Я сейчас, наверное, на что угодно соглашусь.
Странная полуулыбка на лице Колтера заставила вжаться в стену.
– Я мог бы с остальными поговорить, замолвить за тебя словечко. Если, конечно, ты этого хочешь. Они послушают и начнут шевелиться, не сомневайся. Одного из своих они точно не подведут. Только…
Он вдруг замолчал, окинул Аурику с ног до головы изучающим взглядом.
– Что «только?» – нервно пискнула она. Прочистила горло и повторила уже нормальным голосом: – Что «только?»
– Просто так этого делать не собираюсь, – Колтер провел шершавым пальцем по ее губам. И если до этого момента он казался симпатичным, то теперь даже едва заметная черная точка на носу стала омерзительной до тошноты.
– У тебя вроде девушка есть? – еле выдавила Аурика.
– Сегодня есть, завтра нет, какая разница, – отмахнулся он. – Да ладно, тебе понравится, точно говорю.
«Тебе понравится». Слова эхом отдались в голове, заставив все помутиться перед глазами. Не раздумывая, Аурика влепила Колтеру пощечину и выбежала прочь. Позади раздался крик: «Психичка бешеная!», но она этого уже не слушала.
Остаток дня прошел, будто в тумане. Аурика надеялась, что если погрузиться в цеховую суету, это поможет хоть немного прийти в себя. Ошиблась. Не помог и свежий ветерок из окна, на подоконнике которого она расположилась с блокнотом в руках, внимательно следя за каждым действием своих разгильдяев, нарочито медленно перекладывающих детали со станка в коробку. Кажется, игнорировали ее присутствие они тоже нарочно и на окрики не реагировали, но Аурику это сейчас вполне устраивало.
Она посмотрела на висящий на стене график выполненных работ и еще отчетливее осознала, насколько он далек от того, что планировалось. Стукнула по нему кулаком с досады, всего за две секунды до того, как по заводу прокатилось мерное пиликание сигнала об окончании рабочей смены. Аурика тут же соскочила с подоконника. Ни с кем не прощаясь, вообще не обращая внимания на остальных, направилась прочь.
У самого выхода, когда стихло гудение станков, она остановилась, обернулась. Выходящие так спешили, что тут же стали отталкивать с дороги. Будто лишний раз хотели напомнить ее место. Пришлось поддаться этому людскому течению, которое подхватило и вынесло на улицу. Зайти вместе с другими в тарахтящий гранибус, за которым тянулся темный шлейф выхлопа. Забиться в уголок, уставившись в окно на проплывающие мимо серые домишки…
И лишь когда впереди, призывно мигая яркими огнями, показалась одна из центральных улиц, Аурика встрепенулась. Поняла вмиг, что ей сейчас было жизненно необходимо.
Бар «Мицар», прячущийся среди этих огней, уже не раз помогал ей с друзьями провести незабываемый вечер. Точнее, как раз «забываемый», потому что наутро после оказывалось уже трудно вспомнить подробности. Но сейчас это было то, что нужно, чтобы отвлечься. Ни о чем не думать. Приятный танцевальный ритм музыки и мигающие огни светильников, то ярко-желтые, то успокаивающе-синие, то красные помогали в этом как нельзя лучше.
Аурика уверенным шагом направилась к барной стойке, за которой сегодня стоял красноволосый худощавый Ирс. Удачно: он всегда безошибочно определял, стоит ли сейчас развлечь веселой беседой, или лучше просто промолчать. Не стал спрашивать, что позабыла тут в полном одиночестве. Вообще никаких вопросов не задал, кроме единственного:
– Тебе как обычно?
Нет уж, сегодня простого «морского бриза» будет явно недостаточно.
– Лучше по-дружески налей мне чего-нибудь покрепче.
– Понятно, был плохой день.
Аурика промолчала, и бармену оставалось только пожать плечами. Едва он начал делать коктейль, как за стойку присел один из смотревших на нее парней.
– Угостить? – Он придвинулся почти вплотную. Терпкий аромат дорогого парфюма смешивался с дешевым алкогольным, отчего стало противно.
– Если решил за мной приударить… – Аурика бросила на бармена быстрый взгляд с немым вопросом: «Как думаешь, хорошая идея?» Уж со своим-то опытом Ирс явно способен был определить, стоит ли согласиться, или лучше держаться от этих типов подальше. Он едва заметно кивнул, и лишь после этого Аурика взяла уже поставленный перед ней бокал. Указала бармену на незнакомца: – Он все оплатит.
За первым коктейлем был второй, уже не такой приторно-сладкий. А дальше она попросту потеряла счет.
Когда успела пересесть за столик к незнакомцу и его другу – выяснять их имена Аурика не посчитала нужным – она и не заметила. Как не заметила и того, сколько времени провела в баре. Только то, что за окном уже стемнело и на улице зажгли фонари, залившие все белым светом.
Быть может, она бы пробыла здесь до утра за ни к чему не обязывающим разговором. Смеясь над шутками, которые у нее трезвой вызвали бы лишь недоумение. Позабыв о том, почему вообще пришла сюда. Парни-то оказались на удивление приятными собеседниками. Но в какой-то момент среди грохочущей музыки услышала знакомый голос.
– И много она уже выпила?
Бармен неопределенно развел руками.
– Что тут делаешь, Джей? – возмутилась Аурика, с трудом произнося каждое слово.
– Ты же сама просила приехать, забрать тебя. – Джей подошел к столику, подхватил ее под руку, поднимая.
– Я? Я не…
– Идем, тебе давно пора быть дома, – прервал он.
– Никуда я не пойду! – Аурика попыталась отдернуть руку, но брат удерживал слишком крепко.
Парни встали одновременно, оказавшись по обе стороны от Аурики. В голове промелькнуло недоумение: защищают ее? Надо же, вот такого она точно не ожидала.
– Она же сказала, никуда с тобой не пойдет, – твердо произнес один из них, на что Джей лишь усмехнулся.
– Вы помешаете, что ли?
Стало вдруг страшно от того, как все трое сжали кулаки, а бармен с ленцой протянул:
– Давайте не здесь, ладно?
– Ребят, все нормально, – пискнула Аурика. – Это мой брат.
– Ага, – с готовностью подтвердил Джей. – Спасибо, что за ней присмотрели.
Аурика нехотя позволила вывести себя на улицу, где прохладный ветер чуть согнал похмелье.
– Надеюсь, ты не собираешься мне нотации читать? – Это должно было прозвучать с вызовом, но вместо этого больше походило на жалостливую просьбу.
Джей ничего не ответил. За все время, пока не усадил ее в свой гранилак, не произнес ни слова. Лишь заведя двигатель, заговорил:
– Давай договоримся: если решила напиться, так хотя бы делай это в знакомой компании. – Он крепко встряхнул Аурику, так что она вскрикнула, и добавил: – Обещай.
– Ладно, ладно, – проворчала она и отвернулась к окну.
Глава 4. Лицом к лицу
День обещал быть жарким. Это Дамар мог сказать с уверенностью. Колени, жалобно скрипнувшие, когда он уселся на заменяющее скамью бревно около крыльца, не могли обмануть.
Густой душный воздух, который не разгоняло ни единое дуновение ветерка. Он окутает города, которые и без того задыхаются, даже не замечая этого. А здесь – здесь умиротворяющая прохлада. Ясное небо без облаков. Светлое, голубое. Совсем недавно, будто еще вчера, оно озарялось сине-зелеными всполохами…
Трель переговорника, сообщившая, что сигнал принят, вернула в реальность.
– А я уже почти начал переживать, профессор. – Доносящийся из динамика голос показался Дамару чересчур заботливым, до приторности. – Боялся, вдруг Вы так увлеклись поисками, что о нас позабыли. Слишком давно от Вас вестей не было.
– Мальчик мой, ни к чему попрекать старика забывчивостью. – Дамар состроил жалостливую гримасу. Пусть собеседник и не мог видеть его лица, но в голосе всегда можно угадать настроение. – Или, быть может, тебе просто не терпелось кое с кем поговорить после долгой разлуки?
Молчание. Похоже, такая внезапная смена темы ввела собеседника в ступор. До чего это бывает легко, зная слабости собеседника. Слишком легко, если не один десяток лет проделывал подобное. Теперь это стало совсем не интересно.
