– Вам сюда.
Он указал рукой на небольшой катер, на борту которого уже сидели четверо молодых людей, которых я в первого взгляда идентифицировала как французов. Мои догадки подтвердились, когда я услышала в свой адрес «бонжуры» и «салюты».
– Etes-vous seule?[1] – спросил у меня молодой, симпатичный, загорелый парень с густой кучерявой шевелюрой.
– Чего? – переспросила я, оборачиваясь к нашему гиду.
– Он спрашивает, одна ли вы? – улыбнулся индус.
– Скажи, что не одна, – скомандовала я, доставая из сумки бутылку виски и сделав пару глотков. – Скажи, что у меня неделя была сложная и не надо меня трогать.
Индус засмеялся и, видимо, все им перевел, потому что ребята тоже засмеялись, понимающе закивали и опять что-то залепетали на своем.
Я отключилась от них и стала ждать отправления. К счастью недолго. К нам присоединились еще шестеро молодых французов, один из которых поздоровался со мной на неплохом русском. Поначалу он планировал побеседовать, но я дала понять, что не расположена к болтовне, отвернулась и, прикладываясь к бутылке, провела так все двадцать минут, которые мы плыли на катере к нашему острову.
Да, надо признать, что место было сказочным. Я видела цвет океана и поняла, что рекламные плакаты не врут, когда показывают эту сумасшедшую бирюзу. Небо из-за этого имело более насыщенный, глубокий голубой цвет, словно было не земным небом. Пальмы тоже казались зеленее. Все было круто. Но мне было плохо. Шесть с половиной тысяч километров лежали между нами и я проложила их добровольно. Французы, высадившись на берег, сразу исчезли в небольшой рощице, а я в одиночестве отправилась на ресепшен, сопровождаемая гидом. Там мне под колоритную музыку повесили на шею бусы из белых и розовых цветов, вручили кокос с соломинкой и ключ с биркой «133». Гид помог мне заполнить бумаги и указал направление, в котором я должна была двигаться, чтобы найти свое бунгало.
Я нашла его довольно быстро. Идя по песку, я моментально нахватала его полные шлепки. Чертыхнулась, сняла их и пошла дальше босиком. Солнце палило под пятьдесят градусов, наверное, а песок был белым и прохладным. Я присела на корточки, набрала полную ладонь и поднесла к лицу. Песок был не таким, как у нас. Это были измельченные до состояния песка ракушки. Вот почему он не нагревался.
Мое бунгало, как, впрочем, и все остальные, находилось на самом берегу. Я встала у порога и отсчитала шаги. На девятом мои ноги были уже в воде. Я вернулась к бунгало, открыла дверь ключом и зашла внутрь. Огромная кровать, на которой полагалось спать двоим, занимала половину комнаты. Я бросила сумку на столик, прошла вглубь комнаты и толкнула дверь. За ней оказалась гардеробная. В конце еще одна дверь. Я открыла и ее. За ней была ванная. Но не комната. Нет, все было под открытым небом. И ванная и душ. Я разделась и по дорожке из ровных, гладких камушков прошла в душ, открыла воду, закрыла глаза и позволила себе заплакать. Вода скрывала слезы, никто их не видел и истерика не считалась.
Выйдя из душа, я вернулась в комнату, надела купальник, накинула сверху тунику, взяла в руки свой кокос и вышла наружу.
Повернула направо и пошла вдоль берега. Мне попадались навстречу немногочисленные люди. Русские и китайцы, по большей части. И все, абсолютно все, были парами. И молодые, и пожилые – все прогуливались по белому песку босиком и держались за руки.
Я шла вперед, распугивая шагами сороконожек, мелких ящериц и редких беленьких крабов. Я шла и по щекам катились слезы. Я не могла понять, что со мной случилось вчера, и как я умудрилась за сутки улететь на другой конец земли в место, где тоска размером с небоскреб давила на меня. Я дошла до пика острова и продолжила идти прямо, по дну океана все вперед и вперед. Справа я видела ряды бунгало, которые стояли прямо на воде, далеко уходя в океан длинным караваном. Вода не доходила мне выше колен, а я все продолжала идти вперед, распугивая теперь стайки рыбок и небольших, размером с лист бумаги, скатов. Когда я оглянулась, остров был очень далеко, я ушла, наверное, на километр и вода все еще не доходила мне даже до середины бедер.
– Блядь! Даже не утопится! – отчаянно крикнула я и швырнула кокос в океан.
Я угрохала все свои деньги на эту поездку, надеясь, что смогу что-то кому-то доказать. Но просто лишний раз убедилась, что моя зависимость от Мирона не зависела от количества километров между нами.
Вернувшись на сушу, я продолжила идти по берегу и, наконец, обошла весь остров целиком. В общей сложности это заняло минут десять-пятнадцать. Сделав полный круг, я вышла на ресепшен, ресторан, бар и небольшой бассейн с пресной водой. В баре я мельком заметила группу уже знакомых мне французов и поспешила скрыться за ближайшими пальмами.
Вернулась к своему бунгало и подошла к кромке воды. Белых крабиков здесь было много и все они разбегались от моих ног в разные стороны. Слева стояли два плетеных шезлонга, а справа под изогнутой пальмой висел белоснежный гамак. Я забралась в него и уставилась на пальму над собой, закрывающую от меня палящее солнце. Сколько я здесь пробыла? Пару часов или меньше? Желание запрыгнуть в лодку, доплыть до аэропорта, забежать в самолет и вернуться в снежную Москву разбивалось в отсутствие денег на обратный билет. Мой вылет был запланирован на 20 ноября. Виски остался в бунгало и мне было лень идти за ним, хотя я и понимала, что если я выпью, то станет легче. Я закрыла глаза. Какая-то букашка защекотала мне бровь и я смахнула ее рукой. Но букашка тут же вернулась обратно. Я чертыхнулась и открыла глаза. Надо мной склонялось загорелое красивое мужское лицо с ясными голубыми глазами. Парень щекотал мне брови травинкой и улыбался.
– Salut,[2] – произнес он.
– Чего ты там солишь? – спросила я недовольно и отмахнулась от его травинки.
– Меня зовут Яник, – сказал он почти без акцента. – А ты кто?
– Медуза Горгона. Если не исчезнешь, то станешь камнем, – я не шутила, а он снова улыбнулся.
– Почему ты одна тут? – спросил он, не обращая внимания на мое хамство.
Придурок. Я себе самой не могла ответить на этот вопрос.
– Я не люблю вопросы. Я очень устала от них. И очень хочу побыть одна.
– Ты грустная, – произнес он, изучая мое лицо. – Здесь все счастливые. Этот остров счастливых людей.
Если бы сейчас здесь оказался Мирон, то Яник сейчас был бы страусом, и его шея торчала бы из песка.
– Хочешь, я сделаю тебя веселой? – не унимался француз.
Я не выдержала, поднялась, повернулась к нему спиной и спустила ноги вниз.
– Je suis á toi, – услышала я за спиной и мое тело покрылись мурашками.
Я обернулась резко и, увидев мое лицо, Яник перестал улыбаться. Спрыгнув на песок, я, не оглядываясь, пошла в свое бунгало, заперла дверь, достала виски, пальцем (профессионально) скинула крышку и знатно приложилась. Потом еще. И еще. Если мне придется надираться в хлам, чтобы не думать о нем – буду пить. Надеюсь, денег на десять дней мне хватит. Я подошла к кровати, взяла в руки подушку и заорала в нее, что было силы. Потом был провал.
Очнулась я, когда за окном было темно. Я посмотрела на часы: 21:16. Я проспала весь день. Живот заурчал. Я погладила его рукой и попыталась вспомнить, когда я ела. Выходило, что это было на ужине с папой, в понедельник. За окном заканчивалась пятница.
Вспоминая, в какой стороне находится ресторан, я поправила тунику, распустила волосы, чтобы никто больше ни видел мою татуировку и пошла ужинать, надеясь, что успею. Ресторан приятно удивил отсутствием пола и столы со стульями стояли прямо на песке. Я взяла большую тарелку, наложила в нее гору разной еды: рыба нескольких видов, какие-то овощи и листья салата. Выбрала столик в стороне и в сумраке, села на стул, подтянув одну ногу, стала ковыряться вилкой в тарелке и разглядывать окружающих, задержавшихся на ужине. Яник был прав: это был остров счастливых людей, я здесь была лишней. Через два столика от меня сидела парочка молодоженов – это было видно невооруженным глазом. И парочка щебетала по-русски. Я аккуратно, на цыпочках подошла к ним, извинилась и спросила, где здесь можно раздобыть алкоголь. Разлепив свои руки-губы, молодые указали мне на бар: там были бесплатные коктейли до полуночи. Я шепнула «спасибо, кролики» и вернулась за свой столик.
В баре я осилила три коктейля. Четвертый я взяла с собой в бунгало. Не включая свет, я включила телевизор, нашла какой-то музыкальный канал с танцевальной музыкой, раздвинула шторы и стала танцевать со своим отражением в стекле. За окном была ночь, месяц странной формы отбрасывал лунную дорожку в океане, весь берег светился голубым светом, а я двигалась в такт музыке. Это остров счастливых людей. Я притворюсь, что я одна из них. Хотя бы этой ночью.
Утром стало и хуже и лучше одновременно. Хуже было похмелье. Видимо, коктейли, на меня плохо влияли, после виски я чувствовала себя значительно лучше. А вот мое моральное состояние с минуса приблизилось почти к нулевой отметке. Да, было немного легче.
Я приняла душ, не снимая купальник, на мокрое тело нацепила тунику, взяла с собой телефон и пошла на завтрак. После завтрака я направилась в сторону рощицы, в которой скрылись французы, когда мы прибыли на остров. В этом месте остров шел вверх и через несколько минут я оказалась на открытой площадке высотой с трехэтажный дом. Отсюда открывался вид на океан, но здесь он был совсем другим. Слева шла волна. Постоянно. Одна сменяла другую. Океан был глубоким и я видела, как вдалеке к волнам пробирались серферы на разноцветных досках, человек десять…
«Французы» подсказало мне мое внутреннее я. У самого обрыва росло небольшое корявое дерево, под которым стоял шезлонг. Я села в него, закурила и стала наблюдать за серферами. Здесь было тихо, только шум волн резал воздух. Дерево отбрасывало тень. И именно здесь я почувствовала себя абсолютно одинокой. Я имею в виду, что меня покинула даже тоска по Мирону. Я была одна по-настоящему. Я смотрела вперед и видела изгиб линии горизонта, подтверждающий мои познания о строении земли. Я видела перед собой только океан и было невозможно представить, что где-то далеко-далеко есть материки, города укутанные снегом, машины, высокие здания и люди, которые неспособны любить. Мне казалось, что если я прыгну вниз и поплыву все время вперед, я, в конце концов, вернусь на этот остров, потому что во всем мире ничего, кроме него, не осталось.
Незаметно прошел еще один день. Я просидела на берегу до самого вечера. Мысленно я назвала это место «балкон Шерон Стоун» – уж очень оно походило на то местечко из «Основного инстинкта», где она курила у себя на террасе с видом на океан.
После ужина я направилась в бар и попробовала пару новых коктейлей. В этот вечер в баре была вечеринка с танцами и я присоединилась к ней. Было громко, было мокро, было жарко. Перед сном я пошла на свой персональный пляж. Разгоняя ногами светящийся голубым светом планктон, я прошла немного вперед и встала посреди океана. Здесь я была уже не одна, моя тоска ко мне вернулась. И я, подняв голову к небу, усыпанному звездами, заплакала…
Я слышала, как у меня за спиной кто-то приближался ко мне, с шумом переставляя ноги в воде. «Яник» пронеслось у меня в голове и я уже приготовилась отпихнуть его, как вдруг две руки крепко схватили меня: одна за талию, а другая за шею. И я услышала знакомый шепот:
– Я сейчас придушу тебя, маленькая стерва…
В следующий миг он резко развернул меня и мой мир перевернулся с ног на голову.
– Мирон…
– Сука ты, Высоцкая, – шептал он, целуя меня. – Я убью тебя, если ты еще хоть раз выкинешь что-нибудь подобное.
– Не останавливайся, – шептала я и слезы катились по щекам.
– Плачь, маленькая моя, плачь…
Он легко подхватил меня, я обвила его ногами и он зашагал в бунгало. Теперь я тоже была счастливой и притворяться мне было не нужно.
[1] Вы одна? (фр)
[2] Привет (фр)
44. Не хочу просыпаться
– Она мне нравится, – произнес Гоша и указал пальцем на Высоцкую, которая сидела за столиком недалеко от бара в компании веселых молодых людей и все вместе они отмечали что-то успешное.
Влада повернула голову, ухмыльнулась и ответила:
– Девочка еще маленькая, тебе такие не нравятся, поверь мне.
– Влада, ты ревнуешь к ней? Это что-то новое.
Влада фыркнула и отвернулась, снова пытаясь зубочисткой поймать оливку в своем мартини.
– Ему просто надоели шлюхи и он временно переключился на эту невинную овечку, – парировала она.
– Ему надоела ты и поэтому ты бесишься. А эта овечка ни разу ни невинная. Породистая сучка, ты только посмотри…
Влада резко отодвинула от себя бокал и мартини расплескался по столу:
– Хватит, я не хочу больше про нее ничего слышать. Я не за этим к тебе пришла.
– Ладно, – Гоша поднялся с дивана и взял сбой стакан в руку. – Пошли ко мне, там поговорим.
Влада проскользнула вперед и шла, пританцовывая под музыку. Гоша шел следом и его глаза не выпускали из вида Высоцкую, пока она не растворилась среди многочисленных посетителей.
В кабинете у Григория Тиграняна было тихо, темно и уютно. Влада по-кошачьи уселась на мягкий диван и, видя, что Гоша ожидает начала ее рассказа, выпалила:
– Мы должны сдать Артура…
– Охуела?! – Гоша не дал ей договорить. – Даже не думай! И слышать ничего не хочу, все под контролем!
Влада приложила указательный палец к губам, достала из сумочки свой телефон, встала, подошла к Гоше и протянула ладонь, требуя, чтобы он отдал ей свой. Оба мобильных она отнесла в туалетное помещение в глубине кабинета, положила на раковину, включила воду и вышла, прикрыв за собой дверь.
– Слушай сюда, придурок! – негромко произнесла она, подойдя к Гоше вплотную. – Нихера у тебя не под контролем! У них есть весь расклад. На тебя, на Артура и на меня. Мирон всю схему сдал, ясно тебе?! Ваше дерьмо у ментов с самого начала, а не у Мирона. Тачки в Москву пустые пришли! Я свидетель, ты свидетель – заебись? А Мироша у них информатор! Если они Артура не найдут, угадай, блядь, кто вывозить будет? По десятке на каждого и привет!
– А ты думала, что я этого не знал? – сквозь зубы произнес Гоша, смерив Владу гневным взглядом. – Доигралась в свои игры, сука?! Думала, что самая умная? Ты дышишь только потому, что я тебя с детства знаю! Дура… Я свидетель, ты свидетель. Точка. Артур свалит, когда все уляжется.
Влада отступила на шаг и ухмыльнулась:
– Артур Мирона достанет. Он очень зол… Мирон поехал на стрелку… Один… – Влада изогнулась и прямо прошептала на ухо Гоше. – Мирона наружка ведет двадцать четыре часа, у него срок неделя. Была. Сейчас меньше. У Артура нет вариантов, он не свалит. У него либо наркота, либо наркота и труп. А мы с тобой, если окажем помощь следствию…
– Ах, вот оно что! – Гоша схватил Владу за шею и отстранил от себя. – Жопу рвешь, чтобы твой Мирон не стал трупом? Теперь с братом моим будешь трахаться? Да, он тебя закопает, если узнает…
– Он не узнает, отпусти, – Влада вывернулась и его хватки. – Артура возьмут и все закончится.
– А если я сейчас спущусь вниз, – Гоша медленно прошел на свое место за большим столом, сел и положил ладони на стол, – приведу сюда за волосы эту сучку и вежливо уговорю ее позвонить вашему общему знакомому и попросить его к нам присоединиться? Как думаешь, он один приедет или наружку за собой приведет? Не знаешь, как быстро он со своими подвязами решит проблемы моего брата? За неделю? Или меньше?
– Ты это не остановишь, не понимаешь? Тебе тут сейчас не твои сраные девяностые! Дело никто не закроет, прокуратура копытом бьет. Им похуй, кого закрывать.
– Тогда, может, они Мирона твоего закроют? Я себе его сучку заберу, а ты будешь своему милому сухари в пакетике возить раз в полгода…
– Гоша, блядь! Мы в жопе и так!
– Ты Артура боишься? – спросил он, открывая золотистый портсигар. – Думаешь, я тебя ему сдам?
Влада молчала и смотрела в упор. Гоша достал сигарету, не торопясь откинул крышку зажигалки, прикурил и выпустил дым.
– Дура ты, Влада. Ты самая тупая шлюха из всех шлюх, – он сделал еще одну затяжку. – Артур послезавтра придет ко мне. И я мудак, что доверяю тебе, потому что весь этот пиздец из-за тебя, и не спорь. Тебе надо было чаще сосать его член, чтобы твой рот был занят и пиздил ничего лишнего… Приведи его сюда вместе с его наружкой.
Влада прикрыла рот рукой и отвернулась. В ее глазах блеснули слезы.
– Я приведу его, – тихо ответила она.
– Пятница, здесь будет вечеринка. Людей будет много. – произнес Гоша. – На тебя ему похуй, он не придет за тобой. А вот если она будет здесь… Он придет. За ней он придет.
Гоша улыбнулся.
***
Посыльный с цветами вышел из лифта на тринадцатом этаже, столкнувшись со спешащей девушкой в дверях. Она буквально носом уткнулась в его букет, чертыхнулась и отошла в сторону, пропуская его. Он довольно быстро нашел нужный ему офис и спросил, где можно оставить цветы для Виктории Высоцкой. Симпатичная секретарша проводила его в пустой кабинет и он опустил свою тяжелую и ароматную посылку на пол у стола, попросив девушку расписаться в его бумагах за доставку.
Лена проводила посыльного, вернулась в кабинет своей начальницы, присела на корточки и вдохнула аромат цветов. Убедившись, что упаковка была приспособлена для сохранения их в жизнеспособном состоянии, проверила уровень влаги и вышла, закрыв дверь.
***
Вечером в четверг Мирон приехал к ее дому и припарковался подальше, чтобы она не заметила его машину с балкона. Внутри росла тревога. Заглушил двигатель, закурил и посмотрел на окна. Они были темными. Она посмотрел на часы и прикинул, что она вполне себе может уже лечь спать. Вчера они оба знатно накидались и если у него голова гудела, то у нее с непривычки, вероятно, похмелье было еще сильнее. Он отмерил себе час времени на ожидание. Бросил взгляд на телефон, но набирать ее номер не стал. Ближе к полуночи из-за угла вышел какой-то мужик, подошел к ее подъезду, поднял голову наверх, смотрел какое-то время, а потом поднялся по ступеням в замер возле входной двери. Руки он держал в карманах, лицо его скрывал капюшон темной толстовки. Мирон достал пистолет, снял его с предохранителя и тихо открыл дверцу машины, сжимая оружие в руке. Он осторожно вышел из машины и медленно сделал несколько шагов, когда дверь подъезда открылась, на улицу вышел другой мужик, поздоровался с первым за руку и оба, спустившись по лестнице, уселись на лавочке перед подъездом. В руках у обоих он заметил бутылки с чем-то вроде пива. Также медленно Мирон вернулся обратно в машину, закутался в пальто, так как салон уже давно остыл, и уселся поудобнее, решив подождать здесь еще какое-то время. Пистолет он положил перед собой, оставив предохранитель в боевом положении. Ее окна так и оставались темными. Мирон задремал на несколько минут, проснулся, вздрогнув. Достал сигареты, хотел закурить, но передумал и просто вдохнул запах табака. Внезапно, он подумал, что она, может быть, опять поехала к нему домой. Но он тут торчал уже не один час и она должна была уже давно вернуться к себе домой, не застав его. Он снова посмотрел на телефон и решил все-таки набрать ее номер.
«Абонент не отвечает или временно недоступен».
Мирон завел двигатель, прогрелся несколько минут, взял в руки пистолет, щелкнул предохранителем и убрал оружие в бардачок. Через час он был у себя. Нет, Высоцкая сегодня не приходила.
***
В пятницу Мирон ждал в машине на подземной парковке. Макаров по телефону ответил, что ее не было в офисе сегодня с утра. Из отдела кадров подтвердили, что она взяла отпуск на месяц. А Констанция сказала, что Лада просила о встрече. Решив убить сразу двух зайцев, он приехал сюда.
– У тебя есть одежда, в которой ты не выглядишь как шлюха? – спросил Мирон, когда Влада села к нему в машину.
– Артур сегодня будет в «Кошке», – сразу выдала она.
Мирон посмотрел перед собой и некоторое время молчал.
– Зачем ты сейчас мне это рассказала? Почему именно сейчас?
– Гоша хочет, чтобы ты приехал в «Кошку»… Он хочет сдать тебя Артуру… А потом…
– А потом Артура примут, – закончил он фразу за нее. – Но я этого уже не увижу, да?
Влада опустила голову.
– Ладушка, Ладушка, сучка ты моя маленькая. Ты же понимаешь, что мне на тебя похуй? Зачем же ты меня предупредила, а?
Влада подняла на него глаза и тихо произнесла:
– Если я тебе отвечу на этот вопрос, то перестану быть сучкой.
Она вышла из машины и направилась к лифту.
***
Мирон через какое-то время тоже поднялся наверх. На тринадцатый этаж. Секретарша сказала ему, что Высоцкой не было сегодня весь день. Мирон развернулся и на ходу набирал ее номер, когда ее секретарша брякнула что-то про цветы.
– Какие цветы? – Мирон остановился на полпути к выходу.
– Розы. Большой букет. Вчера принести сразу после того, как она ушла.
Он развернулся и быстрым шагом направился в ее кабинет. На полу перед столом стоял огромный шар из алых роз. Он сразу заметил записку. Достал. Прочел. Зубы сжались сами собой, а рука утонула в мягких бутонах и сомкнулась в кулак, давя нежные лепестки. Рванув бутоны, он развернулся и быстро вышел из ее офиса. Бегом поднялся на два этажа выше, бегом приближался к кабинету Влады. Дверь выбил ногой и на ходу, надвигаясь на нее волной гнева, швырнул ей лицо ошметки лепестков:
– Где она?! – рявкнул он и Влада в испуге отпрянула.
– Я не понимаю…
– Сука! Не играй со мной! ГДЕ ОНА?! – он ударил ладонью по столу и оставил на нем записку из букета.
Влада взяла ее дрожащей рукой и прочла:
«Жду тебя в пятницу в «Голодной кошке».
Ты же любишь сюрпризы?
Мирон»
– Я не знаю, что это…
– Не играй со мной тварь! – Мирон перемахнул через стол и сомкнул пальцы на ее горле и говорил тише. – Если бы ты не была такой тупой, то купила бы белые цветы! Сука! Если я не успею и с ее головы хоть один волосок упадет, тебе пизда, поняла меня?!
Он с силой оттолкнул Владу от себя и вышел. Не дожидаясь лифта пешком, перепрыгивая через несколько ступеней, он спускался вниз. На ходу набрал Высоцкую, но она была недоступна. Чувство страха в этот момент дало о себе знать бешеным приливом адреналина. Он снова набрал номер.
– Слушаю, – раздался голос в трубке.
– Артур будет сегодня в «Кошке».
– Это точно? Откуда информация?
– От шлюхи, которая не умеет держать рот закрытым.
– Понял тебя. Принято. Работаем. Костя…
Мирон, который хотел, уже было, отключиться от разговора, вернул трубку к уху:
– Да.
– Костя, не суйся туда.
– Я разберусь, Андрей Евгеньевич.
Мирон нажал кнопку отмены вызова, быстро сел в машину, проверил пистолет и утопил педаль газа в пол. Игнорируя светофоры, сигналя пешеходам, задевая тротуары, он летел вперед. Машина ревела, сердце его бешено стучало внутри.
В клубе собирался народ, пятница близилась к вечеру, завершая неделю. Сунув пистолет в джинсы, он, стараясь выглядеть максимально спокойно, прошел мимо охраны и направился на второй этаж туда, где находился рабочий кабинет Гоши. Бесшумно открыв дверь, он поднял руку и навел оружие на Гошу:
– Где она? – тихо спросил он, проходя внутрь и прикрывая дверь за собой.
– А я тебе сейчас расскажу, – раздался голос Артура слева.
Затем прозвучал выстрел.
***
Я проснулась ближе к утру. Было уже светло, но солнце еще не показалось из-за кромки океана. Это было такое чувство, как будто во сне лежишь на краю обрыва, начинаешь поворачиваться и срываешься в пропасть. Первые три секунды я была счастлива, пока не осознала, что все это был просто сон. Открыв глаза, я убедилась, насколько жестоко было мое подсознание, приносящее мне такие сны. Мирона не было, никто не засыпал сегодня ночью рядом со мной на этой огромной и пустой кровати. Мне все это просто приснилось. Я поискала глазами свою бутылку виски: едва открыв глаза, я уже сразу нуждалась в этом допинге, который держал меня на стороне живых. Нашла. Она валялась на полу у входа, рядом с моими шлепанцами. Пустая.
Я отвернулась, накрылась с головой и решила, что просыпаться я пока не готова.
45. Плачь, плачь. Танцуй, танцуй
Третий день встретился со мной только в обед и я была в ужасном состоянии на этом свидании. Во-первых, я осознала, что пью несколько дней подряд. Это смахивало на запой. Во-вторых, мои посиделки на «балконе Шерон Стоун» не прошли бесследно: я сгорела на солнце. Не сильно, но ощутимо. Кожа покраснела и источала тепло. В-третьих, мне было очень плохо. Каждый день, проведенный в этом раю, я проживала наизнанку. Изнанкой рая, как известно, является ад. Глаза видели яркие краски, ступни ощущали белый прохладный песок, пальцы скользили по нежным бутонам белых цветов, уши слышали шум прибоя, а внутри меня горел адский огонь, сжигающий мою волю к жизни.
Я прогулялась до ресторана, но есть мне не хотелось. Оглядевшись вокруг, я заметила небольшое бунгало возле ресепшена с надписью «SPA» и направилась туда. Внутри меня встретил улыбающийся индус в яркой рубашке и белых шортах. Он приветственно сложил руки ладонями вместе и поклонился. Я сделала то же самое. Он приложил руку к груди и, снова с поклоном, произнес:
– Фету.
Я поняла, что он представился и, повторив его жест, ответила:
– Вика.
Фету указал рукой на кушетку из мягкой зеленой ткани, приглашая меня присесть. Я села, вытянула вперед руку и поводила ладонью по покрасневшей коже, силясь вытащить из памяти английские слова.
– Ай нид хэлп, – произнесла я и поняла, что мой английский находился примерно там же, где мои сапоги и пальто.
Фету кивнул, скрылся за занавесками из прозрачной органзы и вернулся через полминуты с большой пиалой, наполненной водой. Протянув мне чашу, он продемонстрировал свой уровень русского:
– Пить. Много пить. Кожа хорошо. Тело хорошо. Когда гореть, надо много пить.
«А я то, грешным делом, на сметану надеялась» хихикнула я внутри, но поднесла чашу к губам и стала жадно пить. Вода была с каким-то странным, но приятным привкусом. Когда я закончила пить, Фету указал мне на занавес и пригласил пройти за ним.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
