Николай Викторович Игнатков "Я люблю тебя"

Решила, что пора схватить того огня.

И пламя закрутить, пусть обжигаясь сильно,

Пустить его в себя, на грудь и на живот.

И между ног он там, и ты уже бессильна,

В молчании своем лишь открываешь рот.

Движений тошнота, и обжигает болью,

А он тебя к росе так сильно придавил.

И что было тогда…Назвать это любовью?

Понять меня саму мне не хватило сил.

Я больше не люблю сиреневые ночи,

Бруснику не хочу, она мне так горчит.

И как мне рассказать своей подросшей дочке,

Пусть к страсти той бежать так быстро не спешит.

Прольётся ведь любовь, омоет чистотою,

И боль потери той слезинкой на носу.

В сплетении вдвоем…Любовь над красотою,

И высушат сердца упавшую росу.

И будет также ночь, и луг, и таже речка,

Себя она отдаст на мокрых простынях.

И бьются в той любви два маленьких сердечка,

И так же луг пьянит… Сгорает боль в огнях.

А я люблю тебя я знаю

А я люблю тебя я знаю,

И пусть любовь ещё молчит.

Я открываю свою тайну,

Она меня и победит.

И увлечет в такие дали,

Летали мы там в облаках.

И ближе мы друг другу стали,

И все теперь в его руках.

Он понесет что взял с запасом,

Иль разбазарит по пути.

И кролем брал меня, и брассом,

Чтоб потерять или найти…

И появляются ростки

У счастья есть свои границы,

Переступить за них нельзя.

Слезой намокшие ресницы,

А ты по памяти скользя.

Найдешь моменты просто стыдно,

– Как я могла так поступить?

И так теперь за все обидно,

– Я захотела так любить.

Халат сняла а под халатом,

Святого тела чистота.

Чуть освещённая закатом,

Та… Первозданно красота.

И обволакивала плечи,

Тенями падала на грудь.

В душе зажглись слепые свечи,

И не могла она вздохнуть.

А он увлек и на колени,

Упал лицом к ее ногам.

И он искал ее ступени,

Те что положены богам.

И трогал их стыдясь рукою,

С восторгам – губы по губам.

И страсть текла уже рекою,

И волю дал своим словам.

Волшебный сад… Цветы похмелья,

Свои роняли лепестки.

Любовь она – настой из зелья,

И появляются ростки.

На простынях играют тени

На простынях играют тени,

Рассвет стремится между штор.

Проник уже и на колени,

Так потихоньку словно вор.

По бедрам вверх и словно замер,

Он растерялся или как?

А между ног сгустилась пламень,

И все теперь в его руках.

Раздвинет их колени к верху,

По бедрам он скользит туда.

И языком откроет дверку,

Что сберегала все года.