Читать «Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или Всем женщинам свойственны недостатки...» — Александра Дроздова онлайн
Страница 2 из 3
Пройдя в двухстворчатую деревянную дверь, я сразу оказалась в просторном общем помещении-кабинете с большим количеством рабочих столов, бумаг, стандартных механических печатных машинок на каждом рабочем месте. Здесь было много людей, должна заметить, очень громких людей.
– Нет, это ее любовник! Так сказала леди Эверди, – выкрикнул недовольный мужской голос
– Это ее отец! И соседка это подтвердила… – ответила тихая обладательница женского голоса.
Слушать спор сотрудников газеты, учитывая пикантную тему, мне не хотелось, а вот воспользоваться тем, что все внимание приковано к спорщикам, хотелось. Никем не замеченной я прошла в самый конец комнаты, где за мощным отдельно стоящим столом сидел огненный и широкоплечий, немного полноватый и лысый, но все-таки привлекательный мужчина. Он был в кипенно-белой рубашке с закатанными рукавами, которые обнажали волосатые огромные ручищи. Как я поняла стихию? Да просто человек с отпечатком родной стихии чувствуется и воспринимается почти родным. Мужчина был не один в редакции с отпечатком огня, но он единственный был тих и спокоен, тем более в обсуждении чьей-то личной жизни никак не участвовал, поэтому и выбор мой пал на него.
Я постучала костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. Мужчина соизволил поднять на меня свои голубые холодные глаза, взгляд которых пробирал сквозь кожный покров.
– Я секретарь профессора Брайнса, – соврала я. Он бы ни за что не поверил, что я и есть профессор Брайнс, поэтому я решила немного схитрить, а затем продолжила говорить: – Он велел мне передать Вам этот материал.
Я достала несколько листов из своего видавшего все виды приключений портфельчика и протянула выбранному работнику газеты. Но тот продолжал грозно смотреть на меня и молчать. Мужчина показательно скрестил на груди свои волосатые руки, тем самым показывая, что он отказывается брать мою работу!
– Не понимаю, почему я должен брать материал какого-то там профессора? – грубовато ответил сэр.
Я не ожидала, что столкнусь с такой отрицательной реакцией со стороны желтого печатного издания. Раньше я имела дело только с научными изданиями, и в таких местах с руками отрывали все предоставленные мною материалы, а здесь я еще не успела себя хоть как-то зарекомендовать. Такое поведение вроде бы и оправдано, но в то же время вызывает у меня некое неудовольствие, ведь бегло пробежать по нескольким листкам и сразу определиться с тем, подходит или нет, – минута времени. Что ж, ситуация, безусловно, новенькая, но до чего же любопытная…
– А Вам самому не интересно, почему какой-то там профессор предлагает материал именно Вашей газете, которая славится скандалами и любовными отношениями? – спросила я, склонив голову и пристально рассматривая мужчину с крупными чертами лица. В его внешности все было большим: и нос, и губы, и даже брови. От движения головой мои очки съехали набок, что полностью избавило меня от какого-либо шарма. Я моментально вернула очки обратно на нос и печально вздохнула, произнеся: – Нет, так нет…
Пожав плечами и признавая свое поражение и его правоту, я стала убирать в портфель статью об улиточной слизи.
– Ладно, – недовольно буркнул журналист с отпечатком огня. – Положи на стол.
Он тут же потерял ко мне интерес, попутно достал чистый лист, вставил в печатную машинку и принялся довольно нажимать по клавишам. Кабинет заполонил звук постукивания и трезвона аппарата.
Я послушно выполнила его указание, но еще добавила маленькую записку с номером счета на случай, если он все-таки отдаст статью в печать, свое вознаграждение хотелось бы получить в случае принятия статьи, и тихо ушла в полной тишине. На этот раз взгляды всех работников газеты были прикованы ко мне. Они следили за мной с явным ошеломлением и изумлением, и это сбивало с толку, поскольку такому поведению я не находила оправданий, но решила не тратить время на размышления об этом.
Выйдя из нетипичного для столицы Великолитании дома в два этажа и посмотрев на часы, я расстроилась, потому что не успевала забежать на почту, и поэтому я сразу направилась в магАкадемию. По дороге я никого не сбила, мои ноги нигде не застряли, и, казалось бы, ничего непредвиденного не произошло, но после того как я прошла академическую проходную, птица сделала грязное дело прямо на мой светло-серый пиджак, и, судя по количеству, это был не маленький юркий голорей, а целый Большой Синий Слон. Что ж, пришлось снять… Застираю позже.
Я быстро пронеслась по коридорам первого этажа правого крыла и ураганом ворвалась на кафедру магЗоологии, где уже были все наши малочисленные преподаватели. Наш завКафедрой была женщина в годах – Лаиса Праттерон, очень уважаемый научный сотрудник. Старость сделала свое дело с этой прекрасной и душевной женщиной, изменяя временем лицо и тело, но никак не ум. Лаиса Праттерон не славилась стойким здоровьем, она плохо видела, хотя этот недуг встречается у многих, она абсолютно глуха на левое ухо и страдает от сердечных болезней. Но в свои годы она остается приятной, светлой, теплой и невероятно элегантной женщиной, в меру строгой. Со своей семьей у нее сложились не самые дружелюбные отношения после смерти мужа, но леди Лаиса переносила всю свою нерастраченную любовь на нас – преподавателей и своих студентов. Под своим началом она собрала небольшой коллектив незлобливых и увлеченных магЗоологией людей, без всяких подводных камней, двойного дна, двуличности и лицемерия.
– Всем доброго утра! – поприветствовала я всех присутствующих, кидая свой портфель на стол к Ларине, которой еще не было в общем кабинете для преподавателей. Этот стол мы делили на двоих. Мои незаконченные работы хранились и велись у меня дома и писались в лаборантской, где я была не частым гостем.
– Доброе утро, Лиечка! – сказал сэр Рокс.
Барри Рокс являлся прекрасным преподавателем, зрелым мужчиной, доктором магЗоологических наук и просто хорошим человеком. Он был счастливо женат на преподавателе магХимии, матери Ларины – Сильвии Рокс. Итого, в нашем общем кабинете обитало три горе-магЗоолога и одна аспирантка. Вот и вся наша магЗоологическая команда, больше нам и не требовалось.
Вводный курс магЗоологии для студентов нашего учебного заведения длился всего год и начинался со второго курса, а тех, кто выбирал себе специальность, где понадобится углубленное учение магЗоологии, было всего ничего. Такие студенты учились по специальной программе.
Система образования нашей академии не отличалась от систем других высших учреждений стран мира, и мне на личном опыте это было известно. Отпечаток стихии, даже если он мал, используют везде: в быту, в игре, в работе, в жизни. И, упаси все Стихии, никто не стремится его контролировать или ограничивать. Принадлежность к стихии – это как дополнительная рука или еще один орган, но для того, чтобы обращаться со своей стихией и выполнять любые манипуляции с помощью отпечатка, стоило потренироваться.
Дети учатся писать или считать и наравне познают себя и свою стихию в детских садах, школах или с частными преподавателями, не имеет значения. Когда у ребенка уже созрели конкретные желания, стремления, то они поступают или переводятся туда, где можно получить доступ к желаемой профессии – от садовника до политика, от повара до врача. Не для каждой специальности требуется окончание высшего учреждения – академий или университетов. Для получения доступа достаточно малых профессиональных учреждений, все зависело от выбора и желаний человека и, конечно же, связей. МагАкадемия выпускает разносторонних специалистов, поэтому здесь, соответственно, самый большой выбор преподаваемых наук. Мне повезло, что магЗоология входит в их число, иначе я бы не оказалась на своем месте.
Леди Лаиса на мое приветствие только кивнула и продолжила просматривать доклады своих студентов.
– А где Ларина? – спросила я.
– Так рано еще, Лиечка. Хорошо, что сегодня пятница. Завтра наконец-то, выспимся, – сказал ее отец и, улыбаясь, потянулся.
Лаиса Праттерон снова кивнула. Я подошла к ее столу и дождалась, пока она оторвется от проверки и посмотрит на меня сквозь свои очки, так похожие на мои. Для своего возраста она была очень красивой и утонченной женщиной: тонкие кисти рук, сдержанная в цвете и форме одежда, убранные в один идеальный пучок седые волосы, аккуратные маленькие жемчужные сережки и пронзительные синие глаза, в которые смотришь и не сомневаешься, что перед тобой человек с отпечатком воды.
Я скомкано протянула ей мой испачканный пиджак и спросила тоненьким, жалобным, просящим голоском:
– Сможете помочь, леди Лаиса?
Она засмеялась громко и заразительно, легко махнула рукой, и пятно с моего пиджака вытянулось, оставшись висеть грязной жижей над ладонью заведующей кафедры. Еще один взмах ее длинного пальца – и капля грязи устремилась к раковине и дальше по сливу.
– Снова ты во что-то вляпалась, – проворчал сэр Рокс.
И он даже не представлял, насколько был прав.
Я лишь смущенно кивнула и подошла к доске взглянуть на свое расписание, которое каждое утро проверяла и при необходимости обновляла леди Лаиса. На сегодня у меня стояло два потока второкурсников и одна группа спецов, уже заканчивающих магАкадемию. Обычно я вела только второкурсников, и поэтому закономерно спросила:
– Леди Лаиса, у меня в расписании стоят спецы?
Но с первого раза она меня не услышала или не захотела услышать, поэтому я снова вернулась к ее рабочему столу и повторила свой вопрос.
– Ко мне сын должен приехать, – еле слышно произнесла она только для меня.
Я тяжело вздохнула и пожала ее холодную руку в знак поддержки. Для окружающих не было секретом, что отношения в семье у Лаисы Праттерон сложные, и это мягко сказано, но лишний раз упоминать об этом ей, по-видимому, не хотелось.
Про себя я подумала, что, несмотря на дополнительную и неожиданную нагрузку, я должна успеть на почту отправить письмо. А спросила я вот о чем:
– А тема у спецов какая?
Леди Праттерон махнула на меня рукой и сказала:
– Ты справишься! Сейчас у них цикл «Ядов», а сегодня должны разбирать представителей, населяющих Авралию.
– Конечно, справишься, – вмешался в разговор сэр Барри. – Профессор ты или кто?
Он сам же и рассмеялся своей забавной шутке, заразив смехом всех присутствующих. Как раз в этот момент в преподавательскую ворвался ураган, имя которому – Ларина. Даже в самый знойный день она носила длинный красный шарф, и этот яркий вязанный атрибут был с ней всегда, потому что Ларина была склонна к простудным заболеваниям и постоянно мерзла.
После того как Ларина размотала все обороты своего длиннющего яркого шарфа, перед нами предстала симпатичная девушка, выше меня на голову, старше на два года, худенькая, как тростиночка, с темными, прямыми и длинными волосами. И стояла она уже в лаборантском костюме.
– Всем привет, – громко крикнула она, – кроме тебя, папа.
То, что у нас на кафедре магЗоологии аспирантка является дочерью одного из преподавателей, никого не смущало. Ларина очень способная и умная девушка, и находится здесь по праву. Иногда задаются вопросом, почему ее выбор пал на магЗоологию, а не магХимию? Но, по-моему, Ларина умышленно выбрала этот предмет, который был далек от научных интересов ее чрезмерно заботливой мамы – Сильвии Рокс. Кафедра же магХимии находилась в противоположном крыле.
– Кстати, Лия, – обратилась ко мне Лаиса Праттерон, – тебя вчера искал мужчина, его поиски увенчались успехом?
– Ого, Лия и мужчина – это что-то новенькое, – снова отец Ларины попытался показать свое остроумие. Однако в этот раз мне было отнюдь не смешно, я только закатила глаза.
– Да, леди Лаиса, нашел, – ответила я, решив, что про возможную поездку расскажу позже, когда получу ответ от старшего брата.
– А кто это был? – поинтересовалась Ларина, подойдя к раковине для того, чтобы помыть руки после улицы.
Я, посмотрев на часы, отметила, что скоро начало занятий, после чего пожала плечами и спокойно ответила:
– Сэр Серхио Кроуэлл.
Я взяла с нашего общего стола свой портфель, несколько чистых листов и направилась к выходу из преподавательской, но не успела я и приблизиться к двери, как ураган под именем Ларина с визгом радости налетел на меня. Она схватила меня за предплечья и, пританцовывая, затараторила, сбивая меня с толку:
– Что? Сам? Серхио Кроуэлл? Ты ничего не перепутала?
Ларина волочила меня за собой по кругу все время, пока я не отцепила от себя неожиданно сильные руки, совсем не понимая причин такого восторга и неуемной радости. Ну, Серхио, ну, богатый монополист, но кричать и тянуть-то зачем?!
– А представишь нас друг другу? – попросила она с такой затаенной надеждой в глазах, что на миг я даже растерялась.
– Ларина, – строго одернул свою дочь сэр Рокс, и она сконфуженно замолчала.
Сейчас с сэром Роксом я была солидарна, ведь взрослая уже девочка, должна понимать, что таким мужчинам мы, кафедральные девушки, совсем не пара, даже если у тебя не семь пядей во лбу, а все десять.
Я не стала ничего отвечать на заданный ею ранее вопрос. Если будет возможность, то я, конечно, представлю их друг другу, но рассчитывать со стороны Ларины на что-то серьезное – глупость. Я кивнула леди Лаисе и направилась в свою аудиторию, которую со вчерашнего дня не заперла – забыла же. Надеюсь, обойдется без сюрпризов.
Мои синие туфельки стучали по старому и потертому паркету, мозоли не давали о себе забыть, а сама я пребывала в мыслях – все-таки не к добру упомянули Серхио Кроуэлла, и пятница не остановится на одном испачканном пиджаке, который я оставила в преподавательской. И все-таки… Что же людям сэра Кроуэлла удалось обнаружить настолько интересного и неизвестного на землях Гидая, что даже меня решили взять в экспедицию? До чего же любопытно…
Подходя к закрепленной за мной аудитории под номером двадцать восемь, я обнаружила только пустоту и царящую вокруг тишину, учащиеся приходили в самую последнюю минуту. Толкнув приоткрытую дверь, я сразу поняла, что все находилось на своих местах и никто не заходил сюда в мое отсутствие, хотя и брать здесь было нечего, разве что мел. Мое рабочее место располагалось в центре лекционного зала, за ним была большая меловая доска, а перед моим внушительным деревянным столом – полукруглый амфитеатр в три ряда мест для учащихся.
Окна аудитории выходили на солнечную сторону, и сейчас утренний свет приступил к своей работе, а именно стелился по полу, постепенно разогреваясь перед жарким днем. Поэтому в первую очередь я распахнула настежь несколько окон. При желании их можно было бы использовать как двери, но не положено.
Вид из окна открывался на ухоженный газон под присмотром магстихийной силы садовника с отпечатком земли. Садовник приходящий, но все равно высококлассный специалист. Вдоль всех академических стен и забора он высадил розовые кусты, которые совсем скоро зацветут.
Первые в расписании стоят второкурсники. У них скоро заключительные экзамены, а после – летние каникулы. Темы к концу года я специально подбирала несложные и интересные, ведь в их головах уже летние мечтания, отдых дома, встречи с родственниками, друзьями, у кого-то подработки и соответствующие хлопоты, а кто-то имеет возможность посвятить свободное время себе или близким.
Два потока второкурсников идут на одном этапе, их будущие профессии связаны с военной стезей, поэтому учащимся необходимо знать, чем и кем населены земли нашего мира. Конечно же, здесь обучают не солдат (это же не военное заведение), здесь растят тактиков, дипломатов, советников, чтобы они смогли использовать все окружающее пространство и извлечь из него максимум выгоды.
На доске мелом я вывела сегодняшнюю тему: «"Золотоносные" животные» – довольно забавная тема. Обычно студентам она нравится, и они хорошо запоминают данные мной знания, надеюсь, и сегодня будет так же...
Солнце заливало уже всю аудиторию своим светом, а утренний ветерок приносил бодрость и свежесть. Я села за стол, предусмотрительно не трогая ящики-капканы, и решила изучить долгожданный труд о Плюющих Ящерицах профессора Черингстона, пока все пятнадцать человек не займут свои места.
Я помнила каждого учащегося в лицо. Все их достижения за проведенное учебное время на моих занятиях, записывала их отдельно на листочке, а сводки уже заполняла в преподавательской.
В чтении монографии ожидание потока второкурсников пролетело незаметно, профессор Черингстон писал жутко интересно, поэтому оторвали меня от книги на самом любопытном месте разлитым по всей аудитории зычным хором:
– Доброе утро, профессор Брайнс!
У этого потока второго курса был очень дружный состав. Примерно всем им было по семнадцать лет. Юноши, почти мужчины, в которых оставался жив дух детского озорства, и женская половина, которая уже перевоплотилась в нежных и прекрасных «лебедушек» и внешне, и внутренне.
– Доброе утро! – поздоровалась я со студентами и приступила к тому, зачем я здесь нахожусь, а именно к обучению. – Как я и предупреждала, сегодня тема о доходной и выгодной половине животного мира. Я надеюсь, вы успели хоть вскользь просмотреть справочники об этом, а если нет, я думаю, всем присутствующим хватит смекалки сориентироваться без подготовки.
Вверх устремилась рука молодого человека, это был Вайс Лорвуд – местный задира и шут, но внутри добрый, несколько закомплексованный экземпляр «почти» мужчин этого потока.
– Да, сэр Лорвуд, мы тебя внимательно слушаем, – произнесла я.
– Корова дает молоко, – сказал блондинистый кареглазый студент низким басом, а все остальные студенты засмеялись, но этим второкурсникам было позволительно вести себя несколько развязано. Так уж сложились наши отношения, более близкие, что ли. Но нужно дать им должное, они учили мой предмет на совесть и сдавали его выкладываясь по полной.
– Ха-ха, очень смешно, – иронично ответила я и даже похлопала в ладоши, чем заставила перестать смеяться. – Но в этом есть доля правды, хоть и домашних быков не относят к «золотоносным», но, согласитесь, сельское хозяйство значительно обеднело бы без них.
– Вы правы, профессор Брайнс! – признался Вайс.
– Есть еще варианты, кто может быть «золотоносным» представителем из мира магживотных, или только у сэра Лорвуда есть свое мнение? – спросила я.
Видимо, лето уже во всю наступило в этих юных умах – все остальные сидящие в лекторном зале молчали и смотрели на меня, хлопая глазами, и даже не могли ничего придумать на ходу.
– Может, леди Норвелл? – обратилась я к аккуратной и красивой девушке.
Ее блузка всегда застегнута на все пуговицы, на голове строгий пучок, из которого не выбивалось ни одного волоска – полная противоположность Вайсу Лорвуду. Оттого они и тянулись друг к другу, а приближаясь, отталкивались, что печально. Их соперничество и борьба мне только на руку – это подстегивало их к учебе, а примут ли они друг друга, таких разных и не похожих, таких, какие есть, от них только и зависит.
– Возможно, прядильщик? – предположила Тея Норвелл.
Я на радостях снова хлопнула в ладоши, от чего очки съехали на кончик носа. Мне пришлось аккуратно их вернуть на место, а миру четкость, так сказать.
– В точку, леди Норвелл. Земляной Пещерный Прядильщик – один из представителей данного списка, несущий значимый вклад в экономику такой страны, как Гидай. Только в их горах водится это насекомое. Вы знаете, каким образом, леди Норвелл?
Она слабо кивнула и принялась рассказывать довольно подробно о предложенном ею прядильщике. Из-за того, что Земляной Пещерный Прядильщик больше нигде не обитал, Гидай получал исключительную возможность единолично экспортировать последствия жизнедеятельности гусеницы этого «золотоносного» насекомого, что приносило огромный доход. На определенном этапе развития гусеница прядильщика оплетает себя коконом. А достигнув необходимых метаморфоз внутри него, она покидает этот кокон уже полноценным прядильщиком. Именно из сотканных и покинутых гусеницей коконов получается невероятная ноская, но нежная ткань, которая впоследствии и приносит «золото» Гидаю. Особенность такой ткани не только в повышенной прочности, но и в отпечатке земли, который словно вплетен в нити такой ткани (по до сих пор неизвестным науке причинам). Данное обстоятельство придает очень полезное свойство самой ткани – грязеупорность.
Это как раз один из очень занимательных неизученных феноменов – как именно гусеницам удается оставлять отпечаток стихии земли на неживом предмете, да еще с таким долгосрочным эффектом! Многие ученые бьются, чтобы повторить полезный эффект, но пока что безуспешно.
Качество такой износостойкой, приятной телу и грязеотталкивающей одежды в приоритете над альтернативным выбором одежды, но цена такая кусачая, что не каждый может себе позволить возможность оставаться всегда чистеньким.
Я дополнила ответ Теи Норвелл более четкой информацией, а затем рассказала и об остальных животных, входящих в сегодняшнюю тему, таких как Лазурная Драконовидная Ящерица – еще одно уникальное животное, обитающее в диких лесах Гидая, Южной Ниреи, Кайлинда, Въетака, Ундии и даже Манилии. Мало того что сами животные являются потомками вымерших до нынешней эры драконов, так еще и Лазурные Драконовидные Ящерицы единственные сохранили способность летать среди пресмыкающихся, чем уже вызывают небывалый интерес среди ученых, так еще и скорлупки яиц этих реликтовых животных – настоящее сокровище.
Популяция этих животных чрезвычайно мала, а природа умна и хитра. Она позаботилась о своих подопечных и дала детенышам Драконовидной Рептилии самую прочную скорлупу – алмазную. Самочка откладывает алмазное яйцо, и малыш только сам способен выбраться из такой надежной защиты. Никто другой ему помочь не в силах. Таким образом природа-затейница обезопасила потомство ценных животных. После вылупления оба родителя учат малыша летать и всем другим премудростям выживания в дикой природе.
Драконовидные Ящерицы носят отпечаток воды, а название «Лазурная» – из-за удивительного насыщенно-синего цвета чешуи, что тоже намекает на принадлежность к водной стихии, поэтому для кладки рептилиям необходим какой-либо водоем. Эти животные тщательно охраняются, но приручить и одомашнить их не удалось. Жизнь в неволе оказалась для них губительна.
Выбравшиеся из яйца детеныши в дальнейшем не нуждаются в алмазной защите, и семья не возвращается к гнезду. Оставшиеся разломанные скорлупки собирают профессионалы своего дела, чем и зарабатывают. Эта работа опасна, но прибыльна. Развилась целая отрасль по добыче алмазных скорлупок, но не все представители рода человеческого честны и законопослушны, встречаются и те, кто готов погубить родителей и целую кладку ради богатства.
Еще я поведала о вкладе домашних животных в сельское хозяйство и в нашу жизнь, хоть и не «золото», но без них было бы не так вкусно, сытно и тепло. Я также рассказала об уникальных шкурах некоторых пресмыкающихся, не забыла упомянуть о новейшем веянье – улиточной маске для лица с новыми полученными мною уточнениями, и закончила я, конечно, рассказом о нашей Бэлле (Огненной Полосатой Гиене) и ее уникальной огнеупорной шкуре. В самом конце лекции я предложила студентам сходить и посмотреть на нее своими глазами в свободное время, строго запретив им совать руки куда не следует.
Примерно так же прошло время лекции и со следующим потоком второкурсников, с единственным исключением, что с этими тринадцатью студентами теплых отношений не сложилось, поэтому без всяких расшаркиваний я просто рассказала материал, а об их способности к его усваиванию я узнаю на экзамене, о чем, собственно, и предупредила всех сидящих в аудитории. Затем я настоятельно рекомендовала посетить наш академический зверинец, чтобы посмотреть на одно из «золотоносных» животных.
Пришло время небольшой передышки и обеда. Я заглянула в преподавательскую, где пока еще никого не было, и быстренько заполнила все необходимые сводки по второму курсу, после положила их нашей заведующей кафедрой на стол и понеслась в столовую. Наверняка, там были уже и сэр Барри, и его дочь. Я на всей скорости (несчастной улитки, постоянно мной упоминаемой) неслась пообедать. Натертые места на ступнях, все еще помнящие вчерашнюю охоту, разболелись еще сильнее…
Ворвавшись в шумную столовую – туда, где обсуживали преподавателей, я обнаружила, что забыла свой портфель, а в нем и деньги на обед. Это заставило мой левый глаз нервно дергаться, но не только это печальное открытие принуждало веко сокращаться в судороге, а еще одно увиденное новшество. За нашим столиком, где обычно сидели магЗоологи и магХимики (супружеская пара Роксов объединила два этих направления), теперь сидел никто иной, как Серхио Кроуэлл собственной персоной! Темные волосы, завязанные в низкий хвост, новый дорогущий костюм цвета ночи, качество которого видно было даже мне! Позер!
Вот как знала, что его упоминание не к добру. В столовой отсутствовала только леди Лаиса, вероятно, она уже убежала встречать сына. Зато все остальные дамы (от мала до велика) сидели чуть ли не на голове у сэра Кроуэлла. Это обстоятельство портило настроение у мужской половины наших преподавателей, если судить по их хмурым лицам. У самого Серхио лицо выражало абсолютное безразличие. Он по всем правилам этикета отбивался от бесконечно задаваемых вопросов наших любопытных женщин. Только Барри Рокс со своей женой вели себя так же, как и всегда, то есть были полностью поглощены друг другом. Им редко удавалось побыть вместе, потому что оба много работали и дело свое любили, даже обеденный перерыв эта достойная пара использовала для того, чтобы насладиться друг другом.
Я уже хотела развернуться, чтобы никем не замеченной спокойно удалиться в преподавательскую и посвятить свое время чтению, а предаться чревоугодию можно и позже, но я не успела.
– Профессор Брайнс! – приятным баритоном воскликнул Серхио, откровенно радуясь и улыбаясь во все аристократические зубы. – Мы только Вас и ждали. Что же вы стоите в дверях? Проходите. О, что же это я, где мои манеры? Давайте я за Вами поухаживаю.
Серхио Кроуэлл выскочил из-за стола и приблизился ко мне, но на этом он не остановился, а сопроводил меня к раздаточному столу и принялся выбирать для меня вкусности по своему усмотрению, не удосужившись узнать мои предпочтения.
Я стремительно краснела от того, что не смогу все это оплатить, даже если и вернусь за своим позабытым портфелем. Но не только это меня смущало, а еще то, что при всем желании в меня бы не поместилось такое количество разнообразных блюд.
Когда повариха озвучила цену, мои рыжие волосы встали дыбом, а красным было не только лицо, но уже и шея. Она ждала каких-то действий именно от меня, а я, вскинув голову и посмотрев Серхио в глаза, четко произнесла:
– У меня нет такой суммы.
Своими словами я сильно удивила мужчину. Несмотря на все свое аристократическое умение тщательно скрывать истинные чувства, в этот миг Серхио дал слабину. Его брови взлетели, выдавая настоящие эмоции, но почти сразу же на лицо вернулась небрежная легкость. Он достал из кармана счетную книжку, расписался на чеке и оставил его с выписанной суммой, которую назвала работница столовой. Чек можно было обналичить в любом банке.
А мне на ухо он злобно прошептал:
– Как Вы могли подумать, что я позволю леди оплатить обед самой?!
На этом изыскании настоящие эмоции скрылись куда подальше, а мужчина галантно продолжал ухаживать за мной – донес поднос до стола. На вид Серхио Кроуэлл был абсолютно спокоен. Аристократ посадил меня на свое место, потому что оно было единственным свободным, самостоятельно принес для себя стул (не поленился же) и устроился напротив, видимо, для того, чтобы прожигать меня своими голубыми глазищами все это время.
– Я столько не съем, Серхио, вероятно, вы тоже проголодались… Угощайтесь, – произнесла я, когда мне надоели леденящие душу взгляды, убивающие напрочь весь аппетит.
Большую часть блюд я передвинула к нему, оставив себе только сэндвич с курицей и овощной суп. За нашим столом царила такая тишина, что ее можно было есть вместо обеда. Все пристально наблюдали за нами двумя, даже супруги Рокс изменили своим привычкам и тоже присоединились к слежению за каждым нашим взмахом ресниц.
– Приятного аппетита, – довольно чопорно сказала я и опустила свой взгляд в тарелку, чтобы не видеть назойливое поведение присутствующих. Жаль, что перестать ощущать их взгляды так просто не получалось, а все благодаря непрошенному аристократу. Зачем он только появился здесь, только принес разлад в коллектив, а ведь здесь было так приятно работать… до этого момента.
Я так и не подняла глаз, пока все не доела, а когда осмелилась посмотреть на человека, который и внес сумятицу в привычную рабочую обстановку, то заметила, как он очень мило и часто работал ложкой и, казалось, что ел с потрясающим аппетитом и удовольствием. Все сидящие, конечно же, обратили на это внимание. Когда Серхио доел, я не удержалась, в отличие от остальных, и спросила:
– Вкусно?
Он не ожидал ни моего вопроса, ни того, что пища была на самом деле вкусна, но ответил предельно честно:
– На удивление – очень! Кофе?
За его предложением, как я решила, скрылась очередная секундная слабость и трещина в его «маске».
– С удовольствием, – ответила я, дав ему возможность сбежать. Но я не рассчитала, что таким широким жестом подставляю под удар себя.
Как только Серхио удалился на приличное расстояние, так далеко, чтобы ему было не слышно преподавателей, прозвучал вопрос от Ларины с выраженной и крайне недовольной интонацией:
– Что у вас с ним?
Моментально от всей женской половины полетели подобные вопросы, вплоть до того, спим ли мы вместе, и множество неприятных взглядов, от завистливых до жалостливых. Честно говоря, я по-настоящему растерялась от неожиданного натиска и давления, таких неуместных слов и неправильных взглядов. Еще это противное любопытство – желание засунуть свой нос в чужую жизнь… В своей бы разбирались! Я довольно грубо ответила, желая сразу поставить на место всех желающих выяснить то, что их совсем не касается:
– Спим или же нет, вы об этом не узнаете!
Не дожидаясь реакции взрослых, казалось бы, умных людей – людей науки, я сбежала из столовой, так и не выпив свой кофе. Кофе – жаль, а что убежала – нет.
Я забежала в преподавательскую, чтобы забрать все свои вещи и не возвращаться сюда еще раз. После спецов я смогу сразу улизнуть на почту, а уже после нее наведаться в лаборантскую.
Чаще всего наши преподаватели к этому времени уже разбегаются домой, даже если и задерживаются, то в основном за сводками, вероятность наткнуться на кого-либо крайне низка. Не было ярого желания у работников магАкадемии дополнительно еще и штаны просиживать в лаборантской по вечерам, особенно у Ларины, она и минутки лишней не проведет в стенах академического здания. Все срок в срок. Мне это было только на руку, встречаться после неподобающего поведения нашего коллектива не хотелось.
В компании своих вещей я вошла в аудиторию, где осталось провести занятие для специального курса. Я умышленно заперла дверь изнутри – открою, когда обеденное время подойдет к концу. С чистой совестью я погрузилась в увлекательный мир чтения монографии о Плюющих Ящерицах, но на этот раз не забывая поглядывать на часы.
Пару раз в аудиторию кто-то стучал и дергал ручку двери, но открыла я дверь только за десять минут до начала замены у спецов. Спецами мы называли особый курс (специальный), где учащиеся выбрали магЗоологию в число приоритетных предметов, поэтому они и спецы. Материал им нужен подробный, четкий, углубленный, а не поверхностный, как у тех же второкурсников.
Леди Лаиса ничего не рассказала о своей группе, с которой мне придется заниматься сегодня. Единственное, что мне было о них известно, только то, что в следующем году эти специалисты выпускаются и покидают нашу магАкадемию вместе с допуском к выбранной ими профессии.
Повернув ключ, я открыла дверь, прошла к доске и вывела на ней тему: «Ядовитая Авралия – опасность или благо?». Тема объемная, не на одно занятие, и, честно говоря, мне совершенно неизвестно, как подает данный материал заведующая леди Лаиса Праттерон. Но если бы я вела спецов, то разделила бы животных на две группы – на тех, которые бесполезны и могут лишь убить или навредить, или же тех животных, которых все-таки можно использовать в той или иной ситуации. Так я и намеревалась поступить. А дальше наша заведующая сама разберется, группа все-таки ее.
Положив кусочек мела на место, я вернулась на свое рабочее место, и, сложив руки перед собой, принялась ждать группу, которая с опозданием, но все же появилась.
– Извините, профессор Брайнс? Вы у нас заменяете? – спросила выглядывающая в приоткрытую дверь очень симпатичная рыженькая пышечка.
– Да. Проходите и занимайте места, – подтвердила я.
В мою солнечную аудиторию быстренько забежало всего восемь человек. Среди них было всего две девушки: одна из них, та приятная пампушка, той же масти, что и я; вторая – очень высокая, очень худая блондинка с огромными зелеными глазами и с точеными чертами лица: хрустальная фигурка, а не живая девушка.
Мальчишки уже совсем не мальчишки и даже не юноши, а настоящие мужчины, в светлых рубашках и в строгих брюках. Почти у всех среди присутствующих было суровое выражение лица, и лишь у рыженькой и еще у одного молодого человека то и дело мелькала улыбка.
Выделяющийся улыбкой молодой человек обладал привлекательной внешностью и имел ямочку на подбородке. Он же проявил то ли смелость, то ли наглость, спросив меня:
– А вы точно Профессор Брайнс?
Я ничего не смогла поделать с собой и снова закатила глаза на этот вопрос. Как же мне надоело это слышать.
– А это точно группа спецов или стоит поставить всем неявку перед самыми каникулами? – проговорила я, не сдерживая эмоции.
Угроза подействовала, и восемь студентов изрядно напугались. Блондин с косой длинной челкой, сидящий рядом с тем молодым человеком, который и задал неприятный, даже неуместный вопрос, шикнул на него с явной угрозой. Все замерли в ожидании моих слов, и я начала лекцию. Кажется, спецы приняли мои слова всерьез, надеюсь, они больше не станут мешать мне.
На самом деле, мне не хотелось портить им жизнь. Неявки, проставленные в сводки, очень сложно отрабатываются и исправляются, а перед каникулами это становилось еще более трудновыполнимым делом. Оставить хвост на выпускной год – почти смертный приговор.
Итак, лекция началась. Я во всех подробностях рассказывала о ядовитых жителях Авралии – кто из обитателей ядовит смертельно, а кто не столь серьезно опасен для человека; кто может вызвать временный и местный паралич своим укусом, а кто способен после травматизации тканей поспособствовать появлению генерализованного паралича, распространившись до дыхательных мышц, вызвать смерть; кто своим укусом может вызывать жуткие расстройства пищеварительной системы, а кто – временную слепоту, а есть те, кто и невозвратимую. Эффект временного ограничения такого чувства, как зрение, может быть полезен в некоторых обстоятельствах, и это я подчеркнула особенно.
Яд паука – Аракса Земляного – вызывает обильную рвоту, а если вовремя не помочь укушенному, то от последствий обезвоживания наступит смертельный исход. Однако существует любопытный феномен: человек, которого укусила эта разновидность паука, будет говорить чистую правду. Вероятно, ведутся засекреченные ведомственные разработки – отсоединить одно действие яда Аракса Земляного от другого, но пока о таких данных вневедомственной научной публике неизвестно.
Сегодня я поведала только о классе насекомых, не затрагивая класс рептилий, и даже оставила одно животное из класса млекопитающих. Будет им это сюрпризом или сюрприза не будет, пусть решает леди Лаиса.
После обсуждения всего материала я пустила по рядам листочек, чтобы все присутствующие вписали в него свою фамилию, а затем я со всеми попрощалась. С чувством выполненного долга перед заведующей кафедрой я приступила к собственным сборам, но почему-то спецы не спешили уходить, а все так же сидели на своих местах и подозрительно перешептывались между собой.
Последним в свой портфель я положила список написанных фамилий, не забыла и захватить свой пиджак. Я намеривалась уже уходить, но наткнулась на восемь пар горящих глаз.
– Что? – спросила я совсем не по-профессорски.
– Нет-нет, ничего, – ответил молодой человек с ямочкой на подбородке и обвел студентов безапелляционным взглядом.
Все засуетились, быстро засобирались и разом покинули мою аудиторию. Надо же, какая сила внушения, мне бы такую.
Как раз я вспомнила, что окна тоже стоило бы закрыть, а после и сама удалилась из аудитории, снова забыв запереть дверь. Ну и ладно, все равно после почты нужно идти в лаборантскую, если вспомню, то закрою.
Быстро стучать синими туфельками все еще не выходило, но я не сдавалась и шла уверенно, держа курс на почту, чтобы отправить письмо старшему брату, которое я не написала, но ничего, сделаю это в пункте приема. Профессора так просто не сдаются! И почему же я так хорошо запоминаю знания из книг, но постоянно забываю, что происходит в моей собственной жизни?!
Улочки города были полны народа, все куда-то шли, и всем что-то было нужно – домой, поесть или на встречу. Среди них кто-то неизбежно опаздывает на свидание, а кто-то и вовсе опоздал; кто-то торопится исполнить мечту, а кто-то и не начинал; кто-то пытается вернуть все назад, а кто-то даже и не пытался. И только каменные строгие высокие стены никуда не спешат, стоят себе и стоят, там, где соизволили поставить их руки человека.
Наконец я добралась до высокого здания с огромными круглыми окнами, из которого постоянно что-то вылетало, а если быть точнее, то это были легкие письма. Все, что не проходило контроль веса (чаще всего это были посылки), отправлялось с почтовым дирижаблем до адресата. А вот маленькие письма всего в пару листов отправляли сами почтальоны с сильным отпечатком воздуха.
Работали в этой структуре люди, конечно же, обладающие не только отпечатком воздушной стихии (никакой дискриминации по стихийной принадлежности в обществе не встречалось), но они имели возможность нашептать магическому ветру, куда и кому нести письмо, но могли это делать только сильные воздушники.
Каждый кабинет работника почты, который рассылал письма, был оснащен большими окнами для того, чтобы беспрепятственно отправлять в полет письмо нужному человеку, «по ветру», так сказать. Но прежде чем письмо отправят самым быстрым способом, его подвергнут обязательной и тщательной проверке.
Зайдя в огромную и круглую деревянную двухстворчатую дверь, я сразу заняла длинную очередь к пункту приема. Я встала за пожилой, одетой не по сезону дамой в шерстяной шали. У принимающей стойки всех желающих обслуживал грушеобразный мужчина с неряшливой и куцей бородкой. На голове у него было характерное кепи почтальона, и одет он был в голубую форму почтового отделения, пуговицы которой еле-еле удерживали натиск живота работника почты. Мужчина довольно быстро и ловко взвешивал сверхточными весами письма и проводил проверку отправляемых бумаг, некоторые даже забраковывал и отправлять с ветром не позволял.
Если отправитель соглашался на другой способ доставки, то работник почты откладывал письмо в ящик на дирижабль, и уже не самым легким путем оно попадало в руки получателя, а если отправителя не устраивали предложенные условия или ему была важнее срочность получения, то желающий переписывал свое письмо в облегченном варианте, исправляя несоответствия. Затем отправитель снова вставал в очередь, и все повторялось. Именно поэтому в почтовых отделениях всегда очереди, хотя условия быстрого отправления ни для кого не являлись секретными.
Как только письмо одобряется, работник почты ставит печать, подтверждая успешную проверку, а заодно и проставляет данные самого почтового отделения, откуда письмо будет отправлено, а уже из кабинета воздушника через огромное окно письмо полетит «по ветру» до указанного получателя.
Пока я стояла в очереди, быстро, чуть ли не на коленке настрочила Брэду письмо всего на одну страницу, в котором я сначала спросила о его здоровье, о его гостинице, о том, как идут его дела, не успел ли он жениться и завести кучу детишек за время моего отсутствия, и только в самом конце я перешла к самому волнующему для меня вопросу. Я пояснила, как именно получила предложение об участии в экспедиции, и спросила, сможет ли брат обойтись без моей помощи какое-то время. Не забыла я и вложить чек на сумму, которую могу отправить ему.
Так я делала не впервые, поэтому проблем возникнуть не должно. Я специально открыла счет в банке, который действителен и в Ринции, в нашем далеком прибрежном городке – Шорбере. Чек всегда был именной, со специальной защитой, и только брат сможет обменять его на наличные деньги. Опасаться мошенников не стоило, хотя бы только потому, что не так уж и много я отправляла, чтобы заинтересовать их, но при этом отправляла регулярно.
Сложив письмо пополам и вложив внутрь чековую расписку, я с обратной стороны указала точный адрес получателя и отправителя и стала дожидаться своей очереди, а когда она подошла, то протянула полноватому почтальону свое письмо. Оно прошло и проверку, и контроль веса, а после работник почты в форменном кепи запечатал его края специальным раствором, чтобы оно осталось целым, заодно и посторонние не смогут прочесть его.
Положив на стойку точное количество монет за оказанную услугу, я покинула многолюдное отделение почты.
Время неумолимо приближалось к ужину, а мне стоило поспешить в лаборантскую в надежде перехватить что-нибудь съестное по пути. Как раз из-за угла виднелась маленькая передвижная повозка, продающая свежую печнину. Я приобрела у грубоватой хозяйки повозки три пирожка с картошкой и два с зеленью, и, конечно же, кружку холодного кваса. Один из пирогов я завернула в салфетку и убрала в свой портфельчик, а другие с удовольствием съела по дороге.
Я так спешила вернуться обратно в магАкадемию, да и вообще была поглощена поеданием вкусного перекуса, что не заметила крупную женщину на своем пути. Это привело к столкновению с круглым женским телом, а недопитый квас оставил свой след на моей синей блузке, делая ее мокрой и неприятно липнущей к телу.
– Смотри, куда прешь, очкастая, – буркнула крутобедрая дама, и, оттолкнув меня со своего пути, ушла восвояси.
Я осталась стоять и хлопать глазами, не успев даже произнести слова извинений, с мокрым пятном на блузе и с недоеденной половинкой вкуснейшего пирожка в руке.
Грустно вздохнув и привычно поправив очки, я засунула в рот остаток своего ужина. Мне пришлось завернуть в неприметный угол, чтобы переодеться. Я сняла рубашку и засунула ее в портфель, а пиджак надела прямо на белье. Отменять посещение лаборантской из-за пятна не по мне, а выход из положения я смогла придумать только такой.
Я распустила волосы, чтобы прикрыть ставший неприличным вырез, а портфель прижала к груди плотнее для большей уверенности. Обновленная, я вернулась к прежнему курсу и поспешила к стенам магАкадемии.
До лаборантской я добралась без приключений, и даже удалось никого не встретить по дороге. Войдя в оборудованную комнату, где никого из коллег не было, чего я и добивалась, моментально сняла пиджак и надела белый длинный халат, застегнув его под самое горло, и метнулась в свою половину лаборантской.
На моем личном столе была установлена большая клетка, внутри которой жила очень ценная особь. Об ее настоящей видовой принадлежности никто в магАкадемии не знал, кроме меня. По иронии судьбы это было несчастное «золотоносное» животное.
Я открыла дверку клетки, а ящерица изумительного лазурного цвета, находящаяся внутри, показательно отвернулась от моей руки. Обижается! Вчера я не успела заглянуть даже на минутку. Опомнившись, что у меня есть лакомство для «его величества», я вернулась к своему портфелю и забрала завернутый в салфетке пирожок, после чего протянула его питомцу в знак нашего примирения. И, наконец, самец Лазурной Драконовидной Ящерицы передумал дуться и выбрался на волю. Мягко ступая по поверхности стола, он добрался к оставленному мной пирожку и с жадным урчанием принялся заглатывать «взятку».
Конечно, я никому не рассказала о том, что во время второй и последней своей экспедиции по Трофянистым островам я обнаружила истощенного донельзя, почти мертвого «золотоносного» самца Лазурной Драконовидной Ящерицы.
Возможно, если бы не напряженная обстановка внутри нашего коллектива, я бы поведала о совершенно не ожидаемой (ведь Трофянистые острова не входят в ареал обитания данных реликтовых животных) и столь значимой находке, но, увы, я это скрыла.
Тогда мною было решено вылечить и выходить бедное измученное животное самостоятельно, а затем уже разобраться в том, как одинокий самец добрался до островов, как он потерял свои крылья и как он остался жив (или почти жив) после потери своей пары.
Над этим у меня было время подумать, и, как я предположила, браконьеры украли его семью из лесов Гидая. Вероятно, они случайно обнаружили его, затем выследили и улучили тот момент, когда самец отправиться на охоту, оставляя в гнезде самочку вместе с алмазной кладкой. Браконьеры тогда-то их всех разом и выкрали, а самец, вернувшись обратно, взял след похитителей и запах своей пары и начал преследование, в результате которого и оказался на Трофянистых островах совершенно обессиленным, истощенным, с покалеченными и перетруженными крыльями. О судьбе самочки сложно говорить, разделенные пары в дикой природе не жили, а умирали в тоске, тем и удивителен был данный случай, ведь самец остался жив. Одинокому несломленному бескрылому самцу я дала имя – Лазур. Он был уникален.
Драконовидные Ящерицы создавали пару на всю свою жизнь, и если по трагической случайности погибал кто-то из пары, то второй отправлялся на тот свет за ним почти сразу. Легенды гласили, что такая чрезвычайная преданность и верность – наследие драконов, но научные факты этого подтвердить не могут.
В магАкадемии благодаря мне считают, что я обнаружила новую разновидность ящериц лазурного цвета, и теперь я всячески изучаю данный индивид. На этом любопытство начальства закончилось, им было достаточно проблем с моим зверинцем. А так как никто из коллег и не искал в Лазуре редкое малоизученное животное, то и не замечал очевидного. И правильно, откуда же он мог взяться у меня? Ведь это чистая случайность...
Пока самец красивого глубокого цвета ел мое подношение в виде пирожка, я достала предназначенный специально для него корм, наполнила кормушку, налила свежую воду и настроилась писать дневник про это дивное животное. В записях я подробно описывала поведение ящерицы, свои наблюдения, выводы, чтобы уже потом кропотливо во всем разобраться и предоставить миру обновленные знания, а пока я была занята скучной писаниной, по-научному сказать, сбором материала.
Лазур преспокойно гулял по всей лаборантской, пока я была занята. Если отправлюсь в экспедицию, то его придется взять с собой. Зверинец могут прокормить и без меня, хоть и Бэлла останется недовольной и огнеопасной, но подрабатывающие студенты под зорким глазом сторожа Бинксли и с этим справятся. А вот близкий контакт с Драконовидной Ящерицей может привести к нежелательным проблемам. Если кто-то в Лазуре распознает настолько ценное животное, то, вероятно, я перестану быть его хозяйкой. Меня могут оштрафовать за сокрытие животного под мировой защитой или, возможно, выберут наказание похуже, и никто уже не будет учитывать обстоятельства приобретения и все остальные частности.
В нашу идиллию вмешался громкий стук в дверь. Кого могло принести поздним вечером пятницы в лаборантскую? Ничего иного я не могла ответить, как обычное «Кто там?».
За дверью подозрительно молчали, и только через минуту мужской голос возмущенно произнес:
– Лия Брайнс! Кто там? Вы серьезно? Почему это дверь заперта?
Несколько раз дверная ручка красноречиво дернулась, но не без помощи Серхио Кроуэлла. Надо же, а я успела позабыть этого человека, думала, что мы распрощались до понедельника.
– Вы даже в аудиторию дверь забываете закрывать… – поразительно верное заключение высказал голос Серхио.
Пока я обдумывала, что же мне ответить и как потянуть время, во всю преследовала Лазура, чтобы вернуть его обратно в клетку. Я надеялась, что Серхио не заподозрит ничего необычного и крайне прибыльного в синей ящерке, ведь он не должен разбираться в магЗоологии, мои услуги же ему для чего-то понадобились.
Тем временем аристократ продолжал настойчиво стучать и дергать ручку несчастной двери со словами, в которых слышалось беспокойство:
– Лия, у Вас все в порядке? Если вы сейчас же не откроете дверь – я ее вышибу!
И, не давая мне больше секунды, он приступил к угрозам. Этот нехороший человек сегодня совсем не настроен ждать, и, возможно, не только сегодня, а вообще не способен на ожидание.
– Сейчас, – крикнула я ему, закрывая клетку Лазура.
Быстро поправив очки и отряхнув халат, я торопливо простучала синими туфельками по полу и, наконец, отомкнула дверь.
Передо мной возвышался все тот же Серхио Кроуэлл, правда, слегка взбешенный и немного запыхавшийся. Я посмотрела ему за спину и, ожидаемо, в коридоре никого не обнаружила, кроме мирного спокойствия, царящего во всеми покинутой на выходные магАкадемии.
– За Вами гнались, а Вы решили спастись в лаборантской? Сейчас уже угроза миновала? – иронично спросила его я.
Конечно, я понимала, что веду себя грубо, ведь мужчина беспокоился и напридумывал себе многое и лишнее, но все-таки не о том он заботился, вернее, не о той.
– Меня… – очень тихо уточнил Серхио, – меня угроза миновала, а вот насчет тебя я не уверен.
Высокий мужчина отодвинул меня в сторону, как досадную помеху, и прошел внутрь рабочей комнаты. Он пристально оглядел лаборантскую, прошелся беглым взглядом по рабочим столам, расчетным приборам, шкафам с литературой и моей клетке, но, как и предполагалось, ничего примечательного для себя не обнаружил. Затем он уверенно развернулся ко мне лицом и приказал:
– Переодевайся! Я обещал тебе кофе.
– М-м-м, – невыразительно замялась я. Мне хотелось бы выгулять Лазура чуть дольше, да и пить кофе в компании Серхио было неудобно и неуместно для меня. – Ничего страшного, я прощаю Вам долг.
На секунду мне показалось, что у него задергался левый глаз. Аристократ шумно выдохнул, уставился себе под ноги, а когда вновь посмотрел на меня уже спокойно, то уже как-то устрашающе произнес:
– Что тебе нужно? Улитки? Покормить зверинец? Будь любезна, назови причину!
На размышление и придумывание отговорок не было времени, и врать будущему работодателю непрофессионально.
– Объективных причин нет, – честно ответила я.
– Вот и отлично! – радостно воскликнул сэр Кроуэлл и хлопнул в ладоши, правда, для такого счастья причин уже не видела я. – Ты уже сообщила начальству о своем отъезде?