– Привет, здоровяк, – поздоровался он, – как я погляжу, тебе понравилось существовать в роли дворцового иждивенца.
– Ещё бы! – рассмеялся Габриал, – Ни в одном дворце Междумирья я не наслаждался такой свободой действий, как здесь. – Габриал в ответ похлопал по плечу Виктора, из-за чего наёмника немного подкосило, – Я тоже рад тебя видеть, старина. Раз уж ты поприветствовал меня первым и даже соизволил сделать при этом радостное выражение лица, значит я могу сделать вывод, что у тебя в жизни всё прекрасно.
– Хотелось бы в это верить, – пока Виктор разминал место хлопка от Габриала, он стал заметно мрачнее, его взгляд устремился на княгиню, – прости, Лайла, но боюсь, что тебе придётся перекусить в дороге.
Девочка также стала намного мрачнее, так как понимала к чему клонит Виктор.
– Мне обязательно там быть? – спросила она.
– Ты и без меня знаешь ответ на этот вопрос… Твоё решение – твоя ответственность. Былое ребячество придётся оставить в прошлом.
– Понимаю, – кивнула она, – ты пойдёшь со мной?
– По-другому быть и не может. Для этого я сюда и пришёл. Остальные уже находятся там.
– Хорошо, – Лайла положила на тарелку недоеденное пирожное и начала одевать свой изумрудный плащ, сложенный на кровати, – Дэни, Илейф, я покину вас ненадолго.
– Может быть… – хотела было сказать Илейф.
– Нет, вам не нужно на это смотреть. Оставайтесь здесь и продолжайте уроки… Это моё бремя.
– Мне отправиться с княгиней? – спросил Габриал.
– Не нужно, – ответил Виктор, – с ней буду я, так что можешь не беспокоиться.
***
За крепостными стенами к западу от Крова находилась небольшая долина, за которой распростёрлись многочисленные зеленеющие рощи княжеских земель. Именно в этой долине ещё во времена князя Атифа было построено колоссальное сооружение, представляющее собой высокие трибуны, что кольцом охватывали большую показательную арену. В мирные времена здесь проводились турниры, многие могучие гвардейцы и иные воины соревновались друг с другом в боевом искусстве, здесь устраивали дружественные поединки, и всё это на потеху многотысячной толпе зрителей, что охотно посещают подобные зрелища. В другое время данную арену постоянно эксплуатирует княжеское войско, в особенности суровая ударная гвардия, здесь ежедневно проходят тренировки личного состава, с гораздо более жёсткими условиями, чем при праздничных турнирах. Однако именно сегодня данное место превратилось в показательное место смерти, уже успевшее окропиться потоками крови.
Сегодняшний день на арене отличался от всех остальных по многим пунктам, одним из которых можно назвать тот, что практически все трибуны были заняты тысячами алькарских воинов, отблёскивающих на солнце своими чистейшими доспехами из алькарской стали и украшенные синими плащами. Тысячи голубых глаз этих северных громил были устремлены на центр арены, где уже с самого раннего утра не утихала беспощадная бойня. Помимо алькаров здесь присутствовали лишь немногочисленные гвардейцы княжеской гвардии, несущие службу у входов и выходов, а также занявшие свои посты на лестницах трибун, но всё же основной их задачей была охрана ликов от преждевременной расправы. По два десятка ликов и алькарских воинов бились насмерть на круглой арене, каждая пара вела свой собственный поединок, в который не имели права вмешиваться остальные. Награда за победу была только одна – право уйти живым из этого места. Княжеские гвардейцы только и занимались тем, что выносили мёртвые и искалеченные тела четырёхруких существ в помещения под трибунами, где их складировали для дальнейшей кремации, в то время как алькарские воины делали тоже самое со своими павшими, коих пока что числилось гораздо меньше. Глядя на ликов, готовящихся к бою, был виден только страх. Они боялись выходить на честный поединок один на один с алькарами, их одолевали сомнения насчёт собственной победы, их загнали сюда, не оставив никакого выбора, и всё ради того, чтобы расплатиться за грехи своих нескольких соплеменников. Алькары же, напротив, рвались в бой, каждый воин ожидал его с нетерпением, им было плевать на свою жизнь, лишь бы стать непосредственными участниками кровной мести своего народа. От гвардейцев дошли сведения о том, что днём ранее в алькарском войске проходил масштабный жребий, и тем, кому повезло, сегодня выйдут на кровавую арену.
Виктор и Лайла в сопровождении отряда княжеской гвардии пробрались через большой палаточный лагерь алькаров, окруживший всё сооружение арены, и уже поднимались по ступеням на главную смотровую площадку среди трибун. От утреннего жизнерадостного настроения княгини не осталось и следа. Она шагала вперёд и безжизненным взглядом смотрела туда, где сейчас проходили бои. Ей не хотелось этого, но так нужно. Именно по её решению сегодня должны оборваться пять тысяч жизней. Малая плата за предотвращение гораздо большего количества смертей. Так она пыталась себя успокоить. Несколько бездыханных серокожих тел лежало на арене в собственной крови, а физическая сила алькаров никак не могла обеспечить то, чтобы после смерти у трупов сохранился подобающий вид. Отрубленные конечности, вывалившиеся внутренности, растекающиеся лужи чёрной крови и разбитые белые маски, изображающие лица. Зрелище было не из приятных, но Лайла не отводила своего взгляда. Большую проблему ликам доставляло то, что им было запрещено снимать свои маски, так как это может привести к гибели алькарских воинов на трибунах и к возгоранию нового конфликта. Они сражались за счёт своих физических способностей, но сильно уступали закованным в непробиваемую броню голубоглазым громилам, размахивающим своими мечами. Почти все лики использовали короткие клинки, удерживая щит верхней частью рук, а княжеская гвардия также предоставляла им зачарованные серебристые доспехи, чтобы хоть как-то помочь своим соотечественникам. Кому-то из ликов всё же удавалось уклониться от длинных мечей и подобраться к алькарам вплотную и тогда им хватало всего лишь одного точного удара в лицо или шею, чтобы выйти победителями. Хоть лики и уступали физически, но всё же имели завидную ловкость и скорость движений.
– Княгиня Лайла, – как только они добрались до смотровой площадки – Лайлу сразу же поприветствовала Акфим, находящаяся здесь с самого утра вместе со своим отрядом левейцев, – не думала, что вы явитесь сюда… Здесь происходят довольно жуткие вещи.
– Я должна здесь быть, Акфим, – спокойно ответила Лайла.
Помимо левейки, у края площадки княгиня заметила новых баронов: Пеливри Хага и Ок Логаша, а также ещё нескольких придворных лиц и гвардейских командиров. Все они были напряжены, наблюдая за зверством алькарских воинов. На данный момент на арене сражался алькар, орудующий тяжёлым длинным копьём, в другой руке у него имелся короткий стальной молот. Его противником был крупный лик, он, в отличие от сородичей, сражался с помощью четырёх одноручных мечей, которые прекрасно удерживал в руках и без замедлений размахивал, пытаясь попасть по своему противнику. Алькара Виктор узнал сразу, это был воевода Бралкгар Станкалский, которому Виктор выбил клык в корчме Челока. Видимо алькарский командующий наконец заполучил шанс реабилитироваться за поражение наёмнику в схватке с текущим грозным на вид противником.
– Надо же! – со стороны левого подъёма прозвучал очень знакомый грубый голос, – Сама великая княгиня почтила своим визитом подобное зрелище!
Алькарский король Грыкхар Белгардский, могучий алькар, на пару голов превосходящий любого из своих соплеменников, шагал по деревянному полу тяжёлыми шагами своих закованных в сталь ног. Владыка северных земель был в очень приподнятом настроении, за ним следовали его верные подданные в лице воеводы Гаркхаса Дремучного и старейшины Крокхара Толпартского, что словно демон и ангел нашёптывали каждый свои советы. Король занял место у края смотровой площадки, упёршись руками в перила, и заставив попятиться всех остальных присутствующих, за исключением Лайлы. Княгиня и Виктор так и остались стоять рядом с огромным алькаром и наблюдать за сражением.
– Приветствую вас, король Грыкхар, – без эмоций сказала Лайла.
– Пока что это самый зрелищный бой за сегодняшний день, – сказал Грыкхар, – давненько никто не заставлял воеводу Бралкгара так изнурительно размахивать копьём и молотом. Должен признать, что у этого лика есть шансы победить одного из моих лучших воинов. Может заключим пари, княгиня? Поставите ли вы на победу своего верного подданного, что решил не бежать от своей судьбы?
– Это отвратительно. Я не стану заключать пари, когда на кону стоит чья-то жизнь. Если вы так и не поняли, ваше величество, то мне крайне прискорбно, что пришлось пойти на такое решение. И находится здесь, наблюдая за смертью моих подданных, я не желаю. Но должна. Я не нахожу развлечения в подобной жестокости.
– Этим мы с вами и отличаемся, – усмехнулся Грыкхар, – именно поэтому большая часть моих воинов уйдёт с этой арены победителями. Что может быть прекраснее того, чтобы наслаждаться хорошей и честной битвой? Осознавать тот факт, что чья-то жизнь может в любой момент оборваться только лишь по повелению твоего клинка. Постоянно ощущать дыхание смерти, что так сильно жаждет заполучить твою душу. Всё это – прямой путь к совершенствованию, которое и помогает нам, алькарам, выживать и становиться ещё сильнее. Зрелище поля, усыпанного трупами и залитого реками крови, доставляет нам удовольствие, даже если эта кровь чёрная подобно крови этих четырёхруких недоразумений.
– Вряд ли наши интересы когда-то совпадут.
– Согласен, – кивнул Грыкхар, – но кое-кто из ваших приближённых возможно будет со мной солидарен. Верно, наёмник?
Виктор не ответил, чем вызвал смех у алькарского короля. Между тем бой продолжался. Воевода беспощадно размахивал копьём, а также использовал свой молот, когда противник пытался поймать момент и сократить дистанцию, всё это сопровождалось бурным кличем тысяч алькаров на трибунах. Лик в свою очередь начал сдавать позиции, было видно, что он выдыхается и совсем скоро у него совсем не останется сил. Он это прекрасно осознавал, а потому решил пойти на рискованный шаг. Лик выбросил пару своих мечей, чтобы было легче сражаться с парой других, и вновь предпринял попытку подскочить к Бралкгару, попутно уклоняясь от копья. У него почти получилось, лезвие меча почти достигло лица алькара, но тот схватил его голой рукой, заранее выпустив свои копьё и молот, а после точно также блокировал и второй меч. Кровь стекала по ладоням воеводы, но тот лишь улыбнулся, так как этим самым его победа была предрешена. Он ударил лика своей головой, защищённой стальным шлемом, после чего противник упал на землю, и алькар немедля поднял копьё и вонзил его в брюхо лику. Бедолага закричал от боли, извивался на земле, когда воевода продолжал прокручивать древко, из-под маски и её глазниц хлынула чёрная кровь. Следующим движением воевода поднял лика, насаженного на копьё, и вонзил оружие другим концом в землю, оставляя врага подвешенным на нём. На этом ничего не кончилось, по мнению Бралкгара такая смерть была слишком лёгкой. Он поднял свой молот, а затем под усилившийся клич толпы со всей силы ударил им по голове своего противника. После такого удара от части тела лика не осталось ничего, кроме осколков маски и кусков плоти, разлетевшихся по арене. Воевода, заляпанный чёрной кровью, поднял свой молот вверх и победоносно взревел, получая взаимность от своих соплеменников на трибунах. На Лайле совсем не было лица, она продолжала смотреть даже в самые ужасные моменты данного поединка.
– Вот так воевода Бралкгар! – обрадовался король Грыкхар, – Всё-таки я никогда не ошибаюсь в тех воинах, которым дарую высокие титулы.
– Этого великого воина избили до полусмерти в грязной дыре Челока, оставив без клыка, – недовольно подметил воевода Гаркхас.
– Хочешь сказать, что я ошибся? – злобно посмотрел на него Грыкхар.
– Нет, мой король. Этот самородок из Станкала показал, что ещё на что-то годен.
– Почему выходцы из Дремучника так сильно недолюбливают воинов из западных баскатов?
– Есть свои причины.
Двое гвардейцев вышли на арену и унесли изувеченное тело погибшего лика, а это значит, что сейчас начнётся бой между новыми лицами. Виктор не думал, что так скоро увидит внизу знакомую белую маску. Из тёмного прохода под одной из трибун вышла пара фигур, одна из которых имела невысокий рост и три руки, а вторая была облачена в чёрный алькарский доспех. Шила двигалась к центру арены, Тайфор сопровождал её, так как от ближайших алькарских воинов можно было ожидать чего угодно. Он также о чём-то разговаривал с ней, наверняка, инструктируя перед предстоящим боем, предлагая ей тактику для решительной и лёгкой победы. Ликующий возглас алькаров сменился на ярость, каждый воин узнал в Шиле ту самую убийцу короля, которую Грыкхар Белгардский лишил одной из рук, проявив тем самым единственный случай милосердия за всю свою жизнь. Каждый алькар желал сегодня увидеть её труп, в том числе и сам Грыкхар.
– А вот и тот самый поединок, ради которого стоило вытерпеть многолетнее ожидание, – с презрением и злобой Грыкхар смотрел на Шилу, – кого ты выставил против неё, Гаркхас?
– Дортгана Белгардского, – ответил воевода, – всадник на криках. Лучший из лучших.
– Он сумеет разорвать на куски эту тварь?
– Не сомневаюсь.
– Сейчас мы это проверим, воевода.
Выход Шилы на арену кардинально отличался от всех остальных тем, что приковал к себе пристальное внимание всех собравшихся. Все поединки внезапно прекратились. Хоть и ненадолго, но кровопролитие было остановлено. Из-за масок всех остальных ликов было невозможно определить эмоции этих существ, но и так было ясно одно: своими тёмными глазницами они смотрели на Шилу с ненавистью, из-за того, что её ошибка прошлого стоила жизни тысячам их сородичей в настоящем. Злоба на арене просто зашкаливала, в её центре стояла низкорослая покалеченная убийца, которая вряд ли испытывала какой-либо дискомфорт в данный момент. Такой вывод Виктор сделал, основываясь на тех знаниях о Шиле, что он успел приобрести за дни знакомства, с тех самых пор, как они забрали её из пустыни.
Злобный рык алькаров вновь сменился на ликующий, а значит на арену вышел противник Шилы. С виду это был самый обыкновенный алькарский воин, с головы до ног закованный в блестящие стальные доспехи, но ростом и комплекцией превосходил большинство своих соплеменников, немного недотягивая до самого короля Грыкхара. Он шагал в самый центр арены, вытащив из ножен огромный тяжёлый меч, способный с лёгкостью разрубить Шилу напополам, если остриё настигнет свою цель. В этом бою не должно быть даже самых малейших ошибок. Все зрители и все сражающиеся замерли в ожидании главного поединка дня.
– Ну и бычара, – взглядом своего единственного глаза Тайфор оценивал алькара, – единственное, что сможет тебя спасти, так это надежда на его медлительность. Алькары хоть и сильны, но их движения зачастую скованны из-за доспехов, так что ты должна этим воспользоваться?
– По сути, ты прав, – согласилась Шила, – но как именно я должна этим воспользоваться?
– Издеваешься? Мы это уже проходили! Просто вспомни тренировки.
Он сунул обе руки себя за пояс и вытащил из ножен пару небольших изогнутых кинжалов, чьи лезвия светились магией хаоса, подобно клинкам стражей Челока.
– На твоей стороне скорость, – Тайфор вручил кинжалы Шиле, – попытайся подобраться к нему после первого же взмаха мечом и атакуй лицо.
– Это же его убьёт! – она возмутилась словно ребёнок, чем вызвала очередное раздражение у Тайфора.
– Хватит строить из себя идиотку. Это бой насмерть! Этот алькар освежует твоё тело без каких-либо сожалений, значит ты должна ответить тем же! Любая попытка милосердия может стоить тебе жизни.
– И всё-таки.
Тайфор вздохнул, понимая бесполезность дальнейшего спора.
– Твоё оружие зачаровано Декарном, так что пользуйся такой привилегией. Доспех алькаров больше всего уязвим на изгибах, там, где они защищены лишь кольчужной сцепкой.
– Спасибо, – весёлым голосом сказала Шила и быстро зашагала навстречу своему противнику.
Спустя несколько секунд лик и алькар встретились лицом к лицу. На удивление Шила вела себя слишком спокойно, она остановилась всего в нескольких метрах от воина и ожидала его дальнейших действий. Виктор пытался хоть как-то оценить её шансы на победу против алькарского всадника, ведь не каждый воин обладает такой силой, чтобы забраться на вершину карликовой горы Белгарда и попытаться не просто оседлать крика, но и приручить этих крылатых убийц. Многие алькары лишились жизни, дабы испытать себя, и сейчас один из более удачливых всадников получил честь разрубить на куски убийцу своего прошлого короля.
Алькары никогда не выделялись своей многословностью или любезностями, а потому пауза продолжалась недолго, чернокожий громила взревел, схватил свой меч обеими руками и бросился в атаку, надеясь разрубить Шилу на ходу. Не прошло и минуты, как вся арена утихла. Рыкгард Белгардский никак не рассчитывал увидеть то, что произошло прямо на его глазах. У алькарского воина были все шансы на победу, нужен был лишь один единственный удар, а такой точно рано или поздно, но появился бы, ведь Шила не могла уклоняться вечно. Но алькар успел произвести только лишь один взмах. Как только лезвие меча прошло выше головы лика, Шила с невероятной прыткостью мигом сократила дистанцию с алькаром и проскользнула у него под ногами. В следующий момент воин застонал и упал на колени, по его стальным поножам уже стекала кровь. Своими кинжалами Шила успела рассечь кольчужную защиту на изгибах задней части коленей и добралась до плоти. Алькар не спешил погибать, меч по-прежнему крепко лежал в его руках, он вновь пытался сделать взмах, чтобы атаковать врага сзади, но почувствовал резкую боль в области локтей. Очередная кольчужная защита, но на сей раз на руках, не выдержала зачарованного острия кинжалов, и теперь противник оказался практически полностью обездвижен. Декарн очень постарался, когда зачаровывал оружие Шилы, поэтому следующим мощным ударом ей даже удалось пробить верхнюю часть нагрудника и вонзить кинжал в плечо алькара, вызывая у того громкий болезненный стон.
Побеждённый и опозоренный воин лежал на земле, истекая кровью, он не смог исполнить волю своего короля, не смог отомстить за убийство его отца, а потому мог смыть такой позор только кровью. Презренный лик стоял над ним, черные глазницы белой маски смотрели в его голубые глаза, он не мог догадаться о её дальнейших действиях. Никто не мог этого предугадать. Шила просто могла перерезать ему горло, тем самым дав очередную громкую пощёчину всему алькарскому народу, но вместо этого просто развернулась и отправилась назад к Тайфору. Тишина продолжалась ещё какое-то время, после чего недовольные алькары вновь зашумели, они рычали и били кулаками в нагрудники, все они желали увидеть брызги чёрной крови. Гвардейцам пришлось встать в более плотную стену, так как они опасались, что чернокожие громилы попытаются вырваться на арену и самолично убить лика, но этого не произошло. Победа в поединке священна для алькаров, они уважают только битву один на один, и вынуждены уважать победителя, однако никто не мог сдерживать недовольства, которым всё и ограничилось.
– Благородно, – сказал Тайфор подошедшей к Шиле, – но я не одобряю такие методы. Если кто-то скрестил свои мечи в битве насмерть, значит, один из них должен умереть.
– Но ведь у меня не было меча, – удивилась Шила.
– Хватит меня бесить, ты поняла, что я имел ввиду. Хотя, хрен тебя знает.
– Больше ни один алькар не должен погибнуть от моей руки, – печально сказала Шила, – я не хочу, чтобы нечто подобное произошло вновь.
– Тебе нужно было убить его хотя бы из милосердия. Жизнь этого воина отныне не стоит ни гроша, он станет изгоем, а такие на севере заканчивают слишком плохо… Ладно, пошли отсюда, считай, что ты выиграла себе ещё несколько лет жизни, пока не вляпаешься в очередное дерьмо.
Грыкхар Белгардский смотрел вслед уходящей убийце своего отца, но злобы у него не прибавилось, что Лайла сочла слишком странным. Княгиня ожидала того, что король начнёт крушить всё вокруг, возможно даже сбросит вниз своего воеводу, который выставил против лика недостаточно сильного противника. Возможно даже нарушит договор и примется утолять свою жажду крови за счёт жизней несчастных ликов. Но ничего из этого не произошло. Он просто смотрел вслед Шиле, а воевода Гаркхас и старейшина Крокхар нервно ожидали от него хоть каких-нибудь слов.
– Повезло, – только лишь и произнёс Грыкхар.
– Мой король, – обратился к нему воевода, – мы просто позволим ей уйти?
– Бой окончен, воевода. Она победила. И в этом твоя вина. Нужно было мне самому подобрать кандидата для поединка.
Король потерял интерес к дальнейшим боям и отравился вниз с площадки, но внезапно остановился и посмотрел в центр арены, где до сих пор лежал один из его воинов, истекая кровью.
– Уберите его, – спокойно отдал он приказ.
Грыкхар покинул это место вместе со своими советниками, между тем бои продолжились. Озверевших от последнего поражения алькаров поразила жажда крови, они бросались на своих противников, не думая о защите, напарывались на острые клинки, но всё же хватали жертву и убивали голыми руками. Для ликов начался самый настоящий ад, который им нужно было пережить. Лайла больше не могла смотреть на это со спокойным выражением лица, от увиденного она закрыла глаза и была готова простоять так до самой ночи, лишь бы не видеть этого ужаса. Капитан левейской гвардии Акфим заметила это и попыталась увести княгиню, взяв её за руку, но девочка не сдвинулась с места. Она не могла показать слабость перед собравшимися.
Лики сражались за свои жизни, как только могли, алькары продолжали наседать, они разбивали им маски, кто-то даже погибал, увидев их незащищённые лица, кому-то громилы, повалив на землю, начинали отрывать конечности. Всё это сопровождалось ужасными криками агонии, что заполонили всю арену. Данное зрелище ужаснуло даже стойких гвардейцев княжеской гвардии, переживших битву при Нумне, одни лишь алькары кричали с трибун и требовали больше крови, больше зверств над ненавистными ликами. Вот оно, настоящее безумие. Виктор пристально наблюдал за происходящим, и слишком поздно осознал, что с ним начинает творится что-то неладное. Будто бы он и сам превратился в кровожадного алькара, но одного лишь лицезрения крови ему оказалось мало. В нём просыпался монстр. Жажда крови поглотила его целиком, он готов был стать частью всего этого безумия, он желал этого. Вновь атаковала головная боль, кровавая пелена затмила разум, всё начало происходить как во сне, но он не мог оторвать своих глаз от поединков. Больше крови, больше смерти, не нужно ничего кроме этого. Рука сама потянулась к рукояти меча на спине, но внезапно его взгляд остановился на Лайле, что так и продолжала стоять у края смотровой площадки, сжимая глаза от ужаса. Кровавая пелена на секунду исчезла, он осознал, что от большой ошибки его отделяют лишь мгновения. Виктор опустил взгляд, старался больше не смотреть на арену, но вдруг заметил кое-что гораздо хуже. На коже правой руки уже начинали проявляться загадочные чёрные узоры. Наёмник развернулся и поспешил убраться от лишних глаз, отталкивая в сторону гвардейцев, охраняющих Лайлу.
– Ты куда собрался, наёмник? – крикнула ему вслед Акфим, – Ты ведь сопровождал княгиню.
– Виктор? – взволнованная Лайла обернулась, отыскивая его испуганными глазами, ведь она не желала оставаться здесь без него.
– Я скоро вернусь, – на ходу сказал он, спускаясь с площадки.
Успев добраться до нижних ярусов, Виктор укрылся за одной из трибунных балок, где из живых существ могли быть разве что крысы, поселившиеся здесь целой колонией, а значит можно не сдерживаться. Кровожадность и гнев поглотили его рассудок, он принялся колотить кулаками по древесине, разбивая правую руку в кровь, чтобы хоть как-то утолить эту жажду, но получалось не особо удачно. Чёрные татуировки уже полностью охватили его правую руку и предплечье левой, а также часть лица. Когда же эта чертовщина закончится? Что могло произойти, достань он свой клинок там, наверху? Виктор поставил под угрозу свою дочь, на что нельзя просто так закрыть глаза. Послушать Декарна и прийти в столицу было ошибкой. Впредь такого допускать нельзя, иначе может случиться непоправимое. Нужно как можно скорее разобраться с этим недугом.
Разбив часть опорной балки, Виктор опустился на колени и сильно упёрся лбом в твёрдую поверхность, просидев так некоторое время, пока жажда крови не начала уходить. Это происходило не сразу, но спустя несколько минут он открыл глаза и увидел, что злополучные татуировки исчезли. Всё закончилось, но испытания всё ещё впереди. Нужно вернуться к Лайле, он обещал, что не оставит её одну посреди этого кошмара. Придётся всё вытерпеть, но наблюдать за поединками теперь небезопасно, это вновь может разбудить в нём монстра. Он достал из кармана перчатки, чтобы скрыть разбитую руку, привёл себя в порядок и отправился наверх, надеясь, что княгиня вскоре пожелает вернуться в город.
***
38 день Масата, 537 г., город Шаркай, Красная Империя.
Тонкая древесная кора дерева рапта, что служила предметом письма в Лесном Королевстве, неподвижно находилась в руках императора, чьё вечно улыбчивое усталое лицо постепенно наделялось эмоциями подозрения и негодования в адрес своих гостей. Фэй Ао поступил мудро, решив принять послов Лесного Королевство лично в своих покоях, а не предоставлять данную привилегию кому-либо из имперского совета. Предчувствие его не подвело.
– Говорите, что это письмо адресовано для меня лично от лесных владык?
– Вас что-то смущает, император Ао? – спросил один из послов.
Перед императором, в ограждённом красными шёлковыми занавесами пространстве посреди покоев, на мягком шерстяном полу восседали двое представителей Лесного Королевства, прибывшие с Полевска вчера вечером. Одним из них был рослый лоэра в толстой серой мантии, с большими деревянными рогами, увешанными амулетами Нура, а также лицом сильно обросшим древесной корой. Судя по всему, это был волхв из круга поклонения Нура, где он занимал далеко не последнее положение, раз лесные владыки отправили его на аудиенцию к самому императору. Второй посол был представителем народа броксов, ростом невысокий и предпочитал всё время молчать, у него отсутствовал один рог, а на большей области левой части лица не имелось привычной рыжей шерсти – свидетельство сильного ожога в прошлом. Хоть он был и одет в элегантную зелёную тунику своего народа, но император подозревал, что брокс является бывшим воином, возможно пережившим войну дерева и камня.
– Меня не смущает сам факт письменного послания лесных владык в эпоху существования магических сообщений, – с завидным спокойствием ответил император, – меня смущает его содержание.
– Именно поэтому мы здесь, – сказал лоэра, – чтобы ответить на вопросы повелителя Красной Империи, а также получить ответы на вопросы наших владык.
– Ну что ж, – вечная улыбка вновь вернулась на сонное лицо императора, он свернул древесную кору с посланием и положил рядом с собой, – ответ на обвинения владык о вмешательстве империи в дела Лесного Королевства будет очевиден: наша страна не имеет никаких интересов в недрах Дунгатана. Подземный город светящихся находится слишком далеко от нас, а его обитатели вряд ли пойдут на сотрудничество с кем-либо, чьи тела состоят из смертной плоти.
– Тогда как вы объясните вот это? – наконец-то взял слово молчаливый брокс.
Посол Лесного Королевства достал из своего кармана круглую золотую брошь в виде головы дракона, сделанной в профиль. На ней были следы засохшей крови. Брокс положил брошь перед собой на пол, после чего император подсел немного ближе, подбирая за собой свои длинные шёлковые одеяния, и взял украшение в руку. Несомненно, данная вещица была ему знакома.
– Узнаёте? – спросил брокс, – Символ Теннокари, такие броши носят убийцы из этого клана.
– Теннокари – один из имперских кланов, – пояснил лоэра, – они подчиняются только вам, император, – в следующий момент он повысил голос, будто бы стараясь чтобы кто-то ещё услышал его слова, – даже сейчас его члены находятся в этих покоях и слушают то, о чём мы говорим. Они никогда не оставят своего повелителя без присмотра, особенно наедине с кем-то вроде нас… Именно одного из них наши разведчики обнаружили в горах Дунгатана в компании светящихся, и именно ему принадлежит данная брошь.
– И ваши правители решили, что именно Красная Империя отправила убийцу Теннокари в Дунгатан?
– В письме всё было подробно расписано. Имя Шершень Хокку говорит вам о чём-нибудь? Это единственное, что нам удалось узнать от теннокари. Его имя, да и только. Общение с этим убийцей – процесс не из приятных, учитывая его подготовку, а также физические травмы, что он получил в Дунгатане.
– Я не могу знать имена каждого из своих теннокари, а потому имя Шершень Хокку ни о чём мне не говорит.
– Тем не менее, Лесное Королевство подозревает Красную Империю в сотрудничестве со светящимися, с которыми у нас уже не одно столетие складываются напряжённые отношения.
– И зачем же нам это нужно?
– Союз трёх торговых городов, – суровым тоном ответил брокс, – эти земли уже давно не дают вам покоя. Сильный конкурент на юге – всегда большая проблема для сильного государства, особенно для такого, как ваша империя. Для этого вы и решили использовать светящихся, не так ли? Дестабилизировать обстановку в регионе и перехватить торговую инициативу.
Император тихо засмеялся.
– Прошу простить мою бестактность, господа послы, но подобное заявление не могло не вызвать у меня смех. Я хочу вас заверить, что Красная Империя не имеет никаких планов по разрушению торговых позиций союза, поскольку они никак не угрожают благосостоянию нашего народа. Теннокари слушаются лишь моих приказов, ни один из них не имеет права своевольничать, а потому могу предположить, что убийца, найденный вами у Дунгатана, обыкновенный самозванец.
По выражению лиц послов можно было понять, что слова императора их не убедили. Представители Лесного Королевства не доверяли империи.
– Лесные владыки просили передать вам, император, что они крайне опечалены подобной ситуацией и недоверием, которое было вынуждено сформироваться в отношении вашей страны. Впредь Лесное Королевство предупреждает вас о том, что при выявлении ещё хотя бы одного признака вашего вмешательства, нашим отношениям придёт конец. Мы возвращаем вам эту брошь, но мы искренне надеемся, что этого не придётся делать вновь. Прощайте, император Ао, мы и так слишком задержались в Шаркае.
Послы поднялись со своих мест и покинули комнату покоя императора. Когда сквозь шёлковый занавес донёсся звук закрывающейся двери, Фэй Ао нахмурился, что с ним бывает крайне редко. Он держал в руке брошь в виде дракона, рассматривал каждый её изгиб и прекрасно понимал, что это не подделка. Как теннокари оказался в Дунгатане было для него самой большой загадкой. Охлаждение отношений с Лесным Королевством было совершенно не к месту в нынешнем мировом порядке, который и так стремительно начинает давать трещины.
– Ты всё слышала? – произнёс правитель.
Шёлковый занавес раздвинулся, на входе в комнату покоя стояла очень высокая красноглазая пилимка в чёрных одеяниях с красными узорами, а также длинным изогнутым клинком на поясе. Её волосы были заплетены в длинную косу, свисающую до самого пола, их цвет был привычным для сестёр Сокехита чёрным, но лишь наполовину. Левая часть волос, от ровной линии посередине имела белый цвет, как и у большей части её соплеменников. Всё это время пилимка тайно находилась в покоях императора, и теперь лично могла лицезреть знакомую брошь клана Теннокари.
– Только не говори, что подозреваешь меня, – она разговаривала с императором, будто бы была равна ему по статусу, улыбаясь при этом уголками губ.
– С чего ты взяла? – император изобразил виноватый вид.
– Меня не обманешь.
– Я должен предполагать любые варианты событий. Ты, как верховная сестра Сокехита, являешься старшим представителем имперских кланов в совете…
– Но это не даёт мне права отдавать приказы членам Теннокари, – перебила она императора, – тем более те, что идут против твоей воли.
– Шершень Хокку, – император с интересом рассматривал брошь, покрытую застывшей кровью, – теперь это твоя забота, Омеланфия. Узнай всё, что сможешь.
***
38 день Масата, 537 г., деревня Асильме, Княжество.
Найти нужный дом не составило никакого труда, деревня Асильме была небольшим поселением на обширных просторах Княжества, здесь проживала всего пара сотен жителей, каждый из которых знал всех своих соседей по именам, а потому первая же встречная деревенская девушка подсказала где отыскать жильё Флуко и её семьи. Небольшой каменный домик с ухоженным двориком, усаженным различными цветами, находился в относительном уединении от всех остальных, найдя идеальное место на небольшой возвышенности, откуда открывался замечательный вид на всю деревню, и Каил-Бони непременно решил воспользоваться этим фактом, чтобы замедлить шаг и хоть немного отсрочить свою встречу с давней подругой. Однако с Декарном подобные трюки не проходят, а потому Каил-Бони, делающий вид, что ему тяжело подниматься на некрутой клон, уже спустя пару минут стоял перед деревянной дверью.
– Старик, я тебе уже говорил, что ты самый настоящий подонок?
– Говорил, – кивнул Декарн, – я выслушивал от тебя подобное весь наш путь. Однако, я подонок не больше, чем ты сам, поэтому стучи в дверь и хватит испытывать моё терпение.
– Мне кажется, что будет лучше, если первое, что она увидит, будет именно твоя козлиная бородка, нежели моя лысеющая башка… Ну хватит, Декарн, не травмируй девчонке психику.
– Ты это сделал до меня.
Декарн легонько взял Каила-Бони за руку, и его хватка оказалась слишком крепкой и болезненной, а затем постучал в дверь, не давая наёмнику возможности сбежать. Вскоре дверь отворилась. На пороге стояла невысокая молодая девушка с нежно-синим цветом волос, обрезанными чуть выше плеч, она была одета в ничем непримечательное домашнее платье. В следующую же секунду серьёзное выражение лица наполнилось презрением, как только её серые глаза увидели перед собой Каила. Единственное, что додумался сделать наёмник, так это скорчить идиотскую улыбку, застыв на месте, словно поражённый заклинанием паралича. Она не стала долго рассматривать своего нежеланного гостя, поэтому быстро развернулась и ушла в дом, оставив дверь открытой.
– Нууу, – задумался Каил-Бони, поворачиваясь к Декарну, – вроде бы обошлось.
Флуко вернулась обратно, но на этот раз с кочергой в руках и, несильно замахнувшись, ударила Каила прямо по лицу. Наёмник вскрикнул и упал на землю, схватившись за место удара. Девушка, как ни в чём не бывало, поставила своё орудие мести рядом со входом, после чего искренне улыбнулась и с распростёртыми объятиями бросилась на чародея.
– Декарн, – счастливым голосом Флуко поприветствовала старика, обнимая словно родного отца, – как же я рада тебя видеть. Больше двух лет уже прошло.
– Ха-ха-ха, ты ни капли не изменилась, ни внешностью, ни характером. Привет, Флуко, прости, что не навещал раньше, я думал, что ты живёшь в Аратабии.
– Жила, но недолго. Ты тоже прости, что не дала тебе об этом знать.
– Ну что ж, так и будем стоять на пороге или в дом пригласишь? Уже довольно поздно, не хотелось бы слушать рыдание призрачных поганцев.
– Конечно, – спохватилась Флуко, открывая дверь шире, пропуская Декарна вперёд.
– Мне тоже можно? – спросил Каил-Бони, всё ещё валяясь на пороге.
– Ну а что ещё с тобой делать? – недовольным тоном сказала она.
Как только Декарн прошёл в дом, Флуко отправилась следом, и только потом Каил-Бони попытался на четвереньках заползти внутрь, но девушка в нужный момент начала закрывать дверь, ударив ему голову.
– Ой, прости, я специально, – сказала она.
– Я уже понял.
Внутри, как и ожидалось от Флуко, оказалось очень уютно, здесь царил абсолютный порядок, к которому так сильно привыкла девушка. Поражало большое количество шкафов, ими был заставлен весь коридор, в них хранились разномастные книги и горы писем, содержание каждого из них хозяйка помнила наизусть. Именно благодаря таким особенностям дела гильдии в своё время всегда находились в полном порядке. Флуко провела Декарна в небольшую кухню, где на круглом столике стоял поднос с фруктами и сладкой выпечкой.
– Как я погляжу, мы пришли вовремя, – усмехнулся Декарн, – путь был неблизкий, и я бы не прочь отведать твоего фирменного чая. Ты так и продолжаешь баловать себя сладостями.
– Ты же знаешь, что я без них жить не могу… И не только я.
Чьи-то быстрые шаги раздались в коридоре, они явно принадлежали не Каилу, который, наверняка, ещё никак не мог отойти от хорошего удара железом по лицу. На кухню забежала маленькая девочка четырёх лет от роду, она была практически идентичной копией самой Флуко, за исключением того, что имела зелёные глаза и более длинные волосы.
– Мама, у нас гости? – обрадовалась девочка, увидев новые лица.
– Верно, Нана, у нас гости, так что веди себя прилично.
Девочка подбежала к матери и обняла её, засмущавшись старого чародея. Флуко уселась на стул вместе с дочерью, заботливо поцеловав её в синюю макушку, и посмотрела на Декарна.
– Нана, это дедушка Декарн, ты, наверное, его не помнишь, но твоя мама раньше работала у него в гильдии. Поздоровайся с ним.
– Здравствуйте, дедушка Декарн, – Нана была очень стеснительна, а потому не посмотрела на старика, ограничившись лишь тем, что помахала ему ладошкой.
– Привет, Нана, – заулыбался Декарн, присаживаясь за стол, – как же ты выросла. А ведь я помню, как ты ещё совсем крохой бегала по моей гильдии. Всё-таки время – это самая великая сила нашего мира.
Каил-Бони наконец смог добраться до кухни, след от кочерги оставил на его щеке заметный след, он обиженным взглядом смотрел на Флуко и продолжал массировать место удара.
– Знай, женщина, что это был перебор. Нельзя спустя трёх лет разлуки так сильно лупить человека по лицу, да ещё и кочергой.
– Ещё скажи, что ты это не заслужил.
– Дядя Бони!
Ко всеобщему удивлению, Нана спрыгнула с коленей матери и подбежала к Каилу, обняв его за ногу. От её стеснения внезапно не осталось и следа.
– Привет, малявка, – Каил удивился не меньше, но всё же ответил девочке взаимностью, – смотри как вымахала. Подрастёшь ещё на несколько лет и сможешь размахивать кочергой не хуже собственной мамаши.
– Нана, – Флуко обратилась к дочери, – откуда ты его помнишь? Тебе ведь тогда даже двух лет не было.
– Хорошее всегда откладывается в памяти, – с важным видом заявил наёмник, – ну что, Нана, ты ведь помнишь грубияна Каила?
– Угу, – закивала она головой.
– Похоже, что девочка родилась твоей точной копией, – предположил Декарн, – переняла не только облик, но и способности. Не задумывалась об этом?
– Я никогда не замечала ничего подобного, – сказала удивлённая Флуко, – разве мутации передаются по наследству?
– В нашем мире возможно всё.
– Теперь ты у меня в долгу, – заявил Каил, – благодаря мне в твоей дочери раскрылся потенциал.
– Нана, дедушку Декарна ты тоже хорошо помнишь? – спросила Флуко.
– Да, – ответила Нана, – а тётя Милона тоже пришла?
– Ничего себе, – от наблюдения за происходящим Декарн даже достал свою трубку, принявшись раскуривать табак, – похоже, что моя догадка оказалась верна, у твоей дочери феноменальная память.
– Поживём увидим. Я налью всем нам чаю.
– Даже мне? – спросил Каил.
Флуко проигнорировала его вопрос, поставив на стол всего лишь три чашки.
– Да брось, – наёмник не стерпел такого отношения, – сначала треснула мне по голове, а теперь даже чаем не напоишь? Может ещё попросишь своего муженька меня отделать? Кстати где он, этот твой Маматри или Папатри?
– Каратри, – поправила его Флуко, разливая по чашкам чай, – ушёл на службу… Два света назад.
Подобный ответ вызвал непонимание у Декарна и Каила, поэтому они смотрели на Флуко в ожидании ответа.
– Так уж вышло, что ему не повезло заступить на охрану тронного зала в середине света Нура… Прямо в день принятия князем Леефом посла Ливрийского Савихата.
На этот раз никаких объяснений не требовалось, о судьбе её мужа всем стало понятно. Флуко продолжала улыбаться, но её улыбка была фальшивой, она старалась ради дочери, но в какой-то момент нотки печали стали прослеживаться на её лице, она взяла чашку горячего чая и сделала глоток, погрузившись в мысли о прошлом. Молчание слишком затянулось.
– Значит, – нарушил тишину Декарн, – он был там в тот день.
Девушка кивнула.
– Нам не отдали его тело, – продолжила она, – так как и отдавать было нечего… То, что там произошло было настоящим кошмаром.
– Да, – подтвердил Декарн, – это точно… Мне очень жаль, Флуко.
Нана подошла к печальной матери, залезла к ней на колени и обняла.
– Мама, папа ведь больше не вернётся?
– Нет, Нана… Не вернётся… Но он всегда будет с нами, и даже сейчас наблюдает за тобой.
– Правда? – обрадовалась девочка.
– Правда, я ведь тебя никогда не обманывала.
Нана обняла Флуко ещё крепче, было видно, что она очень скучает по своему отцу, и, слава Создателю, не имеет ни малейшего понятия о том, какая участь настигла одного из её родителей. Каил-Бони между тем стал сам на себя не похож, Декарн заметил в его взгляде сожаление, чего ещё никогда не замечалось за этим человеком.
– Вот чёрт, – тихо выругался наёмник, – прости, Флуко, я не… В общем… Да, мне тоже жаль, – он посмотрел на Декарна, а затем перевёл взгляд на дочь Флуко, – Эй, Нана, ну-ка иди к дяде Каилу, пускай старый, то есть, дедушка Декарн поговорит с мамой, а мы с тобой пойдём поиграем. Чем ты занимаешься, когда скучаешь?
– Наш сосед, дядя Порлио, мастерит тряпичных кукол и иногда дарит их мне. У меня их уже целых двенадцать штук.
– Я не очень похож на любителя кукол, но пропади оно всё пропадом. Пошли в комнату, покажешь мне свои богатства.
Довольная Нана соскочила с колен матери, подбежала к Каилу и, схватив его за руку, увела за собой в комнату, оставив Флуко и Декарна наедине. Некоторое время старик и девушка просто пили чай в полной тишине, чародей выискивал момент для начала серьёзного разговора, и такой момент настал, когда к Флуко снова вернулось серьёзное выражение лица.
– И с каких пор этот болван полюбил детей? – неожиданно Флуко опередила Декарна.
– Ни с каких, – Декарн отодвинул пустую чашку чая и вновь взялся за свою трубку, – он их терпеть не может. Но ради Наны сделал исключение, чему я собственно и сам удивился.
– Ещё скажи, что он изменился за эти три года.
– Ни капли. Всё такой же острый на язык болван, способный вывести из себя любого крепыша с хорошими нервами.
– Значит, ничего не меняется.
– Но ведь этим он тебя когда-то и привлёк…
– Вы ведь не просто так сюда пришли? – решила сменить тему Флуко.
– Верно, давай к делу… Когда Милона сказала, что в начале света Нура ты перебралась назад к Крову, я очень удивился, что ты так ни разу и не соизволила нас навестить. Теперь я понимаю из-за чего.
– После его смерти, я замкнулась в себе. Это какое-то проклятие. Все, кто так сильно был мне дорог, рано или поздно погибают, и Каратри не стал исключением… Мне было очень плохо, Декарн. Если бы не Нана, я не знаю, как бы я пережила весь этот кошмар.
– Когда я взял тебя в свою гильдию, то пообещал, что там всё будет иначе, и никто из твоих новых друзей не погибнет. Так и было, в какой-то момент ты даже научилась снова улыбаться. Ты обрела новую семью, и то одиночество, что преследовало тебя с самого детства, закончилось. Когда ты решила покинуть нас – я переживал, что всё может начаться заново… Предчувствие меня не подвело. Это не проклятие, Флуко, а просто судьба. И именно эта судьба указывает тебе на место, где ты впервые обрела своё счастье.
– Понятно, – кивнула Флуко, – с делами гильдии всё так плохо?
– Пффф, – изобразил удивление Декарн, – с чего ты взяла, у нас всё замечательно, ха-ха-ха… Ну, в общем, да, всё отвратительно, особенно сейчас. Мы вляпались в очень непростые дела, так что… Я могу тебе обо всём поведать, у нас вся ночь ещё впереди, но для начала я хотел бы увидеть твою заинтересованность в возвращении. – чародей посмотрел на серебряное кольцо с тёмно-синим самоцветом на её пальце, – Эта побрякушка доказывает, что ты не желаешь разрывать связи с недавним прошлым.
Флуко ответила не сразу.
– Я не знаю, Декарн. Я уже привыкла к этой рутинной деревенской жизни. Выращиваю цветы, помогаю парочке местных гильдий вести дела, вожусь с документами старосты… На жизнь хватает.
– Подумай о дочери. Долго ты ещё собираешься притворяться, что всё хорошо и тешить Нану историями о том, что отец наблюдает за ней с небес? Ей здесь одиноко, а в гильдии у неё будут друзья и чрезмерная забота. Или же ты переживаешь насчёт другого?
– Я переживаю за вас…
– Ну хватит, Флуко, никакое это не проклятие. Твои родители погибли из-за невезения нарваться на мирванов, а друзья из-за того, что связались с тёмными гильдиями. Дальнейшая их охота на тебя привела к смерти других близких тебе людей, но это нельзя назвать проклятием. Ты прожила с нами восемь лет и прекрасно знаешь, что мы способны защитить себя и твою семью… Возвращайся, все очень обрадовались, когда услышали, что я отправляюсь за тобой.
– Что, даже на колени готов встать? – усмехнулась она.
– Ну ты не переходи границы. Если хочешь, то я могу заставить Каила идти на коленях весь обратный путь.
– Звучит заманчиво, Нана как раз просила научить её кататься верхом.
Они оба засмеялись, представляя Каила-Бони в самом неловком для его персоны положении.
– К тому же ты не единственная, кто уже вернулся назад, а ещё у нас достаточно новых лиц. Фарти возвратилась из Челока, Беланда тоже чувствует себя прекрасно и уже вернулась из Кустовера. Ну ещё и Луя.
– Луя? – удивилась Флуко, – Она вернулась? Бедняжка ведь ещё жива после встречи с тобой?
– Ей повезло.
– Значит, Призрак и Вининда…
