– Так верни, потому что я не в силах выполнить то, что ты сейчас сказала. Та девушка, что внутри тебя, – самое дорогое в моей жизни. Она – мой смысл. Не будет её, не будет меня, поэтому, хочешь стереть мне память – стирай.
– Арриан, успокойся! – вмешался Габриэль. – Сегодня был насыщенный день, все на нервах, не будем злиться ещё больше.
– Но, Габриэль…
– Арриан, послушай меня: дай ей время.
– Да нет этого времени! – разозлился Дэвид. – Она же сказала: Элис умирает!
– Давайте все успокоимся, – заговорил Пассифей. – Нашей гостье, возможно, нужно отдохнуть. Элис, ты можешь пройти в комнату и побыть со своими мыслями.
– Ты прав, старик, это мне сейчас нужно.
– Иди до конца коридора.
Арриан с грустью проводил ушедшую девушку взглядом.
– Ну и я пойду, старик прав, все на эмоциях, – сказала Мерена и поспешила скрыться.
– Не вздумай исчезать! – строго начала Маэса. – Элис должна была забрать твою силу. Я не доверяю тебе, знай это.
– Ты думаешь, меня это волнует?
– Я всё сказала, не вздумай уходить, не нужно злить Элис.
– Я в курсе, успокойся.
Мерена ушла. Варро тоже собирался уходить, но внезапно понял, что не может открыть портал.
– Что за чертовщина? – спросил он.
– В чём дело, демон? – поинтересовался Габриэль.
– Старик, это твоих рук дело?
– Смотря, что ты имеешь в виду.
– Я не могу открыть портал.
– О, я ни при чём.
– Вероятно, это Элис. Так что, демон, тебе больше не сбежать, – прокомментировала Маэса, посмеиваясь над Варро.
– Серьёзно? Она сошла с ума? Мне что, сидеть здесь? Да я со скуки окочурюсь! Ну я влип. На улицу-то мне можно выйти?
– Думаю, Элис не будет против, – засмеялся Пассифей.
– Отлично!
– Демон, не нужно злить Элис, – ещё раз напомнил ему Габриэль.
– Вы так боитесь этой девчонки?
– А ты хочешь испытать её силу? – спросила Маэса. – Вперёд. Только подальше отсюда, из-за тебя не хочется пострадать.
– Ладно, я буду рядом с домом. Не беспокойтесь, не сбегу.
Демон вышел из дома.
– Арриан, ты в порядке? – обратился к ангелу Габриэль.
– Нет, Габриэль, я совершенно не в порядке, по мне словно бульдозер проехался. Вспоминаю, что натворил, и жить не хочется. Я никогда не прощу себя за все ваши страдания. Я так виноват перед каждым из вас, – ответил Арриан, снова обводя взглядом каждого. Он остановился на Саймоне. – Саймон, прости меня. Смерть Суллы – это ужасно. Арриан взглянул на Маэсу, боль которой была самой страшной, он не мог даже смотреть на неё. – Маэса, мне так жаль, наша потеря невыносима. Аттион был великим воином, и я виновен в его смерти, я не прощу себе эту потерю.
– Виновата Мерена, она совершила все эти преступления, – сказала Маэса.
– Если бы я не поддался на её зов, не случилось бы всех этих последствий.
– Арриан, Маэса права: в этом нет твоей вины…
– Есть, Габриэль, есть. Я убил брата. Как мне простить себя за это? Как простить смерть Аттиона и Суллы? Как простить себе то, что я позволил в отношении Элис? Я даже вспоминать не могу, сколько боли я причинил ей. – Арриан отвёл голову в сторону, он чувствовал отвращение к себе.
– Время всё излечит, всё пройдёт, Арриан, – успокаивал его Габриэль.
– Не пройдёт, и время не излечит. Это всё останется в моей душе, – сказал Арриан, стукнув себя по груди. – Я никогда не забуду всего, что произошло. Габриэль, даже ты пострадал от меня, тебя наказали из-за меня.
– Нет, это моё решение, я по собственному желанию всё делал.
– Не успокаивай, моя боль велика. И сейчас Элис овладело это существо, которое утверждает, что её больше нет. Но как? Объясни, брат, как мне жить без неё? Я не смогу. Лишь Элис могла меня успокоить и придать мне сил. Без её поддержки я не смогу справиться.
– Да успокойся ты, Арриан! – заругалась Маэса. – То, что произошло, не исправить. Не вернуть Аттиона и Суллу. А с Элис ещё не известно, мы не знаем, кто это существо и говорит ли оно правду.
– Арриан, Маэса права: я думаю, она утаила нам об Элис, – согласился с Древней Пассифей.
– Это вряд ли, Пассифей.
– Вот видишь, тебе дают надежду, а ты её разрушаешь, Арриан. Ты сам не хочешь возвращения Элис, потому что тогда не сможешь смотреть ей в глаза. А она боролась за тебя до последнего. Я не винила тебя, потому что знала, что ты зачарован, что всё делает не Арриан, а раб этой ведьмы. Не смей раскисать! По-твоему, каково сейчас Элис? Нам нужно помочь ей, спасти.
Слова Маэсы были жёсткими. Арриан только пришёл в себя, и та буря отрицательных эмоций уничтожала его, и сейчас Маэса своими словами подкидывала дрова в его гнетущий огонь. Арриан почувствовал невыносимую боль и отвращение, он не мог смотреть на них из-за вины перед ними, он не мог слышать их слова. Он должен побыть один, должен разобраться в происшедшем, ему нужна тишина. Арриан развернулся и выбежал на улицу.
– Арриан! – позвал Габриэль. Он хотел пойти за другом, но Пассифей его остановил.
– Не стоит, пусть побудет один. Ему сейчас нужно побыть наедине с собой. Он слишком взволнован, чтобы общаться с кем-то. Оставьте его.
– Пассифей, вы намекали, что Элис можно вернуть? – напомнил Дэвид.
– Я думаю, это возможно.
– Но как это сделать? Я хочу знать.
– Пойдёмте в мой кабинет. Нас не должна услышать Исключительная. – Пассифей жестом указал на коридор, ведущий в его кабинет.
Глава 6
Арриана переполняли воспоминания, которые причиняли ему невыносимую боль. Он чувствовал себя ужасно, стыд и разочарование в себе усиливались с каждым мгновением. Это чувство, словно чёрная рука, приковывало его к земле, не давая шанса уйти. За короткое время, пока он был зачарован, он натворил столько дел, что теперь ему навсегда закрыты врата Асааки и Аррурии. Его цель и стремление стать ангелом снова были разрушены. Он осознал, что даже нет шанса восстановить их.
Арриан надеялся на лучшее, стремился показать себя с лучшей стороны, пытался помочь своим братьям на Земле и доказать им, что он осознал свои ошибки и больше не повторит их. Но всё испортила эта ведьма. Теперь его участь определена: он навсегда останется падшим. У него больше нет права стать человеком и закончить свои страдания. Он будет вечно бродить по Земле вдали от дома и от братьев, которые со временем забудут про него. Но Арриан забыл, что наступил на те же грабли дважды. И эта ссылка не стала для него уроком. Вероятно, он сделан из другого теста, раз не может устоять перед смертными женщинами.
Врата Аррурии закрыты для него навсегда по его вине. Он впустил в свою душу постыдные желания вновь познать запретные чувства. Любовь к смертной женщине лишила его всякого права.
Думая, что вечно будет он бродить по Земле, Арриан ошибается. За столь страшные преступления последуют страшные наказания – вечная смерть. Арриан никогда не воплотится ни ангелом, ни человеком, ни каким-либо другим существом. Его ждёт самая высшая кара на верхнем уровне – вечная смерть. Но он так молод, только начал свой путь. Однако даже эти мысли о последствиях не имеют веса по сравнению с тем, что он ощущает, вспоминая последние минуты жизни своего брата Иезекиля, которого он так безжалостно убил. Нет, это хуже смерти, это несравнимо ни с чем: раздирающая боль внутри, которая царапает душу, оставляя глубокие порезы. Лучше бы он навсегда остался тем бесчувственным рабом со стёртой памятью, лишь бы не испытывать эти муки угрызения совести. В том состоянии он мог бы хоть как-то существовать. А сейчас он не сможет смотреть братьям в глаза, не сможет даже заговорить с ними. Они никогда не простят ему его преступления, никогда не назовут больше братом. Он стал позором для рода ангелов.
В его мрачные мысли ворвались воспоминания об Элис. Она словно светлая нимфа – своим ярким светом разгоняет тьму внутри, на время заглушая боль. Её прекрасные зелёные глаза, волнистые рыжие волосы, лучезарная улыбка, словно чары Мерены, затмевают все отрицательные мысли, терзающие его душу. Арриан ощутил знакомую теплоту, обволакивающую его душу и тело. Это тепло, словно волшебная нить, которая стягивает бреши, нанесённые болью и терзаниями от мук. Элис – единственная, кто может успокоить его, кто может излечить его раненую душу. Мысль о том, что она есть в его жизни, облегчает боль. Но его разум напоминает ему, что век Элис недолог, что однажды его любимая уйдёт. Арриан осознал, что именно эти мысли приносят ему самую сильную боль. Сейчас на время он должен заглушить мысли о своих преступлениях. Он должен посвятить всего себя Элис, насладиться остатком её жизни. Но сейчас это не Элис, а неизвестное существо, захватившее тело его любимой. Неизвестно, что оно сделало с ней. Возможно, Элис, как Селена, глубоко запрятана внутри; возможно, она мучается от боли, и это существо питается ею; возможно, она уже мертва.
Для Арриана сейчас главное – отпустить всё и направить свой взор лишь на Элис. Он должен спасти её, найти способ освободить, а после сам позволит братьям отвести его к Стражам. Сейчас он должен быть рядом с той, кто называет себя «Исключительной», помогать ей…
«Убить людей? Нет, я не могу позволить ей это сделать. Габриэль прав: мы должны сразиться с этим существом и не дать ему навредить людям. Но тогда может пострадать Элис. Исключительная сказала, что никому не победить её, только Создатель может одолеть её. Но Создатель не станет убивать своё творение, тем более что это его воля. И он не допустит нас к себе. Я знаю одно: я должен быть рядом с Элис. Возможно, я ей нужен. Возможно, она видит и слышит меня и ждёт помощи от меня. Я должен быть рядом и узнать это. А если Элис уже не будет прежней? Захват тела другим существом может пагубно сказаться на носителе. Элис непременно изменится. Может быть, она станет такой же, как Исключительная: холодной, безэмоциональной и со стёртой памятью. Но это не ослабит моей любви и желания быть с ней. Я буду с ней рядом, как и она была рядом в трудное для меня время. Элис ценой своего существования спасла меня. Возможно, она заключила сделку? Или это происки какого-то демона, который ввёл всех нас в заблуждение? Варро определил бы какого-то из демонов. А если это именно его план? Неспроста он постоянно вертится возле Элис. Если это твои происки, мерзкий демон, не сносить тебе головы, я сам её оторву. Нужно возвращаться и заставить демона признаться в правде».
****
– Пассифей, скажите, Элис внутри неё, и есть способ её вернуть? – умолял Дэвид.
– Как я уже говорил, я не нашёл никаких сведений об Исключительном. Но я изучал подобных ему существ, таких же древних, как Равновесие. У всех них личность обладателя какое-то время остаётся живой, а затем погибает. Поэтому я предполагаю, что и с Исключительным происходит то же самое. Элис, возможно, жива и скрыта внутри.
– Если это так, то нужно найти способ её вытащить, – заявил Дэвид.
– Парень, это Исключительный, нам с ним не справиться, только его Создатель может его обуздать, – констатировал Варро, чем вызвал недовольство Дэвида.
– Значит, дойдём до этого Абсолюта и потребуем у него сохранить жизнь моей сестре, – настаивал Дэвид.
Варро громко рассмеялся. – Дэвид, Абсолют – это верховное существо, и даже высшие существа не могут к нему явиться!
– Не забывайте, всё происходящее – это желание Абсолюта, – напомнила Маэса. – И, насколько я понимаю, он не из добрых.
– Абсолют – создатель Вселенной, а Бог – создатель всего живого во Вселенной, – пояснил Варро. – Разница между ними в том, что Бог привязан к своим созданиям, а Абсолют их терпеть не может. Большинство созданий Бога – это нарушители покоя, источник Хаоса, но не того хаоса, о котором мы привыкли слышать, а масштабного, охватывающего всю Вселенную. Абсолют любит тишину, только в тишине он растворяется в пространстве, прислушивается к пению галактик и других Вселенных. В тишине он находит покой…
– Что значит «пение галактик и Вселенных»? – заинтересовался Дэвид.
– Каждая планета, галактика издают свой звук, – пояснил Саймон.
– Саймон прав: у всего есть звук, даже на первый взгляд бездушный камень звучит. Всё звучит в природе. Для нас они неживые, потому что у них нет разума, нет рук, ног, они неподвижны, но всё не так, всё живое, абсолютно всё. Так и галактики, и Вселенные – это живые существа. Абсолют обожает слушать звук своих созданий, но хаос от созданий Бога заглушает прекрасные звуки, отвлекает, заставляет пробуждаться. Такие беспокойства происходят периодически, и это не может не злить Абсолюта. Именно из-за создаваемого хаоса в мирах возникает дисбаланс во Вселенной. А существу, которое любит тишину и баланс, конечно, приходит мысль «искоренить этот источник шума», – объяснял Габриэль.
– Я считаю, нужно заставить говорить Мерену, она знает, как освободить Селену, – начала Маэса.
– Мерена не знает, – снова Варро обрубил появившуюся надежду.
– Тебе откуда знать? Если она смогла запереть Селену внутри, значит, знает способ, как выпустить её наружу, – разозлилась Маэса.
– Она не знает. Там, на Кшатрии, она искала способ уничтожить Селену.
– Ну и?
– Она попросила меня достать эти сведения.
– А почему она попросила тебя?
– Потому что у нас с ней была договорённость.
– И что это за договорённость?
– Не имеет значения.
– Что дальше, Варро? – спросил Пассифей, косясь на Маэсу.
– Так вот: я искал эту информацию, и я нашёл её…
– И где же ты это нашёл? Пассифей сказал, что никакой информации нет, – не поверил демону Габриэль.
– Я уже говорил про скрижали, в них всё есть.
– Значит, братья были правы: скрижали Бога у тебя.
– Нет, Габриэль, их у меня нет, – Варро было неприятно, что ему не доверяют.
– Продолжай, Варро, – спокойно попросил Пассифей.
– Я продолжу. Не существует способа уничтожить одну из личностей Равновесия. Для этого нужно желание одной из личностей.
– Что это значит? – спросила Маэса.
– Селена должна добровольно согласиться покинуть это тело, только тогда Мерена сможет её убить.
– Это странно, – сказал старик.
– Почему странно, Пассифей? – спросил Саймон.
– Равновесие – это добро и зло. Две личности создают это существо. Добро – Селена, зло – Мерена. Как во Вселенной свет не может существовать без тьмы, так и в Равновесии Мерена не может существовать без Селены.
– Старик прав, – Маэса пристально посмотрела на Варро.
– Вот и я задумался над этим. Но в скрижалях было продолжение: если погибнет хоть одна из личностей, Равновесие перестанет существовать. Носитель потеряет право на могущество, Мерена станет обычной Тёмной, а Селена – обычной смертной.
Услышав это, у Дэвида появилась надежда. Именно этого он и хотел, и теперь у него, как и у всех остальных, появилась уверенность, что Селена снова может стать прежней.
– И что станет с Равновесием в таком случае? Оно умрёт? – спросил Саймон.
– Нет, оно снова родится в новом теле, пока не выполнит свою миссию.
– А какая у него миссия? – продолжал расспрашивать Саймон.
– Навести равновесие. Баланс нарушен, чаша весов перевешена в какую-то сторону. Миссия Равновесия – всё исправить, уравновесить весы и привести Вселенную в баланс.
– У меня возник вопрос… – начал Дэвид, обратившись к демону. – Представим, что Равновесие выполнило свою миссию. Что будет с ним дальше?
– А дальше оно должно уйти в Небытие, где оно впадает в сонару до следующего пробуждения. Но перед уходом Равновесие должно сделать выбор: вернуть прежнюю жизнь носителю или уничтожить его тело в Небытии.
– Что? Это жестоко, оно воспользовалось телом, а потом его уничтожит? – возмутился Дэвид.
– Вы все забываете: эти существа не похожи на демонов, которые овладевают телом носителя. Они рождаются в этом теле, они изначально были в нём, а их сила уже была готова. Вы только представьте, какое тело должно быть у носителя, чтобы выдержать такое древнее существо внутри! – восхищался Варро. – Я объясню, что происходит с телом человека, если в него вселяется демон низшего разряда с ничтожным импульсом. Такой демон может жить с человеком всю его жизнь и питаться его энергией. Но если в человека вселится демон среднего разряда, его энергия уже будет разрушающей для человека. Тело начнёт гнить, и за год человек превратится в мумию. А если смертным овладеет демон из высшего легиона, это неминуемая смерть. Всего лишь пару дней достаточно, чтобы высосать все жизненные силы. Исходя из этого, у меня нет сомнений в том, что Равновесие и Исключительная родились в этом теле, оно принадлежит им, как и разум – он один.
– Демон прав: Исключительный действительно могущественнее демонов. Если бы он появился здесь, то за один день иссушил бы тело Элис, и она бы погибла. Смертная девушка Элис – это и есть Исключительная, у нас больше не должно быть сомнений в этом, – сказал Габриэль.
– Но мы все знаем, что у Равновесия две личности, как же их разум может быть един? – спросила Маэса.
– Маэса, речь идёт о происхождении этих существ. Да, в Равновесии две личности, но они едины. Мерена – тёмное отражение Селены, а Селена – светлое отражение Мерены. У каждой из этих личностей свой характер и нрав, но они не могут существовать отдельно друг от друга. Если их разделить, это уже не будет Равновесие. Когда они едины, они Равновесие – существо, состоящее из двух сил, добра и зла, света и тьмы.
Внезапно в кабинет ворвался Арриан. Он окинул взглядом всех присутствующих, остановившись на Варро. Его взгляд был полон ярости, и он набросился на демона, который совсем не ожидал такого. Однако Варро не из тех, кто будет терпеть подобное. Он отбросил ангела прямо на книжный шкаф, полный ценных книг. Шкаф сложился пополам, книги посыпались на пол. Пассифей схватился за голову, остальные в растерянности подскочили к дерущимся.
Габриэль бросился на Арриана, желая оторвать его от демона, совершенно забыв, что теперь он обычный смертный. В пылу схватки Арриан задел рукой Габриэля, отчего тот отлетел к двери и выбил её. Маэса уже хотела броситься на них с обнажённым копьём, как в комнату вошла Исключительная. Её глаза горели ярким жёлтым светом. Она подняла руку и разделила дерущихся, обездвижив их.
– Что, чёрт возьми, ты устроил? – спросил Дэвид у ангела. – Арриан, что на тебя нашло?
– Это он виноват в том, что случилось с Элис, – ответил Арриан.
Демон был изумлён таким наговором и уставился на ангела. Остальные тоже были в недоумении.
– О чём ты говоришь, Арриан? – спросила Маэса.
– Я долго думал и всё анализировал, и понял: это всё – игра этого демона. Нет никакого Исключительного, его не существует. О нём знает только он, больше никто. Элис захватил демон. Сначала я подумал: «Варро непременно учуял бы своего… Если только он сам его не подослал». Он нам всем морочит голову. Зачем тебе Элис?
– Ты сбрендил, ангел, какой демон? Ты думаешь, я позволю какому-то демону захватить тело Элис и навредить ей?
– О, я уверен, ты мечтаешь навредить ей. Ты всегда хотел убить её, чтобы причинить мне боль.
– Тогда скажи: зачем мне это сейчас? – спросил Варро.
На секунду этот вопрос заставил Арриана задуматься. – Этого я не знаю, ты объясни мне!
– Арриан! – заговорил Габриэль, хромая и держась за руку. Он приближался к остальным. – Исключительный существует, сам Отец рассказал о нём нашим братьям. Они всё рассказали, вспомни.
Арриан растерялся, вспоминая разговор архангелов. – Даже и так, я уверен, он виноват…
– Демон не виноват, – заговорила Исключительная. – Я Исключительная, и я всегда была здесь. Моё человеческое имя – Элис, но скоро оно забудется. В каждом древнем высшем существе, которое приходит в облике существа более низкого ранга, сила скрыта до тех пор, пока не начнётся пробуждение. Это происходит, когда угроза достигает наивысшей формы. Существо не может сразу совладать с этой силой, она разорвёт его на части, подобно тому, о чём говорил Варро, когда речь шла о захвате тела демоном высшего ранга.
Все были удивлены, узнав, что она знает о словах Варро. Ведь Элис не присутствовала в комнате, когда демон рассказывал об этом. Получается, она слышит их за пределами стен и дверей.
– Поэтому его готовят медленно, взращивая силу внутри. Человек, ты самый близкий для неё. Вспомни Элис с её детства, какой она была? Она была особенной девочкой, видела то, что скрыто от других.
– Да, это было в Элис, – подтвердил Дэвид.
– Ангел, вспомни её видения, провалы в другие миры. Обычному человеку доступно такое?
Арриан задумался, вспоминая странности Элис.
– Она по рождению особенная. Она – Исключительная. Вам остаётся лишь смириться с этим. Это должно было случиться, и это не исправить, она не изменится. Мне жаль.
Впервые они услышали от Исключительной сострадательные слова. Это заставило их задуматься и посмотреть на это существо по-другому. Оно не бесчувственное создание, в глазах которой лишь жажда выполнить приказ своего Создателя. Оно может сострадать, в нём могут зарождаться другие чувства. Как иначе: двадцать семь лет оно было человеком со шквалом разных эмоций. Но что двадцать семь лет против миллиарда? Возможно, это лишь слова, в которых нет оттенка.
– Арриан, мы полностью уверены, что Элис – Исключительная, – сказал Габриэль.
Но Арриан не соглашался с ними, ведь в этом существе он чувствовал свою любимую. Перед ним было чужое существо, занявшее тело любимой. – Скажи, когда ты выполнишь свою миссию, что ты сделаешь с этим телом? И что будет с тобой? – спросил Арриан у Исключительной.
– Когда Оружие выполняет приказ, оно отправляется в Небытие спать. Это тело рассеется, как прах. Этого тела существовать не будет, а я впаду в глубокий сон до следующего перерождения.
– А есть шанс, что ты можешь оставить её тело и вернуть Элис?
– Это невозможно, мы единое целое, я – это она, – в очередной раз напомнила Исключительная Ангелу.
– Я не могу в это поверить. Как мне остановить тебя?
– Это невозможно. Даже если бы ты смог меня остановить, я бы всё равно ушла в Небытие, туда, куда уходят высшие существа.
– Я уверен, что есть способ, и я его найду.
– Это твоё право, ангел.
– Элис, скажи, зачем ты держишь нас всех вместе? Зачем тебе мы, демон, Равновесие? – спросил Пассифей.
– Вы все здесь неслучайно: у каждого из вас будет своя миссия, о которой даже я не знаю, но чувствую её.
– Всё это непонятно, – сделал вывод Дэвид.
Все озадаченно переглянулись.
– О какой миссии идёт речь, если мы все погибнем от твоих рук? Если тебе был дан приказ убить до последнего человека? – спросил Саймон.
– Человек, я просто знаю, что вы все неслучайны в жизни Элис. И она привязана к каждому из вас.
На такие слова больше всех отреагировал демон, ему было безумно приятно это услышать.
– И даже злобная Мерена? – удивилась Маэса, сморщив нос.
– Даже она. Не забывайте, я пробудила её, мы с ней связаны. Во мне ещё теплятся воспоминания до пробуждения, и я помню моё отношение к каждому из вас. Но признаюсь: они мне незнакомы. Ведь во мне не должно быть иных эмоций, кроме тех, что заложил Создатель. Поэтому со временем они исчезнут. И только благодаря прошлым воспоминаниям я сейчас здесь с вами. Так желает моя душа, мне кажется, что так нужно.
– Ты хочешь сказать, что со временем ты забудешь нас? – спросил Дэвид, отрицательно мотая головой.
– Я не забуду, просто не буду испытывать к вам чувств.
– А сейчас ты испытываешь? – спросил Варро, надеясь на ответ.
– Да.
– А скажи, были ли случаи, когда Исключительный менял своё решение? – спросил Арриан.
– О чём ты, ангел?
– Ты когда-нибудь шла против своего Создателя?
– Однажды.
– Значит, у вас всё же есть эмоции?
– Они были у первого Исключительного, но Создатель всё изменил.
– И ты всегда была одинока? – спросил Пассифей.
– Всегда.
– Ты приходишь в этот мир одна или есть другие? Например, в следующем воплощении родишься ты или это будет уже другой Исключительный?
– Это буду я, но преображённый и более могущественный. Каждый раз новая форма, но основа остаётся прежней.
– Не могу это представить, – сказал Дэвид.
– Не стоит забивать себе голову.
– Но почему у вас нет расы? – продолжал расспросы Пассифей.
– Это наказание за проступок первого воплощения Исключительного. Мы всегда будем приходить одни, и у нас не будет права заводить семью. Мы вечно будем одиноки.
– И что, вы не можете полюбить кого-то? – спросил Арриан.
– «Кого-то» – это кого?
– Не знаю, другое существо.
– Нет.
– Но почему?
– Потому что это будет против Создателя, и за этим последует наказание. До этого у Исключительного никогда не было подобных мыслей.
– Но можно представить, что ты полюбишь кого-то? – спросил Дэвид, глядя на ангела. Он надеялся, что чувства Арриана смогут пробудить в ней любовь.
– Я не знаю, как ответить тебе на этот вопрос, человек. Раньше у меня такого не было. Я даже не знаю, что значит «полюбить».
– Значит, это возможно, – заключил Дэвид и улыбнулся.
От этих любовных разговоров Маэса вспомнила об Аттионе и загрустила. – А как долго длится процесс полного воссоединения с личностью до пробуждения? – сменила она тему разговора.
– Всегда по-разному. Не знаю, может быть, завтра, а может быть, через неделю.
– Надеюсь, второе, – сказал Дэвид.
– Элис, а где сейчас те существа, которые уничтожат человечество? – спросил Пассифей.
– Они пробираются в ваш мир. Модраки уже поднялись на средний уровень, им осталось пробраться на Землю.
– Странно, а почему они сразу не телепортируются на Землю? – спросил Саймон.
– А ты хочешь, чтобы они уже были здесь, Саймон? – разозлилась Маэса.
– Нет, мне просто интересно, как они пробираются из мира в мир?
– Через коридор. Модраки не перемещаются через порталы, у них нет такой способности. Они проходят через мосты, соединяющие миры.
– Невероятно, существуют такие мосты? – изумился Саймон.
– Существуют.
– Они видимые? Где находится тот мост, который на Земле?
– Они невидимые, и пройти по ним может тот, у кого есть ключи. Ключи – это особые талисманы, которые указывают им путь. Эти талисманы им дала я, так что они уже проходят через миры и скоро будут здесь.
– А почему ты не перенесла их? Ты же можешь это сделать?
– Я могу перенести их за секунду, но тогда всё случится очень быстро.
– Признай, ты ещё сомневаешься? – спросил Дэвид, заметив сомнения в её глазах.
– Сомнений нет. Если вы погибнете, пока чувства Элис живы, ей будет больно, отчего у меня может возникнуть желание «сохранить парочку из вас». Поэтому я жду полного воссоединения. До того момента модраки прибудут на Землю.
– И какой способ «уничтожения людей» будет на этот раз? – спросил Пассифей.
– Не знаю, об этом договорятся существа, они сами решат, кто будет главным. Но если они не договорятся, то ваш мир ждёт катастрофа в тройном размере.
– Всё это странно, я не могу воспринимать её слова, – признался Дэвид.
– Я тебе уже говорила, человек, не вникай в это – это сложно для вашего разума.
– Ага, конечно, что-то мне не хочется погибать!
– Это неизбежно, ты умрёшь.
– Это мы ещё посмотрим.
– Значит, это неизбежно? – спросил Габриэль.
– Так и есть, смертный, это случится.
