Попав в огромный, холодный и пустынный холл второго этажа, колонны которого уносились ввысь живописными столпами, она завороженно остановилась, переводя дыхание. Как жаль, что ей нельзя было включить свет и в полной мере насладиться всем этим великолепием! Впрочем, даже в темноте она очень живо представляла себе, какие тут можно было бы устраивать приемы и балы, как тут мог бы раздаваться звонкий смех и изысканная классическая музыка, как пары могли бы кружиться в танце или слушать концерты в камерной атмосфере. Только взяв себя в руки, она смогла сосредоточиться на дальнейших поисках.
Большую часть второго этажа занимали огромные пустые бальные залы с бесконечными рядами высоких арочных окон, зеркал и подсвечников, со сверкающим при свете луны инкрустированным паркетом и целым пантеоном богов на потолках. Однако, нужной картины не оказалось и здесь.
Винтовая лестница, расположенная в боковой башне здания, привела ее на третий и последний этаж. Тут что-то заставило ее насторожиться, потому что даже воздух здесь поменялся… От него веяло жизнью, он был пропитан множеством запахов, довольно приятных, свидетельствующих о том, что кто-то находился здесь довольно часто. А еще, немного обследовав интерьеры фонариком, Марьяна поняла, что отличался этот этаж еще и обстановкой. Комнаты внизу стояли практически полупустые. Здесь же царил уют тщательно и со вкусом обставленных помещений. Кроме того, роскошную мебель в том же дворцовом стиле уже дополняли практичные предметы быта, а не только бесполезные украшения. На диванах были разложены расшитые подушки, на креслах лежали пледы, на столиках и тумбочках – веерами были разбросаны журналы, книги и какие-то бумаги. Никакого паркета тут не было. Все полы покрывала шахматная плитка, ковры или шкуры животных. Картин на стенах стало заметно больше. Книжные шкафы ломились от книг, посуды, статуэток, ваз и прочих предметов. Кое-где даже можно было обнаружить небрежно брошенную одежду.
Скорее всего, весь третий этаж претерпел полную перепланировку. Смежных комнат Марьяна тут практически не обнаружила, и это тоже придавало каждому отдельному помещению уюта. Попав в великолепно обставленный кабинет из просторного холла, она сначала чуть было не завопила на весь дом, потому что случайно наткнулась лучиком фонарика на рыцарские доспехи. Рассмеявшись над своей трусостью, она внимательнейшим образом исследовала всю обстановку, а затем рассмотрела каждую картину на стенах. Оказалось их тут шестьдесят три – увлекшись, она специально их посчитала.
С книжных полок на нее смотрели корешки огромных фолиантов с золотыми и серебряными вензелями. Соблазн вытащить хотя бы один и полистать был настолько велик, что ей пришлось просто бить себя по рукам, чтобы этого не делать. Впрочем, она тут же отвлеклась на груду разложенных на огромном письменном столе бумаг, исписанных каллиграфическим почерком. Временем на чтение она совсем не располагала, но от охватившего азарта и любопытства она не смогла удержаться и даже провела по ним пальцами в перчатках. И какие же тут были красивые письменные принадлежности! Тяжелые золотые перьевые ручки, золотые же автоматические карандаши, органайзеры из красного дерева и цельного камня, малахитовые настольные часы и роскошная настольная лампа тоже на малахитовой подставке…
Среди всего этого классического великолепия обнаружился ультрасовременный ноутбук, огромный плоский телевизор на стене, а также музыкальный центр с гигантскими колонками. Марьяна попыталась представить себе, как музыка из особняка разносится ночами по пустынному парку и тут же оборвала свои мысли. Увлекшись фантазиями, она совершенно забыла о времени. Оказывается, она провела в особняке уже больше получаса, но так и не нашла то, зачем сюда пришла.
Обойдя почти весь этаж в ускоренном темпе, она также обнаружила гигантскую ванную комнату с огромным джакузи посередине, которое отражалось в многочисленных зеркалах. Похоже, хозяину этого места нравилось любоваться собой не меньше, чем всей окружающей его красотой. Кстати, почему-то он уже начинал нравиться и ей самой.
Почти бегом проскочив гостиную с камином, столовую, домашний кинотеатр, оранжерею и даже зал для фитнеса, девушка подошла к последней оставшейся комнате – по-видимому, спальне. Взгляд невольно остановился на огромной тяжеловесной и грубой распахнутой железной двери, больше подошедшей бы для сейфа или для хранилища золотых слитков в каком-нибудь банке. Марьяна сглотнула. Передвинуть эту дверь было довольно тяжело, поэтому она обошла ее, чтобы осмотреть снаружи. Не обнаружив там ни ручки, ни замка, она перешла к осмотру внутренней стороны и невольно опешила. Там располагалась клавиатура для набора кода, довольно большой замок-вертушка, который она, скорее всего, не смогла бы провернуть самостоятельно, а еще, кажется, считыватель отпечатка пальца. Ноги как-то сразу ослабли, а во рту пересохло, когда Марьяна попыталась себе представить, зачем кому-то запирать себя изнутри на сейфовую дверь и кодовый замок. Неужели здешнему обитателю все-таки было так страшно в одиночестве, что он пытался обезопасить себя таким странным образом? Что ж… Может быть, в этом был смысл… Только вот что-то еще во всем этом вдруг ее напрягло.
Марьяна посветила фонариком вглубь комнаты за железной дверью. О, это действительно оказалась шикарная королевская спальня – вся в белом роскошном текстиле и золотом блеске! Огромная кровать под балдахином, мягкие ковры, меха, шелка, тончайшей работы резная мебель и всевозможные предметы роскоши от изящных светильников и ошеломляющей люстры до захватывающего дух трюмо с инкрустациями и зеркалом в витой золотой раме. И все же от этой комнаты веяло опасностью…
К горлу быстро подобрался знакомый страх, который тут же перехватил дыхание и яростно вгрызся в живот. Эта комната показалась ей вдруг слишком темной. Слишком. Будто чья-то гробница. Она не хотела туда входить, хотя она, кажется, оставалась последним местом в доме, где могла находиться эта чертова картина. Кроме подвала, само собой. Девушка стиснула зубы, до боли сжала в руке фонарик и жадно втянула носом воздух. Туда нужно было зайти и все внимательно осмотреть. Возможно, даже обшарить комоды и шкафы… ведь не могла же она уйти отсюда ни с чем. Барон тогда точно больше не будет с ней таким милым… Она еще помнила, как он порезал ей шею в первый день их знакомства, и ничуть не сомневалась, что он мог на этом и не остановиться.
Превозмогая панику, Марьяна шагнула в спальню и в первую очередь подошла к зашторенному окну. Выждав несколько секунд, будто боялась увериться в своих подозрениях, девушка отдернула тяжелую портьеру в сторону и тут же в ужасе отпрянула. За портьерой шла глухая стена. Метнувшись ко второму, а затем и к третьему окну, она обнаружила ровно то же самое и резко обернулась в сторону выхода, вдруг ощутив жар, панику, дрожь и удушье. Она, вроде бы, никогда не страдала клаустрофобией, но в данный момент прекрасно понимала тех, кто не переносил замкнутых пространств. Желание поскорее удрать отсюда казалось непреодолимым, но, боже, как же глупо и трусливо было бежать, уже практически достигнув цели. Некоторое время она стояла, жадно вглядываясь в проем открытой двери, тяжело дыша и кусая пересохшие губы. Потом вдруг приняла решение, попятилась к прикроватной тумбочке, не выпуская из поля зрения выход, и включила ночник. Все озарил теплый успокаивающий свет. В первый момент от него резануло с непривычки глаза, но это быстро прошло…
Девушка обвела быстрым взглядом всю комнату. О, боже! Вот она! Эта чертова картина в золоченой раме стояла закрепленная на декоративном этюднике! Классическая живопись девятнадцатого века – какая-то обнаженная девушка, растянувшаяся на шелковой постели и держащая в руке темно-бордовое наливное яблоко, которое почти поднесла к алым губам. Марьяна, конечно, не разбиралась в искусстве, поэтому не могла оценить качество работы в полной мере, тем более что предпочитала скорее импрессионизм или модерн. Кажется, Барон говорил, что когда-то картину похитили из какого-то музея, с тех пор она кочевала из одной частной коллекции в другую, иногда мелькая на черном рынке. Наверное, приобретая предметы искусства незаконным путем, нужно быть всегда готовым к тому, что кто-то может таким же незаконным путем эти предметы присвоить. Так она себя успокаивала, пока дрожащими руками вырезала холст с подрамника острым, как бритва, строительным ножом. Только бы не порезаться! Еще не хватало оставить в этой жуткой комнате следы своего присутствия, да еще свою ДНК.
Справившись, наконец, с задачей, Марьяна на ходу свернула холст в трубочку и сунула его в сумку. Холст, к счастью, был невелик, всего сантиметров сорок в длину, так что сверток получился довольно компактным. С облегчением выскочив из ужасной комнаты, девушка почему-то решила вернуться в кабинет, затем в гостиную и остальные комнаты. Любопытство все-таки было сильнее страха, и она последовательно проверила каждое зашторенное окно: все они были лишь имитацией окон. За тяжелыми портьерами везде, кроме оранжереи, шла глухая стена. Если бы не железная сейфовая дверь, возможно, она и не обратила бы на это внимание – так искусно маскировал все роскошный текстиль… Нехорошие предчувствия только усилились. Нет, ей совсем не хотелось думать о чем-нибудь мистическом или потустороннем… Но как еще можно было объяснить такую странность здешнего хозяина?!
Девушка бросила беглый взгляд на часы и поплотнее укуталась в тонкую джинсовую куртку. Вечер был довольно теплый, но сейчас ее начал пробирать озноб, зубы стучали, если крепко не сжимать челюсти. Как-то разом осмыслив все, что она здесь увидела, она вдруг припомнила еще одну важную деталь – во всем доме не было кухни… Вроде бы, она нигде не видела даже мини-бара или холодильника с напитками, не говоря уже о кулере, чайнике или кофеварке… Не мог же человек даже не употреблять напитки, и лишь пить воду из-под крана? Или мог…
Бегом спускаясь вниз по лестнице, Марьяна заставляла себя считать. Просто чтобы отвлечься от жутких мыслей и не думать. Просто чтобы не сорваться и не завопить от накатившего ужаса. А еще – чтобы не поддаться навязчивой идее, атакующей сейчас ее воспаленный мозг, идее осмотреть оставшуюся часть дома: подвал. На втором и первом этаже ей стало заметно спокойнее. Мысли снова вернулись в рациональное русло, и она попробовала доказать себе, что, наверное, хозяин проводил тут не так уж много времени и поэтому предпочитал питаться исключительно в ресторанах. В конце концов, такой богатый человек мог позволить себе еще одну маленькую странность. Как на зло, это очевидное объяснение только усилило желание исследовать оставшуюся часть дома. В противном случае она больше никогда не сможет спать спокойно, не узнав тайны этого особняка. Один случай из детства и так слишком надолго потревожил ее покой – сходить с ума из-за нового страха остаток жизни ей совсем не хотелось.
– Дура, дура, дура, чертова дура… – бормотала она себе под нос почти неслышно, спускаясь по темной лестнице в подвал. Ноги плохо слушались от слабости, поэтому, чтобы не упасть, она скользила рукой по перилам, а когда они кончились – по стене. К счастью, подвальное помещение не было лишено окон. Как она и думала, задние окна здания, шедшие вровень с землей, как раз находились здесь. Тьма была не полной, а помещение ничем не захламленным, чистым и просторным. Пол и стены, правда, были бетонными, никакого домашнего уюта тут не наблюдалось, но все же и ничего особенно негативного тоже. В одном из помещений располагалось котельное оборудование – оно гудело, щелкало и клокотало, но все же все это были обычные технические звуки… Марьяна продолжила осмотр и заглянула в просторную комнату с одним окном и несколькими промышленными рефрижераторами. От них тоже исходил легкий гул и кряхтение. Еще тут стоял самый обыкновенный деревянный стол, на котором располагался некий прибор, по виду напоминавший микроволновку, а рядом со столом находился единственный стул. Вот и все. Ничего пугающего и сверхъестественного.
Казалось бы, удостоверившись, что все в порядке, Марьяна уже могла бы уходить, но внутренний дух исследователя толкнул ее к новым действиям. Девушка приблизилась к одному из рефрижераторов и открыла дверцу, замерев в полном непонимании и шоке, потому что на нее дохнуло адским холодом. Маленький цифровой-экран наверху показывал температуру минус сорок градусов по Цельсию, а все полки снизу доверху были забиты какими-то одинаковыми плоскими и продолговатыми полиэтиленовыми пакетами с чем-то темным внутри. Склонившись ближе, она слегка вытянула один из пакетов, аккуратно держась за его кончик, посветила фонариком и отчетливо почувствовала, как руки затряслись крупной дрожью, а на голове встали дыбом волосы. От верхней части пакета шли какие-то трубки с клапанами, а на наклеенной на боку этикетке черным по белому было напечатано: «Стерильно, нетоксично, апирогенно», «Цельная кровь, 450мл», «Группа АВ0», «0(I)».
Марьяна едва не выронила ледяной пакет из рук, но все же успела запихнуть его обратно. В висках стучало, сердце тоже колотилось, как бешеное. Она захлопнула дверцу рефрижератора и отступила назад, оглядываясь по сторонам. Твою мать, зачем только она сюда забралась?! Надеялась найти успокоение, а нашла только новый кошмар, который теперь будет видеться ей каждую ночь! Дрожащий лучик фонарика высветил в темноте еще один проход в следующую комнату. Он обшарил бетонный пол, нащупал в темноте еще целый ряд рефрижераторов и испуганно вернулся обратно к выходу, сосредоточившись на двери. Дверь стояла распахнутой наружу, но не сразу бросилась Марьяне в глаза. Сейчас же тонкий лучик обнаружил на ней толстый слой металла, кодовый замок и уже знакомую сейфовую ручку-вертушку – все точно так же как и в спальне наверху…
Все… Это было последней каплей… Подавляя вопль, тошноту, отвращение и нестерпимые позывы в туалет, девушка метнулась к выходу, не помня себя, взбежала по ступенькам и со всей мочи понеслась по просторным галереям первого этажа к тому самому окну, через которое проникла в дом. Ее шаги гулко отдавались в темноте, но ей уже было плевать. Был ли кто-то за ее спиной или нет, ощущение преследования не покидало ее ни на секунду, не давая оглянуться, отдышаться или замедлить ход. Вскочив на подоконник, она вцепилась в раму, уже готовая выпрыгнуть наружу, но тут невольно охнула и выругалась, отдернув руку. Кажется, она поранилась обо что-то. Не сильно, не глубоко, но все равно неприятно. Марьяна замерла на подоконнике и стянула с себя перчатку. На мизинце выступило немного крови, руку пришлось придерживать, чтобы она не тряслась, будто не своя.
Загнанно оглянувшись назад, на пустующую комнату, она заставила себя задержаться и осмотреть раму. Там, где она расковыряла древесину, во все стороны торчали щепки и еще тоненький, как игла, острый гвоздик. Марьяна выругалась еще раз всеми страшными ругательствами, какие знала, прокляла за тупость себя, а также Барона, Паука, Кирилла и даже Кабана за то, что все они послали ее на это дело одну, не предложив должной поддержки. Эти сволочи наверняка рассчитывали, что она провалится и даже подставит их, хотя, если бы она была тут не одна, то точно не накосячила бы так глупо! Тоже еще мужики называется!
Под светом фонарика она внимательно осмотрела раму и гвоздь. Очень хотелось плюнуть на все и убежать, но этого нельзя было делать, не уничтожив улики. Крови на самом деле нигде не было видно, но рисковать она не собиралась. Достав из сумки предусмотрительно заготовленные спиртовые салфетки, девушка тщательно протерла гвоздик, а затем взяла нож и сковырнула верхние слои дерева рядом с ним. Собрав все щепки и закинув их себе в сумку вместе с использованными салфетками, она спрыгнула на землю, слегка прикрыла окно и больше не задерживалась здесь ни на секунду.
В боку кололо, волосы растрепались, все тело колотило, как в лихорадке, а кислород рвал легкие на части, когда она, как бешеная, выбежала из парка в условленном месте, ни разу не остановившись по дороге. У тротуара был припаркован ничем не приметный черный Фольксваген поло с условленным номером. Заметив ее, водитель предусмотрительно мигнул дальним светом, и она без сомнений рванула к нему, открыла дверь и заскочила на заднее сидение.
– Где товар? – мрачно пробубнил какой-то лысый тип рядом с ней вместо приветствия.
– В сумке, – девушка поспешно вытащила сверток и передала в протянутую мужскую лапищу.
– Что ж, молодец. Свободна, – холодно ответил он, как отрезал, мельком глянув на холст и переложив его в свой рюкзак. Автомобиль к ужасу Марьяны даже не думал двигаться с места.
– Я здесь не выйду! – выпалила она, понимая, что просто умрет от разрыва сердца, если снова окажется вблизи этого парка. – Отвезите меня хотя бы до метро!
– Тебе тут что – такси, блядь? – вдруг злобно рявкнул водитель, и Марьяна узнала в нем того самого типа, который вел машину, когда ее похищали. Кажется, его кличка была Слон.
– А мне плевать! – тоже взвившись, возмутилась она, решив, что по собственной воле она из автомобиля просто не выйдет. – Я ведь понятия не имела, что меня одну отправили в дом к какому-то маньяку!
– За тобой был хвост или в доме кого повстречала? – немного сбавив обороты, резонно поинтересовался лысый.
– Я никого не видела, – уверенно ответила она.
– Тогда чего ты выкобениваешься, сука? – Слон, похоже, до сих пор намеревался ее высадить – чем-то она ему явно не приглянулась.
– Слушай, да хорош, – лысый совершенно смягчился и перешел на спокойный тон. – Отвези ты ее, куда она хочет. Вон тут станция метро поблизости. Было бы о чем трепаться.
– Посылают всяких соплячек – потом возись с ними… – пробурчал Слон, но с ручного тормоза автомобиль все же снял и наконец-то тронулся, набирая скорость.
– Я на это дело не напрашивалась! – все еще кипя от гнева и шока, не унималась Марьяна.
– Ну, ну… хватит уже… уймись… Видишь, едем уже… – как для маленькой разъяснил лысый и осклабился. – Чего вся трясешься? Привидение повстречала и в штаны наложила?
– Привидение?! Там… там… – Марьяна чуть было не выболтала все, что только что увидела в ужасном особняке, но почему-то предусмотрительно прикусила язык. Только слезы облегчения вдруг хлынули из глаз, но это уже было не важно. – Да ничего… Просто жуткое место – вот и все.
Она выдохнула и расслабилась, откинувшись на сидение, а сидящий рядом мужик незлобно гыкнул.
– Первый раз что ли?
– Да…
– Первый раз – он трудный самый… На вот, глотни… – он протянул ей какую-то фляжку. – И в порядок себя приведи, а то в метро не пустят.
Марьяна сделала обжигающий глоток, поморщилась, а потом рассеянно осмотрела себя со всех сторон. Куртка была выпачкана в чем-то белом, должно быть, обтерла где-то известку. К джинсам прилипла сухая прошлогодняя листва, волосы, наверное, тоже растрепались, а на кроссовки налипла грязь. Она распустила косу и заново собрала волосы в тугой конский хвост, отряхнулась и немного почистилась. Что ж… Кажется, в ближайшее время ей стоило поговорить с Бароном… а еще всерьез подумать о собственной безопасности. Еще одну такую вылазку она может и не пережить.
ГЛАВА 7
Ник уже подходил к дому, когда учуял чудесный, ни с чем не сравнимый запах свежей крови. Он не был голоден, но отказать себе в удовольствии, когда десерт сам шел в руки, было бы глупо. С последней настоящей охоты прошла всего неделя, и он вполне мог продержаться на донорской крови еще месяц, однако, конкретно эта жертва чем-то его взволновала, фактически не оставляя выбора. Облизнувшись, он ускорил шаг и свернул с основной аллеи в заросли деревьев и кустарника, чтобы добраться до цели более коротким путем. Кстати, что делало это создание на его территории? В его парке? Рядом с его домом? Обычно люди сюда не забредали, особенно по ночам… разве что маргиналы, неформалы и изредка излишне любопытные любители старинной архитектуры и заброшенных поместий… У первых инстинкт самосохранения начисто отсутствовал вследствие особенностей психики, употребления алкоголя или наркотиков, у вторых – зашкаливало желание повыпендриваться перед друзьями, выставив в сети крутые селфи на фоне живописных развалин… Некоторые даже могли написать вполне пристойную статейку по истории или архитектуре… Но все же такое случалось крайне редко. Нормальных людей, не желающих расстаться с жизнью, сюда ничто не манило – у дома и парка была, как это говорится, плохая аура и дурная репутация. Тем более, здесь совершенно нечего было делать молоденькой и неопытной девушке, напуганной до полусмерти. Может, на спор сюда заявилась, не желая опозориться перед крутыми дружками? А, может, тоже была из фанатичек, учащихся на дизайнера интерьера и мнящих из себя утонченного специалиста по архитектуре первой половины девятнадцатого века?
В любом случае девочке не повезло… Неделька сладких утех в одурманенном состоянии немного нарушит ее планы на учебу и на что бы там ни было. Надо будет не забыть напомнить ей, чтобы позвонила родным или друзьям, а то вдруг она успела кого-нибудь предупредить, куда собирается… Лишние праздношатающиеся и любопытствующие им здесь будут совсем не нужны в ближайшие дни.
Жадно пожирая аромат свежей крови, Ник уверенно шел через заросли, а когда почувствовал, что жертва перешла на бег и довольно быстро удаляется, тоже прибавил скорости. Да – это определенно был его типаж. Здоровая, юная, никем еще не тронутая, раненая… Да и бегала быстро, а значит, была в хорошей физической форме. Устоять просто невозможно… Жаль он заметил ее слишком поздно, потому что она уже приближалась к выходу из парка, а ему еще было до нее не меньше километра… Неужели упустит? Вампир остановился и попробовал ее позвать, но девушка совершенно не отреагировала. Видимо, страх отшиб на время все остальные чувства… Что ж, значит, придется побегать…
Черной тенью рассекая лес, он, наконец, выбежал на опустевшую улицу и успел только заметить, как от пустого тротуара отъезжает автомобиль. Видимо, это прелестное создание так натерпелось страху, что решило поймать попутку. Ник выругался себе под нос. Аромат ее крови все еще витал в воздухе и дразнил ноздри и желудок. Угораздило же эту дуреху еще и пораниться на его территории… Несколько секунд вампир размышлял, что ему делать – вернуться домой ни с чем или все же попытаться выследить этот лакомый кусочек. Он взглянул на наручные часы: без двух минут полночь… Высока была вероятность того, что девчонку только подбросят до метро, ведь студентки вечно экономят деньги… А уж там он с легкостью возьмет ее след. Кровь оставляет следы, неуловимые для человека, но всегда проступающие яркой красной линией для хищника.
Идти пешком до метро было минут пять-семь. Ник не торопился. Теперь уже время не имело значения – оставалось полагаться на счастливый случай. Когда до входа было метров пятьсот, он снова его почувствовал – этот дурманящий и зовущий аромат. Значит, его предположение было верным. Спустившись в подземку, он тут же взял след и довольно ухмыльнулся: народу на эскалаторах и платформах осталось совсем не много. Конечно, он шел за ней с большим отставанием и едва ли успел бы нагнать, зато посторонние запахи ему не мешали. Все же как он любил такие моменты – томительные и волнующие, тревожащие и многообещающие. Еще немного – и у него появится новая беспомощная игрушка, с которой можно будет забыться и расслабиться, отдавшись зову плоти и зову голода.
Сделав две пересадки, он, наконец, вышел на нужной станции и нетерпеливо закусил губу, благодаря бога, что не очень голоден и может спокойно контролировать трансформацию. На всякий случай он все же натянул капюшон толстовки до предела и чуть приподнял тонкий шарф, прикрыв подбородок и губы. Все же эта девчонка слишком возбуждала как голод, так и плоть.
На улице поднялся ветер, а эта трусишка, видимо, снова припустила во весь дух, и Ник немного сбился с пути, но ее фатальная ошибка спасла его от неудачи – в одной из урн он учуял влажные салфетки, пропитанные ее кровью. Тогда вампир выбрал направление и прибавил ходу, пока снова не взял след. Он не бежал, но шел быстро и уверенно, как волк, уже уверившийся в близости добычи, загнавший ее в ловушку и предчувствующий ее смерть. Его расстегнутая куртка трепыхалась на ветру, с головы сорвало капюшон, но теперь он уже не собирался медлить. Переход через узкую улочку, поворот в арку, лабиринт из дворов, подъезд – и вот она, стоит у двери и набирает код. Настигнуть ее с такого расстояния он уже не успел бы, поэтому Ник позвал ее требовательно и взволнованно. Девушка резко оглянулась через плечо, будто что-то кольнуло ее в спину, и окинула полным непонимания взглядом двор. Ее глаза остановились на его фигуре, прячущейся в тени арки вдалеке, и она почти уже готова была забыть все и пойти к нему навстречу, даже не видя, к кому идет. Только до Ника вдруг дошло, что звонок домофона уже раздался в ее квартире. Его наверняка слышали родные, которые точно поднимут панику, если их девочка не явится домой через пару минут. Конечно, существовала вероятность, что она жила одна, но… Но Ник отбросил эту мысль. Он пока еще не выжил из ума, чтобы так рисковать. И так уж несся за ней, как ошалевший от гормонального взрыва мальчишка, толком не глядя по сторонам. Прекратив зов и стиснув кулаки и зубы, хищник с жадностью наблюдал, как она скрывается за дверью своего подъезда, затем огляделся по сторонам. Район оказался довольно жалким, как и дом, в котором она жила. Старинные облезлые трехэтажки обступили со всех сторон покрытый битым асфальтом клочок земли. Ни деревца, ни скамейки, ни клумбы. Кое-где стояли дешевенькие припаркованные машины. На окнах первого этажа были закреплены ржавые решетки, а свет исходил только от фонарей над дверями двух расположенных друг напротив друга подъездов.
Что ж, теперь он знал, где она живет… Как только появится время и настроение поиграть, он обязательно сюда вернется… Отсрочка и предвкушение волновали еще больше…
Выйдя на оживленную улицу, Ник тут же вызвал такси. Что-то он слишком сегодня разгорячился, поддавшись на секундный порыв, а теперь он чувствовал легкое раздражение, убеждая себя в том, что все это из-за работы, на которую теперь останется меньше времени. На этот раз он попросил остановить машину не рядом с главным входом, а в нескольких сотнях метров от особняка. Ему больше не хотелось ночных прогулок, хотелось домой, и хотелось дозы хотя бы донорской крови, если не живой. Как только автомобиль унесся на достаточное расстояние, молодой человек зацепился руками за высокое кованое ограждение парка, подтянулся и легко перемахнул на другую сторону, на мягкую лесную почву. В полной темноте он сразу почувствовал себя сильнее и свободнее. В городе ночному хищнику не всегда приходилось легко: слишком много шумов, слишком много света, слишком много потенциальных жертв.
Углубившись в тьму парка, Ник снова учуял ее запах чуть в стороне и инстинктивно взял след. На губах невольно расцвела кровожадная улыбочка, когда след привел его ко взломанному на первом этаже окну. Значит, вот как… Признаться, ей удалось его удивить. А он-то думал, что она так только, фасад пощелкала и бегом ломанула домой… Храбрая зайка… Вампир протянул руку, тронул исковерканную ножом часть рамы и торчащий острый гвоздь, затем поднес пальцы к носу и закрыл глаза. Ему нужна эта девчонка. Ник облизнулся. Как можно скорее.
Обойдя дом, он зашел в него с центрального входа под лестницей. Внутри все ей пропахло, хотя кровь здесь чувствовалась не так уж сильно. Шлейф ее недорогих слабеньких духов, ведущий в кладовку, слегка напряг… В мысли закралась неприятная мысль об охотниках-наемниках. Иначе что бы ей делать не на верхних этажах, а здесь, в полуподвале? Внутри все оставалось без изменений, только ее любопытные ручки успели побывать на двери рефрижератора… Что ж, понятно, что ее так испугало, если она столкнулась с подобным первый раз… Все же на охотницу она совершенно не походила. Слишком молоденькая, слишком испуганная.
Ник взял один пакет с кровью, тот самый, что брала она и на котором остались отпечатки ее теплых пальчиков в перчатках, открыл аппарат для разморозки и подогрева плазмы, уложил туда пакет и нажал на несколько кнопок, задав режим. Через пятнадцать минут ужин будет готов, а он тем временем осмотрит остальные комнаты.
На первом и втором этаже ничего любопытного больше не обнаружилось. Она не прикасалась здесь ни к чему. Возможно, только фотографировала. Оказавшись в жилых помещениях наверху, Ник насторожился, внимательно прислушиваясь, принюхиваясь и приглядываясь ко всем деталям. Он прошелся по всем комнатам, почему-то невольно представляя, как проводил бы время с ней в каждой из них. Ей бы наверняка понравилось, как и ему. Он улыбнулся. Однако, улыбка вдруг быстро сошла с лица, когда он вошел в спальню и наткнулся взглядом на вырезанный прямо из рамы холст недавно приобретенной картины. Некоторое время Ник стоял в замешательстве, нахмурив брови, но прошло всего несколько секунд, как он разразился раскатистым смехом, подошел к рамке, взял ее в руки, поднес к носу и вдохнул. На ней тоже был аромат девчонки, милые цветочные духи… Кстати, сказать, не очень умно было с ее стороны душиться перед тем, как думала вломиться в чей-то дом… Но новичку подобное прощалось, конечно… Особенно если воришка украл полнейшую безделушку. Вздумай он обратиться в полицию, над ним бы попросту посмеялись… Этой картине вместе с рамой в красный день цена была тысяч сто, не больше… И где она теперь станет продавать этот рваный холст? На Avito или Ebay? Ник снова раскатисто рассмеялся. Похоже, эта отважная зайка пересмотрела голливудских фильмов про похищение предметов искусства! Залезла в богатый дом, глаза разбежались, и решила прихватить с собой хоть что-нибудь ценное… И все же… ее дерзость определенно стоило наказать… Он будет долго с ней забавляться… очень долго…
Выйдя из спальни и прихватив с собой теперь уже ненужную рамку от картины, чтобы оставить ее на выходе и потом выбросить, Ник снова спустился в подвал. Кровь к тому моменту уже оттаяла и подогрелась до нужной температуры. Порывшись в столе, он извлек оттуда новую капельницу, жгут, медицинский пластырь, ножницы и небольшой стаканчик. Теперь оставалось только запереться в своем персональном бункере, чтобы отгородиться ото всего мира и по-настоящему расслабиться в покое и темноте. Двадцать минут транса пролетят незаметно. Последние оставшиеся в пакете пятьдесят грамм крови он выпьет, поморщившись. Ничего нет отвратительней мертвой, да еще мороженной крови… разве что кровь животных… Жить на ней, конечно, тоже можно, когда совсем припирало, но по собственному желанию ни один вампир не согласится на такой рацион пожизненно.
***
Ник принимал душ, когда почувствовал чужое присутствие. Свою недавнюю знакомую он узнал сразу и тут же ухмыльнулся приятному совпадению – она пожаловала как раз вовремя, чтобы не дать ему заскучать. Правда, полночи работы теперь насмарку, но это ничего… Сегодня он что-то был слишком взволнован, чтобы работать, а приятная компания молодой вампирки могла бы немного развлечь и главное подарить желанную разрядку.
Ник протер мокрые волосы полотенцем, а другое обернул вокруг бедер. Немного одеколона на мокрую кожу и сверкающая белоснежная улыбка – приятные штрихи к портрету молодого, красивого и обаятельного мужчины в зеркале. Разве что золотисто-карие глаза выдавали вечный голод кровожадного хищника. Холодный, пронзительно прямой взгляд мог пригвоздить к месту и вызвать оцепенение, если Ник не маскировал его под личиной приятной любезности.
Юлю он, конечно, нашел в кабинете, за его собственным столом. Она сидела в кресле, слегка наклонившись вперед, и бесцеремонно вчитывалась в разбросанные по столу бумаги. Ник улыбнулся.
– Никто не учил тебя не трогать чужие вещи? Или это у всех детективов такие дурные манеры?
– Ах, прости, Ник… – иронично бросила она, даже не подняв на него взгляд. – Какие уж тут манеры в двадцать первом веке… Только бизнес и ничего личного. Волка ноги кормят… сам знаешь…
– Именно поэтому я никогда ничего ценного не оставляю здесь на всеобщее обозрение, – заметил он, тем временем неспешно приблизившись. Теперь она будто очнулась и подняла глаза, успев проводить взглядом его полуобнаженную фигуру, прежде чем он зашел ей за спину и остановился за спинкой кресла. Она заметно напряглась, но изо всех сил разыгрывала непринужденность.
– По обстановке твоего дома не скажешь… – девушка провела пальцами по роскошной тяжеловесной настольной лампе на малахитовой подставке и с абажуром, выложенным мозаикой из полудрагоценных камней.
– Сама знаешь, что это бесполезные безделушки…
– Ну, не скажи… Они тоже могут кое-что рассказать о твоем прошлом и привычках…
– Всего лишь предположения и теории… не более… А мне нужны факты, Юленька… Как можно больше фактов…
– Может быть, тогда стоило нанять меня лет… эдак двадцать назад?! – раздраженно выпалила своенравная гостья вампира. – Чтобы мне не приходилось иметь дело с событиями прошлого века!
– А, может быть, мы для начала просто развлечемся, чтобы ты немного расслабилась? – Последние слова Ник произнес, склонившись к ее ушку и погладив кончиками пальцев ее шею. Ему всегда нравилось ее дразнить и провоцировать, а затем наблюдать, как она мечется между желанием поддаться притяжению и желанием порвать его на части. Отдачу он почувствовал мгновенно – жар, взрыв эмоций, учащенное дыхание и сердцебиение. Только вот сама девушка при этом резко подскочила с кресла и развернулась.
– Я не разрешала тебе себя трогать, – категорично заявила она, а Ник лишь прошелся медовым взглядом по ее фигуре, облаченной в прекрасно сидящий темно-синий деловой брючный костюм. Фигуристая, высокая, статная, с аккуратно уложенными, как у барби, белокурыми локонами, эта девушка совершенно не походила на детектива. Слишком женственная и мягкая, пожалуй… Так и не скажешь, что вполне себе успешный сыщик, хоть и не лучший. Просто прилежная, внимательная, терпеливая, ответственная и порядочная. Как раз то, что ему было нужно. Только вот в его деле она что-то продвигалась слишком медленно и сама по этому поводу немало сокрушалась…
– Что-то не припомню, чтобы в прошлые разы ты возражала… – резонно парировал Ник, обходя кресло и приближаясь к девушке.
– Теперь все изменилось. Не надо. Понял? И вообще – оденься.
Мужчина изобразил удивление, но тут же притворно улыбнулся и кивнул, покорно подняв руки вверх. Правда, спустя всего пару секунд, он уже остановился всего в полуметре от нее, скрестив руки на груди. Наблюдать за ее смущением тоже было забавно, хотя держалась она молодцом. Если бы он не умел видеть вампиров и людей насквозь, то никак не смог бы определить по ее неприступному виду, гордо поднятому подбородку и прямому предостерегающему взгляду, в каком она замешательстве.
– Разреши мне ходить в собственном доме так, как я хочу, ладно? – снисходительно усмехнулся он. – И… зачем же ты тогда явилась?
– Вообще-то я пришла по делу… – ее деловой тон слегка подводил охрипший от волнения голос.
– Да, я чувствую… – Ник склонил на бок голову, заглядывая ей в лицо и протягивая руку к ее подбородку, который она тут же отдернула.
– Никита… Я говорила, что уже не свободна, – почти простонала Юля, отводя взгляд.
– Тогда что это было две недели назад?
– Глупость! – не выдержали ее нервы, тонкие брови нахмурились, а руки сжались в кулаки. – Ошибка. Порыв. Нам вообще не нужно было этого делать. Никогда. Ты несерьезный, ненадежный и эгоистичный. Так что…
Никита облегченно выдохнул после всей этой тирады.
– Так что мы можем просто трахаться иногда, без всяких обязательств.
Она задохнулась от такой наглости, зло сверкнув глазами.
– Думаешь, я не понимаю, с чего это ты сегодня такой озабоченный? – яростно выпалила она. – Упустил добычу и никак не уймешься? Запахом твоей девчонки весь дом пропитался.
– Я так и понял, что ты ревнуешь, – теперь уже не очень добро парировал он. – Что ж, раз ты сегодня такая принципиальная, давай, пожалуй, начнем с твоего отчета.
– Им же мы и закончим, – сурово отрезала она, испепеляя его своими пронзительно-голубыми глазами.
– Ладно, ладно… Прости, – чтобы больше не тянуть время, мужчина отступил и уселся в свое кресло, вальяжно откинувшись на спинку. – Так что ты там говорила? Что-то удалось выяснить?
Все еще не чувствуя себя в безопасности, девушка изучила сидящего в кресле мужчину пристальным взглядом и предпочла отойти на более безопасное расстояние. Она присела на широкий подлокотник массивного кожаного кресла и скрестила руки на груди в защитной позе. Только немного успокоившись, она смогла взять себя в руки и ответить.
– Пока немногое, но все же… – выдохнула она с усилием первую фразу, но затем сосредоточилась, и ее голос обрел прежнюю уверенность. – Во-первых, тот человек, что тебя спас… Он выжил тогда… Потерял много крови, но его все-таки откачали. После случившегося он переехал в другое место, очень отдаленное… Можно сказать, скрывался… Что вполне можно понять, учитывая то, что с ним произошло… Так вот он прожил довольно долгую жизнь, хоть и одинокую. Работал лесничим на территории заповедника. Никто никогда не слышал от него никаких странных рассказов о том нападении. Он предпочитал держать эту тайну при себе… Возможно, считал, что в новом месте ему все равно никто бы не поверил… Сомневаюсь, что он и мне захотел бы рассказать что-нибудь полезное… Тем более что в две тысячи десятом году он скончался по естественным причинам, так что пообщаться с ним уже не представляется возможным. – Юля сделала паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление произвела на своего работодателя, но Никита неподвижно сидел в кресле, откинувшись на спинку и глядя в пустоту. По его лицу невозможно было понять, что он чувствует и тем более, о чем он думает.
– Что-то еще? – будто очнулся он.
– Во-вторых, – тут же продолжила девушка-детектив, – следствие слишком напрягаться не стало, и то дело было квалифицировано как нападение дикого животного. Показания потерпевшего, видно, просто не взяли в расчет… Слишком они не соответствовали общей картине повреждений… Возможно, сочли, что он помешался со страха, или ему померещилось что-то не то… До этого захолустья до сих пор несколько часов даже летом пробираться по бездорожью от ближайшего отделения полиции… Да и специалистов там, прямо скажем, днем с огнем не сыщешь… Двадцать лет назад, надо полагать, ситуация была ничем не лучше… Так что все благополучно замяли… Тем более, что жертва осталась жива…
– Что ж, кажется, все не так плохо, как могло быть… – как-то безэмоционально прокомментировал Ник историю о своем прошлом, к которому так долго не мог вернуться. Воспоминания о тех временах всегда повергали его в мрачную отрешенность, и сейчас он пока не мог реагировать на все иначе. Тем не менее, это было далеко не все, что ему было нужно. – Как насчет того, что предшествовало всем этим событиям? – задумчиво спросил он. – Ты знаешь, что меня интересует…
– Да… Что ж… Кое-что любопытное удалось раскопать в архивах и старых газетах. Недалеко от того места располагалась военная база. Где-то за неделю до того, как тебя нашли в лесу, обессиленным и потерявшим память, там, вроде бы, наблюдалась какая-то необычная активность. Местные жители отметили, что приезжало намного больше военной техники, чем обычно, а стрельбу, вроде бы, слышали не только на полигоне, но и в окрестных лесах… В основном старожилы предполагают, что шла какая-то спецоперация… охота на преступную группировку, возможно… Это совпадение показалось мне странным… Не находишь?
– Возможно… Но все это как всегда только предположения… – безразличным эхом отозвался Ник.
– Еще раз напомню, что речь идет о событиях двадцатилетней давности… – снова слегка завелась Юля в ответ на его скепсис. – К тому же военные уж точно не будут передо мной отчитываться о своих секретных мероприятиях… Но если ты хочешь знать мое профессиональное мнение, я считаю, что это была охота на вампиров… среди них был и ты, но тебе каким-то образом повезло… Со временем я раскопаю доказательства.
Ник вздохнул. Он не очень-то привык делиться с кем-нибудь деталями о тех событиях, и теперь чувствовал себя в присутствии этой очаровательной ищейки несколько уязвимым. Конечно, он поведал ей далеко не все, но кое-что пришлось, а до чего-то она и сама додумалась. Самым паршивым было то, что он и правда не помнил ничего, что происходило с ним до событий тех злополучных дней, а эти дни как раз отпечатались в памяти особенно ярко, хотя больше всего на свете он хотел бы забыть именно их. Он очнулся в лесу, в снегу, весь трясясь от боли и холода, задыхаясь и захлебываясь собственной кровью, ни черта не соображая и не имея сил пошевелиться. Единственное, что ему удалось, это согнуть трясущуюся руку в локте и кое-как ощупать то, что пронизывало его невыносимой адской болью, не давая ни дышать, ни расслабиться ни на секунду, ни даже плакать. Под пальцами он ощутил горячее, пропитанное живой, струящейся из всех щелей влагой, мягкое месиво. Потрясение от осознания того, что в груди у него зияла огромная дыра, породило крик ужаса и отчаяния, но он лишь бессильно застрял в горле, в котором клокотала кровь, а через пару секунд еще и рвота. Задыхаясь и истекая кровью, он терял сознание и снова приходил в себя, беззвучно рыдая от боли, а затем опять проваливался в черную бездну, надеясь, что никогда из нее не вернется к полному кошмара существованию. Да… таким он помнит свое возрождение… Но он так до сих пор и не знает, кто он, почему его пытались убить, почему он выжил тогда и кто его спас, указав путь во вновь обретенной жизни…
– Это все? – лишь уточнил он сухо, как взыскательный профессор на экзамене. Девушка и правда опять разволновалась, но не нашлась, как выкрутиться.
– Все.
Никита встал, прошелся по комнате, раздумывая, стоит ли посвящать ее еще в какие-нибудь детали, чтобы ускорить процесс, и остановился у окна. Там, в черноте парка, гулял теплый весенний ветер, шумели деревья, на них набухали почки, распускались клейкие листочки, без остановки кипела лесная жизнь, поскрипывали где-то вдалеке громоздкие ржавые конструкции каруселей, обсыпалась штукатурка и краска с полуразрушенных фасадов, а надо всем этим проносились безумные облака и светила прячущаяся за ними призрачная луна. Мужчина прикрыл глаза.
– И никаких предположений о моем возможном возрасте?
– Пока нет, но я продолжу расследование, – твердо ответила она, но потом голос ее немного смягчился. – Ну, и если тебя все-таки интересует мое мнение, ты довольно молодой вампир, очень безответственный, очень самовлюбленный и очень наглый.
– Ты со мной флиртуешь? – расплылся в улыбке Ник.
– Нет! – девушка поднялась с места, как бы собираясь уходить. – Я просто хочу сказать, что для дальнейшей работы мне бы не помешала более подробная информация. Ты же сам что-то знаешь обо всем этом, но скрываешь, правильно?
Ник медленно развернулся к Юле и поймал ее взгляд.
– Умная девочка, – похвалил он, почувствовав, как потеплели ее щеки от румянца. – Только работать тебе придется с тем, что есть.
– Тогда я оставлю за собой право найти то, что мне нужно, самостоятельно, – она снова гордо вздернула подбородок. Ник рассмеялся, одновременно наблюдая, как она уверенно берет со стола оставленную там ранее сумочку и вешает ее на плечо.
– Ты что, правда рассчитываешь свалить отсюда просто так?
– Никита… Я прошу тебя… – ее голос тут же ослаб, даже сменил тональность.
– Просто подойди сюда, – приказал он, использовав зов и жадно прислушиваясь к ее отклику. Юля дрогнула, пошатнулась на тоненьких шпильках, облизала губы и сглотнула. – Не заставляй меня применять силу. Ты же знаешь, что я бы никогда не тронул тебя, если бы ты сама не хотела.
Она не двинулась с места, но дыхание ее участилось и стало более глубоким, жадным, горячим. Девушка еще пыталась с собой бороться, но требовательный и властный приказ самца не оставлял выбора. Иногда Юле казалось, что он совсем не тот, за кого себя выдает или кем кажется, и тогда ей становилось рядом с ним не по себе. Ее охватывала паника, тревога, растерянность. Хотелось либо убежать и спрятаться, либо внимать каждому его слову и жесту, преданно заглядывая в глаза и исполняя любое его желание. Сумочка выпала у нее из рук, она развернулась и взглянула на Ника осуждающим, обреченным взглядом. Но вот он улыбнулся краем губ – многообещающе, развратно, призывно, и она ответила ему такой же порочной улыбкой женщины, готовой сейчас для него на все.
ГЛАВА 8
Ворвавшись в собственную квартиру ураганом, Марьяна захлопнула дверь, совсем не рассчитав силу, и она грохнула в полуночной тишине, наверняка разбудив соседей. Впрочем, сейчас ей было совсем не до вежливости. Всю ее трясло крупной дрожью от пережитого кошмара. Хотелось забаррикадироваться в собственной комнате, забраться под кровать или в шкаф, укутавшись одеялом, и сидеть там тихо-тихо, не дыша, пока ощущение преследования и опасности не исчезнет вместе с утренними лучами солнца. Только не могла же она до смерти перепугать и Настю… Та и так наверняка сходила с ума из-за ее позднего отсутствия. Это ей еще повезло, что мама с папой работали сегодня в ночную смену и потому ей не придется отчитываться перед ними. Но вот сестренка… Что делать с ней? Она ведь сейчас начнет задавать вопросы…
Прижавшись спиной к запертой на все замки входной двери, девушка затравленно всматривалась в темный коридор, ведущий на кухню. Нет, там никого не было. Просто какая-то тень мелькнула на улице за окном – наверное, птица. Нужно будет плотно задвинуть шторы. Ну почему их квартира располагалась на первом этаже? Раньше она никогда не задумывалась о том, как это может быть опасно, а теперь даже решетки на окнах не казались ей надежной защитой.
Все еще дрожа с ног до головы, она на цыпочках пробралась в спальню и тихонько приоткрыла дверцу платяного шкафа, чтобы переодеться.
– Ты что, была у него? – Неожиданный вопрос сестры из темноты заставил вздрогнуть. Она все же надеялась, что та спит себе крепким сном.
– Д-да… – не оборачиваясь, выдавила из себя Марьяна.
– Ну и как?
– Да ничего особенного… – В голосе отчетливо звучал страх и неестественное напряжение.
– У вас что, уже все было? – не унималась эта любопытная Варвара, от которой Марьяна уже ожидала любого подвоха.
– Настя! – попыталась возмутиться она, но тут же смягчилась после следующих слов сестры.
– Я надеялась, что ты расскажешь мне, как это бывает…
Марьяна глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
– У нас ничего не было… – наконец выдавила из себя она, краснея.
– Что-то не верится… – скептически заметил веселый голосок с кровати напротив.
– Честное слово…
– Но ты теперь и по ночам будешь пропадать?
– Ну уж нет! – возмутилась Марьяна, но тут же потеряла запал. – Надеюсь, что нет…
– А я бы хотела, чтобы да. Ну в смысле, если бы я была на твоем месте и если бы у меня с моим парнем все было хорошо… – сегодня эта неугомонная явно была в ударе. Неплохо было бы ей подыграть, но у Марьяны совсем не осталось сил, чтобы что-то выдумывать, лгать и лицедействовать. Девушка никак не стала комментировать последнее замечание сестры, быстро разделась, натянула самую теплую свою пижаму, чистые носки и с головой забралась под одеяло.
– Эй! – окликнула ее Настя.
– Ммм? – неохотно подала голос она.
– Я думала, мы поболтаем…
– Я ужасно устала, Настюш… давай в другой раз…
– Другой раз… другой раз… – недовольно проворчал девичий голос. – Ты вечно так говоришь… и тебя дома постоянно не бывает…
Это было абсолютной правдой. В последнее время Марьяна чувствовала, что слишком ушла в свои проблемы. Она уставала на работе, пыталась помогать по хозяйству маме и, конечно же, обчищала чужие карманы, всякий раз умирая от страха, что попадется, а Барон и не подумает ее защищать. Теперь еще ко всему добавилась кража со взломом в очень странном доме… Что если хозяин этого ужасного места найдет ее? Ей тогда точно не жить… Оборвав внутренний монолог, девушка заставила себя ответить.
– Я знаю… прости… Давай поболтаем… – покорно согласилась она. – Чем ты сегодня занималась?
– Печатала реферат по истории… – нехотя пробубнила сестра.
– На какую тему?
– Я бы предпочла поговорить про тебя… – прозвучало упрямо и не очень-то весело.
– Черт, говорю же, я еще ничего такого не пробовала…
– Вообще-то я не это имела в виду! – возмутилась Настя и села на кровати. – Твой парень очень странный тип. Мне кажется, он вообще тебя не любит, раз поступает с тобой так. Я видела, что ты снова возвращалась домой одна и что тебе было страшно. Он не подвез тебя, хотя уже далеко за полночь. Почему ты позволяешь так к себе относиться?
Ее непредсказуемость и прямолинейность ставили в тупик и порой бесили, но сейчас почему-то все это попало в точку.
– Мой парень… он… – Марьяна попыталась что-то объяснить, но тут же замолчала и зажмурилась, чувствуя, как из глаз потекли горячие обжигающие слезы. Кажется, «ее парень» подставил ее по полной! Даже не проверил, к кому посылает! Но самым ужасным было то, что он и дальше будет посылать ее в другие места… где она постоянно будет рисковать собственной жизнью. Что если когда-нибудь она попадется?! Хорошо, если хозяева ограбленного дома вызовут полицию… А если они окажутся плохими людьми и захотят разделаться с ней лично?! Она даже не сможет себя защитить… Никто за нее не заступится! И ей негде будет от них укрыться. Этот дом, эта квартира, ее семья – были единственным убежищем, но теперь она даже их подвергает риску. О чем она только думала, когда начала воровать, когда переступила черту, за которую нельзя было заходить?!
– Эй, ты чего? – Настя подскочила с кровати и тут же оказалась рядом, присев на край ее постели. Она попыталась отодвинуть одеяло, но Марьяна не позволила. Тогда сестренка навалилась сверху, сжав ее в объятьях. – Янка! Ну ты чего?! Не плачь, пожалуйста! И немедленно расскажи, что произошло, иначе я маме позвоню!
Боже, только не это!
– Я… меня… – Марьяна изо всех сил боролась с жестоким спазмом в горле, причиняющим боль и не дающим говорить и дышать. – Меня, кажется, парень бросил… – прошептала она, испытывая к себе отвращение из-за этой очередной лжи.
На некоторое время сжимающая ее в объятьях девушка замерла и притихла. Кажется, просто прислушивалась к ее всхлипываниям. Почему-то от ее тепла и защиты стало намного легче и безопаснее, а еще вдруг появились новые силы и уверенность. Разве все, что она делала, было напрасно и ради пустяков? Разве не стоили ее усилия того, чтобы у Насти все было в порядке?
– Ну и черт с ним… Он все равно никогда мне не нравился, – заявила вдруг сестра очень серьезным тоном.
– Ты ведь даже его не видела ни разу, – невольно улыбнулась Марьяна сквозь слезы.
– А мне незачем на него смотреть, если ты из-за него постоянно в плохом настроении.
– Вообще-то ты права… Я бы такого ни за что не привела знакомить с родителями и с тобой…
– Вот видишь! А, значит, хватит плакать! – Настя проворно перелезла через Марьяну, улеглась у стенки и по-свойски влезла под одеяло, снова крепко обнимая сестру со спины. – А ну-ка спи давай! Уже и так час ночи, а тебе завтра рано вставать.
На некоторое время в комнате повисла тишина. Тепло и надежные объятья будто дарили новую жизнь. Какой же дурочкой она была, если хотя бы на секунду сомневалась в правильности своих действий. Все же в их положении это был единственный выход… А текущие проблемы она обязательно решит – Марьяна была уверена в этом.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, уже совсем успокоившись.
– Больно, только когда смеюсь… – хмыкнула пригревшаяся сзади сестренка.
– У тебя что-то болит?!
– Да нет же… Просто старый анекдот. Ничего у меня не болит… Янка, ты только не попади ни в какую беду, пожалуйста… Хорошо? – прошептала девушка и крепче притиснула ее к себе.
Дыхание на миг оборвалось от страшного осознания, что Настя обо всем догадывается, только не хочет говорить напрямую… Впрочем, нет… Откуда она может обо всем знать? Ведь она всегда так осторожна…
– Я… постараюсь… – прошептала Марьяна в ответ и закрыла глаза. После пережитых тревог и кошмаров сон уже путал ее мысли и заставил отяжелеть веки.
***
От ожидания ладони вспотели, пальцы заледенели, а страх обдавал с макушки до пяток горячими приливами, от которых подкашивались ноги. Неужели он так и не возьмет трубку?! Марьяна насчитала уже десять гудков и до боли искусала губы. Прогуливаясь в обеденный перерыв на заднем дворе супермаркета, в котором работала, она минут пятнадцать не могла решиться набрать сохранившийся у нее во входящих номер Барона, хотя до этого полдня настраивала себя на этот звонок. Еще пара гудков – и придется вешать трубку и навсегда забыть о наивной идее связаться с шефом напрямую… Однако, в трубке вдруг раздался певучий низкий голос.
– А ты настойчивая, волчонок… – произнес он раздраженно, с сарказмом, от которого давно заготовленные слова застряли в горле. – Чего хотела? Просто послушать мой голос? Или все-таки решишься что-нибудь произнести?
Черт, как же бесило и выбивало из колеи его обычное хамство, но в то же время он был прав – от его голоса почему-то сносило крышу. Возможно, лишь потому, что он оказался первым мужчиной, который ее поцеловал. При воспоминании об этом щеки вспыхнули, но отмалчиваться дальше она уже все равно не собиралась.
– Мне нужно встретиться с вами и поговорить лично. Хотелось бы получить разъяснения по поводу того особняка, в котором я была. И еще – поделиться своими мыслями, – кажется ей удалось произнести все это довольно уверенно. Можно сказать, она осталась собой довольна.
– Ты серьезно? – усмехнулся он холодно. Нет, даже зло.
– Совершенно серьезно.
– Звучит как приглашение на свидание, твою мать… А ты… как бы это сказать, не в том статусе, чтобы мне его назначать…
Услышав очередную грубость, Марьяна на миг стиснула зубы, чтобы не разреветься от обиды.
– Вообще-то я видела там кое-что… И это наводит на мысль, что вы не очень-то беспокоитесь о безопасности своих людей, как обещали! – уже не сдерживая злость, выпалила она.
– Что? – коротко выдохнул он. – У тебя ко мне претензии? А ты там не зарываешься, малявка? – Кажется, босс был удивлен, несмотря на то, что пытался скрыть это за своей обычной язвительностью.
– Я только хотела сказать, что… – чуть сбавила обороты она, – что если вы посылаете меня куда-то, то я хочу быть в курсе того, что происходит. Хочу знать, кто будут те люди, в чьи дома я буду лазать! И я готова сотрудничать… Потому что я кое-что выяснила про хозяина этого дома… Может быть, вас это заинтересует…
Во время мучительной паузы Марьяна пыталась побороть спазм в горле, чтобы голос не сорвался на писк, когда вновь придется говорить.
– Ах вот как… – протянул Барон уже более серьезно, но при этом еще более холодно. – Что ж… ладно… Если ты хочешь проявить себя и сама напрашиваешься, разве я стану возражать? Где ты? Через полчаса за тобой заедет машина. Чтобы была готова и не опаздывала.
Сердце у девушки ухнулось с обрыва в пропасть, да и дышать тут же стало нечем.
– Я… я не смогу прямо сейчас… – пролепетала она жалобно. – Я на работе… Меня не отпустят…
– А мне с прибором положить на твою работу, волчонок… Если уж вякаешь что-то, так будь добра ответить за базар по полной. И если придешь с какой-нибудь чепухой, я тебе голову сниму. Когда ж ты уже, блядь, просечешь, что мы тут не на курорте отдыхаем?
Звонок скинули, и девушка медленно опустила руку с телефоном. В первый момент появилось сильное желание немедленно сбежать и спрятаться, потому что она даже не сомневалась, что ровно через полчаса за ней приедут и отвезут туда, куда прикажет Барон. Что там с ней произойдет – одному богу известно. И напросилась на это она сама… Только вот выхода у нее все равно не было… Либо она так и останется девочкой на побегушках, мнение которой никто и никогда не будет принимать в расчет, либо она все-таки постарается выяснить, что происходит, и попытается себя защитить.
После увиденного в этом чертовом особняке она больше не сомневалась, что вампиры существуют. Может быть, они совсем не такие, о каких пишут в романтической женской литературе, а обыкновенные маньяки, помешанные на крови… Но тем хуже для нее… Потому что кроме устаревших средневековых трактатов, кроме мистических и фантастических версий, она читала миллион научных теорий о чудодейственных свойствах крови, об устройстве организмов животных-вампиров, о мутациях, приводящих к самым разным последствиям, о типичных вампирских признаках, которые не совсем уж лишены смысла и очень уж походят на симптомы некоторых болезней. В свете воспоминаний из детства о девочке, повстречавшейся ей в больнице, все это уже не казалось каким-то нелепым совпадением… Это казалось опасным, очень реальным и близким, и потому даже угроза со стороны последних отморозков-бандитов выглядела менее ужасающей, чем вероятность быть растерзанной полузверем-получеловеком со странными пищевыми пристрастиями.
Когда-то очень давно она читала историю об одном каннибале, по частям живьем съевшем человека. И это был вовсе не вымысел какого-нибудь популярного автора ужастиков… Этого человека судили и посадили пожизненно… Но сколько таких маньяков еще ходило по земле, безнаказанно верша бесчинства? Нет уж, пусть лучше Барон пристрелит ее лично… Это все равно лучше, чем иметь дело с монстром в человеческом обличье один на один и не иметь возможности себя защитить…
А еще… еще она очень хорошо запомнила слова той девочки… «Твою сестру можно спасти. Она полностью излечится, если ты кое-что для нее сделаешь… Тебе всего лишь нужно найти вампира, который согласится ее обратить. Например, такого как я… Которого тянет на слабых и больных…» От одного только воспоминания об этих словах Марьяну передергивало. Но что если это правда, а другого шанса у Насти не будет?
***
Джип подъехал к КПП с вооруженной охраной. Несмотря на то, что один из охранников и водитель поприветствовали друг друга жестами, автомобиль полностью обыскали с собаками, включая багажник и днище. Затем всех попросили выйти наружу, внимательно обследовали салон, а потом ощупали и пассажиров. Марьяна думала, что они въезжают на территорию какого-то элитного поселка, однако, никакие постройки им долгое время не встречались. Красиво вымощенная камнем дорога с низенькой деревянной изгородью, выкрашенной в белый цвет, шла через тенистый лес, но вскоре вывела в роскошный парк, благоухающий цветущими клумбами, кустарниками и деревьями. За всеми переживаниями последних дней Марьяна и заметить не успела, как неожиданно в свои права вступила настоящая весна. Кажется, тут цвела сакура… Над многочисленными водными каналами, сверкающими в лучах солнца, склонились густо усыпанные бело-розовыми лепестками развесистые ветви.
Все каналы, как и дорожки, вели к одному единственному дому, больше напоминающему административное здание в авангардном стиле, а также к большому пруду перед ним. Белоснежное асимметричное строение в три этажа, легкое и полупрозрачное из-за огромных панорамных окон, идеально вписывалось в воздушность ландшафта и в пронзительную голубизну неба с белыми яркими облаками. Берега пруда были вымощены тем же белым мрамором, которым был облицован дом. Под огромными каскадными навесами, украшенными белыми, чуть трепещущими на ветерке занавесками, были установлены кожаные диваны, кресла и лежаки для отдыха. Между ними тоже благоухали цветы в огромных вазонах, а ближе к дому стоял сервированный посудой стол, готовый к трапезе, если за ним, конечно, пожелает отобедать хозяин.
Совсем оробев, Марьяна притихла и следовала за двумя сопровождающими ее людьми, молча рассматривая окружающую ее роскошь. Зона отдыха под навесами незаметно переходила в огромную веранду, совмещенную с крыльцом. Когда все они прошли в дом через широкие стеклянные двери, навстречу им выбежало три огромных немецких дога. В какой-то момент Марьяне даже показалось, что они их снесут, но те ловко и легко увернулись от столкновения, процокав когтями по мрамору мимо. За собаками, по-видимому, вышел кто-то из сопровождающих.
Обведя глазами гигантский холл, который мог бы посоперничать в роскоши и размерах с каким-нибудь концертным залом средней величины, девушке невольно вспомнились язвительные слова Барона: «Когда ж ты уже, блядь, просечешь, что мы тут не на курорте отдыхаем?» Странным образом данное место очень уж напоминало элитный курорт, но разве этот избалованный и упивающийся богатством и властью тип когда-нибудь признает, что удача не обошла его стороной? Такая роскошная жизнь, сотни людей в подчинении и вседозволенность кого хочешь сделают тем, кем он есть – бесчувственным наглецом, который с легкостью будет вершить судьбы. Девушка недобро стиснула руки в кулаки, пока их вели по снова и снова открывающимся перед ними помещениям. От великолепного убранства, изящности и элегантности комнат слепило глаза, да еще по спине бежали мурашки от робости, будто она явилась на прием к президенту, не меньше. Это чувство ей совсем не нравилось…
Наконец перед ними раскинулась еще одна зала, сияющая золотом и ослепительной голубизной на фоне матового блеска стен и кожаной мебели цвета слоновой кости. Пронзительная лазурь пола, будто ковер из тонкого стекла, завораживала и манила. Из тонированных окон с улицы шел приглушенный бело-лунный свет, который отражался от пола и тысячами солнечных зайчиков переливался на потолке, усыпанном зеркальной мозаикой.
Где-то на другом конце залы располагалась зона отдыха. Несколько огромных круглых диванов-лежаков, усыпанных подушками, удобные кресла и журнальные столики с напитками и какими-то угощениями выстроились там в таких количествах, будто готовились принять несколько десятков самых взыскательных гостей. Правда, сейчас Марьяна видела только троих мужчин, вольготно устроившихся в креслах с бокалами в руках.
– А, волчонок! – привычный приветственный возглас Виктора разнесся по зале со странным эхом, будто они находились в пещере. – Присоединяйся к нам! Разбавь немного нашу скучную мужскую компанию.
Марьяна выдохнула и оглянулась через плечо. Ее сопровождающие молчаливо остались стоять в проходе. Им, кажется, не так повезло, их сегодня никто не пригласил к барскому столу. Стараясь не слишком демонстрировать полнейшую растерянность и удушающее волнение, девушка напрямик через весь зал направилась к Барону. Она уже почти ступила на гладкое голубое стекло, когда кто-то вдруг резко дернул ее назад, больно выкручивая руку.
– Совсем сдурела? Не видишь бассейн? Глаза разуй! – грозно пробурчал все еще больно сжимающий ее предплечье громила, а она с полнейшим ужасом и стыдом осознала, что чуть не свалилась в воду. Вот была бы потеха для отдыхающих! Впрочем, по залу и так тут же разнесся дружный мужской ржач. Румянец обжог щеки, уши, кажется, всю кожу, а ноги стали совсем ватными. Охранник отпустил ее руку, подтолкнув в нужную сторону, и она инстинктивно потерла больно нывшее плечо. Расстояние, которое ей предстояло пройти, показалось непреодолимым, да и идти вдруг совершенно расхотелось. Правда, отступать уже было поздновато… Что ж, несколько минут позора она, пожалуй, сможет выдержать… Не сахарная, не растает…
Приблизившись к троим развалившимся перед ней в креслах мужчинам, Марьяна лишь бросила на них беглый взгляд исподлобья и тут же опустила глаза. Этого взгляда оказалось достаточно, чтобы заметить, что на Викторе был махровый халат, а на двоих его гостях – дорогие деловые костюмы. Все трое взирали на нее с противными ухмылками и облапывали бесцеремонными взглядами. Оставалось только надеяться, что простая девчонка без макияжа и лоска, в дешевых китайских шмотках, да еще работающая продавцом-мерчендайзером в супермаркете ничуть их не заинтересует.
– Так и не скажешь, что ловкая воровка, да? С виду так просто милашка-отличница из педагогического… – довольно заметил Барон, обсуждая ее со своими дружками в ее же присутствии и ничуть не смущаясь. – Как думаешь, волчонок, не нужно ли мне прятать от тебя в надежные места все дорогие побрякушки? А то вдруг у тебя это уже профессиональное?
Мужчины негромко рассмеялись. А у Марьяны столь унизительное оскорбление вдруг вызвало вспышку гнева. Девушка быстро поправила выпавшие из прически тонкие пряди волос, которые щекотали лицо, и выпалила, толком не дав себе поразмыслить:
– Лучше спрячьте, – холодно посоветовала она. – Уверена, я в этом плане далеко не самая ненадежная из ваших гостей.
На несколько секунд зависла пауза, от которой противно зазвенело в ушах. Сейчас Марьяна поняла, что эхо и странная акустика были вызваны наличием в комнате бассейна. Все также не поднимая головы, она, тем не менее, заметила какое-то движение впереди. Один из мужчин вдруг прыснул, а потом дружно загоготали все трое. Смеялись долго, до слез, чуть не покатываясь в своих удобных мягких креслах, а она от всей души пожелала, чтобы они и вовсе свалились на пол.
– А она смелая и языкатая… – заметил один из гостей тоном ценителя.
– Да, иногда… Поэтому я и прозвал ее волчонком. Бывает, кусается, а, бывает, жалко поджимает хвостик и просто смотрит зло. Видимо, приворожить хочет… – Виктор хохотнул еще раз, сверкнув белоснежным оскалом.
– И где ж ты такую откопал?
– Мои люди заметили и выследили. Весь свой район обобрала и ни разу не попалась. Просто звезда… Так что я не шучу – берегите карманы… и то, что в штанах… – последний намек вновь вызвал грубый хохот, а девушка лишь стиснула зубы и огляделась по сторонам, ища, куда бы сесть. Как на зло, все ближайшие кресла располагались слишком далеко от общей компании. А стоять тут перед ними, как на сцене, было более чем неуютно.
– Ко мне, волчонок… Здесь хватит места… – приказал Барон, угадав ее замешательство и указав на широкий и мягкий подлокотник своего кресла. – Ты ведь хотела мне о чем-то рассказать… Я слушаю…
– Это личный разговор, – твердо заявила девушка, хотя почувствовала, как голос заметно дрогнул. Барон нетерпеливо постучал кончиками пальцев по журнальному столику.
– Мне нечего скрывать от моих друзей и партнёров, да и с тобой у нас личных разговоров быть не может… пока я сам этого не захочу.
