Так и не найдя, куда тут можно присесть, Марьяна осталась стоять. Только упрямо качнула головой и сцепила на груди руки, обхватив себя. Идти в когти к этому зверю ей совсем не хотелось. Она пока что совершенно не умела брать под контроль те чувства и ощущения, что он вызывал в ней своими прикосновениями.
– Вы не предупредили меня, что хозяин того особняка – сумасшедший маньяк! У него тонны замороженной донорской крови в подвале, на жилом этаже все окна замурованы, а в спальне еще и дверь от сейфа, которая запирается изнутри! – Разозлившись на этого наглого самовлюблённого болвана, Марьяна выпалила все на одном дыхании, вся кипя от возмущения. Кажется, на лицах мужчин не промелькнула и тень удивления. Один из них, полноватый, но холеный и просто сияющий от лоска блондин лет двадцати пяти, лишь лениво приподнял брови и бросил немного скептический вопросительный взгляд на Барона. Другой надменно ухмыльнулся. Он очень напоминал Марьяне хитрого сытого кота, который все же следил за ней с внимательностью хищника, привыкшего к охоте на более слабых. Азиатский разрез глаз усиливал сходство, а негромкий мурлыкающий голос дополнил образ.
– Мне кажется, у девушки обоснованные претензии, а, Барон? Я бы на ее месте тоже возмутился… – неторопливо произнес он, подначивая Виктора.
– А я бы возбудился на месте маньяка… – расхохотался блондин. – Наверняка именно таких молоденьких и нежных они и предпочитают на ужин. Особенно, когда ужин сам приходит в постель.
– Это вовсе не смешно! – Марьяна вся вскипела.
Барон снисходительно улыбнулся.
– С чего ты взяла, что кто-то обязан предоставлять тебе всю информацию о хозяевах домов, которые ты будешь обирать? Довольно того, что кто-то пас этого типа достаточно долго, чтобы выяснить, когда он будет отсутствовать. Ради твоей безопасности кто-то уже постарался. Разве у тебя были проблемы? Тебя кто-то засек? Преследовал? Вызвал полицию?
Марьяна задохнулась от возмущения, но в то же время растерялась из-за веских аргументов.
– Такой никогда не вызовет полицию, потому что ему самому есть, что скрывать! И, может быть, это мы должны ее вызвать, чтобы они проверили этот особняк! Этот… этот тип… Я уверена, что от него пострадали люди! – Ей очень хотелось сказать, наконец, что он вампир, и она обязательно скажет это Барону лично, но только не при этих типах. На этот раз улыбка сошла с лица Виктора. Расслабленно откинувшись на спинку кресла и склонив голову на бок, он смотрел на нее с откровенным безразличием и даже лёгким раздражением.
– А тебе, волчонок, случайно нечего скрывать? И от твоих действий разве никто не пострадал? Или деньги не в счёт, да? Или ты научилась находить оправдания лично для себя?
– Я никого не убивала! – возмутилась девушка такой несправедливости.
– Это пока… – с сарказмом парировал Барон. – Переступила через один запрет, переступишь и через другие, если потребуется… Особенно, если я прикажу.
– Я никогда… – начала она в запале, уже понимая, что проиграла этот спор и сморозила глупость, но Виктор ее грубо перебил.
– Может, ты и в мой дом хочешь вызвать полицию, а? Он не кажется тебе подозрительным? Может быть, я убил здесь кого-то и не раз… и даже прикопал у себя в саду… И, кстати, почти наверняка сделаю это снова… Никогда об этом не задумывалась?
Окончательно стушевавшись, девушка молчала, глядя в пол. Руки сами расцепились и потянулись поправлять лезущую в глаза прядь волос. Кажется, она разозлила его не на шутку. Всех их. В огромном зале повисла тишина.
– Что ж… – наконец прервал молчание азиат, – все это, конечно, очень любопытно… Я, право, люблю поиграть с дикими волчатами… но только если они кусаются или гадят, предпочитаю бить их по морде или тыкать носом в их же собственное дерьмо.
– Н-да… – мрачно протянул блондин, а Барон лишь сделал кому-то знак рукой. Послышались шаги, за спиной девушки появился один из громил-охранников.
– Уведи эту сучку, забери телефон и запри где-нибудь. Я разберусь с ней позднее. – В его словах не слышалось ни нотки сочувствия, только злость и презрение, а темные змеиные глаза сверлили ее острым, как игла, взглядом. Марьяна открыла было рот, чтобы возразить против такого насилия над собой, но вовремя сдержалась. Ее снова больно схватили за руку и рванули в сторону. От резкого движения оторвались нижние пуговицы на ее рубашке. Глаза защипало, подбородок дрогнул, но доставлять им удовольствие, дав полюбоваться собственными слезами, она не собиралась.
– Отпустите! Я в состоянии идти сама! – бросила она тянущему ее здоровяку довольно громко и дернула руку. Как ни странно, он не стал возражать, только подтолкнул вперед в спину, и она пошла перед ним на ватных от страха ногах, пытаясь успокоить себя тем, что Барон лишь устраивает ей показательную порку перед своими гостями.
ГЛАВА 9
В комнате, в которой Марьяну заперли, не оказалось окон. Да и какие тут могли быть окна, если они спустились в подвал, кажется, на три лестничных пролета? После того, что она рассказала Барону о том особняке, это выглядело как откровенное издевательство. Радовало только то, что сейфовой двери тут по крайней мере не было, да и рефрижераторов с замороженной кровью тоже… Сама комната выглядела вполне прилично: мягкий ковер на полу, красивые обои на стенах, изящные светильники и люстра на потолке. Только вот мебель отсутствовала совершенно… как и что бы то ни было еще… Совершенно пустая коробка метров пять на семь… Чистая, теплая, аккуратная… тут можно было бы целую семью поселить, но сейчас она все же была именно коробкой и тюрьмой, да еще оснащенной двумя видеокамерами.
Без телефона Марьяна понятия не имела, сколько она уже здесь провела. Ощущение времени, оказывается, совершенно терялось в отсутствии часов и возможности выглянуть на улицу. Иногда ей казалось, что прошла всего пара часов, иногда – что часов пять или шесть. По крайней мере, ей ужасно хотелось есть, пить и в туалет, а еще с каждой минутой нарастала тревога, что о ее существовании вообще забыли. Сунутся в эту никому не нужную комнату по чистой случайности через пару недель – и найдут ее труп. Как ни глупо звучало, а все-таки вполне могло оказаться правдой. Барон не относился к тем людям, которые очень пекутся о других. Да и кто она такая, чтобы он о ней помнил? Сегодня он явно указал, где ее место. Даже сучкой обозвал. Высокомерная, неотесанная, бесчувственная сволочь! Вот он кто!
Вспоминая все, что наговорила сама, девушка вновь невольно покраснела. Как глупо у нее все получилось… Она ведь хотела, чтобы все вышло совсем не так, но вот только не предусмотрела, с кем имеет дело. Просто эти типы специально над ней издевались, чтобы вывести из себя и выбить из колеи. И вот она наговорила того, чего не должна была… Наверное, все же существовала вероятность, что впереди ее еще ожидало какое-то наказание… Вопрос только в том, какое… Неужели Барон мог пойти на откровенное насилие и жестокость? Почему-то ей совершенно в это не верилось, но внутри все равно все холодело и замирало, и сердце билось одновременно в висках, в горле и в животе. С чего бы ему ее запирать, если он не планировал что-то плохое?
Совершив очередной круг по комнате и чувствуя, как гнев и отчаяние уже переполнили чашу терпения, Марьяна со всей силы пнула ногой запертую деревянную дверь. На белоснежной поверхности шли тонкие золотистые молдинги в виде вьющихся узоров, и в одном месте узор тут же помялся от силы ее удара. Будто воодушевившись этим, она принялась колотить ногой еще и еще, сначала одной, потом второй. Узор постепенно крошился, а в ней росло чувство несправедливости, страх навсегда остаться в этой ловушке и еще ярость, горящая огнем ярость, приказывающая стереть любые преграды на своем пути.
– Эй! – Закричала она изо всех сил, молотя в дверь кулаками. – Эй! Отпустите меня! Мне нужно в туалет! И мне нужна вода! Вы не имеете права меня здесь удерживать!
От перенапряжения голос быстро сорвался, да и все физические силы иссякли. Дверь даже не думала поддаваться, а пустое помещение уже кружилось перед глазами безумной каруселью, давя на нее потолком, стенами, полом – всеми гранями замкнутого пространства.
– Эй! Мне плохо! Мне нужно выйти! Я здесь больше не могу!
Паника пережимала горло, дыхание участилось, к голове прилила кровь, руки дрожали. Черт, кажется, приступ клаустрофобии случился с ней второй раз за последние пару дней… а это уже похоже на закономерность… Марьяна схватилась за голову и зажмурилась, совсем позабыв о наблюдающих за ней камерах. Понимая, что кроме нее самой помочь ей больше некому, девушка начала считать про себя, чтобы успокоиться, а потом села на пол, прислонившись спиной к стене, уткнулась лицом в колени и обхватила их руками.
В этот момент замок вдруг тихонько щелкнул и дверь раскрылась. На пороге стоял тот самый охранник, который привел ее сюда.
– Вставай, – безразлично бросил он, почти не глядя на пленницу. Марьяна даже не сразу сообразила, чего от нее хотят, и только вопросительно подняла лицо. – Пошли, я сказал! – рявкнул ее надсмотрщик более грубо и требовательно. – Или хочешь тут еще четыре часа провести?
Значит, все-таки четыре часа… На этот раз девушка поднялась на ноги и осторожно, будто опасаясь какого-то подвоха, вышла из комнаты вслед за громилой. Они прошли всего ничего и даже не поднялись на этаж выше, когда тот вдруг остановился.
– Вот туалет. У тебя пять минут, – пояснил он, открыв перед ней какую-то дверь.
Марьяна послушно кивнула, напилась воды из-под крана, привела себя в порядок и невольно задалась вопросом, что, собственно, будет с ней дальше. Возвращаться в ту комнату ей совершенно не хотелось. Эти четыре часа показались ей адом. Она просто не выдержит там больше ни минуты…
– Куда вы меня ведете? – спросила она через плечо шедшего за ее спиной охранника, когда он снова подтолкнул ее вперед по проходу. Ответа не последовало, но перед ними оказался лифт, так что надежда выбраться наконец из подвала забрезжила. Спустя несколько секунд двери раскрылись, и Марьяну ослепили косые лучи садящегося за горизонт солнца. Лифт привез их в тот самый зал с бассейном. Только сейчас был уже не день, а вечер, и кораллово-розовый закат раскинулся на всю ширь панорамного окна, занимавшего две стены помещения. С такими масштабами тут при желании можно было бы проводить соревнования по плаванию, однако сейчас в пронзительной голубизне бассейна плавал всего один человек. Это, конечно, был Виктор, и девушка невольно залюбовалась сильными, мощными бросками натренированного тела в узорах татуировок.
Сопровождавший ее охранник ушел, оставив их наедине, но Барон, кажется, даже не думал прекращать свой заплыв. Некоторое время Марьяна терпеливо ждала стоя, но потом присела на край широкого кожаного лежака. От перенесенного стресса и голода она чувствовала легкое головокружение и спазмы в животе.
Прошло около получаса, и в зале вдруг появилась роскошная блондинка в красном купальнике. Ее густые светлые волосы были уложены в аккуратные локоны, будто для фотосессии, а вовсе не для плавания, а перед собой она несла аккуратно сложенное полотенце. Марьяна проводила ее внимательным взглядом и успела отметить для себя дизайнерский педикюр на ухоженных, мягко ступающих ножках, а еще широкий золотой браслет на щиколотке и татуировку в виде цветочной композиции на покрытом безупречным золотистым загаром бедре. Девушка тоже бросила на Марьяну небрежный короткий взгляд из-под приопущенных ресниц – презрительный и холодный. Впрочем, может быть, ей просто показалось. Лицо красавицы на самом деле не выражало ровным счетом ничего и больше напоминало изящную маску.
Стоило блондинке остановиться у края бассейна, как к ней подплыл Виктор. Он оперся о борт, поднялся на мощных накачанных руках и одним ловким плавным рывком выбрался из бассейна, обтекая водой. Марьяна тайком наблюдала, как блестящие струи стекали по загорелой, покрытой изящными рисунками коже, а мускулы красиво надувались при каждом движении, как магнитом приковывая взгляд к великолепному атлетическому телу. Красив, как Аполлон, и здоровенный почти под стать своей охране. Только вот сердце змеиное, если оно у него вообще есть. Девушка невольно покраснела и отвела взгляд, когда буквально физически почувствовала на себе внимание темных, как омуты, мужских глаз. Пройдясь по телу полотенцем, а затем бросив его обратно блондинке, Виктор пятерней зачесал назад тяжелые влажные вихры волос.
– Надеюсь, немного поумерила свой пыл? – небрежно бросил он, проходя мимо и располагаясь именно на том лежаке, на котором сидела Марьяна. Его вытянутые ноги коснулись ее сзади, и она вскочила, как ошпаренная.
– Вы не имели права меня запирать, – мрачно пробурчала она, злясь на свою реакцию и смущаясь. Барон удобно устроился на подушках, закинув за голову одну руку.
– А кто мне запретит? Я если пожелаю, тебя отсюда вообще не выпущу. И поверь мне – никто тебя никогда здесь не найдет…
– Значит, убегу сама, – зачем-то снова поддалась она на глупую манипуляцию, с детским пылом сцепив руки в кулаки. Почему-то терпеть его насмешки было невыносимо. Все внутри взрывалось от возмущения и обиды.
Виктор рассмеялся в голос.
– Не убежишь, а станешь шелковой, – мягким, как бархат, тоном протянул он. – Будешь кланяться, когда я скажу, улыбаться, когда я скажу, делать все, что я прикажу, и притом с большой радостью.
Блондинка в этот момент подала Барону на подносе стакан со льдом и свежевыжатым апельсиновым соком, а затем выпрямилась, развернулась и направилась прочь подиумной походкой, эффектно виляя круглой подкачанной попкой с тоненькой ниточкой бикини между ягодицами.
– По-моему, тут уже есть, кому вам кланяться… – заметила Марьяна.
– А по-моему, кому-то пора укоротить язычок… Не думаешь? – с коварной улыбочкой парировал Виктор, почему-то смеривая ее оценивающим взглядом с ног до головы. – Оставь я тебя на растерзание моим сегодняшним гостям, поверь мне, ты бы сейчас не продолжала выпендриваться, а просила бы о пощаде… Хорошо, если бы калеку из тебя не сделали.
Угроза неприятно стеганула ледяным ознобом по спине.
– С чего же вы вдруг такой добрый? – нахмурилась она.
– А вот это правильный вопрос, волчонок… Будем считать, что ты пока что мне не надоела. К тому же ты хотела мне что-то там рассказать… Ложись, расслабляйся, отдыхай, пока я не передумал и готов слушать…
Марьяна присела в соседнее кресло и откинулась. Мягкое, удобное и эргономичное, оно приятно заключило ее в свои объятья. Только расслабиться она все равно никак не могла.
Вскоре появились еще две девушки в купальниках. На этот раз обе оказались темноволосыми и не менее эффектными, чем первая. Обе принесли огромные блюда с какими-то закусками: небольшие канапе из морепродуктов, овощей и листиков салата, фрукты и сыры, тарталетки с черной и красной икрой и какими-то другими закусками.
– Угощайся, – будто дал разрешение Виктор и отправил себе в рот маленький бутерброд. – Что-то мне подсказывает, что строптивых пленниц в моем подвале морят голодом…
На этот раз Марьяна не стала обращать внимание на его укол, а просто взяла самое вкусное, что увидела на блюде. В животе урчало и ныло от голода, и аромат еды сводил с ума. Креветка-гриль с ананасом и каким-то экзотическим соусом оказалась и правда божественной, как и тарталетка с черной икрой и каким-то кремом, как и сыры, как и фрукты. Кажется, темно-карие змеиные глаза следили за ней внимательно и насмешливо, пока Барон неторопливо попивал сок и задумчиво поглаживал подбородок.
– Аппетит у тебя по-истине волчий, – заметил он, приподняв бровь, когда Марьяна, насытившись, наконец-то остановилась. – Как тебе только удается быть такой тощей?
– Быстро бегаю… тренируюсь по утрам… – неохотно ответила она.
– Плаваешь тоже быстро? – улыбнулся Виктор.
– Немного умею… но… уже не пробовала давно…
– Ах, вот как… – Барон взял со столика мобильный и набрал кого-то. – Елена-прекрасная, принеси-ка сюда один из твоих купальников. Только новый. И такой, чтобы мне понравился. Наша гостья хочет поплавать, а у вас, кажется, один размер.
– Я не хочу! – взвилась Марьяна, став невольным свидетелем разговора и почему-то ужасно разволновавшись. Еще не хватало ходить тут перед ним полуголой! Но Барон уже сбросил звонок и отложил телефон в сторону.
– Ты еще не поняла, что твоего мнения тут никто не спрашивает?
– Я просто не буду переодеваться!
– Предпочитаешь, чтобы тебя переодела моя охрана? Уверяю, они те еще умельцы… За годы работы у меня чем только не занимались… от расчленения и закапывания трупаков до дрессировки строптивых девиц…
Девушка в отчаянии выдохнула, покачав головой.
– Как… как только вас терпит все ваше окружение… – не выдержала она.
– Они просто знают, что если я останусь доволен, им же самим будет лучше, – на полном серьезе тем же невозмутимым тоном, что и раньше, ответил этот тиран.
Марьяна не поверила своим ушам.
– Это не жизнь, а каторга какая-то! – воскликнула она.
– Это сделка, выгодная для обеих сторон, – отрезал он, едва заметно скривив губы.
Очевидно, что спорить было бесполезно.
– Хорошо. Тогда я предпочла бы поговорить до того, как переоденусь.
– Что ж, слушаю… – Барон пожал плечом. Видимо, сейчас он находился в хорошем расположении духа.
Марьяна запнулась. С чего же теперь начать? Ведь не говорить же в лоб о вампирах… Все-таки это выглядело бы неправдоподобным… Может быть, Барон действительно не знал ничего лишнего об обитателе этого особняка… Ему нужна была лишь информация о полотне, которое тот приобрел, и о его образе жизни, чтобы иметь возможность это полотно выкрасть. Девушка облизала губы.
– Много лет назад, когда моя сестра впервые попала в больницу, у нее обнаружили рак крови. Я тогда тоже подхватила какой-то вирус, и меня положили в инфекционное отделение. Как-то поздно вечером я вышла в тамбур немного развеяться… и туда с улицы пришла одна девочка… очень странная… она сказала, что любит всякие тяжелые и неизлечимые болезни… и еще… что она общалась в этой больнице с мальчиком, который шел на поправку, но вдруг умер… Она даже не сожалела по этому поводу. Ей это казалось забавным. Я возмутилась и начала с ней спорить… Сама не знаю, как случайно призналась, что моя сестра тоже неизлечимо больна… Тогда эта девочка сказала мне одну очень странную вещь… Она сказала, что мою сестру может спасти только вампир… вампир вроде нее…
– Сколько лет тебе тогда было? – прервал ее рассказ Виктор, который все время слушал молча и внимательно, даже не отвлекаясь на еду и напитки. В его голосе не слышалось издевки или сарказма.
– Двенадцать… Но… вы не подумайте, что я сочиняю или… что просто перепугалась до смерти и поверила в какие-то бредни… Точнее я перепугалась, конечно… И с тех пор стала много читать про вампиров… Но все-таки я знаю, о чем говорю…
Она осторожно взглянула на Барона. Тот снова пожал плечами и кивнул. Даже не верилось, что этот тип готов был ее выслушать, но он, кажется, был готов.
– В общем… сначала я читала всякую беллетристику на эту тему… Думала, что там найду что-то полезное… Но в фэнтези и мистике все-таки было слишком много всего намешано… и в основном речь шла о магии и о том, чего в принципе не могло существовать… что противоречило законам физики и биологии… Я поняла это со временем, когда немного повзрослела… Тогда я стала читать всякие древние и средневековые трактаты… Надеялась найти исторические сведения, но они тоже оказались сомнительными… Раньше люди были склонны верить во всякую нечисть… жгли ведьм, боялись мертвецов… за вампиров принимали, например, больных туберкулезом, потому что они были бледны, кашляли кровью, и у них могла оставаться кровь на губах… Даже их трупов боялись, потому что у них и после смерти могли выйти изо рта остатки крови… Тогда люди считали, что те ходили по ночам, охотились, а потом снова ложились в гроб…
Марьяна вновь замолкла на время, осторожно изучая реакцию своего слушателя. Тот молчал, глядя куда-то в даль, но теперь вдруг повернулся к ней.
– И? – спросил он со всей серьезностью, глядя ей в глаза.
– Сейчас еще есть много более научных теорий… – поспешила продолжить Марьяна. – Есть даже группы в соцсетях, где выкладывают всякую такую информацию… Это не фрики какие-нибудь… обычные люди… Среди них есть студенты-медики, есть биологи, есть криминалисты, есть анонимы… От последних чаще всего появляется информация о необычных преступлениях и всяких странных случаях, происходящих с людьми… Например, находят полностью обескровленные трупы без каких-либо ран или укусов… Еще в больницы часто поступают пациенты, которые, как в бреду, утверждают, что их покусал вампир… Конечно, официально все это списывают на проблемы с психикой или временным помутнением на почве шока… Иногда можно отследить связь между такими сообщениями и официальными версиями тех же преступлений в СМИ. В официальных, конечно, нет ничего необычного… Они всегда всему находят разумное объяснение. Но вот эти анонимные… они всегда довольно жуткие…
– Из разряда чернухи, надо полагать? Пятиклассники сгрызли в лесу бабушку, отправившуюся по грибы? – все таким же ровным тоном без единого намека на издевку, как бы попытался обесценить ее теорию Виктор, будто проверял ее убеждения на прочность.
Девушка разочарованно покачала головой, понимая, что терпение Барона, видимо, лопнуло. Она бы и сама так реагировала на его месте, если честно… Все это действительно выглядело абсурдно и наивно для человека непосвященного и образованного. Да и чего ему бояться в своем надежном, как крепость, доме, нашпигованном до зубов вооруженной охраной и даже собаками? Наверняка у него была и сигнализация… Даже если бы она рассказывала ему о реальной угрозе, а не о мистической, он все равно имел бы полное право на скепсис и насмешки…
– Да, это очень похоже на то… хотя комментарии ко всему этому всегда делают очень серьезные и научные. Если это и прикол, то хорошо продуманный. Никто там никогда не шутит.
– Значит, хорошая модерация… – холодно отрезал ее собеседник. – Что-то еще?
– Тот особняк… – продолжила Марьяна, несколько выбитая из колеи. – Я уже говорила, что там хранится очень много донорской крови в морозильных камерах… А во всем верхнем этаже окна замурованы. По-видимому, тот этаж и есть жилой, потому что два других хоть и отделаны, но совершенно не оборудованы. С чего бы человеку было комфортно жить в помещении без окон? Да к тому же запираться на ночь в сейфе изнутри? Это… очень странно… Вы не думаете?
– Допустим, странно… На свете много странных вещей. Одни можно объяснить сбоем в психике или какой-то иной болезнью. Другие – практическим интересом. Может быть, он продает эту кровь частным клиникам. Никогда не думала? Может быть, у него у самого есть частная операционная. Он ведь может оказаться врачом или владельцем больницы…
– Хорошо… А как насчет сейфовой двери и замурованных окон?
– А ты слышала когда-нибудь о болезни Гюнтера? Она очень редкая… Люди с этим заболеванием боятся солнечных лучей, потому что под их воздействием у них образуются язвы на коже, разрушаются красные клетки крови и даже зубы окрашиваются в красный цвет… На свете столько всякой херни, волчонок, что, если начнешь копать, жить не захочется… Окажется, что рядом с нами живут настоящие монстры, а мы об этом и не знаем… и потому выдумываем несуществующих.
Почему-то в словах Виктора звенела сталь, какое-то странное упрямство, какая-то непонятная уверенность и главное – никакого удивления. Она, конечно, ожидала, что он ее просто высмеет, но он, хоть и не верил, все же вел диалог и всерьез отстаивал свое мнение, пытался ее переубедить.
– Я слышала об этой болезни, – подхватила девушка. – И именно поэтому уверена, что от подобной могут страдать и вампиры… Или же они могут просто быть ночными хищниками, которых слепит свет… А еще я читала, что у летучих мышей-вампиров совершенно уникальная флора в системе пищеварения. И что если человеку полностью поменять состав флоры, он тоже сможет перейти на питание кровью…
– И читала ты обо всем об этом в той же самой группе в соцсети?
– Да, но не только там…
– Волчонок, волчонок… – теперь уже разочарованно протянул Барон, откинувшись на спинку лежака и отправляя в рот очередную закуску. – Вроде, взрослая умная девочка, а сама веришь в такие сказки… Ну и чего же ты ожидаешь от меня? Я не интересуюсь всей этой херней. Мне нужна была картина. Ты ее украла. Тема закрыта.
– Я боюсь, что этот человек… этот вампир, сумасшедший маньяк или кто бы он ни был… будет меня преследовать… – честно призналась она, опустив глаза и краснея.
– С чего бы вдруг, если ты все сделала, как надо? Никто тебя не видел. Никто за тобой не следит. Или ты все же чувствуешь наблюдение?
– Н-нет… – неуверенно выдавила она из себя, совершенно не готовая признаваться, что поранила руку на месте своего преступления и по сути оставила там свой след и улики. Да, может, люди ничего бы и не обнаружили, но вампир… если, конечно, он существовал на самом деле… он такого бы точно не упустил… Марьяна сглотнула, очень надеясь, что ход ее мыслей и опасений никак не отразился на лице, потому что Барон следил за ней очень внимательно. – Я просто была почти уверена, что вы… заинтересуетесь тем, что я расскажу… – обтекаемо пояснила она.
– Да с какого бы хуя, радость ты моя? – теперь уже в открытую высмеял ее вальяжно развалившийся на лежаке бандитский барон, привыкший свободно распоряжаться человеческими жизнями. – На кой мне это все?
– Например, из-за бессмертия… – постаралась ответить Марьяна не менее спокойно и уверенно. – Ну или из-за регенерации… Вы наверняка слышали, что вампиры устойчивы ко многим болезням. Они единственные не болеют бешенством, только являются его переносчиками… И еще целебные свойства крови доказаны даже признанными учеными. Проводили эксперимент на мышах. Если одной особи вливать кровь другой молодой, то у нее улучшается самочувствие и повышается интеллект. Если той же самой особи вливать кровь старой мыши, интеллект снижается и самочувствие ухудшается… Описание этих экспериментов есть в интернете… Просто все это разрозненные знания, и никто никогда не пытался собрать их воедино…
– Может быть, никто не пытался, потому что они не связаны и все это дерьмо собачье? Ты правда думаешь, что я мог клюнуть на подобное? Блядь, ты, конечно, занятная зверушка, но ни за что бы не подумал, что до такой степени… – тяжело вздохнул Барон, одарив ее скептическим взглядом через плечо. Впрочем, его глаза очертили ее лицо и опустились ниже, осматривая остальную фигуру: довольно низко застегнутую на груди рубашку, голый животик, видимый из-за оторвавшихся на рубашке пуговиц, длинные стройные ножки, затянутые в облегающие джинсы. – Знаешь, если ты боишься вампиров, я готов лично осмотреть твое тело на предмет укусов, – ухмыльнулся он нагло и беззастенчиво.
– Но… – Марьяна встрепенулась, понимая, что, кажется, упустила свой шанс в чем-то его убедить.
– Все, волчонок. Твое время вышло. Мне надоела эта болтовня. Хочешь, чтобы я тебя толпой телохранителей обеспечил из-за твоих кошмаров или чтобы лично дежурил по ночам у твоей постельки, пока ты спишь? А не жирно ли будет первое для простой карманницы, и не боишься ли ты, что со мной в постели будет вовсе не безопасно?
Марьяна только вспыхнула от этих намеков, но все же попыталась снова открыть рот.
– Я сказал, довольно. Иди переодевайся в купальник. Елена покажет тебе, где тут раздевалка и душ, – безапелляционно перебил ее Виктор и махнул рукой в сторону девушки, терпеливо ожидающей поодаль. Марьяна даже не заметила, когда она успела появиться и как долго тут находится. Это оказалась еще какая-то барышня из его свиты с черными вьющимися волосами и очень смуглой кожей, похожая на испанку, очень тоненькая и миниатюрная, с алыми пухлыми губами и огромными глазами с пушистыми длиннющими ресницами. Должно быть, у них с Марьяной и правда были одинаковые размеры. По крайней мере роста они точно были одного. Только вот яркостью и эффектностью Марьяна ей точно уступала…
Девушка поднялась и направилась к ней. Черт, неужели ей и правда придется вырядиться в купальник и изображать тут перед ним русалку, вроде этих его девочек на побегушках?
ГЛАВА 10
Марьяна придирчиво осмотрела себя в зеркале и залилась румянцем. Конечно, она не была какой-нибудь там монахиней… Нормальная современная девчонка… Но сейчас, именно в этом доме с его хамоватым и непредсказуемым хозяином почему-то изводило чувство стыда и терялась всякая уверенность в себе… Он жестокий и беспринципный тип, рядом с которым ей определенно грозит опасность. Он либо поиздевается над ней, либо… Девушка в нехорошем предчувствии больно закусила губу, в сотый раз поворачиваясь перед своим отражением и рассматривая купальник, состоящий из маленьких нежно-голубых треугольничков и длинных черных завязок на бедрах, на шее и на спине. Все это выглядело ужасно ненадежно и призывно… и, вроде бы, очень ей шло… Правда, от одной только мысли о здоровенном накачанном атлете, поджидающем ее у бассейна, дыхание тут же перехватывало, и ноги будто прирастали к полу, никак не желая вести ее к выходу. Неужто, если она откажется выходить в таком виде, он и правда пришлет сюда охрану и та выволочет ее наружу и зашвырнет в бассейн? Как бы абсурдно и смешно это ни звучало, в случае с Виктором проверять такую вероятность совершенно не хотелось…
Марьяна закинула назад голову, глубоко вздохнула и потерла ладонями лицо. Задерживаться в раздевалке и дальше было бы уже нежелательно, она и так слишком долго провозилась в душе. Руки были как ледышки, босые ноги тоже… Больше всего на свете хотелось снова залезть под горячий душ, потом надеть свои вещи и свалить отсюда, но вместо этого она развернулась и направилась к выходу. Перед смертью все равно не надышишься.
Барон о чем-то переговаривался со своей охраной, когда она появилась. Уловив движение боковым зрением, он оглянулся через плечо, смерил ее ничего не выражающим взглядом с ног до головы и снова повернулся к своим бугаям, видимо, давая последние указания. Опять испытать на себе этот змеиный гипнотизирующий взгляд очень уж не хотелось. Выйдя из легкого оцепенения, девушка решила присесть на краю бассейна, опустив в воду ноги. Так она чувствовала себя более защищенной, хотя это, конечно, была иллюзия.
Не прошло и минуты, как хозяин дома приблизился неторопливой походкой и тоже сел рядом, касаясь ее и плечом, и бедром. Эти прикосновения обожгли и чуть не заставили метнуться в сторону, но она удержалась. Черт, как же страшно было находиться в такой близости с ним, но только отодвинуться было еще страшнее. В конце концов, пока что он не делал ничего такого… Или?..
Мужчина рядом с ней чуть отставил назад ближайшую к ней руку и, опираясь на нее, немного отклонился назад. Его лицо приблизилось, она даже чувствовала на щеке его горячее дыхание, а еще собственные мурашки, предательски разбежавшиеся по коже и никак не желающие утихомириться. Мужские пальцы бесцеремонно тронули висок, щеку, затем тонкий локон, выпавший из хвостика, заправили его за пылающее ухо и двинулись вниз по шее, заставляя сглотнуть.
– Тебе идет этот купальник. И мне нравится, как ты краснеешь… – Теперь его пальцы поглаживали ее плечо, вызвав внутреннюю дрожь.
– Почему у тебя столько татуировок? – едва дыша, выдавила она из себя единственный пришедший в голову банальный вопрос.
– Красиво?
– Да, но… от них же нельзя будет избавиться, если тебе вдруг надоест…
– Мне не надоест. Они отражают мою суть.
Когда он наконец-то убрал руку, Марьяна отважилась взглянуть на его грудь. Вообще-то до этого она толком не решалась рассмотреть все узоры на его теле, и сейчас ее глаза изумленно расширились, уставившись на огромную голову королевской кобры, разверзшей кроваво-красную зубастую пасть как раз в том месте, где располагалось сердце. Жуткая, ничего не выражающая морда, раскрытый капюшон, смертоносные острые длинные клыки, высунутый раздвоенный язык, мертвые дыры зрачков, окруженные золотистой радужкой – застывший, стеклянный, пригвождающий к месту и пронизывающий насквозь взгляд.
– Что, похоже? – усмехнулся он как-то недобро, будто давно уже догадался, что про себя она прозвала его аспидом. Может быть, эта аналогия когда-то неосознанно пришла ей на ум из-за чешуи на его руках, и лишь теперь настало полное понимание.
– Я… не знаю… – растерялась Марьяна. – Человек не должен быть похож на змею. Змеи не умеют чувствовать.
– Иногда так случается, что места для чувств больше не остается.
– Мне жаль, если так…
– А мне уже нет… Дай руку, – Виктор протянул ей ладонь, и она вложила в нее свою. – Зачем ты на самом деле мне звонила, Марьяна, и почему хотела встретиться? – Он положил ее руку себе на грудь, заставляя провести пальцами по изображению змеи. Пальцы постыдно дрожали, но нужно было признать, что прикасаться к его шелковисто-гладкой коже было приятно, хоть на ней и была чешуя – блестящая, очень реалистичная, переливающаяся. Вот только сейчас девушка разглядела, что змеиное тело опутывало своими кольцами его всего – торс, ноги, руки, шею… Это выглядело красиво и устрашающе одновременно, будто он попался в плен к этому чудовищу, а потом слился с ним воедино.
– Я… я хотела выяснить, почему вы послали в тот особняк именно меня… Почему все другие отказались? И еще я хотела, чтобы вы рассказали мне, кто там живет на самом деле…
– То есть ты правда хотела поговорить о вампирах… – несколько угрожающе прошелестел насмешливый голос совсем рядом с ее ухом. Они вдруг как-то неожиданно оказались очень близко. Марьяна дышала тяжело и часто, чувствуя, как под ладонью размеренно бьется мужское сердце и разливается жар. Барон склонился и нежно поцеловал ее в тут же вспыхнувшую щеку, затем притянул к губам ее руку и поцеловал в запястье, в ладонь, в кончики пальцев. Девушка облизала губы и скользнула взглядом по низу его живота. Его неистовое, животное возбуждение невозможно было не заметить под узкими плавками. По спине, казалось, прошелся ледяной хвост кобры с его татуировки. Нет, она точно не была готова к такому раскладу. Резко рванувшись в сторону, Марьяна высвободила свою руку и тут же скользнула в воду, надеясь, что ей хватит дыхания, чтобы выплыть.
Вынырнув и жадно схватив ртом воздух, девушка ловко развернулась и поплыла на другой конец бассейна. Холодная вода немного остудила и отрезвила, но анализировать свои чувства и свою реакцию на Виктора было по-прежнему невыносимо. Надолго ли она получила эту отсрочку? Захочет ли он принимать во внимание ее страх и ее неготовность? Будет ли она вообще когда-нибудь готова довериться такому, как он? Барон ведь даже не скрывал того, что из себя представляет…
Добравшись до своей цели, девушка немного задержалась у борта и оглянулась назад. Барон по-прежнему сидел на краю, опустив в воду только ноги. Откинувшись на выставленные назад руки, он расслабленно наблюдал за ней безо всякого смущения… Отсюда ей не было видно его лица, но она готова была поклясться, что он улыбался. Конечно, чего ему горевать… Рыбка ведь никуда не денется из его аквариума, а он в любой момент может выловить ее и придушить, как любой нормальный проголодавшийся или всего лишь заскучавший хищник. Марьяна загладила назад волосы, немного отдышалась и поплыла обратно, правда, не так близко к тому краю, где сидел Барон, а посередине. Кажется, она не совсем еще растеряла свои плавательные навыки. Выглядеть полной неумехой ни капельки не хотелось…
Сделав несколько кругов, Марьяна почувствовала естественную усталость с непривычки. Из последних сил устремившись к приближающемуся бортику, она глянула через плечо на Барона, но никого не обнаружила в том месте, где он сидел. Значит, всё-таки змей вышел на охоту. По всему телу прошли судороги паники, руки и ноги невольно заработали быстрее, предчувствуя нападение. Казалось, она буксирует на месте и никогда не доплывет… Но вот пальцы ухватились за край бассейна. Девушка резко развернулась, одновременно протирая ручьем стекающую по лицу воду. Поверхность бассейна была пустой, как и все громадное помещение. Только вот под водой метнулась темная стремительная тень. Она ринулась к Марьяне, потом ушла на глубину и вдруг взорвалась фонтаном брызг прямо перед ее лицом. Виктор тоже ухватился за борт, заключив ее в ловушку своих рук. Марьяна глухо вскрикнула от неожиданности. Дыхание перехватило от его близости, от исходящей от него силы и жара, несмотря на разделяющую их прохладную, приятно освежающую воду.
– Ты неплохо плаваешь, – похвалил он. – Только неправильно дышишь, и с техникой у тебя не очень. Потому и устала так быстро. Давай научу, как надо.
В его словах, вроде бы, не было никакого подвоха, но его бесцеремонный взгляд, прикасающийся к ней, где не надо, его порочная улыбка, его развязность – совершенно выбивали из колеи.
– Не нужно, – смутилась она, желая его отстранить, но при этом боясь к нему прикоснуться. – Я просто очень давно не плавала…
Ее реакция не ускользнула от его внимания. Он неторопливо облизал губы и приблизил к ней свое лицо.
– Так боишься меня, волчонок? Даже кусаться расхотелось? Я не достаточно хорош для тебя, для порядочной девочки? – Его рука погладила ее щёчку, ласково убрала влажные волосы, прилипшие к шее, скользнула по ключице, прошибая разрядами электричества.
– П-пожалуйста, не надо… – прошептала она срывающимся голосом, чувствуя, как его пальцы скользят ниже, задевают тонкие шнурки купальника на груди, опускаются вниз по животу, а затем касаются спины, затягивая в омут объятий. Боясь ещё больше его спровоцировать, девушка попыталась толкнуть его в плечи, а сама до предела вжалась спиной в бортик. Вместо того, чтобы выпустить ее, он наоборот прильнул к ней всем телом, давая прочувствовать свое возбуждение. Его окаменевший член бесстыдно прижался сквозь мокрую ткань к ее лобку, затем к ногам, когда он сильнее погрузился в воду.
– Волчонок, волчонок… – обжигающе прошептал он ей в самые губы. – Знаешь, в чем твоя основная проблема? Ты совершенно не умеешь скрывать свои чувства. Я тебя насквозь вижу… как ты смущаешься… как ты меня хочешь… как возбуждена… Может, ты не такая уж хорошая девочка, какой кажешься самой себе? Таскаешь чужие кошельки, вламываешься в чужие дома и крадешь дорогие полотна… Связываешься с настоящими бандитами и отморозками и пытаешься качать среди них права… А ещё напрашиваешься на встречу с их боссом и так мило меня провоцируешь, что я готов лишить тебя девственности прямо здесь. Ты ведь девственница, Марьяна?
Он, кажется, впервые назвал ее по имени, и от вкуса этого имени на его губах по спине почему-то пробежался озноб. Вся дрожа от ужаса, девушка сглотнула и рванулась изо всех сил. Всего полминуты назад она, возможно, ещё могла ускользнуть, но сейчас он перехватил ее за хвост на затылке, опираясь о борт локтем, коленом развел в стороны ее ноги под водой, а свободной рукой накрыл ее обнаженную грудь, неспешно проведя пальцем по окаменевшему в прохладной воде и необыкновенно чувствительному соску.
Девушка вскрикнула, осознав вдруг, как ловко и незаметно он избавился от ее лифчика. Тот плыл по воде рядом с ними, а потом пошел на дно. Больше ждать он не мог. Его губы накрыли ее рот, нежно обволакивая. Вода размывала вкус поцелуя, но она же придавала ему волнующей лёгкости и трепетной влажности. Вся дрожа от паники, девушка с изумлением осознавала, как воздвигнутый ею барьер тает с каждым движением его языка, с каждой умелой лаской его пальцев. Блаженство разливалось по всему телу, руки послушно легли на здоровенные мужские плечи, губки требовательно тёрлись о его умело распаляющие губы, жёсткие и шелковистые одновременно.
Сама себя не контролируя, она обвила руками его шею и прогнулась в талии, прижимаясь к мускулистому торсу. Язык невольно пытался повторить умелые, неторопливые, обучающие движения его языка, подчиняясь и очень робко стараясь подчинить в ответ. Из груди вырвались стоны. Невесомость так расслабляла, так сводила с ума… как и потоки прохладной всегда подвижной воды, что их омывали.
Однако доставляющий ей удовольствие мужчина вдруг остановился, прервав сладкое безумие. Он дышал ей в губы и сверлил ее глаза своим гипнотизирующим змеиным взглядом.
– Что, вошла во вкус, хорошая девочка? – с угрожающей усмешкой спросил он, вскользь снова целуя ее губки. – Остановиться не можешь?
Он склонил голову, любуясь чуть выглядывающей из воды высокой девичьей грудью с маленькими острыми сосками. Марьяна запоздало прикрылась одной рукой, стыдливо опустив глаза. Другая ее рука, напряжённая, как пружина, упёрлась в мужскую грудь. Если бы он не держал ее, крепко обхватывая за талию и прижимая к борту, она бы сейчас утонула.
– Не надо больше, прошу… – почти умоляя, пролепетала она, прекрасно понимая, что все в его власти. Виктор буравил ее взглядом в упор, потом глубоко вздохнул. Ещё пара секунд в его объятьях – и у нее совсем помутится в голове, она просто сдастся, не сможет противостоять, сделает все, что он прикажет… Но крепкая мужская хватка вдруг ослабла. Виктор отстранился.
– Вали отсюда, пока я не передумал, волчонок… – мрачно сцедил он. – И даже не надейся, что в следующий раз я буду таким понимающим и сдержанным…
Девушка вскинула на него недоверчивый взгляд. Всего мгновение задержки – и она скользнула в воду, легко, как рыбка, улепетывая из ловушки почти проглотившего ее хищника. Она добралась до бокового бортика бассейна и неловко выбралась из воды, всей кожей чувствуя, как он наблюдает и, возможно, размышляет, не передумать ли. Прикрывая грудь, девушка бегом рванула в раздевалку, заперлась на защёлку, остановилась, прижавшись к двери спиной и пытаясь отдышаться. Вся кожа пылала, хотя с нее ручьями текла холодная вода. Она даже не вытерлась… Слава богу, тут тоже были полотенца… Не теряя ни секунды, Марьяна стянула с себя мокрые плавки, растерла кожу полотенцем и тут же нацепила на себя свои вещи, даже не принимая душ и не высушив волос.
Выходить отсюда было ужасно страшно. Она слишком хорошо прочувствовала на себе силу мужского желания. В сочетании со вседозволенностью, к которой он привык, его благородное терпение казалось сомнительным. Тем не менее, оставаться здесь дольше тоже было нельзя. Вечерело. На улице уже давно сгустились сумерки. Сегодня мама с папой будут дома, и перед ними придется отчитываться, не говоря уже о Насте… Что только она теперь ей наплетет? Сможет ли сочинить что-нибудь мало-мальски убедительное?
Трусливо, как мышонок, Марьяна выскользнула в зал с бассейном. Сейчас она не чувствовала себя даже волчонком, не то что отважной девочкой, какой считала себя когда-то в детстве, думая, что ей море по колено. В помещении царила полнейшая тишина. Вода бассейна снова замерла, превратившись в гладкое стекло, сквозь которое проступали живописные узоры дна, обманывающие зрение. Пройдя к выходу и открыв дверь, девушка резко остановилась. Путь ей преградил громадный охранник в черном классическом костюме, пиджак которого визуально увеличивал его и без того необъятные плечи.
– Дождитесь Виктора Аркадьевича. Присядьте. – Громила указал рукой на ближайший диванчик в каком-то проходном холле, явно не предназначенном для проведения здесь времени или для отдыха.
– У меня забрали телефон. Я бы хотела получить его назад, – собравшись с последними силами, произнесла она твердо.
– Я выясню, – обещал здоровяк и ушел куда-то, оставив ее наедине с еще двумя охраняющими дверь бугаями. Почти не чувствуя под собой ног от моральной и физической усталости, Марьяна села. Сердце неистовствовало в груди, увеличившись, кажется, вдвое. Оно мешало дышать, глотать, думать и двигаться. Оно сводило с ума своим припадком безумия. Девушка откинулась на спинку дивана, но внутреннее напряжение не ослабевало ни на секунду. В голове проносились воспоминания о том, что только что произошло в бассейне. Их отголоски чувствовались во всем теле – пробегались заревом по коже, отдавались мучительно-приятной истомой внизу живота, всплывали яркими образами перед глазами. Ей только не хватало по-настоящему влюбиться в этого змея-искусителя… Ну не могло же это чувство быть настолько неуправляемым! Она не хотела, не хотела ничего к нему испытывать, потому что боялась… потому что была уверена, что он предаст или сделает больно… потому что хотела его так сильно, что почти теряла разум, и это казалось совершенно неправильным, опасным и порочным.
Дверь вдруг раскрылась, и в комнате появился Барон. Он уже надел джинсы и накинул, не застегивая, рубашку, но при этом почему-то все равно выглядел вызывающе сексуально и откровенно. Когда он приблизился и протянул к Марьяне руку, в ней оказался ее мобильный. Девушка взяла его осторожно, боясь прикоснуться к мужским пальцам, но Виктор снова подал руку, чтобы помочь ей встать. Теперь прикосновения было не избежать. От него по телу как всегда пробежал ток.
– Пойдем, провожу… – потянул он ее к выходу. Они молча прошли через гигантские пустые комнаты дома, а когда вышли на крыльцо, весь сад был усыпан огнями фонариков, а навстречу им подбежали две здоровенные собаки.
– Не бойся. Это Бой, а это Ларри. Они своих не трогают. Можешь погладить. – Марьяна и не боялась. Она любила собак и почему-то даже этим двоим доверяла больше, чем их хозяину, хоть он и повел себя сегодня как джентльмен. Шерсть у обоих гигантов оказалась гладкой, как шелк, а морды мягкие, теплые и мокрые. Девушка улыбнулась, когда Бой вылизал ей руку. Однако, Барон повел ее дальше по дорожке между деревьями цветущей сакуры. Тут было красиво и волшебно, как в сказке. Только вдруг больно сжавшаяся на ее ладони рука Виктора отвлекла ее от удовольствия созерцать эту красоту. Они остановились у подъездной выложенной садовой плиткой дороги, по которой подкатил уже хорошо знакомый Марьяне джип. Мужчина развернулся к ней лицом и больно сжал ее щеки пальцами, заставляя ее смотреть ему в глаза. Стоять так перед ним было неловко и неуютно, но двинуться с места или вырваться она побоялась. Его змеиный пронизывающий взгляд пригвождал к месту.
– Будь осторожна со мной, Марьяна, – прошипел он ей в губы холодно и жестко, совсем не так, как пытался общаться в бассейне. – Я не люблю игры и хорошо чувствую людей. Если ты будешь делать что-то, что мне не понравится, я буду беспощаден. Всегда помни об этом и не строй себе никаких иллюзий после того, что сегодня произошло.
Его недобрые слова, его очередная грубость и угроза, вдруг вывели ее из себя.
– Сегодня ничего не произошло, Виктор, – ледяным тоном в его же духе прошептала она. – И никогда не произойдет. – Девушка попыталась вырваться, но не смогла. Рука на ее щеках сжалась еще крепче, четко давай понять, кто тут принимает решения, а кто подчиняется.
– Посмотрим… – ухмыльнулся он многообещающе и только после этого выпустил ее на свободу. Девушка развернулась и, боясь споткнуться под его тяжелым взглядом, бросилась к машине. Он прав… Он как всегда был прав… Она не должна строить себе иллюзий. Никогда. Единственная, кто сможет ей помочь и ее защитить, это она сама. Только нужно научиться закрывать свое сердце для тех, кто не готов его беречь, кто может растоптать его и пройти мимо, даже не заметив, что натворил.
***
Проводив взглядом отъезжающий автомобиль, Виктор сунул руки в карманы и направился к дому. Из темноты парка к нему выскочил третий дог, белый в черных пятнах, с розовым носом, которым он тут же ткнулся ему в руку. На самом деле это была сука, Мэй, самая ласковая и красивая из всех его собак. Тяжело дыша после вечерних скачек на раздолье и вывалив изо рта длинный язык, она пошла рядом с хозяином, подстраиваясь под его шаг, чтобы он успевал гладить ее по голове и холке. Сегодня хозяин молчал, и это не нравилось Мэй. Скорее всего, он думал о чем-то серьезном, а, значит, был не в духе.
На веранде Виктор сел на диване под навесом, а собака устроилась рядом на полу, положив тяжелую голову ему на ногу. Мужчина будто не замечал ее, он смотрел в даль парка и не двигался. Сейчас он вспоминал все, что произошло за сегодняшний очень длинный день и был не доволен.
Охота на вампира… Когда-то он посмеялся бы над одним только упоминанием подобного бреда… Жизненный опыт давно лишил его всяких иллюзий касательно любой мистической чуши… Если где-то и происходило что-то необычное – это всегда оказывалось делом рук человека, ну или каким-нибудь замысловатым явлением природы. Но потом ему раскрыли глаза на некоторые очень странные вещи, сунули под самый нос доказательства, а точнее трупы… многочисленные полностью обескровленные трупы… а трупы никогда не лгут в отличие от живых людей… К тому же позднее он удостоверился во всем на собственном опыте, послав на верную смерть не самых умных и ценных из своих подчиненных… Зато теперь он очень хорошо представлял себе, что случится с толпой последних отморозков, для которых убить человека – раз плюнуть, если они вздумают покушаться на жизнь или свободу кровососа, вышедшего на охоту. Нет, вампир не высосал из них кровь, потому что предпочитал молоденьких девочек, он просто порвал этих бугаев на части зубами и когтями, как взбесившийся пес беспомощных котят… Они даже не успели опомниться и бежали от него, обоссавшись от страха, и сдохли как трусы… Но что самое главное, это чудовище даже не ответило ни перед кем за свое преступление. Дело попросту замяли, и Барон пока что даже не имел возможности выяснить, через какие каналы, чтобы самому не засветиться.
С одной стороны, сущность этих тварей пугала, потому что до конца не была понятна. С другой стороны, вызывала восхищение. Бессмертие, немеряная физическая сила, намного более развитые органы чувств, пусть и с определенными неудобствами вроде странных пищевых пристрастий и непереносимости солнечного света, – все это казалось весьма привлекательным и перспективным. Он начал выслеживать вампиров совсем недавно и слишком мало о них знал… Теперь ему нужно было понять их сущность, оценить их силу и слабости, чтобы поймать и выяснить, что к чему… Для этого нужен был исследовательский материал, рискнуть которым было бы не жалко. И вот наконец-то удача ему улыбнулась – этот одиночка казался вполне реальной целью, близкой, достижимой, желанной и не слишком сложной, учитывая его отшельнический образ жизни. Он был готов выложить за него любую цену, будь то фантастическая сумма денег или человеческие жизни…
Однако сегодня… сегодня уверенность его на миг пошатнулась из-за этой девчонки. Он сам подпустил ее слишком близко к себе… позволил ей затронуть те струны, которые уже очень давно никому не позволял задевать. И самым отвратительным было то, что он хотел еще… Неутоленный голод остался и мешал мыслить спокойно и рационально… Но больше всего раздражал смутный страх потерять ее. Барон натянул губы в холодной кривой улыбке. Юная, чувственная, влюбленная в него, наивная, смелая и неглупая… Мог ли он подумать, что девчонка, которую он решил без всякого зазрения совести использовать как экспериментальную приманку, может знать о вампирах и относиться к ним всерьез?.. Один шанс на миллион… И теперь именно этот шанс и не давал ему отступить назад. Что если ее осведомленность и разрозненные знания как-то помогут в дальнейшем? Вампиры никогда и никого не подпускали к себе близко просто так. Он никак не мог проникнуть в их мир, он не мог подобраться к ним ближе, оставаясь лишь сторонним, очень сторонним наблюдателем с приличной дистанции. Теперь же все складывалось лучше, чем он мог подумать. Такая девочка у любого вызовет любопытство… У него у самого текли на нее слюнки. Если он хоть что-то понимал в вампирах и в этом кровососе в частности, тот уже должен был ею заинтересоваться и выйти на охоту, а уж его люди теперь проследят, чем именно все это закончится. Терпение. Настоящий охотник всегда должен отличаться терпением и умом, чтобы самому не стать дичью. Так учил его отец, когда еще маленьким брал его с собой на охоту и учил выслеживать и убивать. Поначалу это были животные.
Он еще раз улыбнулся. На этот раз тепло и искренне. Вспоминая ее гибкий тонкий стан в своих объятьях, ее дрожащие губки, ее робкие прикосновения и попытки вырваться, Виктор невольно задался вопросом: а действительно ли он готов ее потерять? По тем сведениям, что он добыл о вампирах, большинство из них предпочитало девственниц. Они вообще любили молодую здоровую кровь… хотя детей в основном не трогали… Что ж… Улыбка ушла с его лица… Он приносил в этой жизни разные жертвы. Все они были впоследствии оправданы и были оплачены с лихвой. Не она первая. Не она последняя.
Барон достал из кармана джинсов телефон и набрал номер. В трубке раздалось теплое, соблазнительно-манящее «Да?».
– Привет, Феникс… – протянул он безучастно. – Приезжай. Ты будешь мне нужна.
ГЛАВА 11
Оказавшись в автомобиле, Марьяна выдохнула и закрыла глаза. Только сейчас страшное напряжение этого дня наконец-то немного ее отпустило. Коснувшись щеки, она поморщилась – после хватки Барона кожа горела и болела. Правда, еще больше пекло и ныло в груди… Наверное, она и правда в какой-то момент поддалась на его обаяние и его сдержанность, поэтому получить перед прощанием очередную порцию грубости было больно и обидно. Немного придя в себя, она достала из сумочки мобильный и просмотрела уведомления. Семь звонков от папы. Четыре – от мамы. Они разыскивали ее с семи часов вечера, как раз с того момента, когда она должна была вернуться домой, но не вернулась. Боже, сейчас на часах была половина одиннадцатого! Кажется, она окончательно перестала быть хорошей, порядочной девочкой, связалась не с теми людьми, занималась плохими вещами, позволяла себя трогать и целовать опасному и жестокому человеку, который ни во что ее не ставил. Девушка сглотнула и чертыхнулась про себя, но все же набрала ответный звонок маме.
– Марьяна, ты с ума сошла? – голос мамы был убитый, обескровленный, усталый. – Мы ищем тебя с семи часов! На работе сказали, что ты ушла после обеденного перерыва и больше не вернулась!
То, как это прозвучало, на некоторое время лишило девушку способности говорить.
– Мам… мам, прости, пожалуйста… – наконец прошептала она еле слышно. – Я… просто должна была встретиться с одним человеком…
– С каким еще человеком? – кажется, мама чуть не плакала и была на грани нервного срыва. – Почему нельзя было позвонить?
У Марьяны сердце упало, у самой на глазах навернулись слезы. Как она могла довести до такого состояния родителей? А теперь еще снова лихорадочно выдумывала липовые оправдания…
– Я… звук у телефона в кино выключила и не слышала звонков… – произнесла она на одном дыхании, – а потом забыла снова его включить…
– В кино? Ты отпросилась с работы, чтобы сходить в кино?! – голос мамы стал неестественно высоким.
– Меня отпустили без проблем… Я же редко когда отпрашиваюсь… Думала, вернусь вовремя… Мам, не расстраивайся, пожалуйста… Я так больше не буду…
Марьяна пыталась говорить как можно более ласково и искренне, но в трубке зависло мучительное молчание. Девушка затаила дыхание, отсчитывая удары собственного пульса.
– Мы в больнице, – еще более упавшим голосом наконец выдавила из себя мама, оставив тему ее исчезновения без ответа. – Насте стало плохо. Увезли на скорой. Она в тяжелом состоянии… В реанимации…
– Что?! – девушка захлебнулась в эмоциях, чуть ли не подскочив на ноги в тесном салоне автомобиля. – Почему?! Что говорят врачи?!
Мама тяжело вздохнула.
– Реакция на последнюю химию. Обещают стабилизировать… Потом снова возьмут анализы… Если показатели позволят, нужно срочно делать пересадку костного мозга…
– Но… – У Марьяны все внутри обледенело, стало тяжелым, огромным, мучительно перекрыло дыхание. – Мы же не сможем это оплатить… – пролепетала она жалобно.
Мама снова замолчала. В трубке только слышались едва различимые всхлипывания, потом она все-таки взяла себя в руки.
– Это все равно не телефонный разговор… Поезжай домой… Приготовь что-нибудь… Займись уборкой… Кота покорми… И… – Было похоже, что мама и сама не знала, что делать, что говорить, как себя вести… просто говорила на автомате.
– Мам, можно я лучше к вам приеду? – жалобно протянула Марьяна, с ужасом думая о пустой квартире.
– Не нужно… – женский голос в трубке немного смягчился. – Тут… нечего делать… Мы просто ждем…
– Мам, пожалуйста… – чуть не плача, взмолилась она. – Я не смогу там одна… И я хочу быть рядом… Скажи мне адрес…
– С кем ты сегодня была? – снова переключилась мама на первоначальную тему.
– С одним… молодым человеком… – вымученно произнесла Марьяна. Но хотя бы эта малосодержательная фраза была правдой…
– Вы встречаетесь?
– Я… не знаю… Не знаю пока…
Мама помолчала в раздумье.
– Записывай адрес… И больше никогда не пропадай вот так. Я уже думала, что… – Она вдруг расплакалась в голос. – Что теряю обеих дочерей…
***
Настю выписали спустя две недели, и теперь она сутками лежала у себя в комнате, ослабленная, молчаливая, полусонная. По ночам у нее теперь дежурила мама. Когда Марьяна заходила к ней в комнату и осторожно садилась на край кровати, она только медленно приоткрывала глаза и слабо улыбалась краем пересохших губ. Казалось, что даже эти нехитрые движения даются ей с трудом и с мукой. Она даже перестала носить свою бандану, с которой раньше не расставалась и во сне, ворча, что отсутствие волос превращает ее в яйцеголовую инопланетянку. Сейчас ей было все равно. Она почти все время спала или пребывала в каком-то неопределенном забытьи.
Марьяна чувствовала, что родители что-то ей недоговаривали. Оба они рассказывали, что набрали кредитов, что собирают все имеющиеся у них суммы, что возьмут в долг у каких-то знакомых, но на самом деле все это напоминало какую-то последнюю агонию, смысла в которой уже не было. Раньше Насте никогда не бывало плохо так подолгу и она никогда не выглядела такой обессиленной… А между тем, пока даже речи не шло о том, что донор уже найден, что есть договоренность с какой-то больницей, занимающейся трансплантацией, что операцию вообще можно провести при ее состоянии… О последних анализах родители тоже умалчивали, все убеждая, что нужно сделать их позднее, когда все стабилизируется…
Иногда Марьяне в голову приходили жуткие, отвратительные, тошнотворные мысли о том, что она снова позвонит Барону, что она попросит у него денег, что она предложит ему взамен себя, если он откажется помочь просто так… В конце концов, чего стоила ее невинность и честь в сравнении с жизнью сестры? Она могла бы попробовать понравиться ему по-настоящему… Возможно, тогда он стал бы более человечным, проникся бы к ней какими-то чувствами… Однако стоило ей подумать о его реакции на этот жалкий шаг, как всю ее охватывал ужас и отчаяние. На память тут же приходили слова Виктора, и все разом переворачивалось с ног на голову: «Тебе нужно научиться ценить себя, если хочешь чего-то добиться в этой жизни. Слабачки никому не нужны, разве что в качестве подстилок». Эти слова отрезвляли… Он не терпит слабачек, а она ведь и правда не готова ползти к нему и умолять о помощи, унижаясь и исполняя любые его желания… Такой, как он, позабавится и выкинет на панель… Он ведь обещал научить ее кое-чему при самой их первой встрече, если она попросит как следует…
Тогда что? Какие у нее еще были возможности? Она и так делала все, что могла. Она даже перестала отдавать посредникам всю выручку, которую удавалось добыть из чужих сумок и карманов. Вроде бы, никто не мог бы вычислить этот жалкий обман, но страх быть уличенной и наказанной постоянно висел над ней, как Дамоклов меч. «Если ты будешь делать что-то, что мне не понравится, я буду беспощаден», – пульсировало мучительной болью в висках всякий раз, когда она прятала очередную крупную купюру себе в карман в обход общей кассы. Только остановиться уже не могла. Один из кредитов был оформлен под залог квартиры, и что стало бы с ними, лишись они жилья, она даже думать не хотела. Улица, дно, с которого уже не поднимаются…
Все чаще ввиду всего этого в мыслях всплывал этот заброшенный с виду и шикарно отделанный изнутри особняк с огромными запасами донорской крови и замурованными окнами. Он не давал ей покоя. Что если там действительно жил вампир? Что если он был бессмертным? Что если вампиры и правда умели обращать людей в себе подобных? Возможно, это был бы последний шанс для Насти, хотя от мысли о том, какой образ жизни ей тогда пришлось бы вести, к горлу подступала тошнота. Но был ли другой выход, кроме этой ничтожной и наивной надежды?
Марьяна уже давно не заходила на сайты и в группы, где раньше читала о вампирах. Все, что там имелось существенного, она уже давно выучила наизусть, а читать новости из раздела жутких криминальных сводок совсем не хотелось. Она и так едва отошла после этой своей ночной вылазки и немного успокоилась, что ее никто не ищет. Однако сейчас что ей еще оставалось делать? Разве что сразу же ограбить банк, причем без всякого участия банды Барона…
В одной из самых многочисленных и активных групп про вампиров в ВК сразу же запестрили фотографии мест преступлений, трупов, вскрытий… Иногда она удивлялась, почему весь этот кошмар еще не заблокировали… Однако, группа существовала уже несколько лет, и популярность ее хоть и не слишком росла, но все же не падала, да и активность в ней не затухала. Честно говоря, если бы не та встреча в больнице в детстве, а теперь еще не этот особняк, она тоже считала бы все это бредовой чернухой городских сумасшедших… ну или таким своеобразным способом развлечься. Кому-то нравилось читать кровавые триллеры, кому-то щекотать себе нервы не художественным вымыслом, а журналистским…
Девушка немного прокрутила ленту группы в ВК. Кстати, аккаунт у нее был фейковый. Светить личные данные в сети ей совсем не хотелось. Сейчас одной из первых шла новость об убийстве ребенка в какой-то полузаброшенной квартире, причем располагалась она совсем недалеко от ее квартала. По коже пошел озноб от подробностей, но она все-таки дочитала статью до конца. Многочисленные укусы по всему телу, последней повреждена сонная артерия, труп практически полностью обескровлен, но следов крови на месте преступления не обнаружено. Под новостью как всегда шли ожесточенные споры о том, что тело, возможно, привезли сюда откуда-то и бросили… Кто-то приводил экспертные доказательства в пользу обратного. Марьяна закрыла эту новость и перешла к другой. Какую-то девушку привезли в больницу на скорой. Ее обнаружили где-то на улице. Она тоже потеряла много крови, но ран при этом обнаружено не было. На этот счет тоже шли разные мнения. Кто-то утверждал, что вампиры при желании могут залечивать раны своей кровью. Скептики приводили доказательства в пользу иной природы кровопотери.
Еще покрутив ленту, Марьяна наткнулась на призывный заголовок: «Как поймать вампира». Коротенькая заметка вела на другой сайт, который ей уже тоже был знаком, но она все же перешла по ссылке. Раздел оказался огромным, просто неохватным, да еще как всегда изобилующим всякими научными (или все же псевдонаучными?) терминами. Оценить достоверность информации она никак не могла. Что она по сути знала о биологии, о медицине, о криминалистике, о работе полиции и спецназа? Разве что научно-популярные идеи, вбрасываемые в неподготовленные умы обывателей через научно-популярную литературу, статьи, фильмы и передачи. Девушка вздохнула и принялась внимательно читать текст, пока не дошла до раздела: «Техника безопасности. Самооборона. Меры предосторожности. Читать обязательно в первую очередь!» Сначала на лице невольно возникла скептическая ухмылка. Потом брови нахмурились, и на пару часов она полностью ушла в чтение.
