– Да, пожалуй, так будет лучше. Наши аналитики смоделировали нечто похожее. Сегодня же начинаем сборку прибора-деактиватора. Вчера трижды говорил с президентом. Подвёл крутую теоретическую основу. Как-никак практическое применение совершенно нового вида оружия. И лёд тронулся. Ровно через месяц намечен внеплановый запуск челнока «Клипер». Ты не без скрипа утверждён третьим членом экипажа, как оператор оборудования. Старт с космодрома «Восточный», здесь рядом. Сегодня у тебя медицинская и специальная комиссия. Повертят тебя слегка, обнюхают, будут выявлять недостатки. Так что готовься, и не вздумай комиссии грубить или куда-нибудь смыться. Да, вот ещё что. По поводу оппозиционного генератора нуль-пространства пока не срастается. Не могут привязать сферу к точке. Не видно же ни хрена.
– Возьмите в размер голограмму с двух лазеров, вот вам и оптическая привязка.
– А, ведь верно! – Он кашлянул и слегка притопнул. – У-у, мерзавец, не мог раньше сказать.
С четверть часа Артемьев по коммуникатору кому-то втолковывал суть решения вопроса. Потом мы распрощались, условившись встретиться завтра. Из офиса я дозвонился до мужиков из нашей команды, чтобы посоветоваться и с учётом ротации сформировать команду «Темп-2». В итоге у меня получился список из двух тактических четвёрок: первая – Ставр (Ретюнских), Хакас, Стерх, Ромео, вторая – Бор, Лунь, Хоттабыч, Ополь. Все остальные, кто не попал во второй состав, проще говоря – технари: Техник, Финн, Ворон, Тула и Динго, поворчали, но смирились, потому что я обещал им главные роли в следующей экспедиции.
Около трёх пополудни меня вызвали в медицинский сектор. Шёл туда, и птички на душе скреблись. После ареста Лободырного у меня непроизвольно появился лёгкий негатив к медикам. Наверно потому, что мы изначально, как дети, доверяемся им целиком и полностью, а обманывать детей более, чем подло.
В аудитории меня поджидали пятеро. И мне стало интересно, как они себя поведут.
– Здравствуйте, Павел Сергеевич, – подал голос крайний справа седой человек с залысинами и с волевым умным лицом, – собственно говоря, мы здесь не столько, чтобы познакомиться с вами, сколько ответить на ваши вопросы.
Интересно они начинают. Психологи.
– Вопросы, безусловно, есть, и первый из них: как вы видите наше сотрудничество?
– Как сотрудничество. С нашей стороны мы поможем вам быстро освоить профессию космонавта. А вы, со своей стороны, постараетесь добросовестно это сделать. И поверьте, здесь есть над чем работать.
– Вопрос второй: в состоянии ли ваша техника обеспечить прохождение орбиты по нужной нам траектории, есть ли возможность манёвра, или ваш аппарат подобен запущенному из рогатки булыжнику?
– Слышу заведомое пренебрежение. Напрасно. Челнок «Клипер» аппарат нового поколения и заданный маршрут, и манёвр возможны.
– Третий вопрос: будет ли освещаться в прессе эта экспедиция?
– Мы в курсе вашего особого задания и никакого освещения не будет.
– Тогда начинаем работать.
Напрасно я ерепенился. Как очень скоро выяснилось, вся прибывшая с космодрома комиссия, состояла из толковых, деликатных и умных людей. Через пару дней тесного общения, я практически был готов к работе в тренировочном комплексе космодрома. Там мне предстояло повертеться на центрифуге, поболтаться в искусственной невесомости, пройти ряд тестов и тренингов и ознакомиться с устройством челнока. А ближе к запуску вместе с нашими и ихними спецами придётся заняться монтажом деактиватора и системы наведения.
За день до отлёта на космодром «Восточный» меня вызвал профессор и сразу взял за пищевод:
– У нас всё готово для создания сферы нуль-пространства. Сейчас мы с тобой отправимся на Паужетку в филиал. Собирайся.
– Уже.
– Что уже?
– Собрался. Вы, Сергей Иванович, в тайгу на охоту что ли меня зовёте? Не волнуйтесь, всё будет хорошо.
Он укоризненно тряхнул головой, хмыкнул, нырнул в соседнюю комнату, проглотил свою сотку коньяку и подтолкнул меня к выходу.
Через час мы припарковались на площадке перед филиалом. Здесь за несколькими тамбурами и шлюзами в большом контейнере в жидком гелии спал мой Коловрат. Неподалёку стояла крестообразная в плане и полусферическая в объёме установка, в центре которой слегка светился и переливался перламутром шар диаметром полметра.
– Мишень включена, – проговорил с чувством профессор, – сейчас запустят оппозиционный генератор.
Загудели трансформаторы, и разноцветный шар голограммы вдруг замер, будто его приморозили, превратившись в подобие прозрачного ёлочного шара. Мы с профессором и сотрудниками приблизились. В самом центре шара темнела маленькая размером меньше миллиметра чёрная точка.
– Извлечь объект.
Через стёкла двух тамбуров, я увидел, как робот-манипулятор нырнул в ёмкость с жидким гелием, вытащил и мгновенно переместил Коловрат в специальную камеру-термостат.
– Включить режим плавного разогрева.
– Температура поднята до минус ста пятидесяти… до ста… до пятидесяти… до нуля… Загрузить объект в сферу.
Контейнер открылся, манипулятор достал Коловрат и переместил его точно в центр сферы нуль-пространства, отпустил и отъехал в сторону. Внутри мерцающего шара артефакт висел в центре и медленно вращался во всех плоскостях. Подчиняясь внутреннему импульсу, я подошёл и протянул руки к сфере.
– Стой!! Куда?! – завопили сразу несколько человек.
При проникновении внутрь руки испытали лёгкое сопротивление, поверхностную вибрацию и онемение, будто их отлежал. Едва я прикоснулся к холодному Коловрату, как камень в центре артефакта на мгновение потемнел и тут же стал прозрачным. Кривые спицы немного повернулись, заняв иное положение, и в моей голове возник спокойный голос: «Человек, я знаю тебя. Мы можем обмениваться информацией». «Но я о тебе ничего не знаю, как же мы поймём друг друга? Кто ты?». «То, что ты видишь, всего лишь один из моих органов, подобных твоим глазам или ушам. Меня создали 387 тысяч земных циклов назад, как разумную систему с неограниченной базой данных для изучения дикой планеты, сбора информации, и для моделирования и проектирования разных объектов. Создатели назвали меня «МЕ» и построили по рассеянной схеме, установив блоки в узлах силовой решётки планеты. Изначально их было 544, сейчас осталось 396, остальные разрушены в ходе разных катаклизмов. Терминалов, подобных этому, было создано 7583 единицы по числу моих создателей, начавших освоение этой планеты». «Как связаться с твоими создателями?». «Никак. Люди слишком опасны и непредсказуемы. Две тысячи циклов назад мои создатели прекратили общение». «Они ушли?». «Можно сказать и так. Но они присматривают за планетой». «Почему?». «Человечество вышло из-под контроля. Создатели предвидели последствия агрессивных устремлений человечества. Их опасения подтвердились, люди готовы уничтожить и себя, свою цивилизацию и эту живую планету». «Как ты общаешься с создателями?». «Один раз в цикл посылаю отчёт». «Ты недавно общался с нашими информационными системами. Тебя интересует что-то определённое?». «Интересовало всё». «Ты уже отправил отчёт в этом цикле?». «Ещё не время». «Что такое светящиеся шары, которые отзываются на сигнал терминала?». «Это спасательные и боевые модули, которые постоянно находятся в скрытном режиме ожидания либо на низкой орбите, либо в охранной зоне моих узлов. Их осталось около трёх тысяч».
Я вытащил руки из сферы и оглянулся. Все присутствующие смотрели на меня, как на жертву, удачно сбежавшую с плахи.
– Ну?! – Артемьев изнывал от нетерпения. И я рассказал о разговоре с инкомом МЕ.
– Та-а-ак, – задумчиво протянул профессор, и поскрёб подбородок. – Спроси у него, где здесь ближайший узел?
«Ближайший от этой точки блок-узел находится в районе озера Большой Калыгирь». «Как туда попасть?». «Не советую. Блок-узел гарантированно защищён».
– Так, вот оно в чём дело. – Профессор поморщился и начал расхаживать туда-сюда. – Теперь понятно, почему в том районе постоянно шныряют НЛО. И известная история, случившаяся в 1938 году, тоже выглядит в ином свете. В то время геологи искали залежи руды возле озера Большой Калыгирь. Чтобы не тащиться по скальным осыпям, они решили пройти вброд вдоль кромки берега по мелководью. Пока шли по колено в воде, обратили внимание, что вода мертвая, нет в ней ни рыбы, ни мелкой живности, ни водорослей, хотя в озере бушевала живая природа. Потом с воды они увидели вход в пещеру, в которую рискнул зайти геолог Игорь Соловьёв. Через полсотни шагов он вышел в большую полость, в которой в идеально круглом водоёме на ровном каменном выступе он увидел ослепительно светящийся шар. Лишившись от вспышки света зрения, геолог с трудом выбрался наружу, и прозрел только через год. А в районе озера буквально на другой день после этого происшествия произошло землетрясение, завалившее вход в ту пещеру. И, что странно, буквально через неделю в эти воды вернулась живность. А в дальнейшем появилось множество сообщений о вылетающих из озера шарообразных объектах, при приближении которых отключается всякая аппаратура, а аккумуляторы плавятся. Будем готовить туда экспедицию, но тебя, Павел, это не касается. Твоё дело там, – и он ткнул пальцем в небо.
Пока я добирался до дома, меня ни с того, ни с сего охватили воспоминания обо всех моих прошлых приключениях. И вместе с ними пришла печаль о погибших друзьях. Эх, если бы тогда знать, если бы можно было исправить. И ведь не добраться, не дотянуться. Стоп! Почему не дотянуться?! Меня вдруг ошарашила безумная идея. Коль скоро мы научились ходить в прошлое, откуда наш Зверо привёз семью, то не смотаться ли мне сорок первый за Сашкой и Ванькой, и в две тысячи четырнадцатый за Валетом, тоесть за Юрием Карпиным, и забрать их оттуда. Да и Дитриха наверняка можно спасти. Чем дольше я размышлял, тем сильнее эта идея западала мне в голову. Прекрасно понимая, что могу нарушить некую канву событий, я раз за разом пытался отыскать и подвести под мою идею формальную логику.
Вот и дом. Как замечательно, что есть такое чудесное место. Мне вообще хорошо в Лукоморье, а дома ещё лучше. Порой мы не понимаем, что, приходя домой и, закрывая за собой дверь, мы становимся самими собой, меняемся и внешне, и внутренне, отбрасывая всю накопившуюся тяжесть, заботы и неприятности. И дай то бог, чтобы у всех людей их дом стал местом покоя и благополучия. У меня такое место было.
На другой день дежурный из Центра сообщил, что я откомандирован в космодром «Восточный» и на сборы мне даётся целых три часа. Промолчу, что по этому поводу сказала Лара. Простился с родителями и братом. Суровый дед, как всегда, хлопнул меня по плечу и коротко сказал: «возвращайся».
Весь перелёт, сначала до Петропавловска, потом до Благовещенска, и, наконец, до космодрома занял четыре часа. Меня сразу отвезли в шикарный жилой блок, предоставили комнату и дали время на размещение. Потом начались мытарства начинающего космонавта.
Не буду утомлять подробностями, скажу лишь, что в течение двух недель меня крутили на центрифуге для лучшей адаптации в невесомости, засовывали в барокамеру на высоту пяти, потом семи вёрст, в полном снаряжении грели в термокамере при семидесяти градусах по Цельсию, в скафандре купали в глубоком бассейне. Спецы подробно ознакомили меня с устройством скафандров «Сокол» и «Орлан» и с интерьером кабины челнока.
Как и планировали, в челноке техники сняли три передних ложемента и переместили назад оба пульта управления, а на их месте в передней части кабины мы начали монтировать деактиватор. Собрали, установили, но возникла проблема с электропитанием, поскольку бортовой сети не хватало для работы шести генераторов. Однако выход нашёлся, когда в монтажный цех доставили два плутониевых реактора на быстрых нейтронах «Топаз-3». Защита из гидрида лития и бериллия надёжно защищала от альфа-излучения, поэтому такого соседства мы не опасались. Зато дополнительная мощность в сорок киловатт вполне обеспечивала и наш прибор, и оборудование челнока.
За время подготовки я довольно близко познакомился с экипажем: пилотом Виктором и бортинженером Виталием. Эти умные, выдержанные и надёжные мужики знали, что вылет боевой, что шума в прессе не будет и слава пройдёт стороной, и всё равно отнеслись к заданию в высшей степени честно и ответственно.
Накануне старта на космодром прибыли профессор Артемьев и Александр, каждый имел для этого свои причины. В сотый раз обговорили и уточнили мои действия. Заинструктированный до трясучки, я не выдержал и вежливо прекратил эту тягомотину. Вежливо, потому что видел, как они волнуются.
Старт прошёл обыденно, вернее сказать, без особых ощущений и переживаний. Плавно нарастающая вполне сносная перегрузка, лёгкая вибрация и резко темнеющее небо в иллюминаторах. И вот уже чёрным бархатом на меня смотрит космос, подмаргивая огромными мерцающими звёздами.
– Мы на расчётной орбите, – раздался в наушниках голос Виктора, – пошли на первый виток. Находимся в пределах экзосферы. Период обращения сто двенадцать минут. Скорость 7,8 километров в секунду. По ходу ориентировка и подготовка аппаратуры, на втором витке выход на боевой курс. Готовьтесь.
Мы с Виталием начали привычно подключать контуры, выводить на компьютер данные, настраивать датчики наблюдения. Помимо заложенных в память компа разведанных точек размещений объектов, сверхчувствительные датчики засекли и иные источники гамма-излучения и скопления радиоактивной массы. Совмещение точных карт и обеих картинок дало чёткую модель текущего момента. Я пошевелил джойстиком и трекболом, наблюдая, как по экрану ползает кружок с крестиком визира наведения. Реакторы начали накачивать энергию в накопители.
– Выход на цель через семнадцать минут.
– Оператор готов. Система наведения и деактиватор в рабочем режиме.
– Бортинженер готов. Реакторы и системы обеспечения в норме.
Скользя по орбите, челнок медленно развернулся носом вниз. Справа наползал континент Северной Америки.
– Внимание. Готовность одна минута… Мы над целью.
В экран вползало побережье и первые светящиеся красным объекты. Я уверенно подвёл прицельную марку и вдавил кнопку запуска деактиватора. Сиэтл. Хелена. Меннеаполис. Чикаго. Питсбург. Ричмонд. Трентон. Хартфорд. Бостон. Прибор тихо гудел, а за нами на экране гасли скопления красных кружочков.
– Покидаем материк. Атлантика.
Я с облегчением передохнул и сбросил напряжение с рук, в которых по воле судьбы опять оказались судьбы мира. Сначала ничего не чувствовал, а теперь чуток тряхануло. Так. Надо собраться. Приближалась южная окраина Европы.
– Внимание. Готовность одна минута, – голос командира.
– Работаю.
Подо мной юг Франции, две крупные базы баллистических ракет. Средиземное море, группа военных кораблей с ядерным оружием. Италия, база. Турция – три базы. За нами опять тянулась полоса погасшего ядерного излучения.
– Уходим с боевого курса. Пауза сорок восемь минут.
Я откинулся на ложемент, перевёл дух и занялся контролем и приборами, которые слегка перегрелись. Включил охлаждение. Сам попил воды. Под нами Израиль, три больших скопления радиации. Потом пауза. Индия, Индокитай, бескрайние просторы Тихого океана.
– Внимание подходим к цели.
На следующем витке мы прошли над центральными штатами Северной Америки: Сан-Франциско, Окленд, Денвер, Чиенна, Сан-Луис, Коламбия. Небольшая пауза над Атлантикой. На подходе к Европе в Северном море подвернулась штатовская авианосная ударная группа, чуть в стороне такая же британская. Прошёлся по ним лучом деактиватора. Потом плотными группами пошли объекты во Франции и Германии. И снова за нами на экране тянулась широкая полоса погасших красных огней. После второго прохода я почувствовал, что начала наваливаться усталость, вряд ли физическая, скорее психологическая. Во время паузы не успел расслабиться, поскольку у Окинавы пришлось гасить ядерную начинку седьмого флота.
– Внимание, – голос командира, – готовность одна минута. Юг Американского континента.
Здесь отмечалось особенно много объектов, расположенных гнёздами. Пришлось поработать джойстиком. Лос-Анжелес, Феникс, Оклахома, Нью-Орлеан, Атланта, Бирмингем, Майами, Саванна. Погасли почти все красные отметки на карте. Передышка. Европа. Здесь крупные объекты были сосредоточены на севере континента. Первой попалась авианосная группа кораблей с ядерным оружием вблизи Исландии, потом пошли базы в Норвегии, Дании, Северной Германии. Через тринадцать минут полёта практически вычищенная Европа осталось за нами. Я немного подумал, посмотрел итоговый файл записи. На карте кое-где ещё светились красные кружочки, которые не попали под накрытие.
– Командир, ещё один заход по центру ближе к северу. Надо подчистить кое-какую мелочь.
– Есть, ещё один заход.
Через пятьдесят пять минут под нами опять появилось побережье Северной Америки. Активно двигая манипулятором, я аккуратно загасил оставшиеся красные кружки, заодно зацепив краем юг и восток Канады.
– Оператор работу закончил.
– Здесь командир. Принимаю решение на посадку. Суммарное время полёта 672 минуты. Запрашиваю разрешение на посадку.
Крутанув ещё виток со снижением и поправкой курса, челнок начал торможение и заход на посадочную траекторию. Начала нарастать перегрузка. За бортом засветился раскалённый воздух. Вибрация. Скорость уменьшилась до посадочной. Включились атмосферные двигатели. Управляемый полёт. Снижение. Посадка. Тормозные парашюты. Фу-у, слава богу, мы на земле. Хотел смахнуть со лба пот, но рука наткнулась на стекло скафандра. Не-е, нафиг, нафиг. Почти двенадцать часов неподвижности в скафандре, да ещё под жутким прессом ответственности. Такая работа точно не по мне, следующий раз пусть обходятся своими силами.
После приземления нас облепили спецы и медики. Мне еле удалось отбиться от повышенного внимания персонала при помощи Александра, по требованию которого меня проверили по сокращённой схеме. И уже через три часа после посадки он потащил меня в служебную гостиницу.
Пока мы добирались, я заметил, что искренне обрадованный моим возвращением Александр неловко скрывает серьёзную озабоченность. В номере нас ждала накрытая поляна с коньяком, соками, минералкой, закусью и насупленным сердитым профессором Артемьевым на десерт. Его вид свидетельствовал о крайнем неудовольствии. Не глядя на нас, профессор демонстративно хлопнул стопарик и только потом уставился на меня:
– Ты что, чудо в перьях, натворил?
– В каком смысле? – Я, честно говоря, слегка обалдел от такого приветствия. – Это у вас, профессор, такая оригинальная форма поздравления, или я чего-то не догоняю? Если это нечто второе, то не могли бы вы изъясняться поконкретнее, а то ведь могу и серьёзно обидеться.
– Понимаешь, Павел, – Александр вежливо прикрыл собой профессора, – мы тут слегка потрясены неожиданным эффектом от воздействия деактиватора. Пока вы там заканчивали накручивать витки, нам с Сергеем Ивановичем всю плешь прогрызли всевозможные вышестоящие начальники, начиная от командующих родами войск до президента включительно.
– Потрясающая популярность. Рад за вас, – я цеплялся за иронию, но начал догадываться, что где-то серьёзно напортачил.
– Нас всех обещали наградить всеми известными наградами и одновременно грозили казнить в особо извращённой форме.
– Да, что стряслось то?! – я уже начал всерьёз раздражаться.
– Дело в том, – спокойно продолжил Александр, – что мы с разбега вляпались в сферу межгосударственных отношений и породили небывалые доселе глобальные проблемы. А лично ты, Павел, не по злобе, а по долгу, помимо всех ядрёных сил западной коалиции, умудрился загасить девяносто восемь процентов их атомных станций и испортить все запасы ядерного топлива. Теперь почти вся Америка и большая часть Европы сидят без электричества и тепла, там жуткий переполох и творится бог знает что.
– М-м-м. Не ожидал. Не хотел… А вот нехрен было нам угрожать. Ничего, пусть супостаты чуток остынут. Пусть посидят без света, мозги поправят, рождаемость повысят, пидоров, гринписовцев и феминисток повыведут. Авось польза будет.
– Ты, что идиот, или прикидываешься? –выглянул из-за спины Александра профессор иопять напустился, не забыв предварительно проглотить второй стопарик. –Случился жуткий международный скандал! Глобальный кризис! Сегодня или завтра может встать разное опасное производство! Разразится череда экологических катастроф!
Я терпеливо помолчал, изо всех сил стараясь не огрызаться, хотя горел желанием послать всех к едритической маме. Потом закрыл глаза, пару раз глубоко вздохнул и в невозможно мягкой и вежливой форме сказал всё, что об этом бардаке думаю:
– Завтра «сегодня», станет «вчера», – я старался тщательно подбирать слова. – Ничего там у них не встанет. В каждом серьёзном проекте предусмотрено гарантированное параллельное энергообеспечение и программа безопасного аварийного отключения. Что касается произошедшей технической накладки, то своей вины не чувствую и не признаю. Не скрою, имел желание поквитаться с западной военщиной за их прошлую попытку залить Лукоморье раскалённой магмой. С другой стороны, какие ко мне претензии? Я работал по навигатору и программе с дистанции почти семи сотен вёрст. Какие такие электростанции я мог разглядеть за минуты пролёта, когда передо мной находился экран с высвеченными метками? Разве что последний виток командир сделал по моей просьбе, чтобы подчистить упущения.
– Вот и подчистил. Поистине, только в России жопа – это не часть тела, а событие. Господи, какой немыслимый позор, прорва ошибок и просчётов, какие неприятности, – продолжая ворчать без прежнего энтузиазма, профессор хлопнул третий стопарик, вспомнил про нас и разлил остатки. Я, естественно, отказался.
Продолжая терпеливо слушая бурчание, я сидел, молча дожидаясь, когда волшебный напиток вернёт Артемьеву нормальное состояние сознания. Заметив, что это чудесное преображение произошло, я решительно перебил бубнёж профессора:
– Давайте не будем конкретно показывать пальцем, кто кого втравил в эту авантюру. А теперь кто-нибудь толком может объяснить, каков результат операции? Кто-нибудь здесь в состоянии вразумительно сказать, что там реально произошло?
– У западной коалиции больше нет ядерного оружия, так или иначе, угроза глобальной войны миновала, – улыбнулся Александр, – Многое пока непонятно и неизвестно, но эффект применения деактиватора весьма необычен. По оперативным данным внешней разведки в момент облучения происходил только лёгкий выброс бета и альфа-излучений, которые, как известно, распространяются едва на метр и гаснут. Все плутониевые и урановые заряды превратились в сложный свинцовый сплав. В общем, поздравляю тебя, Паша. Эксперимент удался. Что задумали, то и сделали. Начало положено. А на профессора не сердись, он сам до сих пор никак не очухается, сильно переживал кое за кого.
– И ничего я не переживал, а так, беспокоился слегка. – Артемьев порозовел, и его лицо приняло обычное ироничное выражение. – Ладно, авось не первый и не последний раз в дерьмо вляпались. Выкрутимся как-нибудь. Но зато дело сделали, можно сказать историческое: научили заморских мудаков родину любить и сотворили им козью морду. И, хотя лично тебя, Пашка, нельзя было пускать в тот огород с капустой, всё равно ты молодец. Люблю тебя, мерзавца. А, что касается пиндосов, то пошли они все к ядерной маме. Ступай, Паша, отдыхай, а завтра с утреца домой.
Я, кряхтя, встал и поплёлся на выход. Мля! Спрашивается, за каким болтом мне сдалась вся эта клоунада?
Спустя сутки в Лукоморье в офисе профессора Артемьева собрался «большой совет»: оба профессора, я, Александр и Буслаев. Обсудив детали, в целом признали операцию успешной, а по личному и прямому указанию президента прототип деактиватора решили усовершенствовать, придать компактную форму и запустить в малую серию, как и деструктор, которым мы сбивали спутник.
– Теперь, братцы мои, – продолжил Артемьев, – перейдём к следующему вопросу. Установлено постоянное наблюдение за озером Большой Калыгирь и за артефактом Коловрат. Пока данных маловато, но моя чуйка подсказывает, что там мы найдём ключи от многих наших и мировых проблем, а может быть и ещё кое-что. Пока конструктивного общения с инопланетным инкомом нет. И не удивительно, ведь его технический и научный уровень выше на десять голов. По аналогии, можно сравнить отношения человека с ёжиком. Но имеется небольшая надежда, и потому эта задача остаётся приоритетной. Третье. Проект «Онекотан» озвучен на самом верху, правда, чуток под иным соусом. Я особо бесстыдно начальству не врал. Вмеру. Но зачем ему знать все наши заботы? Это нам Онекотан как спасательный круг, а у начальства голова болит совсем о другом: ископаемых углеводородах, курсах валют, отчислениях и траншах, бюджете, выборах и прочих наиважнейших для власти проблемах. Одним словом, проект утверждён и профинансирован. Так, или иначе, по морю и воздухом на остров заброшена первая партия материалов и оборудования. Работают геологи, энергетики и проходчики. По предварительным данным сроки первой очереди сократятся до полугода.Ещё полгода монтаж, и можно будет начинать переброску оборудования за кромку времени. Но всё это наша головная боль, зачем пугать Москву такими малыми сроками? Пусть в планах остаются прежние три года. Оба проекта практически не требуют нашего активного участия, кроме, конечно, службы Александра Васильевича. Безопасность превыше всего. Теперь по следующему вопросу – экспедиции в 9 век. К сожалению, констатирую, из-за известных событий сроки и планы нарушены. А посему говорю однозначно: хватит прохлаждаться, пора приступать к работе. Павел, завтра же начинай подготовку команды «Темп-2». Насколько я знаю, в целом хронодесантники готовы и физически, и психологически, за небольшим исключением по имени Ополь. Но сделаем скидку прессе, тем более что мы изначально запланировали присутствие в группе оператора. А эта кандидатура более чем достойная. По методикам подготовки ничего сказать не могу, не в теме.
– Всё ясно, Сергей Иванович, – подал я голос, – ребята в курсе, состав согласован, завтра же начнём подготовку. Что с наставниками?
– Всех вы знаете, и завтра с ними пообщаетесь. Естественно, кроме негодяя Лободырного, – он поёжился будто от холодного сквозняка, – вместо него службу психокоррекции возглавит доктор Викулов Вениамин Станиславович.
После совещания я обзвонил мужиков, объявил сбор и задумался. Вот опять начинает закручиваться пружина, которая вскоре забросит нас в неизвестность. В который раз я перебирал и анализировал все мелочи и обстоятельства, но один безответный вопрос не давал мне покоя. Почему после наших вмешательств в ход истории не произошли изменения настоящей реальности? А ведь в событиях последнего похода мы поучаствовали весьма радикально, и законы причинно-следственных связей никто не отменял. Неужто мы действовали какой-нибудь параллельной реальности. Зачем тогда весь этот сыр-бор?
– Ерунда. Реальность одна единственная, а все эти выдумки про параллельную действительность и веер миров полная чушь и вымыслы фантазёров.
Я обернулся и увидел, что посредине офиса в своём причудливом кресле сидит Деми. Всё тот же мальчишка-подросток в тёмном обтягивающем костюме с едва заметными блёстками. Я догадался, что снова выпал в Запределье. А он продолжил:
– Знаю, что в иных соседних вселенных когда-то были попытки локального ветвления времени, но каждый раз нарастающая лавина парадоксов приводила к коллапсу реальности в повреждённой ячейке метагалактики на один логический цикл вселенной. По земному времяисчислению это примерно 80 миллиардов земных лет, что при определённой фантазии можно приравнять к человеческой жизни. И то, всё кое-как обходилось, если творец успевал своевременно локализовать и изолировать зону поражения. Иначе повреждённая вселенная коллаптировала и гибла, нарушая энергетический баланс немалого участка Большого Космоса. Поэтому подобные эксперименты запрещены.
– Привет, Деми. Если ты здесь, значит пришло время совершить очередной поступок.
– Эк, завернул, «поступок». Ты ведь только что совсем о другом беспокоился. Не так ли?
– Да. Недавно мы сделали в прошлом большую работу, исправляя некую историческую аберрацию. И что? Что изменилось? В чём смысл?
– Для вас ничего не изменилось. А вот, если бы не исправили аберрацию, вот тогда бы ты увидел невероятные перемены.
– Тоесть ты хочешь сказать, что будущее предопределено, а прошлое подвержено переменам? Тоесть следствие порождает причину? Тебе не кажется, что это сильно смахивает на парадокс?
– С точки зрения формальной человеческой логики ты прав. И понять законы существования истинной реальности, в которой сразу происходит и прямой и обратный ход времени, вам пока трудно. Но ты достойный ученик, немного погоди, и тебе станут доступны вселенские законы, которые лежат в основе жизни и разума, хотя тайна сия велика есть.
– Какой к лешему «достойный», коль я совсем запутался в своих и твоих мыслях. События катятся словно лавина, едва успею решить одну проблему, а из неё, как головы гидры, вырастают две других. Вот скажи, почему мы вмешиваемся только в историю России? Разве в иных странах не возникали исторические аберрации?
– Нет, милый мой, это ещё не лавина, а так шорох камешков. Что касается твоих вопросов, то отвечу. Во-первых, в данном историческом периоде планеты Россия является причинно-следственным узлом. И, если проводить понятную тебе физическую аналогию, она является точкой максимума интерференции. Во-вторых, в связи с предыдущим тезисом Россия вышла на подъём прогрессивной фазы исторического цикла, в то время, когда западная цивилизация уже свалилась в яму регрессивной. И, в-третьих, ты знаешь только о своих миссиях, но есть и иные исполнители.
Я видел, что Деми пытается объяснять понятно и доходчиво, но и от таких несложных сентенций я начал зависать, как старый компьютер. Деми засмеялся, откинув голову, потом на весёлом глазу продолжил:
– И вообще пора тебе избавиться от внутренней растерянности. Чего это вы с профессором вдруг завибрировали? Ваш рейд с деактивацией ядерных устройств – вполне правильный и успешный ход, логичный и необходимый, поскольку западная модель человеческой цивилизации себя изжила и стала опасной, как нестабильная взрывчатка. После вашей акции на западе на некоторое время установится депрессия, и им ничего не останется, как вернуться к нормальным человеческим ценностям, но на качественно ином уровне. За всё надо платить.
– Слава богу, а то я уже начал сомневаться.
– Это ты меня похвалил, или вообще выразил удовлетворение?
– А, ты сам считаешь себя… или ты и есть…?
– Ну, что ты. Какой из меня бог. Он абсолютен, живёт бесконечно и сильно похож на Большой Космос, а я живу по изначальным законам, умру по этим законам и снова возникну из небытия. Всю эту мудрёную логику ты обязательно постигнешь, обещаю, но потом, а сейчас ты должен исправить аберрацию в 9 веке. Как ты уже понял, события уже произошли, но с учётом непредсказуемого прошлого ваша миссия исторически необходима. На карту поставлено возникновение русской цивилизации. Судьба потомков Рюрика висит на волоске. Возникла опасность физического уничтожения князя Олега и не рождения внука Рюрика Игоря. Ваша задача привести Олега к княжескому престолу в Киеве и сохранить единственного прямого потомка Рюрика Игоря.
– Неслабые задачи ты ставишь, Деми. Ни больше, ни меньше, как утвердить династию Рюриковичей и обеспечить начало Руси.
– Непростая задача, согласен, но учти, в реальности это уже было. Удалось тогда, удастся и вам. Теперь историческая конкретика: место действия – Северная Русь, время действия 880 – 881 года. Обстоятельства и подробности уточните у наставников.
– А Фил? – я невольно подался вперёд.
– Что Фил?
– Я без него, как без рук.
– Всё-таки вспомнил про своего дружка, – Деми укоризненно погрозил пальцем, – этот тип у меня ещё получит за самовольство. Так и быть, забирай, но на этот раз не в виде оружия, хватит мне и прошлого вашего похода. В этот раз он будет шейной гривной, кстати, и к твоей голове поближе.
– Спасибо, Деми, – промямлил я, чтобы скрыть свою радость. – Я и впрямь скучаю по Филу.
– Не за что, – в лицо словно пахнуло свежим воздухом. – Он тоже не против ещё раз смотаться с тобой в прошлое. Видите ли, у него возникла тяга к приключениям. Насколько я понимаю, ваша парочка успешно сработалась. Как у вас говорят: скажи мне, кто я, и я скажу тебе кто ты. Или я что-то перепутал? Кстати, троица из Запределья всё время интересуется твоими делами. Ничего не говорят, но я вижу, переживают. Ты будешь смеяться, но они даже спорить начали, скоро ставки делать начнут. Привет передавали. В гости приглашают.
– Нет уж, – я осторожно отвёл тему в сторону, – как-нибудь потом. Мне ещё не надоело бренное бытие. А помереть я всегда успею.
Его губы дрогнули в мимолётной улыбке:
– Давай прощаться. Если очень срочно потребуюсь, дай знать профессору.
– Так он…
– …Имеет чуть больший опыт реинкарнаций, чуть старше и мудрее, а потому на самый крайний случай имеет канал. Не расстраивайся, скоро и ты получишь связь. До встречи, – и он исчез.
Вот же существо, хочет возникает, хочет исчезает, а тут крутись, как можешь.
На то, что в этот раз за кромку времени отправится команда «Темп-2», ребята из первого состава не обиделись. По большому счёту, они и от прошлого выхода ещё толком не очухались и всячески наслаждались личной жизнью. К тому же планы руководства для них не являлись секретом, и они точно знали, что впереди ещё немало работы и за кромкой времени, и, возможно, где-то ещё. Вместе с тем некоторые так втянулись в обычную человеческую жизнь, что пока не хотели даже вспоминать о грязи и крови войны. С другой стороны, удачный опыт первой экспедиции и выгодная разница хода времени: год там – двенадцать часов здесь, сыграли немалую роль в отношении к походам за кромку, которые хронодесантники стали воспринимать, как короткие командировки.
В аудитории собрались все восемь человек команды «Темп-2»: Я, Ставр, Хакас, Стерх, Хоттабыч, Ромео, Лунь, Ополь. Теперь наш бывший наставник Ретюнских сидел рядышком в качестве курсанта и также как и мы, внимательно слушал наставления мастеров. Как известно, все мужики проходили базовую подготовку параллельно с нами, поэтому физическим и боевым тренингам на этот раз уделялось внимания поменьше, а основной акцент наставники сделали на исторические обзоры, языковые практики, культурные наработки и бытовые навыки.
Народ с нетерпением ждал развития событий, из чего я сделал выводы, что пришла пора снова разбудить инстинкты. Природа брала своё вопреки расхожему мнению, что современные мужики – овцы (не скажу бараны, чтобы не обидеть). Брехня! Они были, есть и будут волками, которым убить врага так же естественно, как дышать и спать. Вот только законы повязали их по рукам и ногам. Испортили мужиков законы, загнав их естественные порывы внутрь. До поры…
Как и в прошлый раз, первым за нас взялся наш историк профессор Луцкий Дмитрий Иванович по прозвищу «Ведун»:
– Рад вновь приветствовать вас, други мои, и мучаюсь белой завистью, понимая, что о выходе вместе с вами могу только мечтать. На этот раз ваш путь лежит в 9 век, в те самые годы, когда непонятно из какой руды предки выковали уникальную страну и державу по имени Русь. А, чтобы понимать всю подоплёку тех событий, сначала поглядим, кто в те времена жил на той земле.
Примерно четверть населения можно условно назвать «славяне». Почему условно? Потому что в те времена, назвав их славянами, вы бы не услышали ответ, поскольку они бы не поняли, что обращаются к ним. Практически до 13 века жители Руси называли себя только по племенам, а некоторые вроде кривичей вообще считали себя отдельным народом, что на самом деле недалеко от истины. Только пережив ужас ордынской оккупации население так перемешалось и изменилось, что осознало себя славянами. Но и тогда они чаще называли себя по принадлежности к княжествам: рязанцы, владимирцы, смоляне, новогородцы.
В 9 веке славяне продолжали мигрировать с юга на север по линии Днепр-Ладога и медленно распространялись в обе стороны от этого направления. Они прослыли неприхотливыми, терпеливыми, трудолюбивыми, упрямыми и хитрыми людьми, унаследовавшими характер, традиции и жизненный уклад от своих предков: антов, словен, дулебов, венедов. Славяне одевались в грубую домотканую одежду из льна, конопли, крапивы и шерсти, носили длинные рубахи и широкие порты. Ноги до колен обматывали тряпичными портянками-онучами, обвязанными крест-накрест ремешками или верёвками, а на ступни надевали плетёные из липового лыка лапти или кожаные тапки-поршни. Дорогие и редкие по тем временам сапоги шили одинаковыми на обе ноги, и носили исключительно купцы, богатые воины, знать и князья. Показаться на людях с непокрытой головой считалось у славян неприличной выходкой, всё равно, что нынче ходить по улице без штанов, потому зимой и летом они носили шапки типа колпаков. За растительностью на голове почти не следили, и чаще всего грубо подрезали волосы «под горшок».
Славянские деревни-веси обычно насчитывали десять-двадцать домов, которые в зависимости от географической широты имели заметные отличия: от больших родовых бревенчатых домов на севере, до лёгких мазанок и землянок на юге. Но, что характерно, славяне всегда жили соборно, общинами, родами. Для славянина род – это и образ жизни, и смысл существования. Вне рода человека считали изгоем и фактически мертвецом, поскольку без защиты рода его кто угодно мог безнаказанно похолопить, поработить и просто-напросто убить. Все общинные земли, воды и леса считались собственностью рода, личными оставались только одежда, лёгкие орудия труда и оружие. Во всех проявлениях общественной жизни мнение и воля жрецов и старейшин считалось непреложным приказом для всех родовичей.
И хотя мирные земледельцы и скотоводы не любили воевать, но агрессивное окружение вынуждало их частенько браться за оружие. Не признавая единовластия, славяне обычно дрались родовыми или реже племенными отрядами, предпочитая либо поджидать врага в засаде, либо, в крайнем случае, наступать орущей пешей толпой, размахивая дубинами, длинными ножами, косами, вилами, копьями, метательными сулицами и плетёными щитами.
Другим постоянным народом Руси были русы, предки которых, теснимые готами, пришли на эти земли за три века до славян. Изначально предки русов – руги жили на южном побережье Балтии напротив острова Руян ныне – Рюген. Считается, что этот народ возник в середине 2 тысячелетия до Новой эры после слияния местных неолитических племён с пришедшими с юга трипольцами, и с пришедшими с востока ариями.
Вся история русов связана с бесчисленными войнами с германцами и скандинавами за выживание, потому за тысячелетие борьбы у ругов-русов сложилось особое воинское сословие. Во времена готского нашествия под ударами захватчиков народ ругов-русов разделился, разойдясь по трём направлениям. Именно тогда войско ругов-русов отошло на восток. Добравшись до Днепра, русы распространились по всей реке и дальше на север. Нашествие гуннов, а затем аваров вынудили русов покинуть Средний Днепр и уйтив северные леса подальше от степняков. Вот там между озером Ильмень и верховьями Днепра и возникла новая страна русов, которую с юга на север пересекла река Ловать.
Воинственные русы предпочитали жить в укреплённых бревенчатых куренях воинскими станами и поселениями типа станиц, а к 8-9 векам возникли и их главные города: Руса, Холм, Великие Луки, Торопец. Неукоснительно соблюдая старые традиции русы жили обособленно почти не смешиваясь с местными жителями. Одевались богато, добротно в крашеные ткани, кожу, носили поверх рубах свиты или туники, а сверху тёплые куртки и плащи. Стриглись коротко, иногда налысо, но тщательно ухаживали за усами и бородами. Головы укрывали круглыми шапками, нередко с меховыми опушками.
Занимаясь воинским промыслом, наёмничеством, охраной городов и караванов, торговлей и участвуя в войнах и набегах, русы всегда строго соблюдали свой основной закон Русскую Правду, согласно которой каждый рус имел равные права и достоинство и мог отстаивать их вплоть до поединка с вождём, которого выбирали на общем сходе. Особенно уважительно русы относились к своему оружию, а потому имели отличное вооружение и качественные доспехи: кольчуги или бахтерцы, металлические конические шлемы с кольчужной бармицей, каплевидные большие щиты, мечи, секиры, тяжёлые копья-рожоны. Русы любили подраться и погулять, щеголяя дорогими украшениями: гривнами, браслетами, кольцами.
Из пришлых народов на Русской земле прежде всего надо выделить скандинавов, которых на Руси называли нурманами. Их отряды-хирды набирались исключительно по этническому принципу, из уроженцев Норвегии, Дании, Исландии, Фарерских или Шетландских островов. Нурманы имели вполне узнаваемый вид: высокий рост, мосластая худощавая фигура, грубые черты лица, длинные, заплетённые в косы светлые или рыжие волосы, густые усы, борода, светло-серые или голубые глаза, в одежде много меха и кожи. Нурманы имели слабые кожаные доспехи, но отличные шлемы, щиты и наступательное оружие: стальные мечи, топоры, копья, реже луки и стрелы.
Когда лишённый наследства младший сын уходил из дома в вик (разбойничий лагерь в каком-либо фьорде), его сразу объявляли умершим и заживо отпевали, как покойника. Обычно нурманский вик возглавлял сильнейший, опытный, авторитетный и самый жестокий воин – «король вика» или «виккинг». Нередко обитатели нескольких виков часто объединялись в боевой отряд – хирд, в котором главенствовал закон силы и воли вожака (ярла, хёрсира или хёвдинга), но вместе с тем важнейшие вопросы всего сообщества решались на общем нурманском собрании – тинге.
Нужно сказать, что все нурманы спокойно и равнодушно относились к убийству и смерти, как к части жизни. Поэтому кровавые и изощрённые ритуальные казни они считали нормальной обыденной необходимостью, а все иные народы воспринимали это, как свирепую дикость и кровожадное зверство. Со временем война стала образом и смыслом жизни викингов, да и всех древних скандинавов вообще. Ради даже небольшой добычи нурманы могли хладнокровно поголовно вырезать целые поселения и города. А, поскольку они предпочитали нападать с воды и воевать на море и реках, то чаще грабили прибрежных жителей. На своих больших боевых кораблях-драккарах они исходили всю Балтику, Северное, Баренцево, Белое моря, английские и французские воды. Викинги-нурманны разорили, ограбили и залили кровью побережья, а потом и внутренние земли Англии, Франции, стран Восточной Балтии и Северной Руси.
Иных пришельцев из Европы на Руси называли варягами. Название этого сообщества имеет спорное происхождение, толи от слова «враг», толи от «фряг», толи от «варанг», толи от «боряг». Прототипом варягов можно считать ватаги бойников-волкодлаков времён Антании, а их последователями стали казачьи курени.
В отличие от нурманов в варяжские дружины принимали выходцев из разных европейских племён и народов без ограничения, но в большей степени уроженцев Южной Балтии: ругов, поморов, ободритов, лютичей, вильцев, венедов, велетов. Главными условиями зачисления в варяжскую дружину были доказанные сила и боевые навыки, удачный воинский опыт, соблюдение варяжских законов и рекомендация авторитетных варягов.
Обычно варяжскую ватагу собирал знатный и авторитетный воин-ярл, владеющий каким-либо поселением. Позже на Руси варяжское словосочетание «боевой ярл» превратилось в «бояр», или позже «боярин».Если сильный и удачливый варяжский ярл захватывал и присваивал значительную территорию с несколькими городами и оседал на ней, то его именовали консом, конунгом или позже князем. Помимо разноплеменного происхождения варягов отличало более уважительное отношение к смерти и верховенство закона, который у варягов, как и у русов, назывался Правдой и соблюдался неукоснительно. Поэтому над волей ярла всегда стоял закон и воля общего варяжского схода. Что касается внешнего вида, то варяги придерживались венедского обычая: брили подбородки и виски, носили длинные усы и длинные волосы на темени и затылке. Как и нурманы, варяги нередко воевали на воде, но вместе с тем были универсальными бойцами, умели держать пехотный строй, точно били из луков и лихо скакали на лошадях. Как и все иные воители, они любили золотишко, хорошую драку и разгульную жизнь, но в отличие от нурманов осуждали жестокое насилие и никогда не путали воинский долг с развлечениями.
И наконец, местные туземцы, лесные жители, финно-угорские племена, которые изначально на Руси являлись большинством и в 9 веке представляли половину населения. Во времена неолита финно-угры имели несколько развитых культурных очагов, во многом опережающих соседние племена, но Великое Переселение народов подкосило их, и к 9 веку они безнадёжно отстали в цивилизационной гонке, так и оставшись на уровне позднего каменного века.
Имея огромный ареал расселения от Урала до Балтийского моря угро-финны разделились на восточных и западных ещё во времена скифского террора в 6 – 4 веках до н.э. На востоке племена мещеры, муромы, мери, черемисов, мордвы, веси опирались на древний культурный центр в междуречье Верхней Волги и Оки. На западе племена ижоры, вепсов, води, корелы, ливов, эстов ориентировались на балто-скандинавскую провинцию, вышедшую из древней культуры боевых топоров.
На этом первая лекция «Ведуна» закончилась, и мы дружно порысили в тренировочные залы, где хорошенько размялись, подшучивая над пока ещё хиловатым и неумелым Ополем.
А потом за нас взялась Букина Вероника Владимировна, получившая прозвище «Макошь». За три года жизни в Антании мы до тонкостей освоили древнеславянские наречия, но к 9 веку под влиянием тюрков на юге и скандинавов на севере язык заметно изменился. Пришлось немного подучиться и попрактиковаться. Самым сложным делом оказалось освоение именно древнескандинавского языка, тогда ещё общего и для всех балтийских народов. Более того, в 8-10 веках и Северная Русь тоже частично использовала для межплеменного общения язык нурманов, как французский в 19 веке, или английский в 21. Пришлось засесть за зубрёжку.
С нашим оружейником «Сварогом» мы подробно обговорили и изучили особенности оружия того времени, а таких особенностей оказалось немало, что определяло и технику боя, и слабые места такого оружия. В 9 веке мечи стали длиннее и тяжелее. Рассчитанные на ударно-рубящую технику боя они утратили острую заточку и остриё на конце клинка. С другой стороны однолезвийные топоры стали легче и шире, а наконечники копий разнообразнее.
Присутствовавший при нашем занятии «Варяг», кивал головой, а потом взялся за нас всерьёз, нарабатывая принятую в 9 веке силовую рубящую технику. Техника то простая: посильней молоти наотмашь железякой, бей, круши и сразу ошеломи напором. Но были в ней и несколько важных хитростей. Нам опускаться до такого примитива невозможно, и Варяг посоветовал поражать имеющих слабые кожаные доспехи нурманов уколами и просечками по конечностям, типичными для нашего обоерукого стиля боя. Нурманы не знают колюще-секущей техники и не смогут ей противостоять. С другой стороны, немалой проблемой был скандинавский круглый окованный щит из ясеня, которым нурманы владели виртуозно, и который сам по себе являлся грозным оружием. Поэтому в нашем арсенале вместо лёгкой сабельки появились боевые топоры «второй руки». Это была секира типа полэкса с «бородатым» лезвием и гранёным шипом-противовесом на обухе, а также с металлическими накладками-лангетами, усиливающими рукоять.
День за днём мы стали пропитываться атмосферой 9 века, и неизменным нашим поводырём по закоулкам русского средневековья по-прежнему оставался профессор Луцкий:
– Итак, други мои, сегодня мы с вами начнём осмысливать то самое таинственное трёхлетие междувластия в Северной Руси. И начнём мы издалека. Как известно, после войн и завоеваний Карла Великого на европейскую арену ворвалась новая сила – скандинавские викинги, которых на Руси называли нурманами. Это были до зубов вооружённые мобильные отряды морских разбойников и жестоких убийц, замучивших до смерти всю Балтию и весь европейский Запад.
Тогда жена южном берегу Балтики вокруг правителей, потерявших во время франко-саксонских войн свои владения, начали собираться в большие ватаги выходцы из разных приморских племён и народов. Как вы знаете, на Руси их прозывали варягами.
В хрониках того времени стал упоминатьсяи русский север, и граничащая с ним древняя северная страна Биармия, расположенная вокруг Белого моря и от него на юг вплоть до Ладожского озера. Коренные жители Биармии восточные кельты тысячу лет боролись с разными пришельцами и особенно с финно-уграми. Теснимые захватчиками кельты-биармы медленно век за веком отступали всё дальше на север. А в 8 веке в Биармию проникли и скандинавы, либо торгующие с биармами, либо их грабящие.
Грозные 8-9 века в истории Европы стали поворотными, поскольку распространённые войны Карла Великого прямо или косвенно повлияли на судьбы европейских народов. Именно тогда помимо нурманов и варягов в Северную Русь хлынули европейские беженцы, которые потеснили туземцев, но вместе с тем дали мощный толчок дальней торговле. Удивительным образом нашествие европейцев на Русь совпало с торговыми интересами арабского Халифата, в котором накопился значительный избыток серебра при недостатке товаров. И это при том, что сама равнинная Русь, не имея рудных месторождений, всегда испытывала серебряный голод при избытке ходовых товаров.
Таким образом, интересы Европы, Халифата и Руси совпали, и в считанные годы арабские и европейские купцы проложили торговый путь из Халифата в Балтию по Волге и через Северную Русь. Вскоре на том пути возникло несколько промежуточных торговых площадок, рядом с которыми разрослись города: Альдейгья (Ладога), Новый град, (бывший Словенск), Алаборг (Олонец), Белоозеро, Сар (Ростов), Булгар.
Однако войны в Европе продолжались, и не иссякал поток европейских беженцев, спасающихся от бесконечного насилия и ищущих спокойные и благополучные земли. И то переселение в Северную Русь было настолько долгим, что жители Балтии назвали его «остервег» – «восточный путь».
Однако следом за переселенцами и торговцами на Русь неизбежно притащились и бандиты из разных стран Балтии, учуявшие запах арабского серебра. А в Биармии и соседней с ней Северной Руси и вовсе начался период засилья скандинавов, которые объявили себя господствующим сословием.
Однако жажда наживы неизбежно привела захватчиков к жестоким взаимным конфликтам, и Северная Русь стала полем боя данов, свеев, норвегов, варягов, которые сцепились за право стать главными грабителями местных кривичей, словен, карелов, вепсов и биармов. Так окольными путями Северная война переползла из Европы на Русь.
Шведы (свеи), которых по старой памяти на Руси называли готами, высадились в устье Двины в 735 году. Они прошли вверх по Двине, перебрались на Днепр и начали разбой по всей реке вплоть до Киева. И без того измученная набегами, ограбленная и обездоленная страна погрузилась в хаос. Примерно тогда же на Верхнем Днепре появились шведы и даны.
А, когда в том же 8 веке Хазария подчинила полянские, радимичские, северянские(савирские) и вятичские земли, принудив их платить дань, вся и без того разрозненная Русь разделилась натрое: скандинавский север, хазарский юг и русский центр.
После лекции я долго общался с Ополем, и так, и этак обговаривая способы и тематику съёмок и сохранения материала. В конце концов, решили одну камеру-регистратор смонтировать в шейной гривне, которую Ополь никогда не станет снимать. Другую камеру с отличной оптикой и матрицей, замаскированную под подвеску-амулет, предполагалось использовать для наиболее качественной художественной съёмки. Третью камеру оставили в резерве на случай повреждения основных и для стационарной съёмки. Немного подумав, Ополь счёл, что шести сотен максимально ёмких флешек для записи будет достаточно. Для надёжности в операторский комплект вошли четыре энергонакопителя на фотоэлементах и десяток аккумуляторов. Что и как снимать, пусть Ополь думает сам, на то он и спец.
Чем дольше я работал с Ополем, тем он мне больше нравился своими увлечённостью, ответственностью и чётким пониманием задачи. Однако само по себе летописание похода дело творческое, побочное, я бы сказал факультативное, а в составе команды Ополь числился штатным лекарем. От такой перспективы он скривился, будто полыни пожевал, но согласился. После этого наши медики начали его натаскивать на оказание разной неотложной помощи.
Подготовка к экспедиции занимала немало времени. Дома я бывал всё реже, но ни на минуту не забывал о состоянии Лары. Бедная моя жена, достался же ей муж несуразный. С другой стороны, и я вроде бы невиновен, ведь не из праздного удовольствия мотался по прошлым векам, и дни напролёт занимался спецподготовкой. И так неладно, и так нехорошо.
Повседневная подготовка воспринималась, как рутинная, но необходимая работа, среди которой немного выделялись лекции профессора Луцкого, упорно вгоняющего в наше сознание фактуру того далёкого времени:
– Все интересующие нас события произошли к югу от Биармии на ладожско-новгородской земле. Главный торговый город в тех краях Альдейгья (Ладога) появился на реке Волхов вблизи её впадения в Ладожское озеро, или, как его называли местные биармы и карелы – озеро Нево, или Невозеро. Альдейгья возникла на восточном торговом пути примерно в 740-750 годах одновременно с торговыми ганзейскими городами: Хадебю, Любеком и Биркой. Сначала все эти небольшие на 500-1000 жителей фактории вовсе не имели укреплений, лишь рвы с валами и тынами. А, когда поселения забогатели и разрослись, то обзавелись городскими стенами, башнямии цитаделями-детинцами. И, что характерно, изначально экономика всех этих ганзейских городов начиналась с торговли рабами из разных уголков Европы. Лишь по большей части славянский Новый город, что стоит у истоков Волхова из озера Ильмень избежал порока и позора работорговли. Почему порока? А потому что этот врождённый наследственныйдефект западных городов на все последующие века определил бесчеловечный характер их экономики, нацеленной на безудержное обогащение правящей верхушки за счёт жизней и судеб простых людей.
Шло время, и год от года поток европейских мигрантов, балтийских торгашей и скандинавских бандитов в Северную Русь увеличивался. Как следствие, страну захлестнули насилие, грабежи и война всех со всеми. Неизбежно дальняя торговля захирела и почти прекратилась. И тогда новгородское вече обратилось за помощью к ободритскому князю Буривою, который в ходе войны с данами и саксами потерял свои владения. Он откликнулся и явился на Русь с дружиной. В ходе боёв с нурманами Буривой неизменно побеждал и проиграл лишь однажды, когда погиб в Карелии. В Новгороде место павшего князя занял его сын Гостомысл.
Завоёванное Буривоем затишье закончилось вместе с вторжением в Ладожско-Новгородскую землю банды изгнанного из Дании принца Людбрандта Бьёрна. Тогда в боях с данскими захватчиками погибли старшие сыновья Гостомысла, и в живых остался лишь младший Вадим. Спасая Новгород от разорения, Гостомысл вынужденно смирился с присутствием данов на Ладоге и отдал Бьёрну в жёны свою дочь Умилу, после чего установился недолгий мир.
Для понимания логики и связей всех последующих событий, имеет смысл обратить внимание на второго сына Бьёрна и Умилы – Хергейра по прозвищу Хрорек. Его похождениям на Руси предшествовала долгая и запутанная борьба за власть в Дании, а потом и за родовые наделы во Фрисландии, что находится в устье Рейна.
После того как сын Карла Великого франкский король Лотар объявил Хрорека пиратом и изменником и изгнал из родовых владений, тот собрал большую варяжскую ватагу, принялся грабить купцов в Восточной Балтии и, в конце концов, добрался до новгородских земель, в которых правил его дед Гостомысл. Захватив на правах правнука Буривоя земли вокруг Ладожского озера, Хрорек объявил Альдейгью своей столицей. Для сбора податей, пошлин и налогов он посадил в ней наместником своего племянника Ульфхелля по прозвищу Хелегов, а сам отправился в Европу, чтобы попытаться вернуть свои рейнские владения.
Владения вернуть не удалось, и, помотавшись по морям и потерпев ряд поражений, Хрорек решил вернуться на Русь, считая, что помимо Альдейгьи у него есть и право и на Новый Город.
Якобы по призыву своего деда Гостомысла Хрорек самовольно вступил в Новгород под предлогом защиты от нурманов. Вместе с ним прибыли и варяжские дружины во главе с ярлами Трубором (Торгваром) и Синеусом (Сагнюсоном). Этот эпизод призыва Хрорека, или по-славянски Рюрика, отражённый в Начальной летописи почему-то стал считаться годом начала Руси.
Однако новгородские словены отвергли превосходство Рюрика, отдав предпочтение последнему сыну Гостомысла Вадиму. В ходе восстания воинственные варяги и даны наголову разгромили кое-как вооружённое новгородское ополчение. Вадим погиб в бою.
Победивший Рюрик объявил себя правителем всей Северной Руси, после чего её стали называть Русью Варяжской. Но, ни словены, ни корелы, ни весины не признали Рюрика и не простили ему кровавого захвата власти. Также не признали чужака и русы, живущие к югу от озера Ильмень. Разгоревшаяся гражданская война, обострила отношения и внутри варяжской знати. В итоге на фоне полного здоровья странной смертью умерли ярлы Трувор и Синеус, и единственным князем остался Рюрик.
Вместе с тем, не смотря на властную неразбериху в Северной Руси, остервег продолжался, и Европа продолжала выплёскивать на восток волны переселенцев и хирды викингов, ограбивших и замучивших всю Биармию, а также Приладожье и Новгородчину. И тогда, желая избавить свои владения от засилья нурманов, Рюрик перенаправил их агрессию, громко объявив большой поход на юг, главой которого назначил мятежного ярла Аскольда, вернее – Тира Скальда по прозвищу Лучник (Буескиттер). Собравшиеся со всей Северной Руси самые бедовые и опасные головорезы спустились вниз по Днепру, моментально захватили Киев и всё Среднее Поднепровье. Там Аскольд организовал что-то вроде вольной разбойничьей республики, в которую стали стекаться вояки со всей Руси и Европы. Не прошло и трёх лет, как в 866 году это скопище бандитов и грабителей уселось на корабли, вторглось в Византию и разорило несколько городов и предместья Константинополя. Жестокость и ярость того набега отразилась в византийских хрониках патриарха Фотия.
Примерно в то же время, может чуть позже, на фоне всеобщей европейской смуты в Дании началась тирания конунга Харальда Лохматого, объявившего себя повелителем севера. Не желающие ему присягать, свободолюбивые ярлы и хёрсиры, спасаясь от расправы, вместе со своими хирдами покинули родину. Некоторые из них отправились в Варяжскую Русь, опять погрузив её в горе, беды и разруху.
В том же 879 году скончался Рюрик, толи сам умер, толи погиб, толи был убит, обстоятельства его смерти до сих пор неизвестны и вызывают яростные споры историков. Спасая наследника Рюрика Игоря, ярл Олег (Ульфхелль или Хелегов) скрылся в землях русов.
На этом цикл лекций по истории был закончен.
Всё-таки «Макошь» великий педагог, при её помощи древний диалект скандинавского языка мы усвоили намного быстрее, чем прошлый раз древнеаварский. К середине августа команда приобрела нужные кондиции, бойцы заросли волосом, обветрились, получили личное оружие, одежду и снаряжение. Выход за кромку времени наметили на 30 число, 15 по старому стилю.
Накануне выхода разразилась гроза, самая обыкновенная летняя гроза. Мы с Ларой под вечер вышли на улицу прогуляться и размять ноги. Медленно остывающий воздух источал запах нагретой земли. Рокот далёкого грома заставил повернуться. Восток затянула свинцовая туча, наползающая прямо на нас. Близкая вспышка расколола небо, Лара взвизгнула и прижалась ко мне. Я увлёк её под навес веранды. Оттуда мы долго смотрели на завораживающее зрелище грозы в стране вулканов, а потом любовались умытой дождём зеленью и журчащим по дороге прозрачным потоком, подсвеченным выглянувшим вечерним солнышком, начавшим весёлую игру света и тени.
Как я ни уговаривал Лару, она заявила ультиматум, что должна проводить меня на старте. Мои слова, что там не будет ничего интересного, чистая механика, рассыпались, как об стенку горох. Упёрлась и всё тут. Но самое смешное, что на старт заявились все наши жёны и близкие. Первомайская демонстрация, блин. Профессор Артемьев поворчал, но смирился и разрешил, но при условии, что все рассядутся на верхней галерее, и в зал, ни ногой.
Предстартовая суета закончилась отсчётом таймера в хронокапсуле и в зале. Расположившись в ячейке, я помахал рукой жене. Мужики тоже заняли места и с непривычки слегка волновались.
Три, два, один, ноль. Пространство скрутилось и взвихрилось спиралями времени. Разлетелись брызгами смазанные прочерки света. Пыхнул короткий цветной фейерверк. Лёгкая тошнота и всё замерло. Тихо. И только монотонный голос начал обратный отсчёт отведённого нам получаса. Секундное замешательство, и на землю полетели кофры и мешки с одеждой, оружием и снаряжением.
ЧАСТЬ 2.
РУСЬ ВАРЯЖСКАЯ.
За бортом тихо журчала вода, мерно опускались вёсла, оставляя за собой убегающие буруны. Августовское солнце ощутимо, но мягко припекало мокрые от пота плечи. Я смотрел на сгибающиеся и разгибающиеся спины друзей и вспоминал недавние события.
Хронокапсула высадила нас на берегу Днепра севернее Киева. Заходящее солнце сразу дало привязку по времени – вечер. Начинать движение на ночь глядя не имело никакого смысла, и мы решили встать на ночёвку. Удобная луговина нашлась в двух сотнях метров с плавным спуском к реке и берёзовой рощей по соседству. Старое кострище в центре говорило о том, что этим местечком не раз пользовались речные путешественники.
Пока устраивались, незаметно подкравшиеся сумерки возвестили о близости ночи. И, хотя осень была не за горами, август в этих краях вполне себе ещё летний месяц, поэтому мы не стали заморачиваться всякого рода утеплением и укрытием, решив, что подстилка из веток и травы да тёплый плащ – наилучшая постель. Расположились почти с комфортом, если не считать вездесущих комаров. Отмахивались от несносных тварей, пока дым от разгоревшегося костра не отогнал озверевших кровососов. Тихий тёплый вечер обещал приятные посиделки, но, только забулькал котелок с ароматным варевом, и мы расположились вокруг огня, как с реки донеслись всплески, крики и замелькали огни:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
