– Антон, блин! Я же пугаюсь каждый раз…
Антон же, совсем не чувствуя раскаяния, поцеловал ее шею и крепко обхватил руками за талию. И Галя его, разумеется, тут же простила.
Таня, поняв, что они с Антоном встречаются, переключилась на Сергея Васильевича.
– А я тоже переду в город осенью, – сказала она, кокетливо глядя на него. – Надоело здесь… Летом в городе делать нечего – правда, же? А осенью на работу устроюсь. Только – не куда попало. – На этих словах она посмотрела на Галю. – Надо, чтобы работа хорошо оплачивалась! Тысяч пятьдесят – не меньше!
Галя, успевшая наработаться в их маленьком городе, где все рабочие места были наперечет, за копейки, еле сдержала смех. Антон почувствовал это по ее трясущемуся животу.
– Я только не знаю – кем мне лучше пойти работать! – продолжала Таня. – Не хочу, чтобы каждый день был, как день сурка! Да и достойное что – то надо найти, я же не на помойке себя нашла! Вот вы, наверное, поймете меня. – Она снова кокетливо посмотрела на Сергея Васильевича. – Вы же – начальник, да? У вас подчиненных, наверное, много? И ответственность большая! Тяжело вам, наверное? А я вот гляжу на вас – вы такой добрый! И глаза у вас… тоже добрые…
"Ага! Видела бы ты этого добряка на работе! Это он сейчас сидит и улыбается. А бывает он – совсем, совсем другим!!!".
С веранды к этому льстивому Таниному монологу с тревогой прислушивалась Лиза.
– Таня, слушай, давай мы с Машей к тебе в гости потом зайдем, ладно? – Галя все же решилась прервать этот спектакль, где ее знакомая (а вовсе не подруга!) желала играть героиню – любовницу, но, по роковой случайности, стала арлекином. – Пошли, я провожу тебя чуть – чуть. – Она попыталась встать, но ничего не вышло. – Антон! Все уже в курсе, что ты умеешь делать… эти ваши приёмчики, и никто не сможет вырваться из твоих рук. Давай уже – отпускай меня! – Она ладонью похлопала его по руке, и он, улыбаясь словно мартовский кот ("А это же гены, Антоша! Дядя, глядя на Лизу, так же улыбается!"), расслабил руки.
***
За забором мимо проходил уже знакомый Сергею Васильевичу мужчина, часов шесть назад продавший им рыбу.
Сергей Васильевич, заметивший его, крикнул:
– Эй, забыл, как тебя зовут… Иди к нам!
Василий зашел во двор.
– Вася.
– Слушай, Вася, у тебя рыба еще есть? Давай я куплю.
Вася открыл коробушку, где лежали две крупные рыбины. Сергей Васильевич, не задумываясь, протянул ему тысячу, и пересыпал рыбу в большую пластиковую чашку.
– Это много… – сказал Вася, показывая на тысячную купюру.
– Да бери. Наловишь – еще приноси, мы еще купим.
Василий, помешкав, неуверенно посмотрел на Сергея Васильевича и сказал:
– Я тут у вас спросить хотел…
Калитка снова открылась, и зашел Сергей Николаевич.
– Сережа, привет! – громко поздоровался он. – Я в гости к тебе решил зайти. Антон, здравствуй! – Он остановился, заметив Василия.
– Заходи, Сереж! – так же громко (и добродушно – отпуск же!) ответил ему Сергей Васильевич. Затем, вновь повернувшись к Васе, спросил: – Вась, ты что хотел спросить?
Василий, с досадой посмотрев на Сергея Николаевича, сказал:
– Да ничего. Я пойду.
Когда он ушел, Сергей Николаевич спросил:
– А этот чего здесь?
– Да мы рыбу у него покупаем, – ответил Сергей Васильевич. – В кой- то веки на природе, хоть что – то натуральное поедим.
– Ну, значит, я не напрасно к тебе не с пустыми руками пришел! – обрадовался Сергей Николаевич. – Вот, тоже принес всего натурального. – Он поставил на стол большую сумку с деревенскими продуктами. – И молока принес – жене твоей и ребенку, и сметана домашняя, и мясо уже замаринованное. Только пожарить осталось. И вот еще… – Он поставил на стол большую бутылку.
Антон тут же взял ее в руки, чувствуя себя при этом строгим учителем, отбирающим алкоголь у старшеклассников.
– Самогон? Сами что – ли делаете? – поинтересовался он.
– Сами, Антон. В деревне все всё сами делают. И ничего страшного в этом нет – для себя же все, а не на продажу. Тем более – это лучше всякой покупной химии.
– Жалко, у нас дядя не пьет! – продолжил Антон играть строгого учителя. – У него же сердце. И жена молодая, и ребенок. Ему беречь себя надо! Поэтому ему на такой жаре пить никак нельзя, да, дядя?!
– И, правда, Серега, – вздохнув, сказал Сергей Васильевич. – Я же недавно в больнице лежал. Извини, ладно?
– Да брось, я понимаю все! – ничуть не обиделся Сергей Николаевич. – Антон, может мы с тобой – по маленькой? Максима зови…
Антон покачал головой:
– Нет, извините… Я вам как медик говорю – не пейте вы в такую жару! Потом в больнице лежать все лето… Хотите, что – ли?
– Да, Сереж, умный у тебя племянник! Да прав, прав во всем! Я пойду тогда, наверно. А бутылку я оставлю – может к вечеру надумаете, как прохладнее станет.
– Ты не обижайся только. Спасибо! – вслед ему крикнул Сергей Васильевич.
Сергей Николаевич уже успел дойти до ворот и взяться за дверную ручку… как вдруг ему в голову пришла гениальная мысль.
Эту мысль он тут же и озвучил:
– Слушай, Серега! А ты зачем рыбу покупаешь? Самому же наловить можно! Поехали на рыбалку? Сам наловишь, и деньги тратить не придется! У нас места, знаешь, какие! Да мы без выпивки, Антон, не волнуйся! И доедем на машине с комфортом, и там палатку поставим. Отдохнуть, чтоб можно было. Вы как?
– Да можно, – согласился Сергей Васильевич. – А когда?
– Давай завтра, чего тянуть? Завтра прохладно будет – вот увидите! Можно часов в восемь выехать? Антон, поедешь?
– Не, – ответил Антон,– мне лень…
– Мы Макса с собой возьмем, – сказал Сергей Васильевич. – Пусть Машка от него хоть день еще отдохнет… А женщин вы не берете с собой? Девочкам нашим, конечно, не интересно с нами будет, а вот Лиду можно было бы позвать…
– Возьмем! Конечно, возьмем! Я жену тогда тоже позову. Ну, до завтра тогда? Я заеду в восемь.
Когда Сергей Николаевич ушел, Сергей Васильевич спросил Антона:
– Не понравился он тебе?
– Нет, – ответил тот. – Мутный какой- то.
***
Часов в девять вечера Таня вновь заглянула к ним во двор.
На лавочке во дворе в одиночестве сидела Лиза, которая была явно не в настроении.
– Ты зачем пришла? – сердито спросила она Таню. – Гали нет дома.
– Да? А ты кто? Тоже ее родственница? А я – Таня! А Сергей Васильевич дома?
За ними с веранды с интересом наблюдал Антон, которого ни одна, ни вторая не видели.
– Хватит. Сюда. Ходить. Поняла? – отчеканила Лиза.
– А то – что?
Лиза молча набрала из бочки ведро дождевой воды, и вылила его на Таню.
– Охладись. Может, поумнеешь…
Поднявшись на веранду, она столкнулась с Антоном. И сразу же предупредила его:
– Только попробуй ему рассказать!
***
Утро следующего дня было тихим… и скучным.
Сергей Васильевич, Макс и Лидия Станиславовна уехали на рыбалку. Друг Сергея Васильевича, как и обещал, заехал за ними к восьми утра.
Антон бесцельно бродил по двору, не зная – чем себя занять. И Лиза, и Вика, опять не спавшие всю ночь, дремали в комнате.
– Галя, а это настоящий сундук? – спросила Маша, никогда не видевшая сундуков.
Они с Галей сидели в гостиной (Лидия Станиславовна называла ее залом или большой комнатой) и рассматривали Галины немногочисленные школьные фотографии.
– Ну да,– ответила Галя. – Там вещи старые лежат. Или новые, которые никто не носит. Ненужные, в общем.
Глаза у Маши загорелись. Галя, заметив это, спросила:
– Хочешь посмотреть?
Маша поспешно кивнула.
Старые вещи намного интереснее новых! По ним можно многое рассказать о хозяине этих вещей. Среди них, иногда, попадаются очень интересные. Их можно нарисовать. Про них можно написать стихотворение или рассказ…
Галя открыла сундук, и начала доставать оттуда разную одежду – вовсе не такую старинную и интересную, как надеялась Маша.
– Вот смотри: эту кофточку я в школе носила, в этом платье – на выпускной ходила. Мы его не покупали – денег не было. Его знакомая наша отдала. Это – вообще не знаю чье, тоже, наверное, отдал кто-то....
Маша, тоже заглянув в сундук, достала оттуда что – то большое, белое.
– А это что.... тоже твое? – с восторгом спросила она, развернув это белое, оказавшееся свадебным платьем. Скромным, не пышным – как носили сейчас, но все же очень красивым!
Если бы Маша оторвала сияющий взгляд от платья и посмотрела на Галю – она бы увидела боль в ее глазах. И, скорее всего, поскорее бы вернула его назад в сундук. Но Маша на Галю не смотрела, поэтому той пришлось ответить:
– Ну да, мое! Просила же маму его сжечь! Нет, сохранила… Рука не поднялась. Маш, ты не понимаешь, наверное, но мы жили… бедно. Да, хотя у нас все так жили. Каждая вещь – как драгоценность! Каждая тряпочка – в дело. Если не носить – значит в рукоделие…
– Галя, ты что – замужем была?
– Была. Ой, Маш, лучше бы не была… Не хочу вспоминать даже…
– А давно?
– Так… – Галя задумалась. – Мне сейчас почти тридцать шесть… Вот почти восемнадцать лет назад.... Ну что – дальше смотрим?
