Страница 2 из 3
– Огонь!
Невидимые лучи, которые должны были нейтрализовать заряд корабля мгновенно ударили по пиратам. Они как бы перекрывали небольшое пространство, в котором находился корабль с клоуном. Он маневрировал, и было видно, что не всегда орудия «Маруси» за ним успевали.
Пираты не отвечали. Их тактикой было преследование и абордаж. Действовали эффективно, на большой скорости. Они набрасывали «кошки», нейтрализующие аккумулятор жертвы, вскрывали обшивку, вырезали или пленили команду и забирали груз, а иногда и сам корабль. Долгие перестрелки не входили в их задачи.
Ник понимал, что сейчас у них все идет по плану.
– Под дном! – доложил наводчик и прекратил огонь. Имея ввиду тот факт, что корабль пиратов ушел в «мертвую зону» орудий «Маруси».
– Ваня, по команде! – голос Тима внушал холодную уверенность.
«Я стану таким, – думал Ник про себя, – если выживу…». Его мутило.
– Понял, готов!
– Кор, позицию!
Все происходило секунды, короткие голосовые команды и общая координация на базе систем корабля, интеграция между чипами-имплантами членов экипажа, их опытом и компьютером корабля. В ту секунду, что пираты приблизились к «Марусе» и готовы были запустить кошки, Кор, используя маневровые двигатели, чуть «клюнул» носом корабля, небольшой люк в днище корабля открылся и…
– Огонь!
Огромное, мощное орудие, пушка-нейтрализатор, было спрятано прямо в грузовом отсеке обоза. Нигде в характеристиках корабля оно не значилось, глубоко замаскированное в компьютерной системе, оно стало полной неожиданностью для противника.
Ник, имеющий представление об оперативных системах некоторых кораблей, быстро подсчитал, что удара, пришедшего по кораблю-клоуну на таком коротком расстоянии, хватило чтобы поглотить всю его энергию. Все произошло почти моментально. Пираты, не успев среагировать, до того, как корабль «выключили», были бессильны что-либо сделать. В итоге их попросту стало закручивать.
– Все, на резерв отправили, – спокойно прокомментировал происходящее старпом Степ.
Ник понимал, что такое резерв, если он есть, конечно. Когда заряд корабля полностью упал или был нейтрализован, как сейчас, членами экипажа вручную подключаются резервные аккумуляторы. Они специально остаются вне цепей корабля и хранятся в специальных ящиках, предохранявших их от потерь.
– Корректируем курс! Есаул, Метла – на местах! Остальные отбой! – сказал Тим, будто ничего не случилось.
– Вот же хитрожопы, хорошо зашли, – комментировали произошедшее члены экипажа.
– Тяжело им резерв подключать будет, их там сейчас крутит–вертит.
– Так им и надо! Молодец Ваня, хороший выстрел!
Ник и представить не мог, каково им там, на том корабле. С непривычки маневры лоцмана и его чуть не убили. События схватки плохо укладывались в его голове. Все произошло так быстро, что он не успел испытать никаких эмоций. И только после команды «отбой» Ника стали догонять детали боя. Он стал воспроизводить стычку, длившуюся всего несколько минут…
– Не расслабляйся, матрос! Место – в консерв, кают-компанию – в спортзал, а я кабана бы съел. К делу! – возвратил Ника в действительность голос Вани.
Цвет переборок судна только что сменился с «аварийного красного» – на светло-серый.
Дальнейшая дорога до промышленного комплекса «Шинкеле» была спокойной. По достижении намеченной точки маршевый двигатель заработал на полную мощь, приближая корабль к скорости света. Ник знал, время для него замедляется практически в два раза по отношению к тем, кто не бороздил просторы космоса. Работал не покладая рук, занимался собой, спортом, обучением и своими мыслями. Он учился у всех членов экипажа понемногу. Боцман Иван все знал о физической форме, наборе мышечной массы и правильности выполнения упражнений.
Старший помощник капитана Степ, а на корабле казаков его должность звучала – есаул, был, кроме всего прочего, мастером фехтования. Он называл Ника «Вороненком» и постоянно по–доброму над ним подшучивал.
Малорослый, кривоногий и нудный лоцман Кор делился знаниями о кораблях, их характеристиках, вооружении, маневровым качествам. Кор частенько поддавал и с сильнейшим акцентом повествовал Нику:
– Когда нападают на караван, самое главное… Еще раз повторяю, самое главное – это сцепиться обозами в круг! Чтобы боевая сторона снаружи, понимаешь?! Не успел, затупил, да хоть что – все! Сцапают и утащат! Вот строй этот круг, «гуляй-город» еще древние использовали, там, на Земле, в степи! А до сих пор работает! Понял – нет?
Как-то раз Ник стал свидетелем спора Кора и Степа.
– Боевые фрегаты, да дальними бы резисторами… да, долго, так для флота самое то, мы вон половину эсминцев патрульных и то разобрали по обозам «выключатели» понавешали, на защите одни крейсера16… – глаголил Корней.
– И что?! Один «Разин» чего стоит, а уж про «Ермака» молчу, – отвечал Степ.
– Так пираты все на корветы17 переходят, ты его мало того, что не догонишь, ты его и не увидишь!
– Да пусть лазят, мелочь эта, нашим пилотам даже на обозах не страшны. А в Объединенном Правительстве то их нет, там, у федералов, все тяжелое.
– А что нам Объединенное Правительство? С рейнджерами вроде все, дело законченное.
– Это ты так думаешь, а у них что на уме, не разберем.
– И то верно…
Ник тогда не совсем понимал суть этого разговора, зато со временем сполна познал все перипетии космической политики.
Так получилось, что интересовавшая Ника тема вооружения, раскрылась для него неожиданно, когда ему стало плохо в конце путешествия до Шинкеле. Фельдшер Иден быстро осмотрел Ника и… ничего не сделал.
– Все будет хорошо, – констатировал он.
И тут Николас решил задать вопрос о вооружении Тима. И, к своему удивлению, услышал удовлетворяющий ответ.
– Это хороший боевой скафандр. С прочной, тугоплавкой подложкой в виде кольчуги. Так ее не увидишь, но она есть. Делают только для атаманов, да их сотни – личной охраны. Такой века прослужит. На заказ делали.
– И как бы мне такой? – поинтересовался Ник.
– Ишь ты какой, он стоит огромных эдж. Ты, давай, иди работай, а то Ваня тебя небось заждался. Он на мостике.
Время летело на корабле, складывая дни в недели, а недели в месяцы. Прошел почти год, прежде чем «Маруся» добралась до цели. Хоть об этом и не говорили, но Николас был уверен, что экипаж, с которым он путешествовал, был далеко не гражданским. Из скудной информации о планете Царица он знал про долгий и кровавый конфликт на ее поверхности, то есть за саму планету. Тогда словно вернулось древнее, давно ушедшее и забытое, то ли племя, то ли сущность такого явления как «казачество».
На корабле то и дело всплывали истории былого, дела о военных преступлениях, стычках и саботажах на Царице, но так, ничего конкретного. Фактом являлось то, что первые поселенцы на планете разделились по видению дальнейшей жизни и развитию, а самое главное по политике взаимодействия с Объединенным Правительством. Потом были волны новых колонистов, с которыми так же случались стычки и недопонимание. Но как бы там ни было, Царица, в отличие от многих заселяемых миров, имела пригодную для жизни атмосферу.
Николас отмечал, что у членов экипажа множество старых шрамов. Старпом есаул Степ, кроме всех прочих имел шрам прямо на голове и, лишь под волосами его было тяжело заметить. Он был похож на горную дорогу или, что больше было понятно Нику, на каньон его родного Голдбалла, где и происходила добыча золота. Как-то раз Ник услышал, как атаман, улыбаясь, назвал его «Меченным», на что тот отозвался, называя Тима «Диким». Это явно были отголоски давних историй, старые позывные, клички или что-то такое.
Космическое пространство того времени можно было бы легко сравнить с временами освоения Дикого запада. Космонет во время путешествия не работал вовсе, а на планетах была задержка от Земли-II, равная удалением от нее. Локальные же аналоги порой становились самобытнее и самобытнее.
Посещение Шинкеле осталось для Николаса загадкой. Скорый визит, неделя простоя, отгрузка, загрузка. Сходить с корабля команде было запрещено. Атаман пропал из поля видимости Ника на все это время и появился на корабле уже перед самым отбытием. Одно он понял – на Шинкеле производили оружие. Те самые клинки, что использовались командой, и разработаны они были не так давно. Раньше же использовались стилеты.
А далее опять дни-недели-месяцы, без происшествий и каких-либо запоминающих событий.
Ник делал все, что ему было предписано, усердно тренировался. Все свободное время уделял мечтам о своем будущем, которое для него было туманно и не имело каких-либо очертаний. Путешествие на Царицу заняло немного больше времени, нежели от Голдбалла до Шинкеле.
Ник дремал, пользуясь своим заслуженным отдыхом. И вдруг…
***
Он парил, изредка прилагая усилие. Прямо под ним была земля. Это не Голдбалл.
Ветер… раньше он не ощущал его так. Бесконтрольный, сильный и непредсказуемый. Он менял направления, приходилось подстраиваться под него. А ниже он был сильнее. Это чувствовалось по колыханиям растений.
Таких Ник не видел ни разу, да он особо и не увлекался флорой. Но все же они его радовали. Белесо-серые, стелящиеся вдоль земли, повинуясь порывам ветра… Зеленые кустики с разноцветными цветками и… запах. Тысячи слившихся ароматов пленили. Он никогда ранее не испытывал ничего подобного.
Под ним находился холм. С одной его стороны, по длинному пологому склону, казавшемуся бесконечным, Ник отчетливо мог разглядеть светло-синюю полосу на горизонте – вода. С обратной стороны склон холма более резкий, а далее – бесконечная равнина.
Вдруг, будто время пошло вспять, мгновенно Ник увидел множество людей, причудливо одетых в кожу и шкуры, с лопатами из дерева в руках, скорбные лица и все это на фоне тусклого дождливого неба.
То же самое место, над которым парил Ник. В центре всего этого зияла яма. В ней престарелый мужчина в боевом вооружении с оружием в руках. Деревянная булава, обитая железом, украшенная причудливыми узорами, золотым эфесом в виде шара. Лицо воина было спокойно, выражая решимость. И женщина, чья увядающая красота мгновенно бросилась в глаза. Они находились в камере, похоронной, по всей видимости, сколоченной из дерева. Там так же были кони и различные украшения.
Небо стало ясным. Солнце обжигало. Оно было почти белого цвета, висело неподвижно где-то высоко в небе, Нику было тяжело дышать. Воздух можно было резать, казалось, что он был настолько плотным и горячим.
Юноша скачет на низкорослом коне по бескрайнему полю. Он охотится, с ним его добрый лук, что он делал сам, одет он в широкие штаны из кожи, сапоги и куртку. Головной убор – легкая шапка из шерсти, защита от перегрева. Юноше невыносимо жарко, он мечтает о воде, но охота отвлекает его от тяжких мыслей. Отец, вождь племени назвал своего сына Дан. Так соплеменники называли реку. Отец хотел, чтобы его сын был могучим, словно река близ его кочевья. Его отца убили.
Ник знал это, хотя видел юношу впервые. Отец юноши был вождем небольшого племени. Враги, желавшие получить его кочевья, скот, женщин и воинов заманили его в ловушку, украв овец. Отец юноши с небольшим отрядом шел по их следам. Воины врага застигли его врасплох, его же воины предали вождя и перешли на сторону врага.
Случайно пастух заметил врагов, и юноша со своим племенем смогли уйти на дальние кочевья и выжить.
Дан увел их вниз по течению той огромной, широкой, бесконечной реки, имя которой он носит. Он был воином. Мудрость и жестокость в него заложены от семени отца и молока матери.
Он хотел мстить, но понимал, что силы его племени недостаточны. Он нес ответственность за своих людей, принимая решение и знал, когда необходимо прислушаться к советам. Все это делал отец Дана, и он успел всему этому научиться.
На новом кочевье Дан столкнулся с новым, доселе неизвестным ему племенем. Они жили севернее в лесах, много дней пути. Прожив на новых кочевьях несколько лун, он понял, его скот подворовывают те северяне. Такого нельзя допускать, вот о чем он думал, выслеживая дичь, но все никак не находя следы.
Надо их проучить. Дан знал, что в лесу, где живут северяне, есть места, где те копаются в земле, словно мелкая степная живность.
Собрать мужчин и напасть на них, вот, что задумал Дан. Если его поддержат, он, возможно, заслужит место вождя по праву сильного и мудрого, а не просто из-за крови отца.
В тот момент он услышал шорох в небольшом лесочке. Хороший знак, небо одобряет его мысли, солнце поможет ему…
***
– Вороненок, подъем! Силач Бамбула, поднимал три венских стула и одного маленького матроса! Так мне еще дед говорил! – громко хохотал Ваня, поднимая подвесную шконку вместе с Ником.
Вокруг был хохот, шум и гам. Настроение команды было крайне воодушевленным.
– Скоро дом! – услышал Ник.
До конца пути оставались считанные месяцы. Уже вот-вот начнется очередное торможение и вход в солнечную систему.
Суета на корабле увеличилась в разы, торможение и вход в систему – дело чрезвычайной важности. Все данные и расчеты постоянно сверялись и перепроверялись. Маневры, в разы увеличивающие торможение корабля, были опасны и требовали сосредоточения команды. Напряжение нарастало. Ник частенько был объектом всеобщего гонения без видимой причины, по праву самого молодого. Наводчик-оператор Метла в такие моменты ему ехидно подмигивал одним глазом, мол, раньше это была его участь, а сейчас – крепись.
Оставались считанные часы, до прибытия. «Прицарения», как выражались члены экипажа. Все заняли места и в момент, когда у Ника прогрузился интерфейс, и он подключился к системе наблюдения корабля, он словно застыл. Казалось, что его сердце перестало биться. Он увидел ее, Царицу, и все понял… Логотип на борту их корабля… о чем говорил атаман…
18
Да, за нее стоит сражаться. В лучах яркой желтой звезды пред его взглядом предстала неимоверной красоты планета. Ее макушки, по всей видимости, были покрыты снегом. Будто маленькие белые шапочки. Далее, к центру узкие зеленые пояса. Вся же планета была залита золотом, и, словно нитями, золотое полотно украшали голубые узоры рек и озер.
По какой-то причине у Ника в голове четко установилась связь между женщиной на борту «Маруси» и этой планетой. Это и была она – Царица, чья красота заставляла затаить дыхание и сердце биться чаще. Его мысли полностью подтвердились, космонет заработал. Официальный символ планеты «Царица», казачьей автономии, сельскохозяйственной направленности, являлась она, – красавица с венком из колосьев.
– С силой масс не стоит шутить! – поговаривал лоцман по мере приближения к планете, судя по всему, он имел в виду гравитацию.
– Прямо к урожаю, – заметил атаман.
Стыковка к причалу Царицы прошла успешно. Ник был поражен размерами космопорта Царицы, учитывая, что это было его первое путешествие.
Дальнейшие действия экипажа вообще не могли уложиться в голове Ника. На корабле был объявлен карантин – процедура обязательная, но очень короткая, заключалась она в передаче данных о полете службе безопасности космопорта.
Команда же «Маруси» не теряла времени. Покинув посты, все дружно и очень быстро нарядились во все самое лучшее. Это уже были не боевые скафандры, пестрая одежда многих напоминала карнавальные наряды. Одно было несомненно, что это была яркая современная интерпретация казачьих одеяний. Шаровары – широкие штаны с лампасами, папахи, – видно, что все было сделано на заказ.
В кают-компании накрыли стол. На столе много выпивки, что во время перехода было явлением редким. А дальше все словно в тумане праздновали счастливое возвращение. Ник веселел. Атаман Тим, все так же в своем вооружении, к которой прибавилась булава, символ его атаманства, во главе стола произнес речь, что так же было частью традиции:
– Братцы! Вот и подошло наше странствие к концу. Как когда-то говорили: наркотики – зло, пьянство – зло, бабы – хорошо! Кому к семьям, там все ясно. Те же, кто волен, братья, гуляйте, но, смотрите, не разгуливайтесь, а то сам вас на место поставлю! Ну ладно, хорошо, что все так прошло, дома хорошо! Вздрогнем!
Гул прокатился по кают-компании, смех, обнимания, общая радость. Атаман как подгадал, буквально сразу после его речи шлюз порта открылся, вошел таможенный инспектор.
– Петр, доброго вам всего! – обратился к вошедшему Тим Монк подмигивая. Его глаза блестели, непокорная копна черных кудрявых волос свисала на лоб, весь вид возвещал о его авантюрной натуре.
– Проходите, я тут сам разберусь, – хмуро отвечал инспектор Петр.
Пестрые космические казаки повалили в порт, где их встречала не менее пестрая толпа зевак. Столько людей в одном месте Ник еще не видел. Он встал как вкопанный. Шедший позади него счастливый Метла хлопнул его по плечу:
– Мы дома, брат! – радостно заявил он и побежал к молодой девушке на первой линии встречающих.
«Это ты дома, брат…» – промелькнуло в голове Ника.
– Давай, Вороненок, дом ждет, пошли, – обхватил Ника Тим и повел в толпу.
– Разбойник! – бросилась на атамана русая красавица и стала колотить его в грудь маленькими кулачками. Он, смеясь, обнял и приподнял ее.
– Любочка! Любовь моя! Родная моя, – говорил он, целуя ее.
– Бандит! – вырывалась она, и плакала.
– Все хорошо! Я дома!
Ник огляделся, везде были похожие сцены. Суровый есаул Степ, немногословный, мрачный мастер боя – был буквально увешан ребятней. Он расплывался в улыбке и покачивался из стороны в сторону, держа в каждой руке ребенка, – мальчика и девочку. Те радостно хохотали. Ник знал, что буквально перед выходом «Маруси» из порта Степ узнал новость о пополнении.
– Это Никола, сын Ивана, адвоката, – представил своей супруге Ника Тим. – У нас какое-то время погостит.
– Всегда рады гостям! Люба. – она отвечала искренне, Ник видел это и был рад, что не доставит неудобства. С того самого момента, как ступил в порт Царицы, он чувствовал себя не в своей тарелке.
Планета поразила Николаса обилием полей, простором. Эти поля были просто огромны. Ник вспомнил, что на «Марусе» обсуждали, что, мол, Житница кормит чуть ли не десять процентов всего населения Объединенного Правительства.
Все на планете для Ника было непривычно. Воздух – свой кислород. Ник был будто пьян все время. Пока добирались до дома Тима на его личном аэромобиле с водителем, Ник видел города и деревни.
19
Атаман Тим Монк жил на хуторе его фамилии. Семь семей, недалеко от станицы Вольной. На хуторе Монка убранство домов поражало. Последние модели всех устройств очень гармонично сочетались с различными предметами старины, особенно оружия.
В доме Тима была впечатляющая коллекция. Кроме холодного оружия в ней были так же древние огнестрелы. На стене Ник увидел автомат Калашникова.
Да, было время, думал Ник при виде арсенала. Концепция бескровной войны стала доминирующей после катастрофы на планете Земля и заселения скопления звезд, где сейчас и живет человечество. Но природа человека такова, что большинство конфликтов на заселенных планетах не обходилось без кардинальных мер, да и растущая волна пиратства порой приводила к жертвам среди людей.
– Тимош, а что там с фанатиками? Есть новости? – поинтересовалась Люба.
– Да все хорошо, милая, все спокойно, – ответил атаман.
В доме Тима было принято трапезничать всем вместе за большим столом, приглашая соседей.
Наум, есаул Тима, был его помощником и водителем одновременно. Молодой человек, чуть старше Ника, угрюмый, но по всему его виду, можно было сказать, что на него можно было положиться. В отсутствие атамана заведовал хутором. Как выяснилось, отец Наума был близким соратником Тима во времена заселения Царицы. Того уже давно как не стало, и Тим был как отец Науму.
Ник сдружился с сестрой Любы – Ниной. Поначалу Николас был сам не свой, тяжело было ему привыкнуть и к атмосфере, и к мягкой постели. Все в тумане. Нине было интересно узнать про Голдбалл, про путешествие. Однако Тим строго настрого запретил кому-либо рассказывать про инцидент с пиратами, и Ник молчал. Вообще ему сложно было что-либо объяснять, но Нина упорно пыталась его разговорить и постоянно придумывала развлечения, пока атаман занимался срочными делами, коих накопилось не мало. Ник ждал, сам не зная, чего. Наконец, поздно вечером Тим пригласил Ника в свой кабинет, который, к слову, был отделан крайне дорого. Дерево и позолота! Статус Атамана обязывал.
– Вороненок, проходи. Посмотрел, каково у нас? Сами все сделали, отстояли. Наша земля, процветаем. Еще ярмарку глянешь, Нина покажет. – Тим сделал паузу, – отец твой меня из петли вытащил, там, на Земле, когда нас как волков в клетке туда привезли… Ну да ладно. Отцу твоему я, считай, жизнью обязан. У нас есть квоты на обучение и дорога тебе на Землю учиться. Нам тут нужны юристы, а там сам решишь. Но знай, ты у нас всегда желанный гость, мы тебя всегда ждем!
Наступила пауза. Николас Ворон серьезно задумался. «Здесь я все равно лишь гость», – пронеслось у него. Как бы ни хотелось ему остаться на этой обетованной земле, но стоило двигаться дальше, а там посмотрим, решил Ник.
– Спасибо Тим, я обязательно вернусь.
– Ну смотри! А пока жди, отдыхай. Через полгода будет рейс на Землю, – так обычно именовали Землю-II в разговорах, – запишу тебя матросом, чтобы без дела не просиживал.
– Спасибо за все, – отвечал Ник искренне.
Через пару дней Ник и Нина собрались на ярмарку в Вольной. Сбор урожая подходил к концу, время подводить итоги и как говориться «на других посмотреть и себя показать».
Ник на полученное жалованье, купил себе качественный костюм, чем очень гордился. Не забыл он и подарки с первой получки. Этому его еще на «Марусе» научил Ваня, которого Ник не видел со дня прибытия. Подарки были преподнесены семье Тима, Любе и Нине. Сладости. Ничего умнее Ник не смог придумать, для него сладости были огромной редкостью на Голдбалле. Во всем Объединенном Правительстве борьба со сладким была в полном разгаре, говорят еще с древних времен. Поговаривали, что их прировняют к «эмоциям». Растительные наркотики стоили баснословных сумм.
Однако на Царице никаких предрассудков в отношении сладкого не было. Мало того, Ник узнал, что на планете есть пчелы и мед, что произвело на него неизгладимое впечатление. С того момента у него была цель: попробовать мед. Именно это вело его на ярмарку в Вольной.
Ярмарка – грандиозное событие. Ряды торговых павильонов, аттракционы, живые выступления артистов, танцоров. Все смешалось, люди, словно в космической метели, сновали то в одну, то в другую сторону.
Ник знал, ворья здесь также немерено.
– Нина, ты тут часто бываешь? – спросил Ник.
–Да, а что? Тут же классно, у меня тут куча друзей, я тебя с ними познакомлю.
Ник не был уверен, что ему нужны такие знакомства.
– Эй, парниша, ты что тут трешься? – к нему обращался разодетый молодец, чуть старше Ника.
– Мешаю? – поинтересовался Ник.
– Воняешь, – заржал, как лошадь, молодец, полу повернувшись и подмигнув подтягивающимся к нему хлопцам.
Ник не заставил себя ждать и не стал упускать момент, пока молодчик хорохорится перед приятелями. Левый хук мгновенно врезался в челюсть, тот упал. На Ника тут же налетели все, кому не лень. А когда Нина начала визжать и топать ногами, было ощущение, что на ее крик слетелась вся ярмарка.
Ник лежал на брусчатке и единственным не подбитым глазом видел, как казаки в форме охаживали шпану нагайками. Те взвизгивали и разбегались.
Нина что-то объясняла их старшему. Тот молча подошел к Нику, поднял его за плечо, осмотрел:
– Ну, ничего, – резюмировал он и ушел, отряд последовал за ним.
– Как ты, Никола? – интересовалась Нина.
– Да все нормально, как я ему… – гордо начал он.
– Да никак. Ты б себя видел. Тоже мне, боец.
В тот момент Ник почувствовал себя проигравшим. Аэротакси быстро вернуло его и Нину на хутор. Николас провалялся до самого вечера, его мутило. Новый костюм еще там, на ярмарке, диагностировал у него небольшие ушибы. По всей вероятности, он получил сотрясение.
Поздно вечером Ник вышел во двор хутора. Его обдало теплым ветром, ароматом каких-то растений. Он вспомнил сон, который снился ему при путешествии из Шинкеле. Похожие запахи, но все же другие.
Рядом, чуть позади, раздался тихий треск и резко запахло табаком. Ник обернулся. Атаман Тим Монк стоял в своей коронной позе, на чуть согнутой ноге, выставив другую вперед. В его руке была трубка.
– Люба все время меня ругает за это… Потому я тайком, – в сумерках Ник видел, как Тим подмигнул, и продолжил, глядя в даль, где раскинулось бескрайнее золотое поле, – Я когда сюда попал, вообще ни черта не было… пустота холодная. Работы было, у-ух, и не описать. А когда первые урожаи пошли. Это спустя считай сотню лет то… Налетели, всякие… Ну и мы их это… К чему я это?! Сдаваться нельзя и жалеть нельзя. А остальное это все – житейское.
Атаман не ждал ответа, просто выбил трубку на землю и ушел.
Джон Ворон был таким же. Ник тосковал об отце и еще больше о маме. Она была сердцем семьи Воронов. Сильная, смелая и чуткая. С того момента, как ее не стало Ник перестал ощущать себя в безопасности. Будто потерял дом, хотя именно так и произошло. Голдбалл, мечта отца, Нику по большому счету никогда не нравился. Царица… нео-казаки, странные и душевные люди, достойны уважения, безусловно, Ник начал пропитываться этим красочным миром. Хутор Монка буквально тонул в окружении полей пшеницы – зрелище завораживало. Николас Ворон закрыл подбитый глаз, не замечая боли, клокочущая злость и разочарование прошло мгновенно, он выдохнул и побрел в хату атамана.
Закрученное волокно,
В жизнь полотно,
Нами будет вплетено.
Шесть утра, космопорт станицы Вольной. Николас с вечера попрощался с атаманом Монком и его домашними. Неделю назад он отпраздновал день рождения вместе с новыми друзьями из Вольной, с ними его познакомила Нина. Отметили празднество занятной игрой с названием «казаки-разбойники20», где две слегка хмельные компании соревновались, одна охотилась, интереснейшими способами, а другая пряталась и вызволяла своих, Нику очень понравилось, несмотря на постоянные проигрыши. Все пожелали ему хорошего пути до Земли-II. Время летело, обильно насыщенное событиями и вот он в космопорте, нанимается матросом на сухогруз «Владимир Великий». Надо отметить, внушительное судно, больше «Маруси» раза в два, оно делало регулярные рейсы «Царица-Земля-II», спущено в космос относительно недавно, вышло с верфи Шанхай, что в республике Дракон.
Красовавшийся на борту знакомый Нику логотип «Царицы» выполнен был просто изумительно. Не оторвать взгляд. Николас Ворон мог считаться настоящим матросом, опытным. Он ждал официального назначения. Время шло. Космический порт Вольной, как и любой другой, располагался на орбите. Панорамные прозрачные панели открывали шикарный вид на планету, большая, широкая река, разрезавшая чуть ли не треть планеты, называлась Могучая. Именно на ней располагалась станица Вольная. Люди, жившие в ее окраинах, называли себя не иначе как Вольные казаки, область же была Войском Вольным. Все эти наименования сложились со временем и имели различные истории их происхождения и это при том, что очевидцы всех этих событий были еще живы. Старожил, как выяснилось, было не так уж и много, были и те, кто старше атамана Тима Монка. Не каждый мог назвать себя казаком, только лишь те, кто ополчался во времена локальной войны за Царицу, да и их потомки, воспитанные в возрождающемся нео-казачестве. Множество беглых преступников, «диких гусей» и авантюристов всех мастей прибывали на эту, тогда еще не освоенную и не терраформированную21 планету. Заселение планет само по себе было делом крайне сложным. Инициативной группе поселенцев выдавался кабальный кредит эдж от Объединенного Правительства, в случае удачного терраформирования жители новой человеческой колонии несколько сотен, а то и больше, лет, попадали в своего рода рабство перед главной планетой Объединённого Правительства – Землей-II. Она была перенаселена уже давным-давно, в первое столетие после ее заселения.
Николас видел лишь образы Земли-II, он представлял её очень размыто. Уже скоро, думал он, я узнаю, каково там. Его мысли были прерваны. Невысокого роста, кривоногий, с седой кучерявой головой и крючковатым носом, на него пристально смотрел мужчина преклонного возраста. Одет он был в форму торгового флота Царицы, темно-синяя с золотыми вставками и погонами в виде замысловатой петлицы. Ник видел такую форму в Вольной, на «Марусе» ее не использовали. Осмотрев Ника, старик был явно недоволен.
– Так вот какой нам подарочек Тим Монк сделал, – произнес он крикливым голосом. – Все. Поступил. Марш в форму переодеваться!
Ник получил уведомление и должностные обязанности. К своему удивлению, они отличались от тех, что он успел полностью освоить на «Марусе», что-то подсказывало ему, что контейнеровоз «Маруся» был давно списан и использовался в теневой торговле, в отличие от «Владимира Великого». Быстро ознакомившись с документами, его догадка подтвердилась. Должностные обязанности матроса торгового флота сухогруза «Владимир Великий» содержали множество новых для Ника дел, кроме уже понятных ему бытовых обязанностей добавились такие как содержание в надлежащем виде всех боевых скафандров, оружия, рабочих мест и много всего еще. Николас для себя отметил тон старика, тот даже не поздоровался, и его имя он узнал из штатного расписания. Джо Кригер, капитан гражданского флота.
– Тим Монк, Тим Монк… – бубнил Джо, ковыляя перед Ником к шлюзу, он произносил слова очень быстро, делая между ними паузы, – все как он хочет, Тим Монк.
Ник обернулся на планету, в этот день почти вся она была покрыта облаками, да и золото полей спало, зелень, новый урожай рос к неминуемой жатве. Житница известного мира. Казалось, что так было всегда и будет вечно. Ника захлестнуло чувство тоски. Когда он летел к космопорту шел мелкий моросящий дождь, все вокруг навевало расстройство. Ник вошел в шлюз вслед за капитаном.
Пространство на «Владимире Великом» было не так уж и много, имеется ввиду для экипажа, но трюм его был просто огромен. По большому счету все тоже самое, что и на «Марусе», разве что более новое и современное. Ремонтные нанороботы, вот что было по–настоящему круто, они управлялись с помощью нейс, что было нормой для наномеханизмов. Похожие были вживлены в «первых», передовой отряд поселенцев Нова Орбиса, но те были намного более сложные и частично биологические. До недавнего времени использовались ремонтные и бытовые дроны, их характеристики были в разы хуже, а потребление энергии выше. Все это еще раз подтверждало тот факт, что миссия «Маруси» была конфиденциальной, без нейс. Как бы там ни было, нейс – потенциальный разведчик Правительства.
Человечество преобразилось, но в то же время разница между классами и различными поселениями была колоссальной. Ник, еще будучи на Голдбалле любил слушать редких странников по звездам и, когда те, бывало, накачивались паленым спиртным в баре «Клондайк» – делились образами с других планет, бедность которых приводила далеко не богатых жителей Голдбалла в ужас. Кое-где процветало настоящее рабство. Ник отметил, обитатели Царицы в среднем жили много зажиточнее Голдбалла.
– Не стой истуканом, пошел работать! – к Нику обращался детина огромного роста, немного старше Ника, смуглый, видно только с хорошего отдыха, чернявый и бородатый.
Боцман Григ Петро – указало штатное расписание.
«Похоже тут не принято здороваться» – мелькнуло у Ника. Раздражение внутри него нарастало. Второй раз за утро ему грубят. Капитан – фигура незыблемая, боцман же его непосредственный начальник.
Ник молча принялся к своим обязанностям. Путешествие не предвещало ничего хорошего. Для себя Николас Ворон отметил, что Петро явный садист, а кэп вечно токсичен. Остальные члены экипажа по большому счету не вызывали эмоций. Механик Ант, молодой парень, мастерски управлялся с нанитами22 через нейс, вызывая у Ника искреннее восхищение, он это отметил сразу при отшлюзовании, возникла неполадка, решенная им буквально мгновенно.
Очень скоро Ник понял различие между вольными авантюрами Тима и службой в торговом флоте. Матрос – одноразовый рабочий, выполняющий всю работу, что мог, а если не мог, то всеобщее сплочение заставляло его делать, будто раба. Но деваться с космического корабля Нику было уже некуда. Радовало одно – путь до Земли-II был достаточно короткий, всего чуть меньше одного года. Никаких душевных разговоров, занятий фехтованием и свободного времени, вечные тычки и моральные угнетения.
Странным для Ника был тот факт, что на «Марусе», явно более старом судне поломок не было вовсе, на «Владимире Великом» постоянно что–то ломалось, выходили из строя рабочие места, барахлила система жизнеобеспечения. Экипаж был крайне суеверен: не свистеть, не царапать обшивку – общее правило, но на этом судне добавлялись субботние службы, где капитан Джо читал молитвы. После и до заступления на вахту обязательно необходимо было приложиться ладонью к косяку проема, ведущего на мостик, и еще множество различных примет, суеверий и правил, и не дай Бог ты употребишь гражданские наименования на корабле.
Время тянулось словно стальная пружина. Буквально сразу после выхода на маршевый курс между звездными системами Нику опять пришли видения в полусне.
***
Низкорослый конь под ним не слушался, Дан то и дело придерживал его за узду и тихо успокаивал, прильнув к его уху. Лес был не по нраву ему. Чуть позади Дана в чащобе леса пробиралась, следуя за ним, дюжина людей. Это он, Дан, на совете племени получил всеобщее одобрение напасть на северян.
Резкий звук заставил всех замереть. Как бы странно то ни было, но Николас был вороном, он восседал гордо на ветке березы и ему очень хотелось привлечь к себе внимание – это он заставил всех остановиться. Звук, что он издал проносился эхом по лесу.
Молодой вождь Дан решил, что это хороший знак, он был уверен, что уже видел эту черную птицу несколько дней назад, когда он принял решение напасть на северян. Те были странными, они жгли лес, – как-то раз Дан видел клубы, он издали наблюдал за ними. Одевались те так же странно, их одежда была неудобна для верховой езды, да он ни разу и не видел их верхом.
Любой с детства знал, что Богиня вышла из воды верхом на коне и дала поводья своему мужу. От них пошли люди. Его племя всегда жило с лошадьми. Дан решил, что северяне не люди, либо их предок давно ушел в лес и все позабыл.
Закон степи, так жил Дан. Духи жили во всем – так учили шаманы. Багровая влага, что наполняла живых, и священная твердь под ногами, что нельзя осквернять.
Меж тем отряд Дана приближался к опушке леса. Дабы не спугнуть северян он не выслал никого вперед, еще вчера он сам лично издали наблюдал врага, те как обычно копошились в священной земле.
Нику было крайне интересно зрелище. Он видел все отчетливо, но не так, как человек, а что более всего поражало – он читал мысли Дана, но не других, и не просто читал, а чувствовал его эмоции и переживания.
Лес в свежей утренней росе, влага наполняла воздух, промозглость и низко стелящийся туман скрывали нападавших, листва под копытами лошадей лишь слегка издавала мягкий звук, изредка тихо ломались упавшие веточки.
Молодой вождь Дан сильно нервничал, его рука покрылась потом, скользнула по кожаным поводьям. Уже близко. К этому моменту Дан и его воины были верхом, готовые к нападению. Он то и дело проверял свою булаву из твердого и тяжелого дуба, что была у него наготове, ожидая своего часа, на его поясе. Она не давала ему покоя, в итоге он снял ее и примостил на седло меж своих ног, темляк23 же верно сидел на запястье, это не мешало ему управляться с поводьями. Дан, послушав опытных сородичей согласился, что луки для леса не подойдут, то орудия охоты. Бить северян дубинками, напугать и отобрать их добро, – вот что требовалось.
На выжженной огнем опушке смешанного леса, в черной, словно уголь земле работали люди, ни о чем не подозревая. Несколько мужчин и женщин. Их одежда была невзрачной, по всей видимости сделана была из растений. Дан обернулся к сородичам. Молодые и старые. После смерти отца сильные воины в расцвете сил покинули его, а ведь могли и убить. Одежда Дана была из кожи, удобная для верховой езды, она не скоро перетиралась, но сейчас в ней было не по себе, жарко, волнение нарастало. В ушах зазвенело. На короткое время молодой вождь Дан перед глазами видел странные точки и казалось, что темнеет.
Николас, наблюдавший все это, опять громко крикнул, на сей раз протяжно. Это возымело эффект.
Дан обернулся к сородичам еще раз, на этот раз он успокоился и решился. Кивнув, он двинулся вперед, решив для себя, что более не обернется.
Не издавая звуков, он пустил своего коня в галоп. Листва и ветки под копытами, бьющие о тело всадников мокрые ветви деревьев. И вот первый северянин приподнял голову, всматриваясь в чащу леса, откуда нарастал неизвестный шум…
***
Николас Ворон чувствовал, что это необычные сны. Все это реально происходило с ним, там, во сне. Но где и когда, Ник не знал. Большая загадка, которую он обязался для себя решить.
Отношения на корабле у него не ладились. Взятая им изначально тактика молчания и безразличия к провокациям приносила не самые лучшие плоды, он раздражал капитана и еще более вспыльчивого боцмана. Словесные перепалки стали нормой для Ника, при этом, будучи лишь матросом, выбор лексикона его был заведомо меньше, нежели не стеснявшихся в выражениях офицеров.
– Матрос! Какого черта, ты, бестолочь, еще не подготовил инвентарь?!
Времени на занятия спортом у Ника и вовсе не было. Именно это ему и требовалось, так как нарастающий гнев явно требовал выплеска.
Пройдя экватор пути общее напряжение слегка поутихло.
– Меня восхищает их работа, они идеальны, в отличие от нас. – речь шла о нанитах, которыми восхищался механик Ант. – Странно, но почему нейс до сих пор не проявился как искусственный интеллект… в полной мере? Неужели эти ограничения, что делали еще на Земле, работают так хорошо? Ты не задумывался об этом? И другой жизни мы не нашли… Странно все это… – убивался механик Ант над загадками бытия.
– Я думаю это стоит принять, не зная наверняка, – с улыбкой отвечал Ник.
– Откуда ты черпаешь спокойствие, Ник?
– Я просто не придаю значения, тому, что по моему мнению того не стоит.
Старпом «Владимира Великого» Андрю с Ником ни разу не говорил. Ник считал подобное невозможным, пока не убедился самолично. Путь чуть меньше года, восемь человек экипажа, и чтобы кто-то с кем-то хотя бы раз не заговорил…
– Голдбалл похоже та еще дыра, если ты не можешь нормально уложить оружие, – орал Петро.
Ник стиснул зубы и сжал кулаки. Драка на космическом корабле – деяние уголовно-наказуемое. Все из-за истории на грузопассажирском корабле второго поколения «Кемич», давным-давно это было, да еще и из-за девушки – жуткая трагедия, приведшая к крушению судна. Черный ящик сохранился. После расследования, заключавшегося в изучении данных с черного ящика, в Уголовный Кодекс Объединённого Правительства, была добавлена соответствующая поправка. С тех пор драки на космических кораблях случались, однако карались по всей строгости закона тюремным сроком. Нику подобной участи для себя не хотелось, а о законах он кое-что знал. Зато ничего не мешало ему представлять, как он бьет Григу Петро в челюсть, с оттяжкой. Он так часто это делал, что детализация этих образов была крайне кинематографична.
– Все по местам! – командовал капитан Джо.
Рабочие места были заняты, члены экипажа буквально стали кораблем. Ник наблюдал стремительное приближение к солнечной системе. Вспомнилась мама. Сложный и опасный момент. Одна ошибка может привести к гибели всех. Как бы то ни было, но экипаж сухогруза «Владимир Великий» был опытен, сомнений быть не могло, регулярные рейсы по этому маршруту были доведены до автоматизма. Кроме Ника, самый молодой член экипажа – Ант, ходил уже в четвертый рейс Царица – Земля-II.
По мере приближения Николас находил что–то странное в приближающейся системе, но не мог понять, что именно.
24
Звезда в системе относилась к звездам главной последовательности, и называлась Солнцем, как наиболее привычное для человека наименование. Чуть массивнее того Солнца, материнского, что некогда согревало и давало жизнь людям на планете Земля. Стабильная звезда, желтая, красивая, манящая. Рядом с ней виднелась точка – установка эдж, чей механизм добычи энергии от звезды был засекречен, при этом оставаясь на виду. «Сила звезды» производила эдж, ставший валютой.
Планеты были словно сгруппированы друг возле друга, но не это главное. Колоссальное количество различных объектов в системе. Тысячи космических кораблей всех мастей. Некоторые просто поражали своими размерами и формами. Различные станции, ремонтные доки. Верфи, промышленные и другие объекты всевозможного назначения. Буквально все пространство космоса в системе было чем-то занято, так много всего здесь было.
Вереница парусных яхт с широкими солнечными парусами. Непрерывная регата – дань традиции с неизменным маршрутом в этой системе. Престижный спорт.
Порты, склады и множество мусора, такой была система Земли-II. Основная планета земного типа, первая, колонизированная людьми вне материнской. Она была полностью облеплена спутниками, у Ника зародились сомнения что туда пробирается свет звезды.
Мгновение сменяет другое – именно это люди считают временем. Для Ника оно забежало в момент открытия шлюза сухогруза «Владимир Великий» и космопорта на орбите Земли-II. Никаких напутственных речей по окончании рейса, никаких теплых пожеланий. Ник ступил в порт с чистым сердцем и хорошим настроением. Он был молод, полон сил и имел, как он считал, некоторые сбережения. Из молодого светловолосого и худощавого провинциала с Голдбалла он превратился в крепкого космического странника. Так он себя ощущал.
