– Ты шагаешь громче, чем думаешь, – Лилит посмотрела на чародея, изогнувшись назад.
– Пойман с поличным, – улыбнулся он, на ходу сворачивая илистую сеть. – Я думал ты на рыбу набросишься как только глаза откроешь.
– Во-первых, после голодания много есть нельзя. Во-вторых самоконтроль это полезно, – Лилит потянулась вверх, напрягая все тело разом, потом шумно выдохнула и уселась, скрестив ноги. – В третьих, не подождать вас было бы дурным тоном, кирье.
Чародей вскинул брови с усмешкой.
– Ценю вашу преданность этикету, кирья, – поклонился он. – И жертвенность. Слюны, которой ты напустила во сне, хватит чтобы река вышла из берегов раньше весны.
– Забочусь об окружающей среде, – кивнула Лилит, жестом приглашая его присесть напротив себя. – Поливаю посадки. Ты думаешь почему у нас в деревне всегда был лучший урожай?
– Охотно верю, – Варац протянул ей палку с куском костистой речной рыбы.
– Не хочу звучать неблагодарной, – закривлялась Лилит. – Но не готовить уху было в высшей степени безрассудно!
– Прошу простить, кирья. На чугунный котелок меня уже не хватило. Зато я сделал тебе штаны!
– Потрясающе, – усмехнулась Лилит. – С удовольствием надену сделанные тобой штаны.
Варац поклонился одной головой:
– Я бы поднял кубок, но увы.
– Ну, это нескоро. Но можешь пожевать ёри. В небольших дозах от него вполне можно заторчать.
– Как действует? – заинтересовался Варац.
– М-м, – задумалась Лилит, жуя. – Чем-то похоже на ораму. Только плохую. Которую разбавили сеном. Вообще нет, забудь, не надо жевать ёри. Плохая идея.
– Теперь мне в высшей степени любопытно, – он ритмично постукивал пальцами по колену. – Но я воздержусь, пока славная героиня не доставит нас в безопасное место.
– Я знаю, что мы едва знакомы, – Лилит вытащила изо рта кость. – Но имей в виду, что за такое можно и в нос схлопотать.
– Какое жуткое варварство, – восхитился Варац.
– Прошу простить мои манеры, – она сплюнула кусочек чешуи. – Но моя тонкая душевная организация не терпит препираний. Вот прям совершенно.
– Без препираний жизнь тосклива, – возразил чародей. – Любая ссора это соревнование в остроумии. А чем еще, позвольте спросить, заняться в этой глухомани?
Дарири приподняла голову и вяло заморгала.
– Вдыхать свежий воздух и наслаждаться девственной природой, – Лилит отправила в рот последний кусочек рыбы и вытерла руки о куртку. – И не мешать мне работать.
– Ты совершенно невыносима.
– Я в курсе, – кивнула Лилит. – Поэтому обычно я работаю одна. За рыбу спасибо, кстати. Удивлена, что вообще что-то попалось. Сейчас не сезон.
– Вверх по реке будет получше. Там пороги и течение быстрое.
– Ты это как понял?
Варац отмахнулся.
– Были такие кошмарные времена, когда я странствовал. Некоторые вещи, к сожалению, трудно забываются.
– Память странная штука, – кивнула Лилит. – Особенно чужая. Кто-то помнит мелкие детали, а главное ускользает, а иногда наоборот. Иной раз целые куски отсутствуют, просто чернота и все. И гадай потом, было ли там что-то важное.
– Подавленные воспоминания? – заинтересовался Варац.
Дарири отряхнула платье и подошла к костру. Лилит сняла с палки кусок рыбы и протянула ей.
– Подавленные, искаженные, ложные, иногда просто старые, наполовину забытые. Особенно смешно, когда два человека помнят одно и то же совершенно по-разному.
– Ложные? Любопытно. А если я намеренно попытаюсь выдать вымысел за воспоминание? Воображу, скажем, в деталях, что бился на мечах с Железной Девой? Сможешь отличить?
– От человека зависит, – пожала плечами Лилит. – Обычно ментальные чары застают врасплох. Представь вот двух щенков, которые возятся друг с другом, выясняя, кто кого уложит на лопатки. Это ментальный чародей и чаруемый. Если ты победил, чаруемый покорно открывает пузо и беспомощно лежит, пока ты в его голове воротишь, что хочешь. В теории, наверное, чародея можно провести и подсунуть ему какой-то мусор вместо реального воспоминания. Но я с таким пока не сталкивалась.
– А откуда ты знаешь, что не сталкивалась? Если тебя вдруг провели.
– Потому что я проверяю полученную чарами информацию, – пожала плечами Лилит. – А всякая дребедень и личная драма меня не интересует.
– Ты сумасшедшая, – покачал головой чародей. – Я бы весь высший свет на уши поставил, владей я ментальными чарами. Таких интриг бы наворотил, что сильные мира сего побросали бы свои королевские регалии, полностью поглощенные какой-нибудь кляузой о ночных горшках. Ты только вообрази возможности!
– Вот поэтому, – сказала Дарири слегка хриплым ото сна голосом. – Церковь нас и дрессирует, утверждая, что чары развращают. Из-за таких, как ты, которые не могут свои хотелки в узде держать.
– Я начинаю всерьез рассматривать возможность быть съеденным гидрами, – закатил глаза Варац. – Я не верю в загробную жизнь, но даже вечная чернота по сравнению с тобой – просто праздник жизни, дорогуша.
– Тебя никто не останавливает, – фыркнула чародейка.
– Я сам себя останавливаю, – невозмутимо ответил Варац. – Пока что.
– Что я говорила про препирания? Берите что осталось от рыбы и двинули, уважаемые чародеи, – она повернула голову в сторону внезапно раздавшегося громкого урчания откуда-то издалека. – Это самец. Хм. Давайте-ка шустрее, кирьи. Не нравится мне это все.
Дарири и Варац с готовностью поднялись, и, наспех закидав костер, направились за Лилит к воде.
Они перешли реку вброд, держась друг за друга, чтобы не быть снесенными сильным течением. Нога Дарири соскользнула о камень, и она вцепилась в Лилит обеими руками, отпустив Вараца. Вовремя подхваченный Лилит чародей избежал падения, но полностью окунулся в мутную воду. Выразив свое недовольство нелестным комментарием в сторону чародейки, он быстро оправился от конфуза и больше не вспоминал об этом инциденте.
Другой берег реки был крутым и густо заросшим камышом. Лилит вылезла первой, уцепившись за высокую траву, и последовательно вытащила двух запыхавшихся чародеев.
– Отжимаем подолы и шагаем, – скомандовала Лилит, стряхивая с себя ряску. – Отличные штаны, кстати. Спасибо.
– Рад быть полезным, – поклонился чародей, скручивая насквозь вымокшую джеллабу. – Куртку бы тоже обновить. Ты в этой смешно выглядишь.
– А чувствую себя еще смешнее, – Лилит подняла руки перпендикулярно телу, демонстрируя висевшую на ней мешком одежду.
– Непозволительно! Особенно кирье твоей незаурядной внешности. Ты должна владеть комнатой, когда входишь в нее, а не чувствовать себя шутом.
– Не вижу тут комнат, но спорить не буду, – Лилит сломала толстую ветку, наступив на нее ногой. – В этом мешке жутко неудобно. Но ты пока побереги силы. Котелок нам нужнее.
– Не разделяю твоей практичности, – в тон ей ответил Варац. – Но спорить не буду. Потому что я обходителен и уступчив. Бываю периодически.
– Как мы заговорили, – недовольно буркнула Дарири, подвязывая мешавшие волосы куском платья.
– Ну-ка не начинать! – Лилит еще раз хрустнула длинной веткой и подбросила ее в руке, оценивая вес. – Обоим рты завяжу, если придется.
С этой стороны лес был реже и древнее; крупные найсоны – маловетвистые деревья с лихо перекрученными стволами – были разбавлены немногочисленными колючими кустарниками. Здесь было много заросших мхом камней, неровностей почвы и околоболотистых участков земли. Было прохладно, по земле стелилась едва заметная белая дымка: споры грибов-маховиков. Возле ноги Лилит юркнула мышь.
– Скажите, если вдруг увидите зайца. Хотя я бы не надеялась, конечно. Гидры их нещадно истребляют, мерзавки.
– Сколько тут вообще гидр? Куда ни плюнь, попадешь в гидру.
– Явно больше чем должно быть, – ответила Лилит, пробуя палкой кочку впереди себя. – Они территориальные, как правило одиночки. Территория одной гидры – примерно десять ику.
– Сколько?!
– Говорю же, одиночки. Не выносят конкуренции. Они почти весь день заняты тем, что сидят на камнях и вынюхивают, не зашел ли, случаем, к ним кто-то из многоголовых собратьев. Если зашел – будет мясо. Гидры дерутся жестоко и насмерть. Особенно за территорию.
– Так и откуда их тут столько?
– Видимо, мы везучие очень, – хмыкнула Лилит. – И нарвались на семейство. Могли с тем же успехом в их гнездо на телеге въехать. Если б я знала, что их тут больше одной, не стала бы ёри жрать. Но что ж теперь поделать.
– Так это были детеныши?.. – Дарири провалилась в небольшую трясину. – Твою мать…
– Ну. Детеныши еще куда ни шло. А вот их родители… – Лилит красноречиво прищелкнула языком.
– “Куда ни шло”? Ты видела, как они за мину разорвали снаряженный, подготовленный отряд? – взволнованно спросила Дарири.
Лилит вскинула бровь.
– Видела. А родители будут еще хуже. Гораздо. Особенно если учуят ёри. Знаешь, его им раньше скармливали перед гидриными боями. Спровоцировать ярость. Даже профессия такая была – сборщик ёри. Очень редкая и опасная. Почему – можешь наблюдать воочию.
– Ты много знаешь о гидрах, – заметил Варац. – Откуда?
– Книжки читаю, – ответила Лилит. – С умными людьми общаюсь. В моей работе бесполезной информации не бывает.
– Хорошая же у тебя, должно быть, память, – хмыкнул чародей со скепсисом.
– До дурного хорошая, – кивнула Лилит. – Злопамятности не существует. Существуют люди, которые помнят, как все было на самом деле.
– Ох, – чародей потер руки с предвкушением. – Обожаю категоричные утверждения! Их растаптывать приятнее всего. То есть, ты не выбираешь, что помнить, а что забыть?
– Я не выбираю, потому что я ничего не забываю.
– Да ну? Ну-ка давай, в чем была Дарири когда вы впервые встретились?
– Бархатное платье, зеленая накидка с лисьим воротником, перчатки в цвет с крупными швами, волосы собраны в пучок, перевязаны темно-синей широкой лентой, серьги с опалом, темные туфли и взгляд, полный растерянной неуверенности, – после недолгой паузы ответила Лилит без запинок.
Варац посмотрел на Дарири вопросительно.
– Я, думаешь, помню? – ответила та. – Ну вроде примерно так. Накидка у меня такая была, перчатки тоже. Серьги до сих пор есть.
– Любопытно, – чародей посмотрел на Лилит с интересом. – Ты вообще ничего не забываешь?
– Редко. Это не идеальная память, просто натренированная подмечать детали.
– Ага! И каков же принцип, по которому ты забываешь или запоминаешь? – не унимался чародей.
– Забываю, если информация ненужная. Я хорошо помню имена, лица, слова и поступки. И детали, с ними связанные. Специфика работы.
– Хорошо, зайдем с другого бока. Если говорить о личных делах?
– У меня нет личных дел.
– Дело же не только в памяти. Дело в том, на чем ты фокусируешься, дорогуша. Положим, я спас тебя от смерти, а потом начал врать, вилять, и вообще вести себя как скот. Что ты запомнишь лучше?
– Я фокусируюсь на том, что важно. Человек не лжет без причин, значит я запомню ложь. Не потому что мне не все равно, а чтобы не доверять ему свою спину.
Варац вздохнул.
– Иначе! На тебя покусился бандит. Ты отбилась, но он ушел. Как ты поступишь?
– Зависит, – пожала плечами Лилит. – На меня просто так не покушаются.
– Ну представь, что покусились, боже ты мой! Абсолютно случайный бугай на дороге, каких полно на Севере. Допустим мы точно знаем, что он ни на кого не работает, не копает под тебя, не состоит в гильдии влажных штанов или как там их идиотское название. Просто дурачок, который решил, что ты – легкая добыча.
– Убью. А если удерет, догоню.
– С какой целью?
– С той, что ты верно подметил. У меня неординарная внешность. И мне нахер не нужно, чтобы кто-то трепался о том, куда я направляюсь. Особенно среди бандитов и наемников.
Варац развел руками.
– Я не знаю, как с тобой говорить! Ты все сводишь к работе. Ты сумасшедшая!
– Я в курсе. Поэтому я брошу тебе косточку победы. Я помню точное количество данных мне плетей и розг, хотя, скажем честно, мне от этой информации никакого проку. Я действительно злопамятная. И кошмарно мстительная.
– "Бросишь мне косточку"?– фыркнул Варац. – Какое самомнение.
– Глотай или выплевывай, мне без разницы, – пожала плечами Лилит. – Ну как, еще есть настроение состязаться в остроумии, или можем прекратить трепаться, наконец?
– Совершенно невыносимая личность! – Варац повернулся к Дарири. – Как ты ее терпишь?
– С благодарностью, – ехидно ответила Дарири.
– Я окружен химерами, – сокрушенно покачал головой чародей. – Может, вы в гидр просто ядом плюнете? Держу пари, этого они не будут ожидать.
– Яд я берегу для близких, – Лилит вспрыгнула на большой камень. – Гидры перебьются.
Варац подтянулся на выступающем корне.
– Ладно, я понял. Ты только на одном языке разговариваешь. Тогда задам соответствующий вопрос: каким был твой первый заказ?
– А у меня не было первого заказа. Я приторговывала имеющейся информацией, потом стала добывать конкретную, по запросу. С этого все началось.
– Ты на этом специализируешься?
– Я на всем специализируюсь. Но разведывание, пожалуй, самое интересное.
– Любопытно. А убийства?
– Бывало.
Она остановилась, принюхавшись, и они немного изменили направление, взяв чуть дальше от реки.
– И какой заказ был самым первым?
– Какой же ты болтливый, – Дарири щелчком пальцев сбила с плеча небольшого паука.
– Самый первый – пустяковые личные счеты. Был заказ выследить и убить женщину, с которой братик не поделил наследство. Она была матерым следопытом, и найти ее мне удалось только благодаря тому, что она не ждала охотника. И все равно четыре луны убила, роя землю. И еще три отиралась в тех местах и пускала слушки, что мы с ней собратья по цеху. Набилась к ней в подельники, пообещала что выведу нас на заказы. Вывела, и мы пошли на охоту в глухомань. Долго охотились, целью был сируш – жуткая дрянь, редкая и юркая. Побратались, пока выслеживали и ловушку ему готовили. Я из нее вытянула, где она прячет наследство. Поймали сируша, отметили. Пока она отсыпалась после попойки, я ей перерезала глотку. Сируша сдала, получила денежки, откопала ее наследство и отвезла заказчику вместе с головой.
– Погоди… Это та, “хорошая женщина”, про которую ты раньше говорила? – спросила Дарири напряженно.
– Она, – кивнула Лилит. – И правда была хорошая. Добрая, и дело свое знала. Но работа есть работа.
– Лилит… – она не нашлась, что ответить.
– Мне вот что любопытно: заказчик согласился столько ждать? Столько лун на простое убийство? И заплатил, хочешь сказать? – Варац вскинул бровь недоверчиво.
– Он попросил ее убить просто чтоб с ней поквитаться. А я ему еще и наследство на горбу приперла. Да он в восторге был, пальчики целовал, – хмыкнула Лилит. – Еще и за сируша выручила прилично. Закутила потом так, что весь нижний город всю тамису ходуном ходил.
– Любопытно. И сколько?
– Пять за женщину, две семьсот за сируша.
– Недурно, недурно! – хмыкнул Варац уважительно. – И как, стоило оно того?
– Разумеется. Меня этот заказ ненадолго сделал знаменитой. Работа появилась, дела пошли в гору.
– Что ж, искусно!
– У вас двоих все в порядке? – спросила Дарири растерянно. – Вы вообще понимаете, что обсуждаете человеческую жизнь?
Лилит фыркнула и посмотрела на нее насмешливо.
– Ты тут правда, что ли, собралась взывать к моей совести, уважаемая чародейка? Проповеди наемнику читать? Это у тебя, по-моему, что-то не в порядке, раз тебе такие мысли в голову приходят.
– Я не понимаю, – покачала головой Дарири. – И никогда не пойму, как можно так относиться к другим. Безжалостно, как к скоту, как к мусору…
– Как профессионал, я готова пожать плечами и сказать, что это издержки работы. Как твоя подруга, я отвечу тебе следующее: нехер выкидывать детей на дорогу, как мусор, и бить их плетьми, как скот. Потому что дети это вспомнят, когда вырастут.
Варац издал болезненный звук, и с любопытством посмотрел на Дарири, ожидая ее ответа.
– И если мир обошелся с тобой плохо, надо обойтись с ним еще хуже? Уподобиться тем, кто над тобой издевался?
– Не надо, – Лилит подняла голову, поглядывая на кроны деревьев. – Но это жутко выгодно. Всегда найдутся те, кто готов заплатить за то, что ты не обременен моралью и принципами. А мир – он просто мир, Дарь. Ему все равно, кто ты. Что делать, решаешь только ты сам. Но, что бы ты не делал, солнце каждое утро всходит на востоке.
Дарири ничего не ответила. До самого вечера они почти не разговаривали; Лилит и Варац периодически обменивались наблюдениями и саркастическими замечаниями, Дарири же не обронила ни слова, лишь поглядывала на подругу красноречиво.
Они разбили стоянку на берегу, неподалеку от каменного пляжа. После недолгих уговоров Варац согласился пойти рыбачить, а Лилит и Дарири углубились в лес, ища растопку. Лилит заговорила первой:
– Дарь, тебе что-то известно об этой печати? Которую на меня наложили.
Дарири нагнулась, поднимая несколько сухих веток, и положила их в подобранный подол платья.
– Нет. Откуда? Я же не демонолог.
Лилит длинно, задумчиво хмыкнула.
– Верно. Идри тоже демонологию не очень уважал, вроде. По крайней мере уроков по ней у меня почти не было.
– Ренегатское образование – это не академия, – кивнула Дарири.
Лилит нагнулась, снуя взглядом по земле.
– Отдать старику должное, базу он все равно старался дать. Про эксперименты Двольфиуса, например, мы с тобой обе читали.
Дарири кашлянула, и слегка нервно убрала прядь за ухо. Лилит медленно повернула на нее голову.
– Что такое?
– Ничего. Ну, читали. Ты к чему вообще?
Лилит подобрала пару толстых веток, и неторопливо распрямилась.
– Да ни к чему. Я вот ясно помню, например, что все люди в его экспериментах, на кожу которых была наложена печать, пробыли без сознания несколько лун, а потом начинали сгнивать заживо. И умирали, так и не очнувшись.
– Вроде так, – Дарири снова прокашлялась. – Вода есть?
Лилит сняла с пояса флягу, и подала ей. Чародейка отпила. Лилит выдержала паузу.
– Раз так, и ты об этом знаешь, – Лилит смотрела на Дарири, пристально наблюдая за выражением ее лица. – То почему ты всю тамису повторяла Варацу, что я выкарабкаюсь и очнусь?
Дарири фыркнула, и вернула ей флягу.
– А ты бы просто сдалась, утратила веру? Конечно, мне было тяжело с этим смириться. Я, – она сдержанно вздохнула, трогая себя рукой за плечо. – Я думала, что потеряю тебя.
– Ага-а, – протянула Лилит, поднимая голову и щурясь на кроны. – Ушла в отрицание. Это я понимаю. А тот факт, что я действительно очнулась, чародейка? Просто совпадение? Или меня спасла сила твоей любви?
Дарири посмотрела на нее с обидой и легким гневом.
– Обязательно как сука себя вести? Откуда я знаю, почему ты очнулась? В Экспериментах таких случаев не описано, но это не значит, что они никогда не происходили.
– Разумно, – согласилась Лилит.
Она присоединила еще несколько веток к охапке в своей руке.
– Еще один вопрос, чародейка. Как ты узнала, где я устроила засаду, и как пришла туда именно в момент атаки? Еще одно чудесное совпадение?
– Ты меня в чем-то обвиняешь?
– Просто спрашиваю, – Лилит аккуратно положила охапку на землю. – Потому что пока все указывает на то, что ты работала вместе с похитителями.
Она сделала шаг по направлению к Дарири. Чародейка отступила назад, разжигаясь праведным гневом во взгляде.
– Ты в своем уме? Лилит, ты сама упоминала трущобы. Что теряешь в них хвосты. Потом упомянула слежку. Конечно я пошла туда, а куда еще?
– Я не уточняла, какие именно трущобы, – Лилит приблизилась к Дарири, смотря на нее сверху вниз. – В Чинджу их валом. А ты взяла и пришла в нужные.
– А ты не думала, что я могла не с первого раза угадать? – Дарири несильно толкнула ее в грудь. – У тебя паранойя. Твой Варац, между прочим, тоже совершенно случайно там оказался!
Лилит еще долго смотрела на чародейку. Потом неспешно подняла с земли охапку веток.
– Пошли. Хвороста достаточно, – сказала Лилит, делая шаг в направлении стоянки.
– Ну и что это за ковырялка? – спросила Лилит недоверчиво, вертя в руках метательный нож, сделанный Варацем. – Я и так хреново бросаю, ты решил помножить на ноль наши шансы на выживание?
Чародей только хмыкнул в ответ.
– А это и не для тебя, дорогуша, – ответил он, отправляя второй нож в дерево. Проследив за ним взглядом, Лилит уважительно подняла брови.
– Не ожидала. Виновна, кирье, – она оперлась на вытянутые руки. – Думала, ты презираешь железо.
– Металлы – моя специализация, – рассмеялся чародей. – Было бы странно не владеть хоть чем-то, пригодным для самозащиты, не находишь?
– С твоим-то характером – пожалуй.
– Вот именно, – согласился он охотно. – Но на этом сюрпризы, к сожалению, заканчиваются. Все остальное оружие не любит меня так же, как я его.
– Хорошо что предупредил заранее, – кивнула Лилит. – Ты, кстати, не заметил, куда они дели мой сиг?
– Как-то не до того было, – ответил Варац чуть ехидно. – К тому же я был уверен, что ты не жилец. Я до сих пор не спросил, кстати, какая непозволительная забывчивость! – он подбоченился, садясь поудобнее. – Что ты там видела?
Лилит вскинула бровь, вспоминая.
– Я редко это говорю, но я ничего не помню. Вообще.
– Вот как? – Варац склонил голову набок. – Именно не помнишь, или, по-твоему, ничего не было?
– Я видела достаточно забытых воспоминаний, чтобы отличить. Я помню свои сны, и всегда точно знаю, сколько проспала. И… – она замялась, и эта заминка подстегнула нетерпение чародея. Впервые с момента их знакомства он прочел в ее глазах неуверенность. – Меня не отпускает странное чувство, что что-то происходило. Я что-то видела, или чувствовала… Но хоть убей не помню, что.
Она встряхнула головой, и смятение исчезло из ее глаз.
– Да и какая разница? Выбралась и ладно. Ты и сегодня на дозоре будешь сидеть?
– Я мало сплю, – кивнул чародей.
– Я могу подежурить, – подала голос Дарири. Она начертила руну, и несколько сухих веток занялись огнем. – Сон что-то не идет.
– Перебешься, – категорично ответила Лилит, укладываясь на землю. Она повернула голову на Вараца. – Спасибо за котелок, кстати. И за уху. Я прям не устаю приятно удивляться, не думала, что чародеи могут быть настолько полезными.
– Простого “спасибо” было бы достаточно, – хмыкнул Варац, двигаясь поближе к костру.
Они долго молчали, смотря на огонь. Через какое-то время Дарири бросила беглый взгляд на лицо Лилит. Она слегка хмурила брови во сне. Чародейка посмотрела на Вараца.
– Я правда могу посидеть.
Варац оторвал глаза от костра, и поднял их на Дарири.
– Как я уже говорил, я мало сплю. Я тебе чем-то мешаю, дорогуша?
Дарири ткнула палкой в огонь.
– Нет.
– Из тебя кошмарная лгунья, – улыбнулся Варац, и вытянул ноги. – Можешь смотреть на нее, сколько хочешь, – он кивнул в сторону Лилит. – Считай, что меня тут нет.
– Это слишком желанная для меня фантазия, – буркнула Дарири в ответ. – Возвращаться в реальность потом будет неприятно.
Варац тихо посмеялся.
– Вот теперь ты говоришь на моем языке, – он вздохнул, и задрал голову, уставившись в темное небо. – Я знал немало ренегатов, но очень мало преемников. Большинство уходили уже после обучения в Пиргосе. Или во время.
– И?
– Не знаю, – пожал плечами Варац. – Хотелось бы знать, каково это – никогда не ступать в стены академии. Но вопрос глупый, потому что тебе не с чем сравнить, верно?
– Каково? У меня был учитель, дом, цель, – Дарири подбросила в огонь несколько сухих веток. – Человеческое воспитание. Меня не секли, не заставляли сжигать запретные книги, не запирали в карцере, не наказывали позором. Это ты хотел услышать?
– Перестань, – Варац посмотрел на нее с насмешкой. – Мне слишком тяжело сдержать слезы ностальгии.
– Извини, – тихо вздохнула чародейка. – Вряд ли это приятные воспоминания, – она подтянула колени к груди, и положила на них подбородок. – Ты упоминал, что учился в Сульяне. Там было лучше?
– В Сульяне есть свои способы издеваться над студентами. Они сталкивают лбами разные специализации и школы, поощряют травлю. Считают, что конкуренция воспитывает характер. Но это относится не только к чародеям, там в целом такой подход к воспитанию. Но да, там было лучше.
