– Блин! – воскликнул Ефим. – Ну и положение – нарочно не придумаешь. Чем только думал этот идиот, когда поперся в Крым не куда-нибудь, а туда, где отдыхает с подругами его жена! Ну большой же полуостров, курортов до фига, и надо же было… Я в таких случаях был более осторожен и заботился о том, чтобы мой "левак" не стал достоянием гласности…
– Фима, надеюсь, что рядом нет Беллы. А то тебе не поздоровится за такие откровения.
– Я же говорю: БЫЛ, – уточнил Ефим. – С Белкой меня не тянет искать утех на стороне, с ней не соскучишься! И с ней семейная жизнь не напоминает мне "строгач" в Заполярье или гидравлический пресс…
– Итак, предполагаю, что Белла рядом, но ты об этом как бы не знаешь, – рассмеялась Наташа, – и говоришь о ней приятности с дальним прицелом. Я угадала?
– С дедукцией ты в ладу не хуже моего любимого господина Фандорина, – похвалил ее Коган.
– И знаешь, что? Надеюсь, что ты обознался, и это не муж твоей первой жены. Иначе тут будет полночная жара, как в кино…
– Я тоже на это надеюсь. Но чует моя чуйка… – вздохнул Коган.
***
"Нива", в которую едва поместились чемоданы скандальной парочки, развернулся и вырулил со стоянки перед отелем. Наташа перевела дыхание. Хорошо, что в "Мангуп-кале" не оказалось мест. Эти двое были бы не самыми приятными соседями. И еще, если Ефим не обознался, и грубиян, спутник длинноногой красотки, действительно муж бледнолицей Антонины – тут началось бы настоящее светопреставление. Ефим рассказывал о тяжелом характере первой жены и ее стремлении подчинить себе всех вокруг. "Только со мной она потерпела неудачу, – сказал он, – мне повезло, до встречи с ней я успел два года в Чечне отвоевать, на первой войне, это хорошая закалка. Но Тонька никак не хотела с этим примириться, ей же хотелось, чтобы и я под ее дудку плясал, а мне зазорно было: ядрен-батон, я в "черных беретах" служил, у меня награды за боевую доблесть, я полевых командиров в ущельях и на перевалах не боялся, а тут перед бабой на карачки встану и буду хвостиком вилять?! Пусть на других эксперименты ставит, кто ей это позволяет, а меня нефиг ломать и в бублик гнуть! Только ради детей 17 лет терпел, даже не сорвался ни разу под таким натиском, хоть и трудно было. А потом попалось мне твое дело в 2014м, так мне дома вообще жизни не стало; уж на что в 1995м на N перевале жарко было, а Тонька даже того полевого командира, который задал нам жару среди зимы, переплюнула. Ключевые тезисы ее негодующих монологов были такие: как же так, у всех истинных патриотов в тренде тебя ненавидеть, матом крыть и высшую меру требовать, а я защищать взялся, да еще бесплатно; как ей теперь подругам в глаза смотреть, если спросят: твой, мол, что, вообще с кукухой поссорился? Я и думаю: ну твою мать, все, хватит, это предел. Если она уже и в мою работу полезла – это уже, извини, картина Репина "Приплыли". Раз пойду на попятный, так она и дальше будет мне диктовать, кого защищать, кому отказать. Мальчишки уже выросли, поймут. А я не могу больше. Еще немного, и предохранители повылетают. Нельзя человека, который воевал, регулярно до белого каления доводить. Я еще ничего, долго держался, а некоторые парни с такой "пулей в голове" из "горячих точек" возвращались, что могли "сорваться в войну" по любому поводу. Но Тонька и меня уже почти до взрыва довела. Она это может. Того, кто ей пытается сопротивляться, она будет ломать долго и методично. Упорства у нее на десятерых, ничего на полпути не бросает, привыкла любое дело до конца доводить. Все, думаю, развод… Нам же всем лучше будет. А тут еще Белку встретил…"
Едва ли Антонина изменилась за прошедшие годы. И хорошо, что ее бестолковый муж перебрался из отеля в Ходжа-сола. А то столкнись они здесь – жизни не было бы никому…
Наташа поднялась к себе, чтобы собраться на прогулку в село. Только бы не встретить там эту малоприятную парочку – дерганого, чуть что, кроющего злобным матом мужика и хамоватую высокомерную девицу с капризно выпяченными губами. "Губищи без трусов", как говорит о таких бабушка Уланова. "Пельмени, как есть, только сметаны не хватает", – определила новую моду мама. "Не хочу, чтобы мне портили отдых".
День был солнечным и довольно жарким. Наташа решила не надевать куртку и вышла из номера в джинсах и рубашке "поло", и на веранде подумала: "А Лиза говорит, что в Питере сегодня + 12 и морось…"
Дорога, ведущая из отеля в село, была удобна для автомобилистов, но не имела тротуаров и обочин. Пешеходам приходилось жаться к подножию горы каждый раз, когда машины или автобусы шли в два ряда.
Наташа шла по узкой полоске гравия у могучей серой скалы и зорко посматривала на повороты изгибистой дороги, чтобы не прозевать выезжающий автомобиль.
В сумке зазвонил телефон, но Наташа прихлопнула его ладонью: не время сейчас разговаривать. Тем более что навстречу ей выкатилась целая кавалькада квадроциклов, возвращающихся с прогулки. Среди катающихся Наташа увидела Антонину с Моисеем, кудрявую Катерину с сыном и тоненькую блондинку с мужем. Антонина хмурилась и сурово поджимала губы. "На кого жалобу составляем? – мысленно спросила у нее Наташа. – На комаров мангупских? Или на солнце, которое неправильно светит?"
– Точно она, – сказала Лиза, когда их квадроциклы проезжали мимо прохожей. – Навицкая.
– Видно, дела у нее идут не очень, если она пешком топает, – съязвила Антонина, – немного желающих на ее творения находится.
– Кому сейчас нужны эти дюдики, – подхватила Катя, – ладно еще Даша Донцова, у нее хоть позитивненько так написано, улыбнет читателя, а эта пишет, как на плацу марширует: ать-два, левой-правой.
– Как надену портупею, так тупею и тупею, – Тоня проводила взглядом стройную фигуру в джинсах и "поло". – И чего она только книги писать начала? Как будто мало у нас трэш-литературы выходит. Сколько деревьев вырубают на бумагу, которая так бездарно расходуется…
– Отец тоже носил портупею, – заметил Моисей, – но не отупел.
Антонина скривилась. Бывший муж в очередной раз выкинул коленце. И от кого он только узнал, что Антон, ее второй муж, просрочил платеж по ипотеке и хотел погасить задолженность из Ефимовых алиментов? Так вот, Коган сразу прикатил на первом же "Сапсане" в Москву и мягко сказал Антону: "Эти деньги я выдаю для своего сына, а не для вас. Он пока не может сам зарабатывать, и я, отец, обязан его обеспечить. Но "подогревать" взрослого трудоспособного мужика я не намерен. Ваши проблемы, где взять деньги на ипотеку, а не мои! Что вы за мужик, если у детей замаете? Как, понимаете ли, алкаш, который детские ботиночки из дому выносит, чтобы на бутылку сменять! Не вынуждайте меня принимать крайние меры…"
Конечно, Антонина обозлилась. Антону пришлось взять деньги на погашение задолженности из отложенных на отпуск. На то, что осталось, можно было поехать разве что в Крым или на Кубань. Сочи и Адлер остались "за бортом". О Ялте или Евпатории тоже нечего было и мечтать. А все из-за того, что Антон, как всегда, в последний момент вспомнил о сроках выплат! Тоня закатила мужу такой скандал, что он только плюнул: "Да катись ты куда хочешь со своими девочками, достала, я хоть пару недель в тишине покайфую!"
– Модный лоер Ефим Коган, – фыркнула она, – только глотку драть на прениях умеет и переть, как тяжелый танк, вот ему и уступают, чтобы в блин не раскатал!
Она сердито отвернулась. Да, не так она представляла себе отпуск! Гораздо лучше было бы сейчас расположиться в шезлонге где-нибудь в Сочи со стаканом безалкогольного мохито и слушать, как мягко шелестит о песок прибой, чем отбивать себе мягкое место в этом квадрике, забаве для подростков, и кормить комаров. И номер снять бы получше этой коммуналки, где они втроем то и дело спинами толкаются. А тут еще, как назло, под боком отдыхает эта Навицкая. Звезда в тумане: одна в люксе, джинсы из Пассажа, дорогие духи, свободная, как горный орел. Тоже не улучшает настроение…
***
У стилизованного под средневековый замок гостевого двора Наташа остановилась и достала телефон – посмотреть, кто ей звонил. Номер был скрыт, и это могло означать только одно. Зря она думала, что прошлогодняя история закончилась. Так просто ее не отпустят. Тем более что в этом деле оказался одним из главных кукловодов ее старый знакомый с берега Оккервиль…
Телефон снова запел "Трассу Е-95", и Наташа, даже не взглянув на определитель, приняла вызов.
– Алло, – буркнула она.
В трубке на заднем плане раздался шум офиса: телефонные звонки, шелест бумаг, обрывки разговоров о расписках и картах…
– Добрый день, – раздался профессионально-вежливый мужской голос, – с вами говорит сотрудник банка "Фонтан". Возникла проблема с вашей кредитной картой, и мы вынуждены были ее заблокировать. Для ее повторной активации вам придется ответить на ряд вопросов. Час назад с вашего счета пытались снять крупную сумму денег в Петропавловске-Камчатском. Скажите, пожалуйста, есть ли у вас в этом городе родственники, которым вы давали реквизиты своей банковской карты?
– А как же, – ответила Наташа, сразу поняв всю нехитрую стратегию звонившего, – да у меня там до фига родни. Три тетушки, трое дядюшек, семь братьев, восемь сестер, и у тетушек в общей сумме – девять котов и три собаки!
– Простите, но это не шутка, кто-то пытался снять полмиллиона от вашего имени…
– А я и не шучу, – ответила Наташа и, не давая "банковскому служащему" снова начать свой сбивающий с толку монолог, жестко сказала:
– Не знаю, где вы нашли мою карту и мой счет в банке, которым я отродясь не пользуюсь. Что вы там курите и не делитесь?
Она сбросила вызов и рассмеялась. Будучи женой адвоката и поддерживая дружбу с тремя его коллегами, она хорошо знала об уловках телефонных мошенников, которые филигранно научились сбивать с толку и запугивать граждан. А выманив у замороченной жертвы реквизиты банковской карты, ловкачи тут же обнуляли баланс… "Вот только со мной они лопухнулись. Думали, что я пользуюсь услугами одного из самых трендовых банков в стране, как и подавляющее большинство граждан… Но и на старуху бывает проруха. У меня нет и не было карты "Фонтана", и вообще, я предпочитаю живые купюры. Так я знаю, кому и сколько денег отдала и до моего кошелька добраться непросто, если я этого не хочу. Кто вздумает залезть в карман к десантнику, тот станет загадкой для хирурга и потом всю жизнь на врачей работать будет! А картам и электронным кошелькам, всяким вебмани, юмани и прочим биткоинам я не доверяю. Это все равно что игровая валюта в какой-нибудь сетевой игре, что-то абстрактное и малопонятное".
Наташа хихикнула, вспомнив, как ей недавно позвонили с отчаянным воплем "Мамочка, помоги, я подрался с полицейским и на меня заводят дело, но за сто тысяч готовы пойти на мировую!", когда они с Младшеньким строили рыцарский замок из конструктора "Лего". Наташа только хмыкнула, протянула сынишке пластмассового рыцаря, который должен был стоять на сторожевой башне, и сказала в трубку "старшему сыну": "Ну и дурак. Надо было сразу его загасить и линять!" и сбросила вызов.
"Да, сейчас, с развитием новых технологий, держи ухо востро, а то облапошат как барана, штаны на ходу спионерят, а ты и не заметишь, что труселями сверкаешь, – сказал однажды острый на язык любитель эпатажных высказываний Ефим, – мне на днях один такой позвонил, начал про блокировку карты втирать, а я его спросил, дадут ли им макароны на ужин, и много интересного в ответ о себе услышал, наржался от души".
Снова зазвонил телефон. "Номер скрыт", – прочла Наташа на экране…
– Заходим-угощаемся! Шашлычок горячий! Пахлава медовая! Комплексные обеды! Бизнес-ланч! – не жалея горла, кричал зазывала на пороге ближайшего ресторана.
– Мед липовый, гречишный, разнотравье! Варенье домашнее, утром сварено! -перекрикивала его бойкая женщина из павильона возле входа на рынок.
– Сувениры ручной работы! Посуда глиняная, керамическая, ручная роспись! Шерстяные изделия кому? – вопил смуглый парень из палатки напротив нее. – Подходим, смотрим, выбираем! Недорого отдам! Магнитики, брелки, амулеты на богатство, здоровье, защиту дома!
Наташа отошла в сторону от их хорошо поставленных голосов и нажала на кнопку ответа.
– Как ты? – раздался в трубке голос, который вызывал у нее смешанные чувства – напоминал радости, которой, казалось, не будет предела, и о горечи, которая ей сопутствовала. Лучистые глаза, милые ямочки на щеках, плеск воды о борта речного трамвайчика, влажная темнота под Поцелуевым мостом, приглушенный свет белых ночей… "Не говори с тоскою "нет", но с благодарностию – "было"… Кто это сказал? Не помню. Но за что мне благодарить, если у меня отняли радость, едва не разрушив все остальное, а еще мы с Беллой и Фимой потом целый месяц под прицелом ходили, дуло нам в затылок смотрело?.."
– Нормально, – ответила она, – а ты?
– Ну, вот и я тоже нормально, – рассмеялся он, – мы как подростки, это у них на любой вопрос ответ один: "Да нормально"…
– Да уж. Зато мы не зануды. Знаешь, кто такой зануда? Это человек, который на вопрос "как дела?" дает подробный ответ.
– Знаю, – ответил он. – Как же я соскучился по твоим хлестким формулировкам.
– Почему ты скрываешь номер? Есть риск?
– Нет, обычная перестраховка. Вроде все стабильно, но мне велели поставить антиопределитель… ай! Извини. Комар подкрался незаметно. Какие же они сейчас злые…
– Просто голодные, – поправила Наташа. – И похоже, мы совсем экологию испортили: хоботки у них явно стали длиннее и острее, чем еще лет 20-30 назад. Даже джинсу прокусывают.
– Слышала анекдот? Зима. Ходит по лесу взъерошенный и злой медведь, ломая все на своем пути, и ворчит: "Зачем я в ноябре кофе выпил?!"
Оба рассмеялись.
– Так как ты? – спросил он.
– Все в порядке. Только сейчас меня попытались развести. Стали рассказывать, что с моей карты в банке, которым я не пользуюсь, хотели снять аж полмиллиона! Широко живу! Посмешили. А ты как?
– Лучше, чем могло быть, – после паузы ответил он, – этим я себя утешаю, когда кажется, что больше уже не выдержу. Хотел услышать твой голос. Ты всегда придаешь мне силы и решимости. Когда я вспоминаю об испытаниях, которые тебе пришлось пройти, и вижу, как ты даже после них не теряешь бодрость духа, то понимаю: мне, мужчине, и подавно зазорно опускать руки…
– Когда испытания слишком тяжелы, надо съездить в какое-нибудь "место силы", – посоветовала Наташа. – Хорошо помогает.
– Мое место силы – это ты.
– Ты и сам по себе сильный. Сильнее, чем ты думаешь. И ты все выдержишь…
Закончив разговор, Наташа отошла к урне-пепельнице и закурила.
То, что расшатало ее брак, едва не обернулось кровавой мясорубкой и могло закончиться для Уланова приговором за убийство, еще не закончилось. И похоже, до конца все еще далеко. Но всей правды не знал никто, даже ее друзья, с которыми Наташа пережила так много трудных и опасных приключений и которым доверяла самой себе. Она дала подписку о неразглашении и понимала, что должна ее неукоснительно соблюдать.
Наташа не знала, что будет дальше, сможет ли она справиться с тем, что перепахало ее жизнь, оставив глубокую неизгладимую борозду. Когда закончится история, в которой она увязла? Вернется ли Уланов на Фонтанку? Скоро ли исчезнет тот дамоклов меч, который, по словам человека с Оккервиль, все еще висит над ними? То, что , как раньше, уже никогда не будет, она и сама понимала. Но нынешняя неопределенность, затянувшийся режим ожидания изматывали морально сильнее всего.
Урна-пепельница стояла под ветками могучей ивы, свесившей свои плети почти до земли, отделяя Наташу от сельской площади перед рынком и "средневековым замком". К дереву подошли, остановились в пятачке солнечного света женские ноги в бриджах и розовых кроссовках со стразами. Запикал телефон; подошедшая набирала номер. А услышав ее голос, Наташа поморщилась: "О, Боже, опять эта губастая Дейзи Дак!"
– Ну и где ты ходишь? – протянула длинноногая. – Что? Нормально, – она выматерилась, – бросаешь меня тут посреди улицы, а я тут реально ни (ругательство) не знаю, стою на площади, как дура. Где? – она произнесла непечатную рифму. – Замок, блин, какой-то и дерево. Ну, базар еще тут, плошками глиняными торгуют… Фу, блин, отойду подальше, тут какая-то (ругательство) дымарь пускает, блин, я угораю!
Наташа не выдержала. Она загасила окурок в пепельнице и крупными шагами вышла, оказавшись прямо перед "губастой уткой". При виде ее грозно потемневшего лица красотка попятилась, едва не выронив пижонский розовый смартфон "Диор".
– Вам крупно повезло, что в гостинице не было мест, – отчеканила Наташа, насладившись испуганной физиономией хамки. – Там отдыхает жена вашего спутника, уверенная, по всей видимости, что он не смог с ней поехать из-за дедлайна на работе. Представляете себе, как бы она огорчилась, увидев, какой у него "дедлайн"! Это же надо так протупить – приехать с подружкой туда, где проводит отпуск жена! Нарочно не придумаешь!
***
Оставив губастую красотку в полном оцепенении, Наташа направилась в село. Настроение у нее слегка улучшилось от того, что удалось припугнуть эту высокомерную нахалку. "Надеюсь, у нее пропадет эта самодовольная мина с лица! А если они в селе или у пруда столкнутся с Антониной, мало им не покажется! Будет наука на будущее. Ну, а сейчас я, пожалуй, не откажусь от хорошей порции шашлыка. И желательно – с маринованным луком".
На полпути к расхваленному таксистом кафе "Джан-Дере" дорогу ей преградил скандалист из гостиничного парка, предположительно – муж Антонины Коган, или как ее сейчас? Вблизи он выглядел не крупным, а рыхловатым. Широкие плечи ссутулены. На загорелом лице предательски проступали красные прожилки и легкая одутловатость. Волосы начали редеть на макушке. Пижонская кожаная жилетка не могла скрыть жировую складку на талии. Аромат дорогого парфюма смешивался с запахом пота.
– На первый раз прощаю, девуля, – агрессивно процедил он, – но, если еще раз начнешь мне замечания делать, узнаешь, кто такой Антон Щеглов. Поняла, или повторить? Будет еще всякая соплячка меня жизни учить…
– Да ну? – весело изумилась Наташа. Этот потный дурак, видимо, только что поругался по телефону с любовницей, заблудившейся на единственной улице Ходжа-Сала, перед этим не получил номера в гостинице и теперь ищет, на ком бы сорвать злобу, и желательно, чтобы объект был потенциально безответным. На таких проще устраивать наглядные демонстрации из серии "Видали, кто тут главный?" "Вот только со мной ты лоханулся, чувак! Я в десанте таких, как ты, по хребту перекусывала!"
– Я предупредил, – мужчина дохнул ей в лицо густым пивным "амбре" с примесью сушеных кальмаров из местного мини-маркета.
– Повезло вам, что в гостинице номеров не было, – беззлобно сказала Наташа. – А то поздоровались бы со своей женой. Она там с подругами и сыном отдыхает. А вы что, не знали, куда они направились?..
Щеглов вздрогнул, и его глуповатое красное лицо из грозного стало растерянным. Он даже попятился.
– Э, э! – предостерегающе вскрикнул смуглый парень, тащивший из микроавтобуса в кафе мешок муки. Но Антон никак не прореагировал, словно и не слышал окрика. Теперь на его лице читались шок и даже испуг.
– Привет вам так же от Ефима Когана, – добивала его Наташа. – Вы не на его ли алименты сюда завеялись?
– Да пошла ты с Коганом вместе! – выдавил из себя недавний "грозный мачо".
– Вы, наверное, Мангуп с Чуфутом перепутали? Бывает иногда с приезжими, особенно – кто впервые здесь. Кстати, ваша дама вон там, – Наташа указала в ту сторону, откуда пришла, – возле гостевого двора. И переживает сильные душевные терзания по поводу того, что возле нее оказалась курилка, оскорбляющая ее нежный нос…
Антон, не говоря ни слова, быстро зашагал в сторону "средневекового замка", а Наташа усмехнулась ему вслед. "Пытался припугнуть меня. А сам как услышал, что поблизости его жена, чуть не надул в штаны. Да, ему не позавидуешь: прикатил с любовницей, чтобы весело провести время на лоне природы, и упорол такой косяк! Теперь им придется или носа не показывать из своего номера – где они там остановились? – либо уезжать отсюда, чтобы не случилось беды".
Наташа увидела стилизованную в восточном духе вывеску "Джан-Дере", ощутила манящий аромат шашлыка на мангале и ускорила шаг.
"Осуждать его за неверность я не имею морального права после прошлого лета. Поэтому и предупредила. Если он умный человек, то сегодня же уедет со своей красавицей. А если дурак… Как говорит мама, рожоного ума нет – своего не вставишь. И хрен с ним!"
***
Наташа прошлась по украшенной клумбами, качелями и фонтанами в восточном стиле фотозоне, сделала пару селфи. "Выложу в интернет, и никто не поверит, что это не зарубежная Азия! Можно приколоться, написать, что я отдыхала где-нибудь на Востоке…"
Спрятав фотоаппарат, Наташа направилась к ряду деревянных шатров, заменяющих здесь традиционные столики, и устроилась на скамье, убранной мягкими подушками, у приземистого стола.
Шашлык ей принесли с тремя вазочками – соус, маринованный лук и еще какая-то душистая смесь. Янтык исходил головокружительным ароматом баранины. Кофе тут подавался в серебристом кофейнике с восточным орнаментом. К нему прилагались чашка и сахарница такого же стиля.
Удобно расположившись на подушках, Наташа уже приготовилась отдать должное лакомствам, когда в "шатер" снова вошла улыбчивая черноглазая официантка с длинной черной косой, но одетая вполне современно – черные брючки и жилетка, белая блузка, удобные сандалии. Она торжественно несла на подносе блюдо со свежей, издалека благоухающей медом золотистой пахлавой.
– Подарок от заведения, – прощебетала девушка. – Мы вас узнали! В Терновке в библиотеке много ваших книг. Мы их все читаем. Вы в одном романе пишете, что любите медовую пахлаву, и наш повар испек ее специально для вас!
– Спасибо, – улыбнулась Наташа. Хотя ее инкогнито и было нарушено, но все равно ей польстило такое внимание со стороны читателей. Да и пахлаву она действительно любила с детства.
Она не спеша смаковала шашлык, окуная каждый кусочек в вазочки с приправами – в каждую по очереди. Пожалуй, с маринованным луком мясо вкуснее всего. А острый соус пойдет и к янтыку.
Забрасывая в рот кисло-жгучие луковые колечки, Наташа увидела, как во двор кафе входит "губастая Дейзи". Сначала блондиночка долго делала селфи – на качелях, у клумбы, у фонтана. Распустив густые белокурые волосы, барышня встряхивала ими то так, то эдак, добиваясь самого эффектного вида. "А мимо официанты еду несут, – поморщилась Наташа, – вот будет кому-то сюрприз: чебурек с волосами! Трясет своей гривой на все кафе, как будто мух отгоняет!"
Закончив фотосессию, девица заняла соседний шатер и достала телефон. Раздалось характерное попискивание набираемого номера, длинный гудок. Потом "Дейзи Дак", уже не растягивая манерно гласные, заговорила:
– Привет! Подожди… Сама знаю, но это как раз тот случай. Прикинь, мы тут чуть не нарвались на его жену. Повезло еще, что в гостинице номеров не было, а то было бы тут…! Да, наверное, он и есть идиот: перепутал древние города, их тут до хренища напихано, и называются похоже. Нет, в селе, на отшибе от гостиницы. Уезжать не хочет. Говорит: надо тебе, сама поезжай. Ну да, я тоже такого не ожидала. Чего ей было, блин, в другое место не поехать? В Саки, например, грязями полечиться… Нашла бы, от чего. Моя мамаша примерно ее возраста и все время то в Кисловодск, то в Кавминводы катается, двести лет жить хочет… Вот ты и скажи: что делать с учетом изменившейся ситуации? Если надо, я его устаканю на переезд…
"Кажется, у нее не простой интерес юной красотки к "солидному папику". И зачем-то она косит на людях под глупастую блондиночку… Мне уже жалко Антона, оказавшегося между Сциллой и Харибдой. Жена с тяжелым характером и любовница – темная лошадка!"
***
Наташа вышла из ванной, освеженная контрастным душем, выключая на ходу свет по очереди – в ванной, коридорчике, гостиной; проверила, хорошо ли заперта дверь номера; выключила кондиционер.
Забравшись в постель с прохладным нежно-кремовым бельем, она еще раз вслушалась в тишину мангупской гостиницы. Не гнетущая, не безжизненная, не вакуум, а благодатная тишина, возвращающая душевный покой.
"Завтра пойду в Залесное, на ферму, – подумала Наташа, – прокачусь верхом… И хоть в кои-то веки посмотрю на настоящих ослов, а не на двуногих!"
Раскинувшись на широкой кровати, занимающей почти всю спальню, Наташа быстро уснула. И если дома в последнее время она могла три раза за ночь проснуться: прогудит ли буксир, проплывая по Фонтанке, завоет ли сирена "скорой помощи" на проспекте или набережной, зашумит ли загулявшаяся ночная компания… Или просто нападет бессонница после всего пережитого. И для железных нервов есть предел. А здесь Наташа безмятежно проспала с 23 до 8 часов и даже удивилась, посмотрев на часы. "Ого, давно я так не спала!"
В кафе уже, несмотря на ранний час, сидела Антонина – в элегантных коричневых брюках и нежно-розовом тонком свитере, освежающем лицо; с легким макияжем, свежая и полная энергии, и сварливо выговаривала официантке. Причиной недовольства постоялицы стало то, что чебуреки в гостиничном кафе подают только с полудня.
– Вам лень пораньше печку включить? – возмущалась Антонина. – А если человек за свои деньги хочет позавтракать именно чебуреками? Повар поспать любит? Так пусть в свой выходной отсыпается, а на работе надо работать! Я не за яичницами и не за гренками сюда приехала из такой дали, это я и дома могу поесть! Вы не боитесь вот так клиентуру растерять?..
Девушка что-то растерянно бормотала в ответ, смешавшись от такого агрессивного натиска, а Наташа, пару минут постояв за спиной пылающей праведным гневом Щегловой, деликатно кашлянула:
– Вы дадите мне пройти к столам, или будете до полудня митинговать?
Схлестнуться с Наташей в открытую Антонина не рискнула, уже поняв, что эта женщина не растеряется и за словом в карман не полезет. Даже в 2014 году, в зале суда, сидя в клетке для подсудимых, Навицкая умела отбрить кого угодно, на такой острый язык лучше не попадать. Антонина хорошо знала, на ком можно разрядиться, а с кем лучше не связываться.
– Я не митингую, – буркнула она, посторонившись, – а всего лишь спрашиваю: почему в утреннем меню нет блюда, которое я хотела заказать! Имею право!
– Конечно, имеете, – хмыкнула Наташа, изучая меню.
Антонина сразу утратила боевой запал. Почему-то после пары коротких реплик Навицкой ей расхотелось продолжать выяснение отношений с официанткой и дальше требовать включить печку для чебуреков на три с половиной часа раньше.
"А она действительно сильная личность, – подумала Антонина, садясь за свободный столик, – ее даже не хочется пытаться обламывать. Появилась, пару фраз сказала – и всех приплющила. Представляю, как она в тюрьме всем прикурить давала!.."
Официантка с благодарностью посмотрела на Наташу и поспешила на зов пожилой пары, терпеливо ожидавшей за дальним столом, пока Антонина успокоится и отстанет от служащей.
"Ну и особочка, – думала Наташа, глядя, как бывшая жена Ефима выбирает себе блюдо на завтрак, – спорю, ей больше всего нравится выяснять отношения, когда собеседник не имеет права ей ответить: официант, продавец, кассир в супермаркете, банковские служащие… Я и в армии генералу не боялась в лицо высказать все, что думаю и какими словами думаю, а кто-то на безответную продавщицу или официантку наорет и счастлив. Каждый выбирает по себе…"
Она заказала яичницу с ветчиной, блинчики с творогом и крепкий кофе.
Потом Наташа вспомнила незадачливого второго мужа Антонины и усмехнулась. Да, несомненно, москвич банально перепутал Мангуп и Чуфут-кале, выбирая место для отдыха с пассией. Древние города в горах, туристический массив у подножия, и названия звучат схоже – местный не спутает ни за что, а человек, впервые приехавший издалека – запросто. Вот Антон и решил, что жена направилась в отпуск к Чуфуту… И произошла нелепейшая ошибка в духе комедии положений – как, например, "№ 13", который Наташа смотрела и в севастопольском Драматическом театре, и потом – в петербургском Театре Комиссаржевской… "Надеюсь, они оказались умными людьми и уже уехали. Мне бы не хотелось, чтобы тут разразился скандал!"
Даже спина ожидающей свой завтрак Антонины излучала не самые добрые чувства. И если Антон со своей красавицей остались в Ходжа-Сола, то, как говорил герой "№ 13" – "тогда храни вас Господь!"…
В кафе вошли тоненькая блондинка Лиза с высоким парнем. Видимо, это был ее муж – у обоих на безымянном пальце правой руки ярко блестели новенькие обручальные кольца. И держались они как молодожены – судя по тому, как парень поддерживал спутницу под руку, отодвигал ей стул, как они смотрели друг на друга… Они с Улановым тоже были такими в первый год брака.
Два серых котенка снова с разгона влетели в проход кафе и затеяли борьбу, смешно кувыркаясь через голову и друг через друга. Антонина брезгливо поморщилась, но вслух ничего не сказала.
Наташе принесли завтрак. Яичница с помидорами, щедро посыпанная зеленью, выглядела и пахла очень соблазнительно. На ветчине еще шипело и пузырилось масло.
Наташа с удовольствием принялась за еду. Нужно было подкрепиться перед экскурсией в Залесное. Наверное, оно тоже очень изменилось за прошедшие годы.
"Надеюсь, если и изменилось, то к лучшему, и сохранило индивидуальность. А то сейчас появилась тенденция – перестраивать и реконструировать южные города по единому шаблону. И вместо уникальных архитектурных ансамблей мы получим безликую вереницу однотипных городов, отделанных строго в соответствии с ГОСТом. И можно будет снимать римейк "Иронии судьбы" с летне-южным колоритом…"
Мама недавно поведала, как в Балаклаве развернули строительство какой-то "яхтенной марины". "Понагнали техники, Таврическую набережную закрыли, все там уже разбирают, сносят… А что взамен будет, Бог весть!" Наташа посмотрела в интернете эскиз будущего комплекса и вздохнула: "Ясно. Так я и думала. Как у всех!"
Она была рада, что в Ленобласти маленькие городки сохраняют свою неповторимость, индивидуальное лицо, а не стремятся стать похожими друг на друга. Гатчина, Мариенбург, Ораниенбаум, Кронштадт, Выборг, Шлиссельбург – каждый город уникален, интересен по-своему, без всякого "как у всех".
И жаль, что на юге от неповторимости избавляются всеми силами – как тут не вспомнить мультяшную заставку к той же "Иронии судьбы", с шеренгами шагающих по всему земному шару стандартных блочных домов…
Наташа решила дойти до Залесного пешком – всего-то пара километров! – и уже скоро об этом пожалела. Тротуары на дороге от гостиницы к селу отсутствовали, и приходилось буквально впечатываться в заборы, когда мимо проезжал транспорт. Довольно часто приходилось.
"Надо было взять квадроцикл, чтобы не шарахаться, как деревенская лошадь, – запоздало подумала Наташа, – на обратном пути так и сделаю!"
Зная, что пешеходных переходов по дороге в Залесное не предусмотрено, и пропускать они никого не обязаны, некоторые водители залихватски разгоняли свои автомобили на проселочное дороге.
Один из них разразился заливистым матом, чуть не сбив вальяжную корову, которую вела на луг сухонькая старушка в белом платке.
Наташа не выдержала. "Еще один "герой на букву "х" вроде Щеглова: только с женщинами да стариками храбрый!"
– Сам смотри, куда прешь, когда по улице едешь! – рявкнула она. – Знак ограничительный видел?! – грозный рык капитана Навицкой моментально перекрыл матерную скороговорку автомедона. – И с матюками потише! Что – слов других не знаешь?!
– Ваще блин, – сплюнул парень и укатил. Скорость он все-таки сбавил до положенных сорока километров.
– Хоть что-то понимает, – хмыкнула Наташа, ускоряя шаг.
Вскоре она вышла на площадь, где около автобусной остановки раскинулась мини-ярмарка мёда и варенья. Разноцветные ряды банок блестели и переливались на солнце всеми цветами радуги. Преобладали золотистый и оттенки красного. Возле них стояли несколько туристов, выбирая.
В магазине, куда Наташа зашла, чтобы купить бутылочку воды, оказался, кроме стандартного универсама, отдел обуви. "А вот домашние тапочки я не взяла. Ходить по номеру в носках еще можно, а на балконе ноги замерзнут, особенно если вечером… А гостиничные тапки на плитке скользят…"
Наташа задумчиво смотрела на тапки, выбирая между серыми в клетку и коричневыми однотонными, когда к ней подошел высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти.
– Здравствуйте, Наталья, – сказал он.
– Здравствуйте, – настороженно ответила Наташа, присматриваясь к смутно знакомому лицу мужчины и гадая, не читатель ли это, узнавший любимого автора. Тогда ее отдых превратится в сплошную автограф-сессию.
– Я Антон, – пояснил мужчина. – Щеглов… Помните, нам еще номеров в "Мангуп-кале" не хватило…
– И вы готовы были на первый раз простить мне замечания за ненормативную лексику, – кивнула Наташа. – Помню-помню.
– Извините пожалуйста, – Щеглов даже приложил руку к груди, – сам не знаю, какая муха меня тогда укусила… Всем нахамил, наорал, вам еще потом в селе угрожал… Нервы ни к черту не годятся.
Наташа кивнула, принимая извинения, и пошла оплачивать серые тапки и "Жемчужину Крыма". Цены в Залесном радовали своей скромностью – на Невском такая бутылочка воды стоила бы сто рублей, а не двадцать, и даже в Севастополе вряд ли найдешь хорошие пантофли за полторы сотни. Хорошо, если носки отыщешь за такую цену…
Видимо, многие туристы уже знали, что можно сэкономить, закупаясь в Залесном, и в магазине толпился народ, активно закупающий продукты и предметы первой необходимости на отдыхе.
На крыльце Наташу дожидался Щеглов, который, видимо, хотел все ей объяснить.
– Дома дурдом, казарма, – оправдывался он, – жена… да вы ее, видимо, сами знаете, или Коган рассказывал. А как родила дочь, вообще стала… Только дышать разрешает, и то не слишком глубоко. И теперь у нее уважительная причина, чтобы нас с малым строить и по струнке водить: в доме маленький ребенок… Она же хорошая мать, она же заботится о крошке, а мы, два тупых лба, эгоисты, кувшинные рыла, и так далее…
Наташа озадаченно нахмурилась. Почему "хорошая мать" Антонина приехала на курорт только со средним сыном? Не похоже, чтобы в отеле появился маленький ребенок – это уже все услышали бы. Или оставила с няней?.. Интересно, кем работает Щеглова и имеет ли возможность приглашать к ребенку няню?
– И Кристинка весь мозг вынесла: отстой, трэш, почему не в Ялту… Допекла, блин, до печенок, всю дорогу зудела, а тут еще с номерами лажа вышла, все до кучи, вот и сорвался, – с выражением истинного раскаяния бормотал Щеглов. – Как дурак. Вспомнить стыдно…
– Лучше все же вам с Кристиной уехать из Ходжа-Сола, – повторила свой совет Наташа. – Я немного знаю вашу жену… Как же вы ухитрились приехать туда, где отдыхает она?!.
***
– Да ну, – махнул рукой Щеглов, – называют же города так по-дурацки, без пол-литра не разберешься! Запомнил только, что туристическое местечко в горах, древнее городище. Почему-то был уверен, что Тонька с компанией на Чуфут поехала, у них в разговорах Бахчисарай звучал…
– Ходжа-Сола тоже относится к Бахчисарайскому району, – пояснила Наташа. – И знаете ли, древние жители Тавриды, называя свои поселения и княжества, и подумать не могли, что через сотни лет московские туристы будут путать Чуфут с Мангупом…
– И то верно, – засмеялся Антон.
– Уехать бы вам, – еще раз посоветовала Наташа, – от греха подальше, пока вас не увидели жена или ее подруги…
– Подруги, – заржал Щеглов, – да они в глаза друг другу улыбаются и щебечут, а на самом деле в муку смолоть готовы. Ну не верю я в женскую дружбу. После двадцати лет работы фотографом в модельном агентстве я понял, что бабы дружить не могут в принципе. Вы бы знали, какие каверзы модельки друг другу исподтишка устраивают, как друг друга "подсиживают", как "дружат против кого-то"…
Еще бы Наташе этого не знать. Ее армейская служба началась на узле связи в женском коллективе, и там девушка за полгода насмотрелась на "дружбы против кого-то" и тихое, но методичное "дожимание" неугодных. Однажды она не выдержала и, когда при ней в очередной раз началось тихое злобное шипение в сторону новой жертвы, она вскочила и высказала сослуживицам все, что об этом думает, не стесняясь в выражениях. Досталось всем, невзирая на старшинство и на погоны.
Шипение стихло; ответить Наташе в том же тоне никто не рискнул. Зато на следующий день, уходя с работы в конце дежурства, Наташа достала из гардероба форменное пальто, увидела, что по рукаву размазана жевательная резинка при том, что утром одежда была в полном порядке.
Когда Наташа вошла с испачканным пальто в служебное помещение и напрямик спросила, кто это сделал, в ответ ее оглушил дружный гул голосов: "А с чего ты взяла, что это сделал кто-то из нас? Ты что, видела кого-то за этим делом? Как ты докажешь? Ты ничего не докажешь! За клевету и привлечь можно! Нарушение дисциплины! Субординацию не знаешь? Небось, в автобусе по дороге на работу кто-то налепил! Детвора так часто балуется!"
"Да пошли вы…!" – не выдержала через четверть часа Наташа, перекричав многоголосый гам. Повисла тяжёлая тишина. Сослуживицы "давили" ее тяжелыми взглядами. "Ты дальше служить хочешь?" – спросил кто-то. "Здесь – нет! – отрезала Наташа. – Это, блин, не армия, а фаршированный цирк!"
На другой же день она подала заявление о переводе в десантные войска. "Что это за армия – сидеть целый день ж…й на стуле? Я за полгода даже саперную лопатку ни разу в руки не взяла, только бабы друг с другом воюют… Нет, лучше пойду в настоящую армию!"
Командир узла связи дала Навицкой хорошие рекомендации и от себя добавила, беседуя с командиром подразделения ВДВ: "Только заберите ее от нас поскорее! Это не человек, а петарда!"
– Вот сослуживица ее из издательства, Катя Минская, – продолжал Антон, – высокая такая, волосы пышные, видели?.. Ну вот, они с Тонькой все время силами меряются, кто главнее в коллективе. Катюха бойкая такая, душа любой компании, со всеми дружбанит, а мою это бесит. Когда рестлинг в очередной раз не в ее пользу, Тонька дома на мне или Моисее отрывается: то я проштрафился, то Моисей на пять минут после школы задержался и теперь на неделю лишен гаджетов потому, что она волновалась, то няня не так кашку ребенку сварила… Размажет кого-то и ходит довольная…
Он махнул рукой:
– В самом деле, что ли, уехать?.. С другой стороны, за жилье уже заплатил, за две недели, а вернут ли они деньги? Да и бесит, блин. Что это я, здоровый мужик, от баб буду бегать и прятаться трусливо?.. Это в иронических детективах все боятся сварливой бабы хуже чёрта, не знают, как ей угодить, чтобы не гневалась, и грозный генерал дома перед женой на задних лапках служит с тапочками в зубах, а я не герой бабского трэша… Достало уже, что Тонька всех хочет под себя подмять, запрячь и ехать. И понравилось здесь, – безнадежно вздохнул он, – это Кристинка всю плешь мне проела, что лучше бы мы на море поехали, а я, верите ли, давно так хорошо себя не чувствовал, как здесь. Реально расслабляться начал, а то вы видели, каким я из Москвы приехал… Да… Вы извините, что я на вас все это обрушил. Вы ведь отдыхать приехали, а тут пристает какой-то придурок, грузит своими откровениями…
Только сейчас Наташа увидела, какие усталые глаза у этого человека, и что сорвался он накануне не от врожденного хамства, а от морального истощения. И Ефим говорил о первой жене: "Я с ней чуть психом не стал. Как там в той песне: "я на войне, как на тебе"… Все годы так и жил, как в зоне боевых действий, сопротивлялся ее попыткам подломить меня. Я сопротивляюсь потому, что неохота мне ее дрессированной левреткой стать; она меня давит еще сильнее… Ей-Богу, легче выиграть процесс, где судья на стороне обвинения и приговор заранее написан, чем с ней ужиться! Вовремя ушел, а то не знаю, чем бы все закончилось. Я не ломаюсь; она не отступается, оба уже на принцип пошли, у обоих самолюбие выше крыши прет, чем дальше – тем зазорнее кому-то из нас уступить, капитулировать…"
А у Антона еще и любовница оказалась с тяжелым характером, и еще неизвестно, кто из женщин кого перещеголяет по этой части. "И еще, у нее явно свое кино, – Наташа вспомнила услышанный в "Джан-Дере" телефонный разговор Кристины, – девушка только притворяется очаровательной глупышкой. Как в "Твин-Пикс": совы – не то, чем они кажутся… Минуточку, Наталья, у тебя профессиональная деформация. Так, врач у каждого высматривает признаки недугов; полицейский во всех видит потенциальных преступников; косметолог, глядя на лица людей, прикидывает, что им нужно было бы подправить, а я, автор детективных романов, везде ищу хитрые преступные комбинации. А скорее всего, все проще пареной репы: девушка не любит горные курорты, предпочитает отдыхать на пляже, под зонтиком, со стаканом ледяного сока, а любовник приволок ее в горы, да еще и номеров в отеле не хватило, пришлось остановиться в сельском массиве, вот она и брюзжит. Это мне понравилось бы поселиться в каком-нибудь гостевом коттедже с окнами, выходящими на яблоневый сад, я бы кайфовала от такого единения с природой и наслаждалась бы отпуском вдали от мегаполисов; ритмов большого города мне хватает и дома. Такой же барышне, как эта Кристина, подавай отдых по системе "пять звездочек, все включено" и непременно с магазинами и мишленовским рестораном, а здесь пока этого нет (слава Богу!), вот она и недовольна и устраивает аманту сцены. И если они все же не уедут и наткнутся на Антонину – беды не будет. Ну, поскандалят, подерутся, и все. А я уже, кажется, новый сюжет начала выдумывать на ровном месте!"
Откуда-то сбоку раздался громовой рев: "Иааааааа!!!"
– Блин, – подскочил Щеглов, – что это было?
– Кажется, кто-то из осликов на ферме чем-то недоволен… Судя по интонациям, его разозлили не на шутку.
– Нормально, – развеселился Антон, – я не знал, что ослы так орут. Как думаете, мне продадут этого горластого?
– Я привыкла с детства… Я ведь местная. И на ослов в детстве насмотрелась, и на коров, и на кур… А зачем он вам?
– Тоньку перекрикивать, когда она в очередной раз начнет меня пилить. И для наглядности. Чтобы хоть видела, как выглядит настоящий осёл. А то сейчас у нее искаженное представление… Повезло встретить женщину, которая хоть знает, как выглядят настоящие животные, – невесело усмехнулся Антон, – а то некоторые дамы из окружения моей жены твердо уверены, что коровы водятся только на тетрапаках с молоком, куры – это картинки на лотке с яйцами, а овцы – бренд какой-то косметической серии кремов с ланолином. И думают, что козел, баран или осёл – это муж или любой другой мужчина, курица, гусыня или овца – женщина, которая чем-то не угодила, корова – соседка на двойном сидении автобуса, а свинья – это ребенок, который измазал пластилином диван или муж, забывший, пардон, нажать на смыв…
***
Залесская ферма тоже изменилась, поставив свои дела на коммерческие рельсы. Теперь она именовалась "Чудо-Ослик". Неподалеку от ворот красовалась фигура улыбающегося осла, возле которой постоянно кто-то фотографировался. Завлекательный яркий плакат предлагал всем желающим совершить верховую прогулку на лошадях или пони. Угощать животных своими продуктами строго запрещалось "в целях безопасности". Угощение можно было приобрести здесь же – в пакетиках или высоких пластиковых стаканах для молочных коктейлей или кваса. Выстроились в ряд сувенирные палатки.
Все это пользовалось спросом. Дети, едва войдя в ворота, тут же энергично тянули родителей к столику, где продавались корма, чтобы "покормить осликов", а возле сувенирных палаток толпились туристы, рассматривая ассортимент и вытаскивая кошельки. Слышалось цоканье копыт – кто-то катался верхом.
Наташа усмехнулась. Похоже, сейчас животным тут неплохо живется. Молодцы владельцы!
– Иааааааа! – грянуло за ее спиной.
Вздрогнув, она обернулась. Из-за заграждения на нее смотрел кротким взглядом маленький ослик цвета кофе с молоком с миловидной мордочкой и черной крестообразной полосой на спине.
– Это ты орешь, как старшина в казарме? – спросила Наташа. – Ну и напугал же ты меня.
– Иааааааа!!! – откликнулся ослик.
– Ну ты и осёл. Зачем же так разоряться?
– Фыр, фыр! – к "кофейному" ослику подошел серый, с белыми "очками" вокруг глаз и укоризненно посмотрел на Наташу.
– Все понятно, – вздохнула она. – Разводите посетителей на угощение. Ладно, намек понят, сейчас куплю. Молодцы, ребята. Не такие уж вы и ослы, помогаете хозяевам зарабатывать.
Наташа встала в очередь, купила два стакана нарезанной душистой тыквы, которую, по словам продавца, ослики очень любят, и стала угощать нетерпеливо фыркающих и притопывающих на месте ослов. Кофейный брал прохладные влажные ломтики аккуратно, одними губами, а серый толкал носом Наташину руку и опасно щелкал крупными крепкими зубами, явно желая не ждать очередного ломтика, а опустошить весь стакан.
В ворота вошла еще одна группа туристов. Чуть поодаль от Наташи остановился высокий молодой человек в акрилово-яркой ветровке и начал тоже угощать осликов. Несколько гостей направились оплачивать верховую прогулку. Но Наташу эта забава не прельщала. Ехать медленным ходом под присмотром инструктора ей было неинтересно. Вот бы дать шпоры и галопом промчаться километров пятьдесят, чтобы только ветер в ушах свистел – вот это ее формат! Но большинство туристов – изнеженные, привыкшие к комфорту горожане; многие из них впервые садятся в седло – поэтому их и подстраховывают всеми способами. К "лошадкам" быстро выстроилась очередь. Дети охотно садились на маленьких забавных пони с пушистыми челками.
Скормив предприимчивым осликам первый стакан тыквы, Наташа направилась со вторым на внутренний двор, откуда доносились блеянье, кудахтанье и хрюканье…
***
Выйдя с фермы, Наташа завернула к стенду с мёдом и вареньем, чтобы приобрести гостинцы для Уланова с бабушкой, Младшенького, Лизы и друзей семьи. Стройные ряды банок заманчиво переливались и искрились на майском солнце.
Выбирая мёд, Наташа уже почти забыла о встрече с Антоном и его горькой исповеди. Прогулка по ферме, погожий, совсем летний, день; свежий горный воздух; фантастическая красота окружающих гор, переливы алого, бордового, золотистого и оранжевого на стенде – это было великолепно…
Сумка-шопер, которая в сложенном виде служила брелоком в форме морды манула на ее кожаной сумочке, в раскрытом состоянии легко вместила в себя все банки, купленные в Питер. Это был подарок бабушки Уланова на день рождения. "Вот, говорят, это полотно особое, экологичное, Землю не загрязняет. Не то, что пластик этот, – сказала Карина Ильинична, несмотря на возраст, живо интересующаяся новинками прогресса, – пакеты эти тьфу: чуть что, и порвался, да и все уже ими замусорили. Надо на такие сумки переходить. И смотрится красиво, и прослужит дольше!"
Вот только одна из банок никак не хотела занимать свое место в стройном ряду своих товарок и разномастных сувениров. Наташа поставила сумку на скамейку и пыталась пристроить упрямицу так, чтобы можно было закрыть "молнию".
– Лучше иметь сто рублей, чем сто друзей, – бурчала Навицкая, воюя с непокорной банкой, – пока всем купишь подарки, в гориллу превратишься…
– Нет, ну это трэш!
Наташа сразу узнала капризный голос Кристины, которая снова манерно вытягивала гласные. "Дейзи Дак" плюхнулась на скамейку с другой стороны, игнорируя Наташу, и начала обтирать салфетками свои серебристые туфли. Использованные салфетки она бросала в урну, иногда попадая в цель.
– На фига ты меня сюда притащил? – ныла она. – Вонизм жуткий, под ногами сплошное г…! На… мне вс…лись эти курицы и свиньи? Нормально приехали отдыхать! Я туфли испортила, между прочим, от "Маноло", посмотри, и не ототрешь теперь…
– А не хрен было в шпильках переть! – обозлился Антон, – сказал же тебе русским языком: сегодня на природу едем!
– И что? – вызверилась Кристина. – Мне что, надо было в г…давы влезть, как бабка старая, или в кирзаки уродские? На… мы вообще сюда поперлись свиней смотреть? И седла у лошадей тут грязные, тысячей задниц заеложенные, их тут, наверное, раз в году моют, мне противно на него сесть, у меня джинсы от Лорена… Фу, убогое место, п…ц просто!
"Пнуть бы тебя кирзаком под зад, чтобы меньше выпендривалась!" – подумала обиженная за Мангуп Наташа.
– Вообще полный отстой, – продолжала ныть девица, – не знаю, кому может понравиться эта, блин, пастораль, только лузерам, у которых нет денег на нормальный отдых…
Банка наконец-то уместилась на отведенном ей месте, и Наташа смогла застегнуть сумку.
– Каким-нибудь придуркам, – зудела Кристина, сокрушенно рассматривая каблуки туфелек, – которые залезут в гору, вина дешманского нахлебаются и давай под гитару фигню всякую олдскульную завывать…
"Хочет показаться оригинальной и утонченной, и не знает главного: по-настоящему утонченный человек о вкусах не спорит и не ругает чужие пристрастия. Бардовские песни ей не нравятся… Ну да, тикток и какие-нибудь "звездочки-однодневки" ей милее и понятнее. Примитивные песенки в три аккорда, которые через месяц уже забываются, вытесненные новыми, такими же. Тоже мне, модная и продвинутая особа…"
– Или старым бабкам, – бубнила Кристина, открывая вторую пачку салфеток, – которые и не отдыхали сроду нормально, только всю жизнь ж…й кверху на шести сотках картошку пололи, вот им тут и нравится, навозом воняет, сельмаг убогий – привычная картина…
– Я уже сказал, – процедил, начиная злиться, Антон, – если ты и дальше собираешься зудеть, как осенняя муха, я тебя не держу! Вали на свое море! А я хоть в тишине отдохну! От вас обеих! Мне дома этого выноса мозга вот так хватает…
– Вот с женой бы сюда и ехал, – взвизгнула Кристина, – и личинку с собой возьмите, молочком парным ее поите, горшок в деревянную будку выливайте, наслаждайтесь, короче…
– Ты мою дочь не тронь! – сверкнул глазами Щеглов.
– Да кто ее трогает? На фиг она мне! Отец года, блин! – Кристина топнула ногой по луже. Грязные брызги веером окатили Антона с ног до головы.
