Читать «После комы» — Александра Олеговна Фокеева онлайн
Страница 2 из 3
В носу защекотало. Опять захотелось плакать. Я такая чувствительная. Интересно, это от комы или от возраста. Или от всего разом?
– Я ничего не делаю сама. Я не принимала то решение – жить и бороться. Все сделали они, мои родные. Это они хотят все вернуть, восстановить меня.
– А что хочешь ты?
И, правда, что я хочу? Клубничное мороженое? Щуриться от солнца и болтать ногами в море? Начать читать интересную книгу и увлечься так, как в детстве, когда не спала ночами, пропадая в мирах писателей?
– Я устала это обсуждать. Мне тяжело. Я хочу спать.
Психолог молча смотрела на меня. Прошло тягостные две минуты.
– Что ты хочешь вот прямо сейчас?
– Молчать и ничего с вами не обсуждать.
– Хорошо.
– В смысле?
– До конца нашего сеанса осталось двадцать пять минут. Посидим молча. Можешь делать что хочешь.
Правда могу? Я взяла бокс с наушниками, которые дал мне брат. Они были беспроводными. Необычно! Вставляешь в ухо маленькие капельки и слушаешь музыку. Не нужно контролировать провода, переживать, что они зацепятся за что-то.
Я зашла в раздел «новинки» в музыкальном приложении, чтобы быть в курсе хотя бы премьер.
Lana Del Ray запела «There's a picture on the wall…», и больше для меня не существовало комнаты с новой обстановкой, психолога, семьи.
***
Посреди комнаты стоял парень, похожий на Артема. Как будто бы его старший брат. Но он был единственным ребенком в семье. Это я помнила. Он мялся с ноги на ногу.
Я отъехала от стола, где перебирала свои бумаги, надеясь вспомнить больше про мою прошлую жизнь, в тот момент, когда он зашел в комнату.
Он молчал. Кто-то должен был начать беседу. И я решила дать ему такую возможность. Склонила голову и внимательно посмотрела ему в глаза. Артем молчал. Я не выдержала и начала беседу.
– Красивая куртка, – на нем был спортивный костюм, а сверху – длинная темно-серая куртка.
– Это парка.
– Ммм, – промычала я. Важная информация для меня.
– Послушай, я был в шоке тогда. Я вообще… Я не знаю что сказать.
Артем сделал пару шагов в мою сторону и замер. Он смотрел, как побитый щенок.
– Я тебя прощаю.
Он шумно выдохнул. В комнате будто лопнул шарик. Стало легко дышать.
– Я именно это и хотел… сказать «извини», – он сел на кровать, перед этим задрав простынь, чтобы ее не испачкать. – Как ты догадалась?
– Ну, я же тебя знаю, помнишь? – я нервно хихикнула. – Только тебя и вспомнила через несколько дней после пробуждения, потом – Маринку. Родителей, брата не помню.
– Похоже на дурацкую комедию.
– Как ты меня нашел?
Он нервно рассмеялся.
– Я? Филипп меня нашел. Написал в инстаграме. Я не поверил, но он прислал видео с тобой…
– В смысле?
– Прислал запись как вы всей семьей завтракаете. Я думал это развод какой-то. Фотошоп там. Поэтому я затребовал более вещественное доказательство.
На этом моменте уже стало тошно и захотелось закончить разговор. Но оставался один важный вопрос.
– Ты встречаешься с кем-то?
– Хм… да. Давай не будем об этом.
Артем встал, походил по комнате. Я смотрела на этого человека похожего на мою первую любовь. Но не могла поверить насколько же он стал чужой. Он остановился и произнес:
– От мамы тебе привет.
Да, единственный мамин сынок. Естественно, он ей рассказал про этот чудо-случай.
– М.
– Аника, послушай…
Он подошел ко мне, я отвернулась. Не хотелось смотреть на него. Не хотелось слышать его голос. Не хотелось помнить его.
– Уходи, я устала.
Он тяжело вздохнул.
– Похоже у нас тут конкурс на самый драматичный вздох.
– Аника, я…
– Аня, я – Аня. Аники больше нет!
Я сорвалась на крик. И заплакала. Затряслась. Стала задыхаться.
В комнату кто-то зашел. В глазах потемнело. Чьи-то руки схватили и стали тормошить. Сопли забили нос. Дышать было тяжело…
***
Я стала просыпаться все раньше и раньше. Видимо, организм набрался сил и теперь позволял мне подольше бодрствовать. Вчера я попросила Филиппа поставить коляску прямо у моей кровати. Хотелось хоть раз встать с постели самой, а не ждать, пока папа примчится на помощь.
Я приподнялась на руках и подползла к краю кровати. С трудом, но мне удалось поставить руки на поручни и подтянуть вялую нижнюю часть тела. Ноги хлопнули по полу. Я быстро перевернулась в кресле и уселась. Руками поставила ноги на перекладину. И поехала в сторону двери. Она не была плотно закрыта, и мне удалось тихо ее открыть.
В коридоре пахло блинчиками. Суббота. Мама часто готовила блинчики по субботам.
С радостной улыбкой я въехала на кухню. Но за плитой стоял отец, в фартуке. Он в этот момент отдирал лопаткой кривой блинчик от сковородки, чтобы его перевернуть.
– Папа? А где мама?
Он резко развернулся. Лицо его было рассеянным. Он стал смотреть по сторонам. Потом нашел что сказать:
– На работе.
– В субботу?
Папа забросил на плечо полотенце и отвернулся от меня к плите.
– Ну, там совещание какое-то. Коллоквиум. Я не помню.
Это было странно. Они все вели себя странно. Раньше такого не было. Я точно не помню что было в прошлом, но чувствую – по-другому.
– Почему ты не одел кольцо?
– Надел.
– Пап?!
Он достал тарелку, отложил на нее пару блинчиков из стопки и поставил тарелку в центр стола.
– На вот, поешь. Так много вопросов задаешь. Утро субботы. Зачем мне надевать кольцо?
– Затем, что раньше ты всегда ходил с кольцом. Мама всегда надевает. А я еще в больнице заметила, что ты был без кольца.
– Аня, тебе сгущенку или сметану? – задал вопрос папа.
– Такое чувство, что ты хочешь закрыть тему?
– Почему чувство? Так и есть. Ешь давай, – с этим словами он поставил на стол передо мной и сгущенку, и сметану.
Когда папа вернулся к приготовлению блинчиков, я набрала мамин номер.
– Привет! А ты где сейчас?
– Эээ, в магазине. Что-то случилось? Я нужна?
– Что-то тихо там, в магазине.
– Ну, это маленький магазинчик. Тихий такой. Тебе купить что-то?
– А потом ты что делаешь?
– К вам приду. Домой в смысле. Аня, что за звонки, расспросы?
– И у тебя сегодня нет собраний на работе?
– Нет. Аня, ты мне объяснишь что происходит?
– Неа. Дома поговорим, – сказала я и выключила телефон.
Папа задумчиво посмотрел на меня.
– Вы от меня что-то скрываете. И я скоро узнаю что именно.
Но мама приехала только вечером.
***
Мы сидели в комнате перед телевизором, смотрели сериал на Netflix. Филипп сказал, что такое сейчас все смотрят и что, если я пролежала пять лет в коме, это не значит, что нужно продолжать оставаться такой древней.
Я набираюсь сил и теперь уже могу посидеть вечером с семьей, а не вырубаться, как раньше.
Мы уже третий день смотрим сериал «Бумажный дом». Начали с первой серии ради меня, т.к. они его уже давно посмотрели и рьяно ждали нового сезона. Но ради меня были готовы вспомнить все и начать с первой серии.
Мамин телефон зазвонил. Он постоянно звонил. Она выходила и только потом брала трубку. Раньше я этого почти не замечала. Но сейчас бросилось в глаза. И она была не очень рада нашим вечерним посиделкам. Постоянно пыталась отправить меня спать пораньше.
Вот и сейчас она вернулась в комнату, вздохнула, посмотрела на нас всех и заявила:
– Аня, ты не устала?
– Нет.
– Может быть на сегодня хватит впечатлений? Доктор сказал постепенно вливаться в эмоциональную жизнь, а не вот так махом. Думаю, смотреть про грабителей – это не самая лучшая идея.
Папа нахмурился. Филипп встал и вышел, громко хлопнув дверью. Мама растерянно посмотрела на закрытую дверь, на папу, на меня и прошептала:
– Ладно, хотите, тогда смотрите свой сериал, а я съезжу к тете Ларисе. Надо с ней поболтать.
– Сейчас?
Мама пожала плечами.
– Почему нет?
– Потому что твоя дочь недавно чуть не умерла! Она вообще-то много лет лежала в коме! В коме! Ты знаешь что это такое? А теперь вместо вечерних наших посиделок, ты хочешь ехать к тете Ларисе. Что ты за человек?
– Аня, не только ведь у тебя бывают проблемы…
Я крутанулась на кресле, чтобы встать напротив и видеть ее лицо
– «Проблемы»? Так ты называешь мою почти смерть?
– Аня…
– Скажи ей, – промямлил отец. Он сидел в кресле, скрючившись, закрыв глаза руками.
– Ну? Что ты должна мне сказать?
– Александр, не время…
Вдруг папа вскочил и встал на середину комнаты.
– А когда будет время? Хм? Подскажи-ка?
– Прекрати! – прикрикнула на него мама.
– Нет. Слышишь? Мне надоело ее обманывать. Либо ты расскажешь, либо я.
– Мам, пап, что происходит?
Папа зло процедил:
– Даю тебе пять минут. Иначе все расскажу я.
Он вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь. В этой незнакомой жизни папа курит на лестничной клетке, а потом долго намывает руки, будто хочет смыть с себя не только запах.
Мама вздохнула. Походила по кругу, заламывая руки. Потом села на диван.
– Аня, я не знаю как это сказать. Я не знаю как такое вообще говорить. Об этом не пишут в книгах по психологии… В общем, я…
Я подъехала к ней и посмотрела в ее напряженное лицо. Она будто постарела на двадцать лет, а не на те пять лет, что меня не было рядом.
– Аня, когда ты впала в кому, мы все очень страдали. Нам было тяжело: папе, Филиппу, мне. Мы… каждый из нас пытался справиться с этим по своему. Принять твою болезнь.
– И?
– А потом, потом мы с папой стали отдаляться друг от друга. Нам было непросто.
– Вам и сейчас непросто.
– Мы мало общались, мы все горевали. Мы боялись за тебя, волновались за Филиппа. Мы постоянно бегали между работой и больницей. Все наши разговоры сводились к тому, кто что прочитал про кому. И мы не заметили, как из семьи мы превратились в группу людей, замороченных на медицине…
– Я могу вас понять.
– Послушай. Для отношений между мужчиной и женщиной это очень плохо. Мы больше не были с твоим папой вместе. Мы отдалились. И я… Я встретила другого мужчину.
– Что?
– Да. Так бывает. Мы с твоим папой развелись и я вышла замуж.
– Чтоооооо?
– Аня, я понимаю, это сложно понять…
– Как… как ты вообще так просто это говоришь?
– Ну, я не хотела. Вот так. Но твой отец настоял, чтобы я все рассказала.
– Ах, теперь он – мой ОТЕЦ! А ты кто? Где ты живешь?
– Со своим мужем. Я должна рассказать…
– Я не хочу ничего знать про него. И знакомиться с ним. И не говори про него. Ни слова!
– Хорошо. Не буду. Но ты должна знать…
– Ничего! Я не хочу ничего знать про тебя и твоего мужика!
– Аня, у тебя есть сестра. Эмма.
Горло онемело. Я смотрела на свою мать вытаращенными глазами.
– Ты должна знать. Ты можешь не признавать моего мужа, но сестру… Эмме два года. Я не думала, что так все обернется…
– Ты не думала? Ты вообще не думала. Ни обо мне, ни о папе, ни о Филиппе! Только о себе!
Мама усмехнулась. И быстро стерла слезы, выскочившие из глаз.
– Да кольцо переодевала для кого все это время? Боялась, что ты заметишь, что оно другое. И вдруг тебе станет плохо.
Я глубоко дышала. Ярость плавилась в солнечном сплетении густым медом и обволакивала пространство вокруг.
– Не то что этот, – мама махнула головой в сторону коридора, – кольцо после развода выкинул, а, когда ты очнулась, не захотел другое купить и носить. Сказал: «пусть Аника все про тебя знает».
Я закрыла уши, прошептав:
– Ты. Мне. Отвратительна.
– Потому что ему плевать на твое здоровье. Жалости хочет. Но не получит. Слышишь, Аника?!
Мама снова пришла в себя. Тон голоса вновь отдавал учительскими нотками. Даже сквозь плотно прижатые ладони к ушным раковинам, я слышала каждое слово матери.
Она похлопала меня по коленке. Я этого не почувствовала, но увидела. Встала со словами:
– Меня Эмма ждет. Фух, хоть можно не скрывать теперь. Позвоню Давиду. Я люблю тебя, моя непутевая Аника.
Мама поцеловала меня в макушку и вышла. Папа вернулся ровно через минуту после того, как его бывшая жена перешагнула порог квартиры.
– Все наладится. Мы будем хорошо и дружно жить, – неуверенно бросил папа и побежал в ванную.
Я засекла время. Он выключил кран через четырнадцать минут. Вода все смоет, папа?
Глава 3
Мама съехала с квартиры. Вернее, съехала она еще раньше, перед разводом. Но, как только я очнулась, мама придумала вернуться в квартиру и сымитировать семью с картинки на майонезе. По ее словам она хотела рассказать, только позже, когда у меня будут силы услышать правду. Но какая вера ее словам теперь? После разоблачения плести можно что угодно уже.
Теперь мама не скрывает и ночует только у себя дома. Приезжает по субботам, когда Давид выходной и может побыть с Эммой. Раньше по субботам мама забирала к себе Филиппа. Сейчас мы делим мамино время на двоих. Его это бесит. Мне нравится.
– Ты все неправильно делаешь, – брат легонько толкает маму локтем. Она стоит на коленях рядом с маленьким столиком, где они пятнадцать минут назад рассыпали кинетический песок и возились с ним, пока я читала книгу, лежа на кровати.
– Почему? – искренне удивилась мама.
– Ты лепишь какую-то свою башенку, не так, как на картинке, – обиженно пробурчал под нос Филипп.
– Включаю фантазию, сынок! И тебе не помешало бы! Зачем нам повторять образец? – спросила мама, взяв крышку от коробки с песком в руки. – Давай сделаем свой замок, а?
Филипп аккуратно забрал коробку у мамы из рук и поставил на противоположный край стола, прислонив к стене.
– Нет, – без эмоционально произнес брат, продолжая лепить часовню.
Мама вздохнула, стряхнула с коленей крошки песка и встала. Заметив меня, подошла и села на кровать.
– Что читаешь?
– Так, ничего особенного…
Мама не удовлетворилась этим ответом и ухватилась за угол обложки.
– Так-так, «Счастья хватит на всех». Современная?
– Не классика, да.
– Откуда взяла? – настойчиво расспрашивала мама.
– По интернету заказала.
– Почему именно эту книгу?
– А, так это Юлю Волкодав. Я ее ролики смотрела на ютубе еще до комы. Она тогда тоже книжки писала, только никто ее не издавал. А сейчас видишь как, – я помахала перед мамой книгой, – поднялась!
Мама ухмыльнулась. Было видно, что хочет что-то сказать, но сдерживается. В конце концов, она перевела тему:
– А папа твой где? Когда я прихожу, его всегда нет.
– Откуда мне знать, он не отчитывается, – вяло ответила я. Не хотелось вообще участвовать в этом диалоге, но Филипп был слишком увлечен песком, а мама пришла ради нашего совместного общения. На сколько я это понимала. И общалась я тоже так, как могла, иногда лениво отпуская замечания из-за книжки.
Мама встала и устало сказала:
– Пойду что ли рогалики с повидлом сделаю…
Филипп вскинул руки вверх.
– Ура! Рогалики! С яблочным джемом!
– Да, тем самым, – ответила мама усталым голосом, посмотрев время на телефоне. – Испеку рогалики и чай попьем.
Она вышла. Филипп продолжил строить замок. А я подумала, как она, наверное, устала жить на два дома. Сейчас она приготовит еду нам, а потом поскачет в метро, пересядет на кольцевую, а там до Курского вокзала. Откуда ходят электрички в квартиру, которую они взяли вместе с Давидом в ипотеку.
Когда она приедет домой, будет уже темно. Давид будет усталый и вымотанный дочкой. Эмма будет без остановки плакать – соскучилась по мамочке.
А в той квартире все тоже – готовка и чай, чтобы только накормить всех, напоить, слово доброе сказать, а потом уложить. А после этого можно и самой – лечь головой на подушку, чтобы через минуту забыться во сне, где опять готовка, уборка и так по кругу.
Я вздрогнула. Реальный мир пугал. Прогладила книжную страницу и продолжила чтение.
***
Костя приходил через день и делал мне массаж. Особенно старался над ногами, но я ничего не чувствовала.
Вот и сейчас он усиленно мнет пятку правой ноги, а я смотрю в потолок, на небо, и мечтаю оказаться в докомном мире.
– Как адаптация? – спросил медбрат.
– Нормально, – безучастно ответила я.
– Точно? – усомнился Костя.
– Ага.
Медбрат перешел выше и начал тереть икру. Я это поняла по его движениям, а не ощущениям.
– Занимаешься с психологом?
– Да, она классная, – усмехнулась я.