«Они что, по типовому проекту строились?!» – удивился Пётр.
Пётр совершил все те же действа, что и при активации даугавпилсского портала: нашел третий камень сверху и дважды нажал на него; дождался, пока отъедет в сторону фальшивая стена и откроется проход на нижний ярус. Его взору открылось просторное помещение со множеством колонн, такое же, как и в Даугавпилсе XXI века. По стрелкам он дошёл до портальной стены, обильно смочил её принесенной с собой тряпкой и водой на уровне груди и стал высматривать символы.
Довольно быстро отыскался знакомый уже коловрат Рода с восьмиконечным углублением в центре, в начале ряда символов. На конце ряда находилась другой рисунок, отличный от символа «Рожаница». Пётр достал мобильник и загрузил фото знаков из того «родного» портала, чтобы свериться с обнаруженным рядом на стене. Все пиктограммы на стене и на фото совпадали один в один за исключением последнего. Обнаруженный ряд пиктограмм заканчивался рисунком в виде двух квадратов один в другом и четырьмя усиками наружу. На том же сайте славянской символики он найдет этот рисунок, знак «Перекрест», символ богини Костромы.
Парень принялся осматривать стену, периодически смачивая её мокрой тряпкой и чуть ниже, в сантиметрах двадцати от верхней, отыскал новую строку пиктограмм, начинавшуюся «Родом», но без углубления под перстень. В конце ряда выделялся повторно смоченный водой рисунок, также напоминающий силуэт человека, но с поднятыми вверх руками. Уже дома он нашел в компьютере описание этой пиктограммы. Называлась она «Хляби Небесные», символ Агидель, Богини Воды – общее название знаков, изображающих воду. «Вероятно – это путь в мою реальность, – догадался парень, – а символ моего портала, этот человечек, сдающийся неизвестно кому».
Заученными движениями, он прижал ладонь к «Роду» нижнего ряда и запел заклинание на открытие врат, но портал никак не прореагировал на его потуги. Парень повторил процедуру, прижимая ладонь к «Роду» верхнего ряда, но также ничего не произошло.
«Или мантра нужна другая или требуется инициация для этого портала, – сделал вывод парень. – Нужно найти перстень или другой предмет, необходимый для посвящения, а для начала, перевести на русский язык рукописи».
Дома, разобравшись в компьютере с настенной живописью и выяснив значения практически всех символов, парень продолжил поиск других тайников и схронов в кабинете. Первым делом он обстучал все стены, затем проверил всю мебель. Он обнаружил два тайника: один в крышке стола, который оказался пустым и двойное дно в платяном шкафу кабинета. На дне шкафа, доверху набитом какими-то документами, ничего ценного не оказалось, перстня тоже. Встав на четвереньки, Пётр метр за метром прощупал доски паркета, но ни одна не шелохнулась и щелей между досками не обнаружилось.
Решив сделать перекур, он направился на кухню, сварил себе кофе на примусе, сел у окна и закурил сигарету. Прихлебывая ароматный напиток и вдыхая не менее ароматный дым, Пётр размышлял, где продолжить поиски, как и вдруг вспомнил, что его зацепила какая-то неправильность, какая-то несообразность, когда он первый раз знакомился с квартирой. Допив кофе и загасив сигарету, он вернулся в кабинет и стал лицом к той стене, у которой стоял шкаф с двойным дном и мысленно представил план родительской квартиры. Там, в Даугавпилсе, за стеной была комната соседей, в которой обитал его друг детства, поэтому Пётр хорошо помнил её размеры. Все комнаты его теперешней квартиры один в один совпадали с размерами комнат квартир в даугавпилсском доме. Постояв немного, он вышел в коридор. Там, где по идее должна быть дверь в «комнату друга», находились две двери в чуланы. Открыв обе двери, парень визуально сопоставил длину кладовок в глубину и длину стены кабинета и понял, что его тогда зацепило: глубина чуланов составляла, где-то, половину от длины кабинетной перегородки. За чуланами находилась вторая половина гипотетической комнаты. Если с правой стороны от чуланов располагался кабинет, то с левой – кухня, где и должна быть дверь в недостающую половину помещения. На кухне он никакой двери не припоминал.
Подойдя к шкафу, Пётр попытался заглянуть за заднюю стенку, но мебель плотно прилегала к стене без какого-либо намека на зазор. А вот между полом и нижней частью этого шкафа просматривался небольшой, не более двух миллиметров, промежуток, словно этот мастодонт, изготовленный из дубовых досок, завис над полом, игнорируя законы физики.
«За стеной находится еще одна комната, и за шкафом должен быть проход туда», – предположил парень и принялся сантиметр за сантиметром ощупывать резную корону мебели, пытаясь шевелить и крутить туда-сюда каждую загогулину. Наконец-то один из элементов декора поддался и сдвинулся с места при повороте против часовой стрелки. Раздался щелчок, шкаф сдвинулся с места и между стеной и ним появился просвет. Парень толкнул сильнее шкаф и тот повернувшись на девяносто градусов, открыв проход. Заблокировав вход кочергой для страховки, Пётр включил фонарик, вошел вовнутрь и замер. Возникло ощущение, что он очутился в одном из залов Московской Оружейной палаты: обилие старинного холодного оружия на стенах и полках; более десятка ружей и пистолетов в пирамидах; составной лук без тетивы и арбалет в стойке. «Ого! – радости парня не было предела – Это я хорошо зашёл!» В левом дальнем углу притаилось бюро – сервант. Пётр первым делом отправился к нему и раскрыл нижние дверцы.
Вся нижняя часть серванта была заставлена сундучками, забитыми по завязку серебряными монетами разных эпох. Серебро в ларцах оказалось рассортировано по времени правления императоров от Николая I до Николая II. Первый и последний ларцы были пустыми. Если следовать логике, то в первой пустой шкатулке должны быть деньги предшественника Николая I – Александра I. Какие монеты хранились в последней пустой, было загадкой, так как Никола II всё ещё сидел на троне и отказываться от него не собирался. В верхней части серванта на трех полках возвышались аккуратные стопки бумажных денег, при этом, каждая стопка соответствовала праителю России, но было и несколько стопок с иностранными банкнотами.
Разбираться со всем найденным богатством не было ни сил, ни желания. Было уже за полночь, и кладоискатель решил закруглиться и идти спать, отложив на завтра подсчет и опись найденных сокровищ.
Уже лежа в постели, Петр попытался подвести первые итоги: «Виксне, без сомнения, хранители портала, а Варис Виксне удрал куда-то через портал, чтобы избежать ареста. Из портала в Даугавпилсе имеет только один путь, а вернее, тоннель в Двинск начала XX века. Но вот из Двинска, если судить по количеству двух различных групп символов, есть две пути: в родной мир Петра и еще куда-то». Парень нашарил на прикроватном столике коробку папирос и закурил. Спать не хотелось, а под табачный дымок думалось лучше.
«Виксне сбежал в портал со знаками верхней группы символов, прихватив в «дорогу» все золото, драгоценности и, по-видимому, серебряные деньги из теперь пустых сундучков. Значит выход из портала находится в реальности, где правит Александр I или его копия». Папироса выкурилась быстро. Парень загасил окурок в пепельнице и загасил свечу. «Ладно, – решил он, поворачиваясь на левый бок, – как говорила незабвенная О'Хара: «Об этом я подумаю завтра». А теперь спать».
На следующее утро Петр направился в ближайший фотосалон, чтобы разузнать, где можно приобрести фотоаппарат для личного пользования. Фотограф нехотя дал адрес продавца таких аппаратов и принадлежностей к ним. Уже выйдя из фотоателье, парень на автомате взглянул на витрину этого ателье с выставленными образцами фотографий и остолбенел: в левом нижнем углу стенда на него глядела девушка, как две капли воды похожая на Марту Берг. Петр вернулся в салон и представившись купцом, прибывшим из Сибири в Прибалтику. Он с волнением поведал, что на выставочном фото снята девушка, очень похожая на его кузину, семью которой он уже неделю как разыскивает. Петр рассказал, что живет неподалеку и сейчас принесет фотографии разыскиваемой семьи.
Парень вихрем влетел в квартиру, чуть не сбив при этом кухарку, выглянувшую на шум. В ящике письменного стола в кабинете он достал пачку фотографий предположительно семьи Берг и извлек оттуда общее фото на фоне реки Двины и студийную карточку Марты, снятой в таком же ракурсе, что и на стенде салона.
– Посмотрите, пожалуйста, вот это семья Берг, – Пётр предъявил карточку семьи фотографу, – это моя тетя Анна (хорошо, что Петр в даугавпилсском архиве из «спортивного» интереса узнал имена всех членов семьи Берг, ушедших порталом), это ее муж Роберт, а это моя кузина Марта Берг.
– А это ее другая фотографическая карточка, – парень протянул студийное фото Марты.
– Великолепные снимки, небывалое качество! – фотограф взглядом профи оценил состояние фотографий, и тут же выдал, держа на вытянутой руке фото Марты. – Да. Я отлично помню эту юную барышню. Её каким-то ветром занесло в моё ателье. Я был зачарован её идеально правильным лицом, зелёными колдовскими глазами и её абсолютно не земной прической, поэтому предложил сфотографироваться для выставки. Она любезно согласилась.
– Так может вам известен адрес этой семьи, маэстро?
Польщённый званием, которым наградил его парень, фотомастер слегка засмущался и промолвил:
– Все семейство мне не знакомо, но вот барышню, кажется, действительно звали толи Анна, то ли Марта и даже имеется адрес, куда были доставлены ее фотографические снимки.
Он порылся в ящике своего стола и достал толстый гроссбух. Перелистав несколько страниц, заявил:
– Ага, нашёл, прошу вас, улица Орловская, дом 23, квартира 4, госпожа Берг, но почему-то Анна
«Анна», – разочаровано подумал парень, но виду не подал, а уточнил, что у неё двойное имя Анна-Марта.
– Покорно благодарю господин Гердер, – взяв протянутый листок, поблагодарил Пётр.
– Молодой человек, как я понял, – вы решили посвятить себя фотографированию. Приносите мне ваши негативы, я вам быстро и недорого проявлю их и распечатаю карточки.
– Премного благодарен. Сочту за честь обслуживаться у такого мастера. А вы мне не дадите совет как профессионал: какой мне фотографический аппарат приобрести, чтобы был качественный, компактный и удобный.
– С превеликим удовольствием, молодой человек. Просите Вольта 105, год выпуска —1912, но с доработкой сына владельца магазина Соломона. У него золотые руки и большие познания в ремонте и усовершенствовании фотографических аппаратов. После его рук аппараты работают изумительно и качество снимков получается отменным.
– Еще раз премного благодарен, – Пётр снял шляпу и откланялся.
– Рад был вам помочь. Милости просим, заходите еще, – поклонился в ответ мастер.
С видом знатока, парень появился в магазине Исаака Розена и объявил, что желает приобрести фотографическую камеру Вольта 105, 1912 года выпуска, на что получил ответ, что такой аппарат продается на заказ и необходимо подождать две-три недели. Пришлось согласиться подождать.
Глава четвертая
Извозчик отыскал без особых проблем дом 23 по улице Орловского. Оштукатуренное и недавно побеленное двухэтажное здание дома выглядело белым лебедем среди одноэтажных деревянных не крашеных зданий и заборов, почерневших от времени. Поднявшись на второй этаж, Пётр дернул за веревочку звонка в квартиру номер четыре.
– Что вам угодно, сударь? – поинтересовалась миловидная женщина средних лет, открывшая дверь.
Судя по наличию поварского передника и платка на голове, повязанного типа банданы, дверь открыла кухарка.
– Здесь ли проживает семья господина Карла Карловича Берга? –вопросом на вопрос ответил парень.
– Да, это квартира господина Карла Карловича Берга. Но их сейчас нет дома, так как и брата ихнего Роберта.
– А с кем я могу побеседовать?
– Дома только молодая госпожа Анна. Как вас доложить?
– Пётр Антонович Анджан.
– Ожидайте, – попросила, как приказала кухарка.
По прошествии нескольких минут женщина проводила гостя в гостиную и сообщила, что молодая госпожа выйдет к посетителю через десять минут и предложила чай или кофе на выбор. Пётр предпочел кофе. Не спеша попивая горячий напиток, он осматривал обстановку комнаты: безликая, как-то безвкусно подобранная мебель, отсутствие картин и фотографий на стенах, всяких безделушек, придающих уют дому – все говорило о том, что это съемное жилье с мебелированными апартаментами, еще недостаточно обжитое новыми жильцами.
Немного раньше объявленного срока открылась дверь из спальни, и в гостиную вошла молодая не высокого роста стройная девушка лет восемнадцати-девятнадцати. Белая блузка красиво облегала ее небольшую, но рельефно выступающую грудь, а пояс юбки строго покроя подчеркивал ее тонкую талию. Ее пшеничного цвета волосы с пепельным оттенком мягкими локонами лишь слегка касались плеч и густыми золотистыми волнами обрамляли бледное чистое лицо с высоким лбом, наискось закрытым челкой. Большие зеленые глаза, спрятанные под черными ресницами, смотрели на визитера внимательно и встревоженно. Вступив в центр комнаты, она застыла в легком напряжении. Под внимательным взглядом мужчины, вскочившего при её появлении, она смутилась, ее щеки покрыл легкий румянец, а из взгляда исчезла тревога. В реальной жизни она выглядела немного старше, чем на фотографии.
– Добрый день, сударь, – произнесла она чистым, твёрдым голосом, – Что привело вас в наш дом?
– Добрый день, Марта. Разрешите представиться: Пётр Антонович Анджан. Очень рад встрече с вами! – коротко поклонившись, промолвил Пётр.
Услышав из уст незнакомого человека свое настоящее имя, она вся обмерла, ее изумрудные глаза расширились от страха. Девушка в испуге отступила назад, трогательно прижала кулачки к груди, словно защищаясь от напасти и тихо произнесла:
– Вы из полиции?
– Нет, нет, что вы, я не из полиции, – стал успокаивать ее визитер. – Прошу вас, не пугайтесь так.
– Но откуда вам известно моё настоящее имя? Разве мы знакомы?
– Только заочно, сударыня, – ответил парень, – по фотографиям.
Она ещё не совсем пришла в себя после пережитого приступа паники и поэтому даже не удивилась, а лишь отрешенно переспросила. – По фотографиям?
– Одну минутку, – Пётр засунул руку во внутренний карман и извлек оттуда конверт. – Вот взгляните.
Он разложил несколько фотокарточек из конверта на столе. Взял в руку её портретное фото и протянул девушке со словами:
– Именно по этой фотографии я заочно знаком с Вами, Марта Робертовна Берг.
Марта порывисто схватила протянутое фото, взглянула на свое изображение. Тут же на её лице отразилась целая гамма чувств, а удивление перешло в растерянность. Она тихо вымолвила:
– Откуда это у вас?
– Оттуда, откуда и остальные карточки. Прошу, взгляните сами.
Марта нерешительно подошла к столу и стала по одной рассматривать фото, поворачивая их к свету. В процессе изучения фотографий мертвенная бледность покрыла её лицо, в глазах застыла смесь ужаса и изумления. Девушка прижала свои изящные ладошки к лицу и почти прошептала тот же вопрос:
– Откуда это у вас?
– Я нашел эти фотографические карточки среди оставленных на растопку бумаг в сарае подвала по улице Солнечной, дом 36.
– На Солнечной улице? Вы хотите сказать на улице Саулес, в городе Даугавпилсе?
Ноги её подкосились, и она упала бы в обморок прямо на пол, если бы Пётр не метнулся молнией к ней и не удержал за талию. Подхватив девушку на руки, он уложил ее на софу. Он налил себе в ладошку немного воды из стоящего на столе графина и побрызгал на лицо девушки. На его счастье, кухарка гремела кастрюлями на кухне и ничего не слышала. Девушка открыла глаза, взглянула на мужчину, склонившегося над ней, на юбку, задравшуюся до колен, распахнула от ужаса глаза. Она вскочила как ужаленная, чуть не врезавшись своей головой в лицо парня. Лишь отменная реакция спасла того от неминуемого нокаута.
Она прижала кулачки к груди и, с болью и надеждой глядя ему в глаза, тихо спросила:
– Вы правда тоже оттуда? С 1942 года?
– Правда, но не с 1942, а с 2013.
– С 2013? – почти выдохнула она и резко села, вернее, упала пятой точкой на софу.
– А где ваши родители и братья? – решил перевести разговор на другую тему, пока девушка собирала свои мысли в кучу, вызволяя свое сознание из чехарды времен и дат. Девушка даже не сразу поняла его вопрос. Она недоуменно уставилась на парня бессмысленными глазами. Спустя несколько секунд взгляд стал осмысленным. Она отвела взгляд, ее глаза наполнились слезами, и девушка, закрыв лицо ладошками, заплакала навзрыд глотая собственные слёзы.
Пётр застыл как соляной столб, не понимая, почему его вопрос вызвал такую бурную и негативную реакцию и не соображая, что делать.
Надо отдать должное девушке. Она быстро взяла себя в руки, не дав довести саму себя до истерики в присутствии не знакомого мужчины, и сквозь слёзы поговорила:
– Дедушки, папы и мамы нет с нами. Они исчезли.
Теперь пришло время впасть в ступор уже Петру.
– Исчезли?! Куда исчезли? – задал он не самый умный вопрос.
– Когда мы вступили во Врата, то нас что-то подхватило и понесло. Я схватила Карла, своего брата за рукав и в страхе закрыла глаза. Когда же мы остановились, и я открыла глаза, то ни родителей, ни дедушки рядом не оказалось, только мои братья: Карл и Роберт.
Парень достал из нагрудного кармана сюртука носовой платок, подал его девушке и стал ждать, когда она окончательно успокоится. Через пару минут Марта, ещё периодически всхлипывая, продолжила рассказ.
– Мы вновь очутились в той же зале, из которой ступили во Врата. Из выхода в помещение появлялось все больше и больше людей и когда вышел последний, мерцающий выход стал обычной стеной. Вот тут вновь прибывшие осмотрелись и начался ропот, переросший в панику, причитания и слезы. Когда братьям удалось прекратить панику и успокоить людей, оказалось, что назад не вернулись (а мы думали, что снова попали туда же от куда пытались сбежать) пожилые люди и люди старшего поколения. Кроме наших родителей и дедушки, отсутствовала чета Коконовых – старших, доктор Родкевич, доктор Вовси, престарелый аптекарь Лившиц и его взрослые дети. Из врат вышли только молодые люди и их дети. Самому старшему из взрослых, Карлу, исполнилось двадцать восемь лет. Роберт пошел разузнать обстановку: вдруг облава уже закончилась. Остальные уселись прямо на пол и стали ждать возвращение Роберта. Мы продолжали взирать на Врата, надеясь, что наше старшее поколение лишь задержалось где-то и должно вскоре тоже присоединится к нам.
«Ничего себе выверты портала! – подумал про себя парень, не перебивая рассказа, – какой-то геноцид старшего поколения».
Девушка продолжала повествование:
– Роберт отсутствовал более часа, и мы начали уже волноваться за него. Когда же он появился, то огорошил нас известием, что мы попали в Двинск, то бишь, Даугавпилс, но выглядит он немного непривычно, так, как выглядел до войны. На месте хлебного магазина в доме напротив находится кондитерская, а вместо обувного салона Давида Гирша – обувная мастерская. И в нашем доме на месте книжного магазина – булочная, а на месте салона госпожи Бруно – цирюльня. Но самое главное: нигде нет надписей ни на латышском, ни на немецком языках, а только по-русски и в старой орфографии. На дворе раннее утро. Роберт обошел несколько улиц, но нигде не увидел ни патруля, ни немцев, ни полиции. Повстречал ранних прохожих и все они носили старомодную, царских времен одежду. Прослушав рассказ Роберта, мужчины посовещались и пришли к выводу, что нужно выбираться наружу и попытаться обосноваться в городе.
По иронии судьбы, дедушка доверил Роберту, как самому молодому мужчине в семье, нести семейные документы и свой архив. Старший брат Карл взялся помочь отцу и нести его бумаги. Когда там же в подполье мы стали разбирать имеющиеся документы, то выяснилось, что нам достались документы родителей и дедушки: университетские дипломы, свидетельства об окончании гимназий, паспортные книжки ещё Российской империи, и всякие другие документы. Так же достались архивы дедушки, где он задокументировал способы лечения различных болезней и табеля наблюдений за пациентами.
После этих слов девушка прервала рассказ и молча уставилась в окно. Было видно какая буря чувств вновь бушует в ее груди, и что она, закусив губу, мужественно борется с нахлынувшей волной тоски и боли от потери близких и с желанием вновь разрыдаться.
– Госпожа Марта, я вижу рассказ сильно утомил вас. Я предлагаю немного развеяться и совершить поездку в Николаевский парк, – предложил Пётр.
– Я даже не знаю, а будет ли это удобно: гулять с совершенно незнакомым мужчиной, да еще в людном месте, – засомневалась девушка.
– Мы с вами люди немного другого времени, чем сейчас и выросли на более демократичных правилах. А то, что мы едва знакомы, знаем только мы с вами. Кроме того, нас здесь никто не знает, поэтому некому о нас судачить, если только вашей кухарке.
– А действительно, мы уже месяц как здесь, а я почти нигде не была. Только два раза с братьями выбиралась в город. Я согласна прогуляться с вами, но при одном условии: вы расскажете мне о себе и о вашем времени.
– Договорились?
– Дайте мне полчаса, чтобы собраться.
– Да, конечно. А я за это время схожу за извозчиком.
– Хорошо, только давайте вы заберете меня возле рынка, это два квартала вниз по улице, – предложила девушка, провожая посетителя к выходу, – меня тут уже знают. Не хочу кривотолков.
– Нет проблем, сударыня.
Ни одной извозчичьей пролётки поблизости не оказалось, и парень неспеша пошел вдоль по улице в сторону, указанную Мартой. Он был уверен, что возле базара легко найдет извозчика. Так и оказалось. Недалеко от входа на торжище, огороженного высоким забором, стояло три пролётки в ожидании клиентов.
Тайком взглянув на часы, которые он прятал от посторонних глаз во внутреннем кармане сюртука, парень подсчитал, что Марта будет еще минут двадцать пять собираться. Времени было с избытком, и Пётр решил прогуляться по рынку. Размером базар был таким же, каким он помнит его из своего детства и который в народе назывался «Толкучкой», как впрочем и весь район вокруг рынка. Сегодня был не базарный день, поэтому торговали только продавцы овощей и зеленщики, ну и торговцы, лавки и лабазы которых находились на территории торжка. Ничего интересного парень для себя не приметил. За пределами рынка располагалась торговая площадь с массой магазинов по периметру. Пётр не стал заходить ни в один из них, а просто прошелся вдоль торговых точек, читая вывески.
Вдруг его внимание привлекла вывеска ювелирной мастерской «Арон Хаим и сыновья», которая располагалась уже за периметром торговой площади в небольшом двухэтажном каменном здании. Ради любопытства и для сравнения рижских цен на ювелирку с местными ценами, он зашёл вовнутрь. Солнечный свет щедрыми потоками лился через огромные почти во всю стену витринные окна, освещал застекленные шкафчики и застекленный же прилавок ювелирного магазина.
«О! А магазин цивильно выглядит! – восхитился про себя парень, уже привыкший к полумраку местных торговых заведений, – А здесь продвинутые хозяева!»
Выставленные драгоценности призывно сверкали, ловя лучики света и, казалось, подмигивают посетителю. Внимание Петра сразу привлекла пара сережек, изумрудным свечением притягивающих взор. Он подошел ближе к шкафчику, в котором была выставлена эта восхитительная пара. Сережки точь-в-точь подходили в комплект к кулону, который он нашел в тайнике. Подождав, когда приказчик обслужит семейную пару, уже находившуюся в магазине, когда парень вошел вовнутрь, он обратился к продавцу о стоимости сережек. Он ожидал услышать цену, сопоставимую с той, что предлагали парню за кулон в Риге. Пара прекрасных сережек с довольно большими изумрудами с бриллиантами вокруг, стоили примерно в пять раз меньше, чем кулон. Всего две тысячи четыреста пятьдесят рублей.
Не выказывая никаких эмоций, Пётр сделал вид, что взвешивает «за» и «против», затем перешел к осмотру других драгоценностей, прицениваясь к каждой из них. Девушка ожидаемо задерживалась, поэтому парень мог себе позволить задержаться в магазине подольше. Осмотрев всю коллекцию, Пётр вернулся к изумрудным серёжкам.
– Скажите, любезный, – обратился он к приказчику, – это окончательная цена, или возможна скидка?
– Если будете оплачивать наличными и сразу, то возможна скидка в два процента, – не задумываясь сообщил продавец.
–А чем еще можно заплатить? – удивленно спросил покупатель и чуть было не ляпнул, «Не карточкой, же!» – но вовремя опомнился.
– Можно оплатить чеком или приобрести в рассрочку на вексель, – тут же отреагировал приказчик.
– Отлично. Я беру эти сережки.
Лицо приказчика сразу повеселело, и он с готовностью склонился к покупателю.
–У меня нет с собой такой суммы.
После этих слов продавец выпрямился, и на лице появилось разочарование и легкое презрение читалось во взгляде.
– У меня нет с собой такой суммы, – повторил Пётр, – и я оставлю вам в залог двести рублей, а завтра до полудня принесу всю необходимую сумму.
– Как вам будет угодно, – вновь оживился приказчик и с поклоном принял у покупателя залоговые деньги. Пётр откланялся, приподняв шляпу над головой и повернулся к выходу. В этот момент он увидел Марту, неторопливо шагающую вниз по улице. Пётр откровенно залюбовался девушкой. Но так как ему не хотелось, чтобы Марта застала его у ювелиров, он поспешил незаметно покинуть заведение и заторопился к извозчику.
Подойдя к первой по очереди пролетке, Пётр не стал садиться, а решил подождать девушку возле коляски.
–Ваше благородие изволит куда-то ехать? – спросил возница, увидев в парне потенциального клиента.
– Да, – подтвердил Пётр и пояснил, – в Николаевский сад, но вначале дождёмся вон ту молодую даму в зеленой шляпке с пером.
– Как барину будет угодно, – с готовностью ответил кучер.
Но Пётр его уже не слушал. Он во все глаза смотрел на идущую к ним девушку.
И куда делась та девчушка с огромными от страха глазами и кулачками, прижатыми к груди. По улице шла ЖЕНЩИНА. Гордо поднятая головка в обрамлении пшеничных волос, выбивающихся из-под шляпки, прямая осанка, уверенный не широкий шаг, походка от бедра. Девушка выглядела великолепно, и она прекрасно знала, что она неотразима.
Ее одежда: белая блузка, юбка приглушённого желтого цвета выгодно подчеркивали ее великолепную фигуру и высокую грудь. Несколько ниток бирюзовых бус по цвету великолепно гармонировало с бирюзовым же поясом и такого же цвета туфлями. Оранжево – красная лента на желтой соломенной широкополой шляпе еще больше акцентировали красоту ее губ в оранжево – красной помаде. В руках, одетых в желтые перчатки, она держала бежевого цвета сумочку-клатч.
Заметив наконец Петра, она улыбнулась, как улыбаются старому доброму знакомому: открыто и тепло.
– Прошу вас, сударыня, – пригласил он ее в коляску и протянул руку, чтобы помочь подняться по ступеньке.
– Скажите, госпожа Берг, – обратился он к девушке, когда та уселась в обшитое кожей мягкое сиденье, – вам говорили, что вы выглядите великолепно?
– Вы первый. – ничуть не смутившись, ответила Марта.
– О! Моё мужское самолюбие пляшет ламбаду! – парировал парень и приказал извозчику, – Трогай!
– Что такое «ламбада» – полюбопытствовала Марта.
– Бразильский народный танец.
– А вы были в Бразилии?! – восхищенно воскликнула она.
– К сожалению нет. Но хорошо знакомый моего отца ходит туда на торговом пароходе и потом нам рассказывал и даже станцевал один раз после нескольких рюмок Смирновой.
Так они всю дорогу и ехали, ведя беседу о пустяках и не затрагивая тем, связанных с их иномирным прошлым в будущем, так как кучер явно грел уши их беседой.
Время было около четырех часов дня, и сад выглядел безлюдным. Лишь несколько детей копошились на зелёном газоне под бдительным присмотром мамаш и нянек.
Стоило вновь прибывшим ступить на безлюдную тенистую алею, как на Петра упал водопад вопросов: а во что одеваются в XXI веке, а на каких авто ездят, а как молодежь развлекается, а чем закончилась война немцев с большевиками, а что теперь на месте Латвии? И так далее, и тому подобное.
Петру пришлось продемонстрировать свои навороченные часы, с несколькими маленькими циферблатами внутри основного циферблата. Марта восторженно отреагировала на дизайн и восхитилась функциональными возможностями хронометра. Но когда они сели на лавочку и девушке был продемонстрирован карманный, переносной, беспроводной телефон с цветным экраном, её захлестнула волна крайнего возбуждения, граничащее с экстазом. Она буквально зависла в мобильнике, листая фотографии города будущего, фотки, снятые во время экспедиции, различные сохраненные поздравительные открытки, видео, гифки и смайлики. Ей было все интересно, абсолютно всё. Она поглощала визуальную информацию и не могла ею напиться. Просмотр прерывался только очередным вопросом: «А это что? А где это? А как это называется?» Добралась она и до личных фото и сразу же спросила: «А это ваша супруга? А почему она не с вами? А это кто? Это ваш сын! Такой взрослый?!» На счастье Петра, вскоре разрядилась батарейка и стало возможным выключить телефон. Иначе оторвать Марту от мобильника не получилось бы никогда. Пришел теперь черед парня пытать вопросами девушку.
Марта живописно описала их житье бытье в довоенной Латвии. О геноциде евреев в Двинске. О бегстве из Латвии через Врата. Рассказала, что у Карл уже поступил на службу в частной клинике Юргенсона ординатором по диплому дедушки, а для этого ему пришлось отрастить усы побольше и бороду, так как ему сейчас только тридцать четыре года, а по паспорту дедушке сейчас было бы сорок восемь лет. Рассказала, что её средний брат Роберт Робертович стал теперь Робертом Карловичем, молодым аптекарем, взяв себе документы отца. Ему, наоборот, пришлось стать моложе на шесть лет и стараться выглядеть на двадцать три года в свои двадцать девять. Поведала о планах семьи в нынешнем Двинске. О том, что братья ведут переговоры с хозяином одного дома возле местного рынка об аренде помещения на первом этаже под аптеку, а съемщик этого помещения, державший там лавку, собирается съезжать.
Также, по секрету, девушка призналась, что тоже воспользовалась дипломом матери об окончании учительских курсов. Она подала прошение в женскую гимназию на службу в должности учителя начальных классов и что ей придется тоже сделаться старше для собеседования и работы, так как матушке в это время было бы уже двадцать лет. Тут же она проговорилась, сказав, что ей еще нет восемнадцати и восемнадцать ей исполнится только двадцать четвертого августа сего года.
Рассказала она и о других переселенцах из 1942 года. Все, кроме Родкевича – младшего, разъехались кто куда.
Родкевич открыл зубоврачебную клинику здесь же, в районе Толкучки. Его жена ассистирует ему. Живут они в том же доме, где у них клиника. Берги и Родкевичи тесно контактируют.
Домой Марту Пётр отвез к без четверти семь, так как девушка хотела вернуться домой до прихода брата со службы. Пётр получил предварительное приглашение на обед в ближайшую субботу. Девушка сгорала от желания познакомить Петра с остальными членами семьи.
Вернулся Пётр домой только около восьми. Кухарка Ядвига согласно инструкции, полученной при поступлении на службу, оставила ужин в теплом духовом шкафу и ушла домой. Парень, не торопясь поужинал и вновь сел в кабинете за схемами перемещений между мирами.
Исходя из полученной новой информации, порталы в купе с тоннелями еще и сортируют хронопутешественников по возрасту. «В чем причина такой странной селекции?» – задался вопросом парень.
Пётр написал на разных листках возраста путешественников между мирами из 1942, сведения о которых получил от Марты. Выложил возле листка с датой 1913 в одну линию листки людей, попавших в этот год и в другую линию напротив, тех, кто «потерялся в пути». В первой линии оказались перемещенцы в возрасте от двух лет до двадцати восьми, а во второй – потеряшки от двадцати девяти до восьмидесяти трех лет.
«А что, если портала – тоннели пропускали сюда только тех, кто еще здесь не родился? – осенило исследователя, – А что, все сходится. Вот Айрон Родкевич на момент перехода имел полных двадцать девять лет и, как записано со слов Марты, родился весной 1913 года. Девушка хорошо запомнила это, так как помогала печь пирог на день рождения Айрона. Брат девушки Карл в том мире появился на свет в мае 1914, а в этом мире уже не родится, так как некому его рожать. Возможно, что система блокирует попадание путешественников в тот мир, в котором у них есть двойник. И из этого следует факт, что в реальности, в которую занесло Петра, живут полные копии тех, кто «потерялся в пути». Где-то живут и радуются жизни копии дедушки Марты и её родителей! Вот бы найти их! Но как? Не идти же в полицию или в архив с запросом».
Закончив раскладывать пасьянс из дат и имен, парень решил продолжить ревизию «оружейного музея», как он стал называть потайную комнату. Начал с изучения бумажного наследия. Все банкноты были сложены в аккуратные стопки и перетянуты тонкой бечевкой. Опять наблюдалась такая же картина, как и с монетами: деньги сортировались и складировались по времени правления императоров. На каждой стопке имелась общая сумма, написанная на вставленном листочке бумаги, но парень не стал даже заморачиваться подсчётами. Пока это были банально никчемные разноцветные бумажки, и едва ли найдется десяток коллекционеров – бонистов во всей Прибалтике, а может даже в России, пожелавших их купить. «Хотя антикварам стоит предложить, – подумал Анджан. – В XXI веке им цены не было бы!»
Были в серванте и векселя, но Пётр разбирался в такого рода бумагах как свинья в апельсинах. Поэтому, подержав стопку ценных бумаг в руках, он положил ее обратно и перешел к осмотру коллекции оружия, развешанного по стенам. Продвигаясь вдоль стены, он как на выставке разглядывал экспонаты. Нужно сказать правду, что в оружии, как и в ценных бумагах, он разбирался аналогично плохо, то есть никак. Для него что палаш, что шашка были одним и тем же – саблей. Такие же «обширные» познания имелись об огнестреле. Пройдясь по периметру «оружейного музея», парень решил начать опись с холодного оружия. Достав из сейфа цифровой фотоаппарат, он приступил к фотографированию.
Глава пятая
В следующий день Пётр записался в частную библиотеку и несколько часов просидел в читальном зале над книгами по истории этой Земли, просмотрел также некоторые экономические труды, чтобы иметь представление о степени «загнивания капитализма» в России, изучал местный этикет, государственное устройство, современную моду и так далее.
Вечерами же он корпел, как Кощей над златом, составляя каталог вещей из «оружейного музея» и перевел на русский язык несколько рукописей, оставленных Варисом Виксне в тайнике.
В то же время на следующий день после посещения Петром Марты, в доме Бергов состоялся разговор между старшим братом и сестрой. Карл после пропажи старшего поколения Бергов, стал главой семьи и как старший в семье решил выяснить всю подноготную о визите незнакомца в их дом. О посещении Петром квартиры Бергов Карлу сообщила кухарка Янина. И этот факт парень проигнорировать не мог. Сделав строгое выражение лица и таким же строгим голосом, он остановил Марту, челноком снующую туда-сюда, собирая брата на службу.
– Марта, постой, мне нужно с тобой поговорить, – поймав девушку за руку при очередном ее вояже через гостиную.
– Да. Слушаю тебя, братик, – смиренно ответила девушка, остановив свой бег.
– Мне доложили, что вчера к нам заявился какой-то субъект и полчаса о чем-то беседовал с тобой. Он ушел, а ты через сорок минут унеслась из дома, – строго спросил Карл, буравя девушку суровым взглядом. – Как это понимать?
Но девушку мимика брата не впечатлила. Она была младшей в семье и с детства вертела своими братьями как хотела, а те вприпрыжку неслись исполнять все её прихоти. Марта притворно надула губки и ответила с показной обидой:
– Никакой это не субъект, мой милый братик, а порядочный мужчина. Его зовут Пётр Антонович Анджан.
– И кто он, этот порядочный мужчина?
– Карл, ты не поверишь.
– О! После того, что с нами случилось, я поверю даже в марсиан, высадившихся во дворе нашего дома.
– Нет, ты определенно, не поверишь, – она состроила умильную рожицу и широко распахнула глаза, – Он из Даугавпилса. Из нашего Даугавпилса! – Затем, сделав свое лицо еще более загадочным, перешла на шепот:
– Представляешь, он из нашего грядущего, из Даугавпилса 2013 года!
– Какого, какого года? – с огромным скепсисом в голосе переспросил брат. – Из 2013 и ты вот так ему поверила?
– Конечно поверила, когда он назвал меня моим настоящим именем и показал наши семейные фотографии тридцатых-сороковых годов. Назвал имя и отчество нашего дедушки и отца.
– Но как он здесь очутился? – все еще не веря услышанному, но уже без иронии спросил Карл.
– Так же, как и мы, через Врата. – смеясь ответила Марта, удивляясь недогадливости брата.
Карл достал свои карманные часы и посмотрел на время.
– Так, я уже опаздываю на службу. Придется брать извозчика. Вечером ты мне все подробно расскажешь.
– Ах да, братик, – девушка задержала Берга у выхода из квартиры, – я предварительно пригласила Петра Антоновича в субботу к нам на обед, но сказала, что мне нужно заручиться одобрением старшего брата. Ты как, не против?
– Об этом тоже поговорим вечером, – уклончиво ответил парень.
Марта поцеловала брата в щеку со словами:
– Спокойной службы, братик и до вечера.
В четверг курьер принес Петру приглашение от семьи Бергов на обед. Братья встретили гостя почтительно, но без теплоты. Чувствовалась напряженность в их поведении. Марта, наоборот, была само радушие и гостеприимство. Она представила Петра своим братьям как человека, попавшего в этот мир через те же Врата, что и Берги, но из 2013 года. Во время обеда девушка во всю старалась оживить вялую беседу, играя роль любопытного и наивного ребенка. Она всеми средствами пыталась растормошить братьев. Мало-помалу ей это удалось и к десерту братья стали более дружелюбно относиться к гостю.
В курительной комнате, когда они сели, Пётр достал пачку Мальборо, прихваченную с собой из дома, и предложил братьям. Те неуверенно достали сигареты из пачки и с удивлением стали их рассматривать. Конечно, сигареты они видели в своем времени и курили их, но таких с желтой головкой на конце не видели никогда.
– Это американские сигареты Мальборо с фильтром, – пояснил парень и на своем примере показал, как нужно держать сигарету во рту. Все закурили. С первых затяжек стало понятно, что сигареты пришлись братьям по вкусу.
– Милостивый государь, какие у вас виды на нашу сестру? – сделав суровое выражение лица, поинтересовался Карл.
– Помилуйте, господа! – возмутился Петр. – Как у меня могут быть планы на Марту! По здешним документам мне тридцать один год, а в реальности сорок три. Я вашу сестру иначе как ребенком не воспринимаю. У меня там остался сын на год старше ее. Так что будьте спокойны. Заверяю вас, что планов охмурять Марту, а тем более, соблазнять её у меня нем.
– Пётр Антонович, о вашем иновременном происхождении мы знаем только со слов Марты. Не были бы вы так любезны продемонстрировать какие-либо другие, кроме этих сигарет, вещественные доказательства того, что вы из далекого будущего, – попросил Роберт.
– Извольте, господа, – с этими словами он достал из внутреннего кармана свой латвийский паспорт, водительское удостоверение, наручные часы и мобильный телефон. – Это мой паспорт гражданина Латвийской Республики, выданный, – он посмотрел на дату, – 29 августа 2012 года, вот водительское удостоверение, – он положил маленькую пластиковую карточку на стол, рядом с паспортом. – Вот часы наручные, изготовленные в Японии, а это мобильный телефон фирмы «Самсунг», произведенный в Южной Корее.
Братья по очереди рассматривали вещи, выложенные на стол, передавая друг другу.
Когда Карл взял в руки телефон, он поинтересовался:
– И что, из этого телефона можно звонить по городу и даже сейчас?
– Увы, —развел руками Пётр, – как телефоном этим аппаратом можно пользоваться только в моем времени, так как необходимы специальные станции на вышках и спутники в космосе.
– А что такое спутник? – спросил Роберт
– Это такой аппарат, размером где-то с конную повозку, который запускается в космос и кружится там вокруг Земли. Вот благодаря такому спутнику в моем времени можно дозвониться из этого телефона в любую точку мира.
– А зачем вы его с собой носите, если здесь он бесполезен? – задал вопрос Карл.
– Здесь я его использую как фотоаппарат, – сказав это, Пётр взял со стола телефон, вошел в режим фотографирование, сфотографировал Карла с Робертом и передал им аппарат с их фото на экране.
Парни с огромным удивлением рассматривали свои лица на экране, да еще в цвете и отличного качества.
– И вы можете сделать карточки с этого снимка?
– Снова, увы, только в моем мире. Нужна специальная печатающая машина.
– А-а-а! – в один голос протянули братья разочаровано.
– Кроме того, можно снимать короткое кино, смотреть фильмы, – он выбрал в меню один из документальных фильмов, перекачанный накануне из компьютера, специально для Бергов о событиях 1940 года в Латвии и запустил просмотр.
Братья жадно уставились в экран, наблюдая перипетия событий, которые они пережили каких-то два года назад. Видеофильм совершенно выбил их из колеи. Если до этого они еще сомневались, что Петр родом из XXI века, полагая, что он может быть заслан тайной полицией, то этот фильм добил их окончательно. В 1913 году не могли знать, что случится в 1940 году и снять об этом кино, тем более такого качества. Они поверили гостю окончательно.
– Кроме того, – парень продолжил рассказывать о возможностях аппарата, – в память телефона можно закачать, то есть, скопировать любую нужную научную информацию, фото, картинки, схемы и так далее.
– А откуда можно, как вы выразились, закачать научную информацию? – поинтересовался Роберт.
– В моем времени существует всемирная информационная сеть, к которой подключаешься и переписываешь все что угодно.
– Это как у Вернадского? – уточнил Карл, – Вселенская Информационная сеть?
– Почти. Только сеть эта действует пока исключительно на Земле, и она рукотворная, то есть создана людьми.
– Но у нас то нет этой сети, – скептически заметил Карл. – Где вы здесь найдете такой источник?
– В моем компьютере, который я прихватил с собой из 2013 года.
– А это что такое— «компутер», – спросил Роберт.
– Эта такая машина, – Пётр не стал поправлять Роберта, – где можно хранить все знания, полученные на планете, так же она может решать сложные математические задачи, вести бухгалтерию и учет, рисовать, чертить и многое другое.
– А где эта машина? – проявил интерес Роберт, – Можно ли там найти информацию по медицине и по фармацевтике, в частности.
