Страница 4 из 5
Ужинали долго, под треск поленьев в очаге и завывание ветра в дымоходе.
Мужчина ел, да нахваливал, проголодавшись с дороги, пока жена суетилась, подавая одно блюдо за другим. Уставший отец поначалу только кивал и слабо улыбался, но потом пришел в себя, и принялся потчевать жену с сыном новыми увлекательными историями, которые те так любили.
Давно перевалило за полночь и малыш, наслушавшись отца, от длительных переживаний начал клевать носом. Сына отнесли в кроватку, накрыв теплым одеялом, а родители еще долго говорили о чем-то, понизив голос.
Женщина хотела поделиться с мужем тем, что она увидела в темном шкафу, но потом решила, что это того не стоит.
Глупо забивать голову страхами из-за разыгравшегося воображения, хотя ей все еще было тревожно на душе. Да и нужно ли это знать ее мужу? У него и так забот хватает. Он просто улыбнется и посоветует ей отдохнуть, ведь после того, как их сын пошел на поправку, минуло немного времени, а бессонные ночи могли дать о себе знать.
Сейчас она была просто счастлива, что можно хоть на короткий срок перестать волноваться.
Утро принесло солнечный свет, который залил окна, изгнав неприятную тьму. Природа вновь обрела свою непринужденную живописность, даря ощущение покоя. Все, что казалось ночью враждебным, теперь радовало глаз.
Домашняя обстановка тоже стала прежней. И старый шкаф, и вещи в нем были обычными и знакомыми. Женщина вздохнула с облегчением.
Она слишком переволновалась накануне, вот ей и привиделось что-то в темноте. Теперь стоит переживать лишь за то, насколько она будет внимательна к своим близким.
Семья отправилась к реке на прогулку, прихватив корзинку с едой и напитками, любуясь переливами голубой воды, а затем и в лес, послушать пение звонкоголосых птиц. Заодно решили насобирать дикой малины, что в изобилии росла на поляне у пригорка.
Вдоволь наевшись ее, набрали два полных кувшина ароматной ягоды, перемазавшись розовым соком. Глядя на то, как муж подбрасывает и ловит сынишку с веселым смехом, женщине казалось, что ничего в мире лучше и быть не может. Ее переполняло счастье быть женой и матерью, а потому ни одна дурная мысль не закралась к ней в голову.
На закате все трое уселись на шерстяной плед, чтобы насладиться уходящими солнечными лучами.
Небо так и пламенело, становясь то желтым, то оранжевым, а затем и вовсе ярко-красным, пока над лесом не начали собираться тяжелые серые тучи. К вечеру изрядно похолодало и семья засобиралась домой, чтобы как следует отужинать после продолжительной прогулки на свежем воздухе.
Как только солнце скрылось за горизонтом, тьма стала наступать отовсюду. От этого женщина почувствовала себя неуютно. Хотя чего ей бояться рядом с мужем?
Пока собирали вещи, мальчик резвился на поляне, то поднимаясь на пригорок, то сбегая с него. Родители с улыбкой наблюдали за ним, удивляясь его подвижности и отсутствию усталости. Казалось, он мог бегать весь день без передышки. Отец семейства о чем-то заговорил с женой, спрашивая ее совета, когда их сын, взлетев на пригорок, внезапно остановился как вкопанный.
Ему было очень весело весь день. Он резвился, прыгал и бегал. И ему ни разу не сделали ни одного замечания. А теперь, когда лес вокруг принялся погружаться в туманную дымку, до него вновь донесся знакомый шепот.
Ребенок замер на самом верху пригорка, напряженно вслушиваясь в то, что говорили ему невидимые губы прямо в ухо.
Перед ним, стоило сделать еще несколько шагов, открывался чудесный вид на реку. Но еще был и обрыв, о котором он, конечно, знал. Родители не велели ходить в ту сторону. Стоит туда упасть, сказали они, как он больше никогда не увидит отца с матерью, а ему этого совсем не хотелось.
И все же настойчивый тихий голос вкрадчиво твердил ему, чтобы тот не боялся и просто шел вперед. Он уговаривал, подталкивал малыша следовать за ним, убеждал, что лишь так можно стать свободным и легким.
Научиться летать.
И вот ребенок, как завороженный, сделал один, затем второй шаг и вскоре застыл на месте, очарованный открывшейся картиной. Пусть солнце и погасло, но теперь небо из грязно-серого становилось иссиня-черным. Всюду вспыхивали крошечные яркие точки, которые таинственно мерцали, словно росинки. Малыш вспомнил, что мама называла их звездами.
Голос принялся нашептывать, что если протянуть руку, то можно схватить одну звездочку и оставить себе. Нужно только немного наклониться вперед, иначе ее не достать. Звезды покоряются только смелым детям, а он ведь храбрый мальчик и ничего не боится.
Вот мама обрадуется, когда он принесет ей настоящую звезду и положит в красивый стеклянный флакон, чтобы любоваться ее холодным сиянием!
Только вытянуть руку.
Как вчера в шкафу.
И не бояться.
Не бояться.
Мальчик стоял на самом краю, не глядя вниз. Его ладошки ощутили прохладный ветер, что пронесся мимо. Он потянулся вверх, встав на цыпочки, сложив пальчики так, чтобы аккуратно схватить и не повредить звезду.
Еще немного и он схватит ее!
Но ничего не вышло.
Кто-то позади него громко закричал и подхватил сильной рукой, а потом он услышал сдавленные рыдания и увидел чуть позади мокрое, перепуганное лицо матери.
Шепот мгновенно стих, и мальчик словно очнулся, не совсем понимая, почему оказался здесь. Бледный отец держал его, прижимая к себе, и ребенок внезапно задрожал.
Ему стало так холодно, что он никак не мог согреться, цокая зубами, пока родители не принесли его домой и не укрыли толстым покрывалом.
Мать поскорее развела огонь в очаге и напоила горячим молоком сына, не отходя от него. Вскоре в доме снова стало тепло и укутанный в покрывало малыш не сводил глаз с родителей, все еще смотревших на него с изрядной долей ужаса.
Все последующие дни их совместные прогулки стали похожими на предыдущие.
Теперь мать или отец держали малыша за руку, не позволяя ему никуда убегать, отчего он смешно корчил рожи и надувал губы, показывая, что обижен. Ребенок понимал, что произошло нечто дурное. Поэтому родители так настойчивы и строги с ним.
Но ведь ему так хотелось по-прежнему бегать и шалить!
Иногда мальчик смутно припоминал, что там на пригорке он услышал что-то, вызывающее у него не только тревогу, но и неясное ожидание.
Он бродил по комнатам, глядя во все темные углы, прислушиваясь к тишине, но тот странный и манящий голос больше не звал его. В шкафу, сколько бы он туда ни заглядывал, висела лишь скучная старая одежда. У пригорка, куда на самый верх его совсем недавно завел таинственный голос, было довольно спокойно. Только налетающий ветер шуршал травой и листьями.
Шло время и мальчику стало казаться, что ему все это когда-то почудилось или привиделось во сне.
Последний день октября принес легкие снежинки, которые долго парили над землей, не желая падать вниз. Но когда это все-таки случилось, леса, поля и дома покрылись тонкой и воздушной пеленой. Первые морозы еще не ударили в полную силу, а потому были не в состоянии сковать льдом быструю речку, что несла свои воды мимо старого деревянного дома.
Из окна на летящий снег смотрели детские глаза.
Снежинки исполняли свой прихотливый и неспешный танец, кружась в воздушном вихре. Мальчику уже доводилось видеть снег прошлой зимой, а что было до того, припоминал смутно. Но он знал, что когда снег укрывает землю толстым покрывалом, то можно гулять и кататься с горки на санках, ловить языком снежинки, лепить толстеньких снеговиков. А еще ему нравилось идти по только что выпавшему снегу и слушать, как тот хрустит под ногами.
Поэтому малыш старался вести себя хорошо и не доставлять хлопот родителям. Они пообещали, что в таком случае, непременно позволят ему поиграть в снежки.
На землю опускались сумерки, но их мрачные тени смягчались ослепительно белым цветом, захватившим все вокруг. Иногда проносился шумный сквозняк, хлопая дверьми, а в дымоходе начинало протяжно гудеть.
Мальчик съеживался, пугаясь этих странных звуков, но мать гладила его по голове и успокаивала.
Снова распахнулась дверь.
На этот раз причина была понятна: отец, нарубив дров позади дома, входил весь румяный с мороза, принося с собой запах соснового леса и холода.
Огонь вовсю горел в очаге, а танцующие тени так и прыгали по стенам, изображая нечто такое, чего не было видно в привычном мире. Ребенок не сводил с них пристального взгляда. Эти звуки, движения, скрип деревянных половиц и манили, и пугали его.
Не раз он поглядывал на шкаф в углу, который все больше погружался в темноту, как и сам дом. Иногда ему снова начинал слышаться какой-то шепот, то далеко, то вблизи. Он настойчиво звал за собой, приглашал отправиться в путешествие, чтобы найти То, Чего не видно обычным людям.
Нечто особенное.
То, что скрыто.
Мальчик, хоть и чувствовал, что этому чужому голосу нельзя доверять, послушно подходил к шкафу, то прикасаясь к нему, то отдергивая руки, словно тот был раскаленный.
Шепот окружал, обволакивал, доносясь со всех сторон. Он уговаривал подружиться, чтобы рассказывать друг другу самые большие секреты. Ведь простые люди не говорят себе подобным ничего такого.
Потому что они не знают.
Такие тайны лишь для особенных детей.
Ребенок зачарованно слушал, не мигая. Словно под гипнозом, он стоял перед шкафом, глядя на его темнеющие створки. Но еще более темным был глубокий проем между краями приоткрытых створок.
Там явно что-то происходило. И так странно, что мальчик не видел его глазами, он словно ощущал это.
Нечто бесформенное, огромное, непостижимое.
Оно не показывало себя и все тихонько бормотало, издавая приглушенные клокочущие звуки.
Удивительно, как оно помещалось в шкафу под одеждой, ведь свободного места было так мало!
Голос спросил мальчика, хочет ли он знать, как можно разместиться в любом небольшом пространстве. Но это тайна и ее нельзя рассказывать кому попало. Тот еле заметно кивнул, находясь в оцепенении.
Родители то и дело проходили мимо малыша, иногда поглядывая в его сторону. Отец окликнул его раз или два, а потом уселся за стол ужинать. С матерью, конечно, нельзя было спорить. Она подошла к сыну и подхватила его на руки, чтобы покормить.
Мальчик одеревенелыми руками обхватил ее шею, не произнес ни слова, лишь округлившимися глазами продолжал смотреть на удаляющийся шкаф, пока тот не погрузился в свою прежнюю темноту.
Родители оживленно обсуждали грядущее Рождество, хотя до него еще, казалось, очень далеко. Но ребенка не интересовала такая увлекательная тема. Он плохо ел. То и дело оглядывался и прислушивался. Мать подложила ему еще еды в тарелку, но сын упрямо отодвинул ее, показывая тем самым, что более продолжать ужинать не намерен.
Отец махнул рукой. Мол, пускай еще побегает. Может, и проголодается.
Когда тарелки и чашки исчезли со стола, всюду задули свечи и погасили лампы. Лишь огонь в очаге весело бросался искрами, чуть разгоняя полумрак в комнате.
За окном беззвучно падал снег.
Танцующий ветер подкидывал одну снежинку за другой, разбрасывая их во все стороны.
Ночь снова завладела равниной, отчего и жизнь будто замерла. Выплыл круторогий желтый месяц, блестящий, словно золотая монета. Сегодня тучи не мешали ему красоваться, и он поглядывал на все, что происходило внизу.
На пригорок выбежал волк, принюхиваясь, и уставился на деревянный дом. Он хотел завыть, как это делал и прежде, но вдруг что-то насторожило его. Волк принялся обеспокоенно нюхать воздух, полагаясь больше на свой нос, чем на глаза.
Животное уставилось на дом, чувствуя нечто чужеродное, опасное и страшное. И хотя ветер приносил едва уловимый запах еды, волк так и не решился подойти ближе в ее поисках. Поскуливая, он предпочел сделать несколько шагов назад, тряхнув косматой головой, и потрусил прочь. В другой стороне была деревня. Лучше ему попытать счастья именно там.
Месяц исчез ближе к рассвету и небом завладело яркое, полное жизни солнце.
Его лучи превратили лежащий снег в цветные огоньки, сияющие на огромном белом полотне. Игривый солнечный зайчик устроился и на щеке женщины, переместившись чуть выше.
Она вздрогнула и проснулась, потягиваясь.
Муж еще спал, и она решила проведать сына, который странно вел себя накануне. Малыш так и не поужинал толком, так что завтрак наверняка съест с аппетитом. Женщина толкнула дверь, ведущую в маленькую спальню. Кровать была расстелена, но сына в ней не оказалось.
Мать вздохнула, решив, что ребенок, проснувшись, отправился заняться своим привычным делом и поиграть с солдатиками.
Очаг уже догорел и угли едва тлели в его прожорливом чреве. Нужно было затопить печь, пока дом не остыл.
Но куда запропастился ребенок?
Женщина нахмурилась еще больше, обойдя всю комнату, а затем и весь дом. Она осмотрела каждый угол, каждый сундук и шкаф, раскидывая вещи, не заботясь о порядке.
Тщетно.
Она глянула взволнованно на входную дверь.
Если бы ребенок вышел во двор, она была бы сейчас открыта. Но нет. Щеколда плотно запирала дверь изнутри. И все-таки женщина вышла на крыльцо, тяжело дыша, оглядывая порог и ступени.
Нетронутый снег лежал плотным слоем. Он шел всю ночь и до сих пор несмелые снежинки кружились вокруг, долетая с высоты облаков. Никаких следов, что тут кто-нибудь мог пройти, не наблюдалось.
Но где же тогда ее сын???
Всхлипывая, она кинулась обратно в дом, громко зовя мужа. Спросонья он ничего не понял, но как только услышал сбивчивые пояснения жены, отбросил покрывало и принялся одеваться с кажущимся спокойствием. Его руки подрагивали.
Они снова обыскали весь дом.
Вещи в беспорядке валялись по всему полу. Их извлекли отовсюду, где мог бы спрятаться маленький ребенок.
В панике родители заглянули даже в потухший очаг. Им ответила лишь гулкая черная пустота испачканного сажей дымохода.
– Беги… Беги в деревню… За подмогой…
У женщины будто закончились последние силы. На негнущихся ногах она медленно приблизилась к окну.
Вдалеке густой ельник все так же раскачивался на ветру, вздыхая, отчего белоснежная ледяная крошка сыпалась вниз. Неподалеку изгибалась и струилась река, словно черная змея. Ее берега потихоньку обрастали льдом, цепляющегося за пожухлую траву.
Все казалось прежним.
Не было слышно только веселого смеха маленького мальчика, без которого окружающий мир перестал быть красивым и значимым. В этот самый миг все краски потускнели, и одна мысль звенела в голове: «Как могло произойти подобное?»
До дрожи пугала неизвестность. Непонимание того, что именно случилось. Больше всего на свете женщина хотела бы вернуть вчерашний день, когда за окном расстилался все тот же пейзаж, и она отчетливо слышала голос своего сына.
А теперь, несмотря на яркое веселое солнце, словно кричавшее о жизни, ей отвечал только голос темноты.
Порой, чтобы избежать неприятностей,
достаточно присмотреться к знакам провидения.
***
В тот момент, когда послышался громкий хлопок и машина вильнула в сторону, Яна окончательно поняла, что напрасно игнорировала предзнаменования, посланные судьбой с самого утра.
Девушка не успела толком испугаться, но, остановив машину, с трудом разжала руки, вцепившиеся в руль.
Она резко выдохнула и откинулась на сиденье, приходя в себя. Затем потянулась к пачке сигарет, извлекла одну дрожащими пальцами, щелкнула зажигалкой и только потом вышла из машины, чтобы осмотреть колесо. Для нее это был единственный способ успокоиться, хотя она почти ненавидела себя за подобную слабость. Курение казалось ей ужасной привычкой, от которой никак не удавалось избавиться.
Не иначе как сам черт дернул ее искать одиночества в далеком коттеджном поселке за Сортавалой. Она хотела провести несколько дней на лоне природы и ничего не слышать о работе, бухгалтерии и финансовых отчетах. Стоял холодный октябрь, но ее привлекала возможность насладиться красотой Карелии и уединением.
День не задался с самого начала.
Сперва выкипело молоко на плите, отчего кухню заволокло сизоватым дымом.
Раз.
Когда она вышла из дома, то вспомнила, что оставила сумку с вещами у входа.
Два.
Машина не желала заводиться, поэтому пришлось просить соседа о помощи.
Три.
Когда она заехала на заправку, выяснилось, что сломался терминал, а у нее, как назло, не оказалось с собой наличных денег.
Четыре.
Еле дотянув до следующей заправки, она обнаружила огромную очередь из машин.
Пять.
Порядком понервничав и дождавшись своей очереди, на выезде в ее машину чуть не влетел какой-то лихач.
Шесть.
Быстро покинуть город помешала пробка из-за ремонтных работ, отчего пришлось ждать еще полтора часа.
Семь.
Эти события пробуждали неясное чувство беспокойства.
Оно росло с каждым разом все больше, наталкивая на мысль, что поездку лучше перенести. И вместе с тем, врожденное упрямство человека, не желавшего верить в какие-то знаки, заставляло преодолевать одно препятствие за другим.
Ну, убежало молоко. Ерунда какая! Машина не завелась? Так оно и понятно. С первыми заморозками такое случается. Пора менять аккумулятор, а то и всю машину целиком. Кроме банковской карты, следует брать с собой наличные деньги, а пробки в городе – обычная ситуация.
Яна не любила откладывать запланированное. Так что, выехав на трассу, она испытала облегчение от понимания, что весьма близка к желаемому.
К тому же, как только ветер разогнал тяжелые серые облака и выглянуло солнце, настроение улучшилось. Промозглое утро сменилось довольно теплым днем, а природа радовала многообразием оттенков: от бледно-желтого до искрящегося красного.
Мелькали высокие сосны и ели, приземистые березки меж густых кустарников, увядающая трава, усыпанная листьями.
Дорога, что поначалу была относительно прямой, принялась петлять, взмывая то вверх, то вниз, с пригорка на пригорок, отчего пейзажи причудливо менялись.
Из земли в самых разных очертаниях вздымались скалы и валуны, придавая особое, суровое очарование здешним краям. Северные ландшафты притягивали взгляд и успокаивали, а потому и волнение, что испытывала Яна, отступало.
Когда дорога пошла вдоль ладожских шхер, так и хотелось остановиться и какое-то время просто смотреть вдаль, замирая от будоражащей красоты этих мест. Любоваться ими можно было бесконечно, и Яна мысленно похвалила себя за настойчивость, которая привела ее сюда.
Под сияющим солнцем от обилия оттенков замирало дыхание.
Вдаль уходила бесконечная озерная гладь, блестящая, как ртуть, с отражающимся вдоль берегов зеленым буйством хвойных лесов, красочной охрой и багрянцем.
Ближе к закату девушка еще раз остановилась на заправке: размяться и взять кофе, который становился особенно вкусным, если пить его, наблюдая за оранжево-лиловым небом и неспешно плывущими облаками.
Волшебная карельская природа действовала умиротворяюще, а потому не возникло и мысли, что далее что-то может пойти не так.
Судя по навигатору, до места назначения оставалось около часа. Но случилось досадное недоразумение. Он завис незадолго до нужного поворота, из-за чего девушка свернула не там, где следовало, но заметила это позднее, когда уже проехала несколько километров.
Так что внезапно лопнувшее колесо, неизвестно по какой причине, заставило вспомнить о череде сегодняшних неприятностей.
На земле она не нашла ни битого стекла, ни железки, ни любых других острых предметов. Хорошо еще, что это произошло не на оживленной трассе, где машина мчалась бы в два раза быстрее, а на грунтовой дороге, где пришлось значительно снизить скорость из-за огромных ям.
Яна нервно выкурила вторую сигарету, ругая себя на все лады, и лихорадочно соображала, как ей лучше поступить. Как только солнце ушло за горизонт и стремительно наступила темнота, ощущение легкости пропало, уступив место гнетущей тревоге.
Вероятно, следовало поменять колесо самой.
Тяжело вздохнув, Яна открыла багажник, чтобы достать запаску и домкрат, но тут другая мысль посетила ее.
Она сверилась с навигатором и, несмотря на то, что тот работал не слишком исправно, решила попробовать вернуться на трассу, проехав чуть дальше. Судя по карте, так она срежет путь и сэкономит время. Яна рассчитывала вскоре добраться туда, а там уже ей наверняка помогут, поэтому звонить в техпомощь показалось преждевременным. Ей представлялось, что шумное шоссе вот-вот появится перед ней.
Лес вокруг уже не радовал.
Его темные и тихие заросли вызывали чувство беспокойства. Машина двигалась медленно, и Яна как можно аккуратнее старалась проезжать неровности на дороге, чтобы не усугубить свое положение.
Свет от фар выхватывал узкий участок впереди.
Дорога петляла между высоких сосен и казалась бесконечной. Несколько раз от нее отделились, словно широкие притоки от реки, еще две извилистые дороги. Все вокруг в черной мгле казалось таким одинаковым, что девушка не придала значения увиденному.
Монотонное покачивание машины нагоняло сон.
Яна приоткрыла окна и почувствовала себя немного бодрее, благодаря морозному свежему воздуху.
Она включила музыку повеселее, но ритм еле ползущей машины не совпадал с зажигательными ритмами испанской гитары и только раздражал тем, что приходилось мириться с подобной черепашьей скоростью. Наконец она выключила приемник и постаралась сосредоточиться на обзоре впереди.
Насколько разнообразными были воспоминания о пути сюда, настолько одинаковой казалась проплывающая картинка. Полумрак, стена деревьев, колебание света и тени наводили тоску.
– Ничего, ничего, – подбадривала себя Яна. – Скоро выберемся отсюда.
Но дорога все петляла, уводя за собой все дальше, а навигатор и вовсе начал показывать какую-то ерунду. Курсор на экране сначала приблизился к трассе, а затем внезапно развернулся и принялся показывать совсем иное направление.
В груди что-то кольнуло. Стало тяжело дышать.
Яна поняла, что заблудилась.
Это открытие, которое она так долго не желала признавать, выбило из равновесия. Какое-то время она растерянно смотрела перед собой, боясь приступа паники, а затем ее рука потянулась к телефону, чтобы набрать номер подруги. Но сигнал снова пропал.
Нужно было успокоиться.
Сигарет в пачке становилось все меньше. Начала немного кружиться голова, и Яна вспомнила, что от переживаний толком почти ничего не ела. Казалось, что темнота сдавливает со всех сторон, а в мутной черноте между деревьями прячутся дикие животные.
«Хорошо, что хоть бензина залила полный бак», – утешала себя девушка, поглядывая на приборную панель.
Когда кажется, что все плохо, нужно непременно найти что-нибудь хорошее.
Тем временем дорога заметно сузилась, и по обеим сторонам потянулся разросшийся кустарник, который с шуршанием задевал движущийся автомобиль.
Яна пристально всматривалась в мелькающие стволы деревьев. Отовсюду к ней потянулись густые развесистые лапы елей. Они все ниже склонялись над дорогой, царапая ветками по стеклам.
Машина то и дело подпрыгивала, когда преодолевала торчащие из земли корни, и задевала днищем землю с противным звуком.
Яна взглянула на телефон и раздраженно вздохнула. Пока что он был совершенно бесполезен. Радио молчало. Вернее, из динамиков доносилось одно лишь дребезжание.
«И почему я не развернулась еще тогда?» – с отчаянием подумала девушка. Она вспомнила другие несколько дорог, которые как-бы незаметно отделились от основной, по которой она ехала, и это привело ее в ужас.
Она ведь не вспомнит теперь, как ехать обратно в этой темноте!
– Ладно, не ной! – сказала она себе, хотя слезы подступали к глазам и грозили вот-вот пролиться. В крайнем случае, она переночует в машине, а как только рассветет, то будет гораздо проще сориентироваться.
Ели внезапно расступились и Яна увидела впереди небольшой дом с пристройкой сбоку.
Он казался древним и заброшенным, будто простоял тут несколько столетий вдали от цивилизации, не испытав на себе ее влияние. Вокруг близко подступали деревья, и он словно прятался от остального мира. В нескольких окошках горел приглушенный свет.
Девушка вскрикнула от радости.
Она заглушила двигатель, поставила машину на ручник и, ускоряя шаг, направилась к дому, испытывая невероятное облегчение.
Телефон служил ей фонариком и освещал заросшую низкой травой поляну, сплошь усыпанную еловыми иголками. Ноги чуть проваливались и пружинили на мягкой поросли мха. Откуда-то тянулся слабый туман, отчего деревья скрывало белесой пеленой.
Яна подошла чуть ближе, и ее внимание привлекли необычные сооружения в виде маленьких домиков под широкими крышами. Они усеивали всю поляну кругом, будто ульи на пасеке. Большую часть покрывали пласты голубовато-серого лишайника.
Яна не слишком размышляла о назначении этих сооружений. Она поспешила к чуть покосившемуся деревянному крыльцу, который, как и сам дом, сильно потемнел от времени и частых дождей, взбежала по ступенькам вверх и постучалась.
Раздался легкий скрип, и дверь отворилась.
На пороге стояла пожилая женщина в длинном темном платье и платке, обвязанном вокруг головы. На груди у нее болталось несколько ожерелий, сплетенных из шнурков с монетками, глиняными бусинками и красными лентами.
– Доброй ночи, – смущенно произнесла Яна, вглядываясь в морщинистое лицо старушки. – Извините за столь поздний и неожиданный визит. Я заблудилась в лесу. Может, подскажете, как мне выехать отсюда на шоссе?
Первые несколько секунд лицо женщины ничего не выражало.
Ее водянистые глаза бегло осмотрели незваную гостью, а потом узкая полоска рта разжалась и заиграла приветливой улыбкой, обнажая удивительно белые и ровные зубы.
– Ах, бедная. Заблудилась, говоришь? – проскрипела старушка. – Ты одна совсем?
– Да, – Яна махнула рукой, чуть обернувшись в сторону дороги, по которой приехала, – вон там моя машина. Колесо спустило.
– Вот оно как, – женщина продолжала пытливо разглядывать гостью. – Куда же ты ночью собралась? Молодым девушкам лучше одним не ездить по лесным дорогам. Проходи, все и расскажешь, – добавила старушка, приглашая в дом.
Если у Яны и возникло чувство неловкости, то оно тут же пропало, стоило войти.
Неказистый с виду дом с прохудившейся крышей оказался весьма уютным внутри.
Обстановку наполняли вещи, сделанные из добротной древесины: две широкие, гладко струганные лавки вдоль стен, полки, уставленные разнообразной утварью, табуреты вокруг крепкого стола. С трех массивных балок свисали пучки засушенных трав и цветов. В углу горела каменная печь, сложенная из больших валунов красновато-серого цвета. Через всю комнату, если ее можно было так назвать, протянулось несколько половиков с красными полосками.
– Небось, устала-то в пути? – спросила женщина и, не дожидаясь ответа, продолжила:– Давай-ка за стол садись. Накормлю тебя.
– Ну что вы, – залепетала девушка, смущенная столь радушным приемом. – Не нужно так беспокоиться.
– А я и не беспокоюсь, – старушка одарила ее все той же милой улыбкой, подталкивая к столу.
Яна сняла куртку, послушно села на табурет и принялась разглядывать мебель вокруг, пока на столе перед ней не появились дветарелки с румяными пирожками. Запах горячей сдобы вызвал прилив аппетита.
– Давай ешь, не стесняйся, – хозяйка дома внимательно и благодушно посмотрела на гостью.
Девушка взяла пирожок, надкусила его и даже зажмурилась от удовольствия.
