– Хочу понять степень твоей ненависти, – низко проговорил он, – И, почему-то мне кажется, что она не столь глубока.
– Иди ты знаешь куда со своими догадками, – зашипела ему в лицо.
Но не успела я договорить, как Лютер заткнул меня поцелуем. Мягкие, горячие губы нежно прикоснулись к моим, напрочь лишая воли. Правда, ненадолго. Шок лишь на мгновение затуманил мой разум. Его хватка ослабла, и я, оттолкнув его, пулей выбежала из душа, спотыкаясь. Боясь, что он пойдёт за мной, я заперла дверь каюты и с силой ударила кулаком об стену в порыве ярости.
Какого хрена сейчас было?
Я ему ответила?
Да не. Не ответила. Не успела. Сбежала.
Как трусиха.
Как трусиха? А я этого хотела? Кто его просил?
Рука саднила, да и мокрая одежда настроения не прибавляла. Благо, тут есть шкафчик с запасной. Скинула мокрый комбинезон с бельем, надела чистую пижаму в виде шорт с футболкой и приготовила одежду на утро. Волосы расчёсывать не стала – не то настроение.
Не могу не думать об этом треклятом поцелуе! Слишком долго никому не позволяла приближаться к себе, но я же не монашка. Понимаю, что рано или поздно свою личную жизнь надо будет устроить, но не сейчас.
Хотя, когда рядом с тобой такой мужчина, все сложнее сдержаться и не сглупить. Его прикосновения вызывали запретные для меня чувства. Мне одновременно и хотелось, и нет – испытывать подобные эмоции. Вопрос вот в чём: то, что это значит для меня, значило бы для него то же в равной степени?
Глупо отрицать – между нами что-то происходит. Какое-то особое притяжение, не поддающееся объяснению.
Мои мысли вернулись к дому. К брату. Он сейчас так нуждался во мне и моей поддержке. Милана без меня его совсем загрызет. Она хоть и называет Димку сыном, но он ей не родной. Девушка, которая родила мальчика от Тимура, скончалась в тот же день, даже не успев подержать малыша напоследок. Сердце не выдержало нагрузки и разорвалось. Буквально.
А с Миланой брат познакомился два года назад в парикмахерской. Он пришел на стрижку, а она подменяла подругу. И все по накатанной – кофе, цветы, свидание, помолвка, свадьба. Но потом в ней что-то изменилось, и она стала вести себя, как последняя тварь. И сейчас, думая о нашей последней встрече, я подозреваю, какие сцены эта ведьма закатывает Тиму.
Поток мыслей плавно перешёл в сторону моих родителей. Настоящих. Вот тут слезы опять настигли меня. Как же я скучаю по маминой улыбке, папиным шуткам… так хочется их обнять, почувствовать тепло семейного счастья.
Не знаю, сколько времени прошло с ещё одной истерики и до момента засыпания. Сны не снились, просто тьма, которая неохотно выпустила меня утром. Первое чувство – боль. Причём головная. Попыталась встать с кровати, но рука, которой вчера старалась пробить стену, распухла и посинела. Вот же блин!
Ладно, надо умыться, привести себя в порядок и поискать местный лазарет. Одеваться с одной рукой и больной головой – сущее наказание. Попутно вспоминала попойку с Алеком. Может, стоит повторить? Парень оказался неплохой, даже душевный. А вот воспоминания подогнали картинку того, чего повторять уж точно не стоит…
Какого хера он вообще делал тут? После того, как он пулей вылетел из моей комнаты, думала, что в ближайший месяц, а желательно бы и год, вообще с ним не пересекусь. А тут потащил в душ, намочил, а потом и поцеловал. Что у этого образца мужского рода в голове творится?
Признаться честно, это было приятно. Но не настолько, чтобы потерять голову. Так, при первом же удобном случае надо расставить все точки над «i», и объяснить, что это было ошибкой.
Напротив зеркала меня встретило опухшее и не слишком жизнерадостное лицо. Взяв в руки расческу, быстро привела волосы в порядок. Алеку понравился мой цвет, а я ему пыталась рассказать вчера, что это уже мой четвертый эксперимент с волосами. Сначала была классика – блонд, потом захотелось чего-то дикого – фуксия, а после нее пришел темно-синий. И только недавно решила остановиться на красном.
А боль в руке все набирает обороты. Надо выбираться из своей каюты.
Осторожно выглянув в коридор, я попыталась бесшумно по нему пройти. Правда, понятия не имела, где тут медицинский отсек. Думаю, на кухне у Ника можно спросить.
Зайдя в нужное помещение, увидела там Киру, которая уже что-то варганила на сковороде. Похмелье тут же подкралось незаметно, заставляя вспомнить вчерашнюю попойку. Меня замутило, и я поморщилась.
– О, Алиса, доброе утро! – прозвенел её веселый голосок. – Как спалось? Хорошо вчера посидели?
– Да, привет, – неуверенно пробормотала я, – а ты уже в курсе?
– Ну а как же! Алек мне вчера все уши прожужжал о том, что из тебя вышел отличный собутыльник, – она хихикнула в конце.
Да уж. Вот и заработала статус.
– Правда, потом долго сокрушался, что вам помешал Лютер, – она произнесла это уже более странным тоном, – командира потом долго не было на месте.
Я неопределенно пожала плечами и озвучила причину своего появления на кухне.
– Кира, где у вас тут можно взять обезболивающие?
– Давай я отведу тебя в медблок, – она отложила лопаточку и махнула рукой, показывая направление.
Искомое помещение оказалось прямо напротив душевой. Неудивительно, что я не догадалась – тут же все двери однотипные!
– Смотри, от похмелья есть аспирин с добавками, – она прошлась пальчиками по шкафчикам, доставая блистер с таблетками, – а вот руку придется бинтовать. Но сначала нужно ее просветить и убедиться, что перелома нет.
Она указала на кушетку, и я поняла, что это и есть то самое место, где я оказалась в первый раз. Девушка дала мне две таблетки и стакан с водой. Затем, достав с нижнего шкафчика прямоугольный аппарат с пультом, сказала положить руку прямо и не двигаться.
– Что с рукой? – в проходе показался Лютер.
Черт.
Хотелось провалиться сквозь землю и оказаться где угодно, но только не здесь.
– Тебе должно быть виднее, – Кира как-то недобро на него посмотрела, но мужчину это, кажется, не задело.
– Я сам, – он подошел к ней, и девушка неохотно отступила. – Ты свободна, Кира.
Я лишь видела, как ее ботинки удаляются, а сама не находила в себе смелости поднять глаза. Блин, да я уверена, что похожа сейчас на вареного рака.
– Так, что же случилось с твоей рукой? – спросил он, наводя аппарат.
Голос Лютера был бальзамом на мою, страдающую похмельем, голову. Но его вчерашняя выходка лишь все усложнила. Держать дистанцию, по крайней мере мне, очень сложно. Иногда мне казалось, что мужчине это вообще дискомфорта не доставляет, а вот мне ходи и майся, называется, да?
Щелчок.
На мониторе, расположенном на противоположной стене, высветилось изображение кисти моей руки.
– Зависит от того, как сильно она травмирована, – как можно более спокойным голосом ответила я.
– Ну, пара трещин. Переломов нет.
– Тогда ничего не случилось.
Лютер молча взял с одной из полок эластичный бинт, встал напротив меня, опустившись на колено, и не торопясь обматывал им мою руку. Его движения были четкими, но не грубыми. Я все-таки подняла глаза и понаблюдала за выражением его лица. Сосредоточенный взгляд неотрывно следил за пальцами, которые аккуратно помогали друг другу закреплять бинт так, чтобы он выполнил свою задачу и не навредил. Еще в детстве, когда мы с Тимом получали травмы, приемная мама учила, что важно зафиксировать, но не перетянуть, иначе будет застой крови.
– Может, расскажешь? – ставя закрепки, спросил он.
– Что именно?
– Не прикидывайся, что…
– Что ничего не было? – я с вызовом посмотрела ему в глаза.
– Если тебе будет от этого лучше, то и я поддержу такой вариант, – Лютер ответил на взгляд, ожидая реакции.
– Вот видишь, – хмыкнула в ответ, – стоит просто по-человечески начать общаться, и любую проблему можно решить.
– И в чем же была проблема, что твоя рука пострадала?
Он беспокоился о моей травме, словно сам ее нанес. Может, чувствует вину за собой? Как бы то ни было, сохранять равнодушие, пусть даже и показное, рядом с ним все сложнее.
– Выпускала пар.
Когда я поняла, что в его словах нет ни жалости, ни снисходительности, стало даже дышать легче рядом с ним. Я и не заметила, что мои руки уже давно в его руках. Большие пальцы нежно поглаживали мои ладони, посылая тепло по всему телу.
Это очень приятно. Вроде бы, простое движение, а так расслабляет и… хочется большего.
Пришлось себя одернуть.
В который раз.
– Не слишком безопасный способ сделать это, – чуть с хрипотцой произнес он. Черные глаза с теплотой смотрели на меня, что я готова была, наверное, сдаться и провалиться в них. Это было словно наваждение.
А я не люблю, когда такие чувства овладевают мной. Ведь, если поддамся им, все остальное отойдет на задний план. Пока у меня есть задача, времени на нежности и отношения нет.
– Давай я сама буду справляться со стрессом, – примирительно сказала я, освобождая руки из его, – как уже привыкла это делать.
Я уже практически вышла из медблока, как Лютер позвал меня:
– Алиса, – пришлось остановиться, но оборачиваться не стала, – если я принесу извинения, ты их примешь?
Я закрыла глаза, глубоко вдохнув, затем резко выдохнула.
– Давай кое-что проясним, – резко развернулась и чуть не столкнулась с ним носом. Он умел бесшумно подкрадываться, – я не хочу и не буду вспоминать то, что было раньше. Ссоры, препирания и прочие малоприятные вещи.
– Понял, – кивнув, тихо произнес он.
– Отлично, – прямо ответила на взгляд черных глаз, – я принимаю твои извинения.
Он так близко, что я почувствовала горячее дыхание на лице. Его рука медленно поднялась, а костяшки пальцев очертили линию скул. Лютер не отводил взгляд потемневших глаз, в которых можно было увидеть…
Ой, божечки…
От таких взглядов, обычно, коленки подкашиваются. Его прикосновение вновь вызвало покалывание по всему телу. Я готовилась обрушить на него особняк матов, но на деле стояла, раскрыв рот, и молилась, чтобы он не слышал, как сердце пытается выскочить из груди.
– Милота какая! – воскликнул Алек, стоявший в коридоре.
Его непринуждённая поза говорила о том, что парень довольно долго там находится. Интересно, а многое ли он слышал?
Твою мать…
И почему мне все чаще хочется смыться отсюда куда-нибудь на Венеру?
Не проронив ни слова, двинулась в свою каюту. Судя по звукам, кто-то из них последовал за мной. Святой Нептун, ну могут они меня хоть ненадолго оставить? Мне свои проблемы решать надо, а тут один с бухлом, а второй с поцелуями лезет!
– Л-и-и-и-са, – протянул русый.
– Чего тебе? – не без раздражения спросила я.
– Не груби другу, – он скуксил обиженную физию и наигранно выпятил нижнюю губу.
– Ох, рассказывай, – я закатила глаза и села на кровать.
– Там завтрак готов, хотел поинтересоваться, тебе кофе или чай?
– Ты серьезно шел за этим сюда? – не поверила я.
Алек согласно кивнул и вопрошающе посмотрел. Да нет. Не прикалывается. Реально что ли заботу проявляет? Надеюсь, что так, ибо других отношений мне нафиг не надо.
– Тогда кофе.
– Окей, – он пригладил волосы пятерней, – и ещё хотел спросить – Лютер тебе рассказал про Тима?
– Ты имеешь в виду, что за ним следят?
Парень кивнул.
– Да, было дело.
– Знаешь, я его отчитал за это. Лютер не имел права ничего от тебя утаивать. Считаю, что честно было сразу все тебе выложить, а не строить из себя «Биг Босса».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
