Страница 4 из 4
– Да вроде доволен…
– Тогда – секс-кукла… тут методом исключения… третьего не дано.
Он принялся живо мотать головой из стороны в сторону.
– Третьего не дано… не дано…
Потом в такси меня впервые за много лет укачало. Где-то на Пискаревском я попросил водителя остановить, опрометью выскочил из машины и, покорно встав над какой-то канавкой, принялся ждать надлежащей кульминации. Однако рвоты не случилось. Позывы мало-помалу сошли на нет, и я, ободренный вечерней свежестью, вернулся в автомобиль. Таксист молча тронулся, вдавив меня в спинку сидения, при этом нечаянное облегчение меня, помнится, даже немного расстроило: «и в этом тоже, – стрельнуло в пьяном мозгу, – да, и в этом тоже ты несвободен, зажат… неспособен в полной мере расслабиться… позволить вещам идти их естественным, ничем не сдерживаемым ходом… бестолочь… раб шумных сборищ и мычащих стад!..»
Всяк волен в неприязни. Вот просто ненавижу выражение «бог троицу любит». Какая-то неизводимая пошлость стоит за ним, претензия на объяснение сущего вне попыток в этом сущем хоть чуток разобраться. Моргнешь ресницами – и встают перед глазами, словно живые, эти несчетные и несчастные безликие мужчины и женщины, исправно наступающие в третий раз на очередные грабли судьбы и сплевывающие указанную фразу там, где нужно бы тихо сказать «аминь!». Или же и вовсе промолчать да пошевелить мозгами.
В общем – бог троицу любит, и неделю спустя после Барбареско им. святого Аденоида я вздумал повторить свой каминг-аут, избрав на этот раз Кота конфидентом.
Со Славой мы, считай, и не виделись со времени той памятной вечеринки. Раза три разговаривали по телефону, еще столько же раз Маша, одна, без вечно занятого мужа, составляла нам с Кариной компанию в борьбе с досугом. В общем, я считал, что отношения с Котельниковыми в полной мере восстановлены и форсировать коммуникацию нет нужды – в конце концов, добрые приятели тем и хороши, что о них не нужно думать постоянно. Если, конечно, не происходит ничего печального.
Короче, повод возник. Не повод, а так: по Аденоидовому проекту проступили какие-то юридические вопросы, и я, следуя студенческой перфекционистской привычке, почти угасшей, но все-таки дававшей время от времени рецидивы, решил разобраться досконально (работа этого отнюдь не требовала) и позвонил Коту. Кот завел объяснение от яиц Леды, я запутался, в итоге постановили встретиться очно и разжевать все до консистенции пастеризованного младенческого питания.
Надо сказать, что последняя, рабочая, суббота апреля выдалась сравнительно теплой – каденция нескольких дней довела термометр градусов до шестнадцати, что не могло не поднять настроения, породив мечты о дальнейшем прогрессе в подобном же духе. Сразу скажу, что мечты эти ничуть не оправдались: коли не путаю, уже в воскресенье начало холодать и вплоть до первых чисел мая все болталось и болталось на уровне прежних унылых плюс семи – десяти, максимум – но мы с Котом об этом, само собой, знать не могли и просто щурились как дети забытому за зиму солнышку.
Да, я забыл пояснить, что встречались мы прямо на свежем воздухе, в парке Лесотехнической академии, куда Кот подрулил, устаканив свои рутинные дела в Выборгском районном суде. Ну а мне, понятно, и пешком было два шага…
Скажу в свое оправдание, что инициатива в выборе места была не моя – Кот сам же и предложил, сам и встретил меня, причем, именно там, где мне было всего удобнее: на Новороссийской у калитки против улицы Орбели, а не, скажем, на углу с Сампсониевским или рядом с каким-нибудь еще входом в этот огромный парк. Вряд ли это было жестом любезности – скорее, случайным стечением обстоятельств, своего рода добрым предзнаменованием.
В общем, к моему приходу Кот уже стоял возле известной лишь местным жителям прорехи в вытянувшейся во всю свою километровую длину чугунной изгороди. Точнее, прохаживался там взад-вперед по дорожке, заложив руки в карманы и зажав под мышкой тоненькую кожаную папочку, содержимое которой он, как видно, не решился доверить багажнику припаркованного автомобиля. Меня он заметил лишь в ответ на мой оклик – оторвался от разглядывания собственных туфель, поднял глаза и как-то устало улыбнулся.
– Привет…
Я приобнял его за плечи.
– Привет, привет… давно уже здесь?
Он молча помотал головой.
– Ну значит я не опоздал!.. Знаешь, вот прошелся сейчас от дома… такое странное ощущение… все равно как в прошлое нырнул головой вниз…
Кот понимающе кивнул:
– Ну да. Я помню. Ты же вырос в этих краях…
Мы двинулись по аллейке вглубь парка, затем свернули налево и пошли в сторону Институтского переулка.
– Ну тут считай родное все, да… Отец в детстве водил сюда гулять… а до него – дед, но этого я уже и сам не помню…
– Сюда, в этот парк?
– Ага… да тут всё, я ж говорю… вон, кардиоцентр на Орбели, вон там, за деревьями, ты отсюда не видишь… так вот, в нем отец и помер… три раза отлеживался там после инфаркта, потом выписывали… а на четвертый – помер… А с этой стороны тогда был интернат для дефективных детей… ну или так считалось, что для дефективных, не знаю… но что был интернат, это точно… И вот я, когда в детстве мимо проходил… всегда в глубине души, боялся… боялся с этими детьми столкнуться вдруг лицом к лицу… старался поскорее проскочить… даже когда не один шел…
– Ну и как, столкнулся все-таки?
– Не-а, ни разу. Во всяком случае, не помню такого. Даже в окнах вроде не видал никого.
– Тем страшнее…
– Вот ты понимаешь!
Смеемся оба.
Какое-то время мы молча перебираем ногами – весенний парк завораживает предвкушением зеленой листвы, клейким запахом лопающихся почек, какой-то теплой дымкой, не то подымающейся от сопревших за зиму листьев, не то излучаемой прогревшимися наконец деревьями и кустами, чьи серые еще недавно как уголь ветки разом обогатились тончайшими дополнительными оттенками – одни зеленым, другие розово-коричневым…
– Скажи, а ты откуда знаешь… ну про эту… про калитку здесь?.. – я с трудом вывел себя из анабиоза, – тоже что ли здесь бывал?
– Гуляли тут, помнится… еще когда я к Машке женихался… – Кот кивнул в ответ как ни в чем не бывало, – вот с тех пор и запомнил…
– Но ведь это же сколько лет прошло!
– Ну да… вот такая у меня память, что сделаешь… беда просто… ничего не стереть, как ни пытаюсь…
Я усмехнулся.
– Эту калитку, если хочешь знать, с тех пор раз пять заваривали… потом открывали опять… то есть не было никакой гарантии… что именно сегодня она…
Кот вдруг резко остановился и, повернувшись ко мне лицом, чеканно произнес, глядя в глаза:
– Ну и что? Значит мне везет. Вот и все. Просто везет.
Я кивнул:
– С тобой хорошо.
– Ага. Давай теперь где-нибудь сядем, и я все-таки объясню тебе эту трахимудию…
Какие-то нотки недоумения проступили в голосе, он то ли стеснялся немного, то ли старался сдерживать легкое подспудное раздражение.
– Ты торопишься?
Кот мотает головой.
– Уже нет. Ладно, давай погуляем, не беда.
Мы выходим к корпусам Лесотехнической академии, берем направо и мимо вросшего за столетие в землю деревянного флигеля, по обсаженной туями аллейке идем вдоль Институтского.
– Видишь – теплицы?
– Да. А что?
– Я вот помню, как их строили. Долго-долго. Выложили кирпичом первый этаж, начали второй и застряли. Сейчас вот кажется, что на несколько лет. Мы с отцом гадали, что же это будет такое и сколько построят всего этажей – и на каждой прогулке убеждались, что дело не движется… а потом вдруг враз застеклили – и вот тебе теплица…
– Экий ты сентиментальный…
– Ну я же мальчиком был тогда… А вот этот белый корпус – я как-то летом, когда никого нет, пролез через ворота во внутренний двор – а там бац, стоит всамделишний бронетранспортер!
– Забрался на него?
– А то! Как Ленин все равно.
Кот хмыкнул.
– Ладно. Так где нам тут присесть?
– Сейчас покажу. Там, за углом, возле входа вроде должна быть скамейка.
Мы обошли белое здание, увитое в высоту первого этажа девичьим виноградом, и действительно обнаружили пару массивных садовых скамеек, установленных вдоль южного фасада, недалеко от парадного входа. Одна из них, по счастью, была пуста и чиста, мы с наслаждением плюхнулись на нее и какое-то время просто сидели, откинувшись на спинку и подставив солнышку лица. В этом месте пространства, рядом с прогревшейся за утро оштукатуренной стеной, лето наступало с опережением: листья и побеги растений вырывались на свет божий неделей раньше, в беспорядочных переплетениях провисших стволов весело щебетали воробьи, распустив перышки и радуясь насекомым, на свою беду досрочно повылезавшим из зимних убежищ. Даже запах вокруг был какой-то летний – хотя, возможно, мне это только казалось.
– Хорошо здесь!
Кот кивает молча.
– Хорошо. Хотя после этого сраного суда, знаешь, везде хорошо… Ладно, давай к делу.
Он положил на колени свою кожаную папку, коротко жжикнул молнией, после чего извлек оттуда расчерченный в клеточку и посаженый на кольца простенький блокнот формата А5. Затем щелкнул авторучкой.
– Смотри же…
Ручка уверенно заскрипела по клеточкам, оставляя после себя неровные прямоугольники, соединенные нарочитыми угловатыми стрелками, а также короткие надписи едва ли не детскими печатными буковками. Надписи эти, никак не желая помещаться внутри отведенных им рамочек, лезли оттуда прочь, мельчая и забирая всякий раз вверх – но все же исправно достигали положенных окончаний, не размениваясь на сокращения: их Кот терпеть не мог.
Не прошло и двадцати минут, как прежняя вуаль непонимания рассеялась без следа. Все оказалось просто, вернее – все теперь казалось таковым, порождая удивление прежнему моему тугомыслию. Впрочем, я знал, что подобное чувство – столь же обманчиво, сколь и характерно: всякая материя прежде чем будет понята, с неизбежностью возьмет свое. Свое во времени ли, в количестве ли раз повторения – но ровно столько, сколько назначено ей благословенной Метидой.
Закончив объяснение, Кот терпеливо выждал паузу, дав мне время осмыслить обретенное откровение, затем вновь откинулся на спинку скамейки. Блокнот так и остался лежать у него на коленях.
Какое-то время опять сидели молча.
– Скажи… а с этой Машкиной подружкой… Карина или как ее там… короче, у тебя с ней теперь все, насколько я понимаю?
Сказав это, Кот не изменил позы – как и прежде жмурился на солнышко, обхватив руками затылок и выгнув локти так, что они сделались похожи на крылья гигантской бабочки.
– Мне Машка давеча наплела чего-то… но я так ни хера и не понял, говоря по правде… кто-то кого-то не так любил… она – тебя или ты – ее, наоборот…
Я лишь кивнул головой.
– Ну, как-то так…
– И что?
– Не знаю…
– Она от тебя или обратное?..
– Она. – Я невольно вздохнул, – А может, и я… в таких делах сам черт не разберет… в общем, все делается по обоюдному согласию, не правда ли?
Кот усмехнулся.
– Она странная, конечно… я, впрочем, видел-то ее раз пять, наверное… Машка говорит, она сейчас в депрессии, ни с кем не общается, с работы ушла…
– Я тоже.
– Ушел с работы?
– Да нет же. Я тоже в депрессии. А с работой… ну хоть в этом – порядок, и то спасибо богам-олимпийцам…
– А что же не так? – Кот словно бы проснулся, убрал руки из-за головы и, повернувшись ко мне, взглянул исподлобья. Кажется, впервые за это время я почувствовал, что разговор ему и впрямь интересен.
– Да всё, в общем…
– …новой бабы не найти?
– Ну, нет… то есть да… короче, я и не ищу пока… и даже не знаю, кого бы хотел сейчас найти…
Кот чуть слышно присвистнул.
– Экое у тебя… повышение ставок…
– Да чего уж там… просто не нужен никто… как и я теперь – никому…
– Теперь?.. – Кот улыбнулся.
– Ну да… не знаю, может, возраст… или другое что…
Получилось как-то жалобно, и я невольно поморщился.
– Ну вот чувствую себя такой Луной вокруг Земли… понимаешь… летаю… вроде бы и весь на виду и сам все вижу – а по существу, дела никакого нет. Ни Луне до земных дел, ни наоборот… одни только воспоминания какие-то… бесплодные и мучительные…
Теперь Кот смеется в голос:
– Возраст у нас с тобой… еще детский, Игорь… правду говорю!.. детский!.. еще свадьбу играть – самый сок… Тут у тебя действительно другое…
Выпятив нижнюю губу, он два раза кивнул сам себе.
– Тут другое совсем…
Я невольно заражаюсь его глубокомыслием:
– В чем же оно, это другое, поведай мне тогда, о, мудрейший?
– Да почем мне знать… ты лучше вот что… ты скажи: ну а в койку тебе баба нужна ведь?
– Нужна, да…
– И как же ты?..
– А черт его знает. Устрою как-нибудь… но, боже упаси теперь – чтоб кто-то дома у меня шнырял… выставляя напоказ экзистенциальную маяту… хватит, наигрался!..
– Что ж, это ведь прикольно по-своему, разве нет?
– Ужас как прикольно… (я начинаю заводиться) Чувствуешь себя потом раненым на чужой войне…
– Ну, ясно, ясно… – Кот почувствовал, что пора меня успокаивать, – значит, не хочешь ни с кем теперь связываться… так и запишем…
Он взял рукою блокнот – словно бы и вправду решив записать в него что-то.
– Так что тебя все-таки не устраивает, а? Захотел жить один – и живешь один теперь. Бабу надо в постель… ну так для этого проституция изобретена человечеством… Чего еще-то тебе жаждется?
Пожимаю плечами. И вправду – а чего еще?
– Мне кажется… послушай, мне вот кажется… хотя могу и ошибиться…
– …ну-ну… давай-давай…
– Только не смейся, ладно?..
– Не буду, не буду. Валяй. Давай раскрывай мне свои желания, а я, как тот джинн из старинной лампы… Сложу на груди руки и стану талдычить: «слушаю и повинуюсь, мой господин!».
Сказав это, он и в самом деле сложил руки крестом.
– Знаешь, мне, наверно, нужно чего-то нового… какие-то незнакомые ощущения, или как бы сказать… чтоб была такая… позитивная неопределенность.
– Позитивная неопределенность? Всего-то? По-русски это называется счастьем, милый мой друг… ничего другого… все как у всех… в общем, ты мне не ответил по существу… толком ничего не сказал…
– Да ну тебя, Слава, тебе не угодишь… какой ты джинн, на хрен…
Я растерянно качаю головой.
– Слушай, ну я, правда… правда, не знаю, как объяснить иначе… ну вот не то, что бы не осталось в мире неизведанного – этого-то хоть отбавляй… на каждом шагу… а вот нет такого неизведанного, чего бы я на самом деле хотел изведать…
– А как, скажи, можно знать заранее, чего бы ты хотел, а чего – нет?.. ведь оно ж в самом деле – неизведанное…
– Ну я не знаю… наверное, никак… видимо, я просто разучился мечтать!..
– Вот! – мой собеседник словно бы даже обрадовался. Лицо его расплылось в улыбке – снисходительной улыбочке Люцифера, протягивающего игрушку смертельно больному ребенку, – вот ты и сформулировал на этот раз как надо: разучился мечтать. А то – не знаю, как сказать, не знаю, как сказать… заладил тоже… как баба… все ты знаешь…
А ведь он прав, черт возьми! Теперь и я улыбаюсь – пожалуй, с искренним облегчением.
– Ну, хорошо, хорошо, пусть так. Разучился мечтать. И что, по-твоему, подобное – лечится?
Кот пожимает плечами.
– Не знаю. Лечится, наверное.
– Как?
– Ну, как. Ты сам сказал – новыми впечатлениями.
– И каких же впечатлений мне теперь искать? – комариный писк надежды, зародившись, тут же глохнет в моем мозгу, – вот расскажи, придумай мне, Слава, будь ласков!..
Кот изображает наигранной удивление.
– Да чё там… Купи себе собаку.
– Собаку? Какую собаку?
– Большую. Лохматую. Пастушеской породы. Или, может, козу.
– Чего-о?
– Того. Купи собаку или козу и занимайся с ней скотоложеством. Вот тебе и новые ощущения с впечатлениями… целая куча… мало не покажется… Законом, конечно, запрещено, но никто ведь не пронюхает!
– Сука ты, Котельников…
– Да ладно, ладно… (снисходительно улыбается) не петушись… смотри… вот тебе дебютная идея, так сказать… а дальше поглядим… включаешь компьютер и лезешь, значит, на сайт…
– …какой еще сайт?..
– Лезешь на сайт… называется «взять на содержание» ком… только в одно слово, английскими… сейчас, погоди, запишу тебе тут…
Он вновь щелкает ручкой и размашисто чертит что-то в своем блокнотике. Затем порывисто выдирает страницу и, сложив ее пополам, протягивает мне. Беру и машинально сую в карман, даже не взглянув.
– Ты что, Слава? Это сайт знакомств? Со всякими идиотскими анкетами и поборами за подъем анкеты в заоблачную высь?
– Ну нет. Хотя можно, конечно, и так сказать. Но все же не совсем, да. Другое. Этот чуток посерьезнее. Бабы, предлагающие взять себя на содержание…
– Это я уже понял, что бабы. Предлагающие себя… Из названия… Пиявушки, одним словом. Ну и нафига мне, скажи, они сдались?..
– А чем плохо? – Кот словно бы искренне удивлен.
– Херня ведь…
– Да ладно… – качает головой, одновременно убирая блокнот в папочку, – Это тысяч сорок, вряд ли больше… сдюжишь вполне… зато все полностью подконтрольно… по твоим правилам… чем не игра?.. и главное, всегда можно остановить…
Он задумался на миг, затем сглотнул и после продекламировал едва ли не торжественно:
– Предвосхищая твой вопрос об отличии этого от проституции… скажу… что разница здесь… вполне качественная… ну примерно… примерно, как между театральным представлением в четырех актах и статуей…
Мне становится смешно.
– Ну и зачем мне статуя в четырех актах?.. Скажи мне, друг мой, Слава?.. ерунда это, вот что… но все равно спасибо тебе, кое-что помог мне понять, это точно… без тебя бы я совсем…
Я обрываюсь на полуслове – и тут на меня снисходит маленькое озарение:
– А, слушай!.. один только вопрос еще… могу я задать, да?.. только если не хочешь, не отвечай – мне просто любопытно, не более того… короче, скажи… а откуда ты сам узнал… про это насодержаниеком?
Кот хмыкнул. Затем улыбнулся с какой-то шоколадной загадочностью:
– Да я, Игорек, много знаю такого, что и не снилось вашим мудрецам… Что ты… Ладно, пойдем отсюда… меня Машка уже заждалась с обедом…
Бумажка – она бумажка и есть. Вернувшись домой, я все-таки вспомнил про нее и, вынув из кармана, бросил на письменный стол, придавив за уголок основанием лампы – чтобы не убежала. Потом я дня два пялился на топорщившийся бахромой край этого расчерченного в голубую клетку листочка, потом меня как-то торкнуло навести на столе порядок, вытереть пыль: листочек перекочевал на диван, с дивана, кажется – на пол, а уже оттуда – в ненасытную пасть Зариминого пылесоса. Возможно, он и сейчас где-то там.
Еще день спустя, я вдруг вспомнил тот разговор с Котельниковым – и, в частности, сентенцию про этот, как его, сайт знакомств. Включив компьютер, я… принялся искать давешнюю бумажку? названивать Коту? Да полно, вы что, в самом деле! В нашу-то эпоху развитого контекстного поиска?.. короче, не прошло и пяти минут, как услужливый Гугл выдал мне искомое – а ведь я даже слово «содержанка» не удосужился вспомнить самостоятельно! Коли уж откровенно – я и компьютер-то включил не за этим: надо было посмотреть кое-что да проверить почту, в которой, как на грех, оказался ворох пространных и нудных отчетов от Аденоида. Вздохнул и стал читать, проставляя пометки, и так отдался этому занятию, что, встав из-за стола полтора часа спустя, почувствовал себя кем-то вроде Железного Дровосека – казалось, внутренности моего мозга сами собой проросли микросхемами и плохо смазанными кинематическими конструкциями наподобие часовых – со штифтами, шестеренками, храповичками и муфтами. При этом половина должного по-прежнему была не прочитана.
Я поплелся на кухню, вскипятил чаю, и, швырнув в чашку кривой ломтик лимона, вернулся назад. Минуту или две глаза пялились в экран ноутбука, затем среди этих мозговых штифтов что-то перещелкнуло, сдвинув, как видно, механизм на иной, не предусмотренный исходным замыслом путь. Теперь я словно бы со стороны смотрел, как рука водит мышкой, описывая замысловатые кренделя, как, повинуясь этому движению, ангел экранного курсора закрывает окна одно за другим, как в освободившемся браузере проступает закопанная прежде едва ли не на дно страница гугл-поиска… затем левая моя рука указательным пальцем, не без опечаток и последующих исправлений, набивает ключевые слова – Гугл откликается страницей выдачи, после чего рука, выбрав третью сверху ссылку, и, как видно, этим вполне удовлетворенная, домашней кошкой ложится на гладкую, цвета американской вишни столешницу…
Однако же направленное движение электронов делает свое нехитрое дело. С секундной задержкой на экране формируется уходящая в обе стороны за край строчка нарочито-пленительных женских портретов и сразу же за этим вываливается не дающее расслабиться окно: «Вам уже исполнилось 18? да – нет».
Печально хмыкнув, я выбираю очевидное – в ответ, среди разноцветных рекламных блоков, столбиком высвечивается главное меню: ПОДАТЬ ОБЪЯВЛЕНИЕ, ВОЗЬМУ НА СОДЕРЖАНИЕ – ДЕВУШКУ, ВОЗЬМУ НА СОДЕРЖАНИЕ – ПАРНЯ, ИЩУ СОДЕРЖАТЕЛЯ, ИЩУ СОДЕРЖАТЕЛЬНИЦУ, СОВМЕСТНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ, VIP-АНКЕТЫ… Перегар чужой суеты коснулся меня – все так же безучастно я наблюдаю, как моя рука скользит курсором по строкам меню, выбирает нужную строчку и, кликнув по ней, деликатно отводит курсор в сторону, утопив мой взгляд в ворохе объявлений – лаконичных и стандартных как сестрички-двойняшки.
«Я приятная и очень милая девушка, брюнетка, карие глаза, и очень нежная кожа)… Ищу мужчину 27–37 лет, не очень худого и без животика, только славянин… Хочу оказаться в заботливых руках. О себе: милое личико, худое телосложение, 23 года, 165/47… спонсора для отношений и встреч без вмешательства в лж, желательно в дневное время на нейтр. территории… Ищу Мужчину в Москве, который готов стать первым и материально помочь. Мне 18 лет, занимаюсь гимнастикой, учусь на 1 курсе… С удовольствием познакомлюсь с состоятельным мужчиной-содержателем для необременительных, приятных встреч. Умею поддержать беседу… Мне 23, рост 170 см, с красивой попкой и грудью второго размера. Люблю всячески удовлетворять мужчину и приносить ему удовольствие…Воспитанная, ухоженная, длинноногая брюнетка с 4-м размером груди ищет постоянного мужчину спонсора для встреч с материальной поддержкой… Мне 25 лет, высшее образование, развиваю проект в сфере восточной медицины, умная, веселая, коммуникабельная. Не курю. Люблю рисовать, читать, отдыхать и путешествовать. Ищу содержателя… Буду предельно честна и конкретна. Хотелось бы найти мужчину, понимающего все тонкости содержания. Предпочтение отдаю женатым мужчинам… В связи с трудной ситуацией в жизни, нуждаюсь в фин. поддержке… 21 год, яркая, миниатюрная брюнетка, вес 41, рост 168, изящная и сексуальная) развита как интеллектуально, так и духовно! Хотелось бы найти мужчину, с кем все будет в кайф…»
Ага, ага… Хотелось бы… найти… мужчину… с которым все будет в кайф… что… мне бы тоже хотелось… найти… мужчину… женщину… да хоть кого… даже кавказскую овчарку, как рекомендует Котельников… с которой будет в кайф…
Какая-то неведомая сила возвращает и возвращает меня в это месиво – я, наверное, похож сейчас на одинокого синего кита, приговоренного фильтровать планктон среди засранного пластиковым мусором моря – набирая раз за разом полный рот солено-горькой воды и после выдавливая ее через сито роговых пластинок… в надежде зацепить хоть что-нибудь съедобное.
«Срочно ищу спонсора строго от 48, дело не в деньгах, а в том, что я геронтофилка, самая настоящая!»
Дело не в деньгах, а в недвижимости. Нет, не то, совсем не то…
«Москвичка с двумя высшими образованиями. С женственными натуральными формами».
Конечно же – с двумя высшими натуральными формами – эта излишняя симметрия все и портит, симметрия über alles!
«Ищу взрослого и порядочного содержателя, кого привлекают девушки азиатской внешности. Не нужны заоблачные суммы ежемесячного содержания. Нуждаюсь в небольшой помощи. Ощущаю себя очень слабой и маленькой».
Тоже, в общем, не про меня – секундный укол воображения и все погасло…
«У меня очень сложные отношения с родителями, хочу от них уехать и жить отдельно, но для этого у меня нет денег. Я девственница, хочу найти мужчину спонсора, который поможет выбраться из сложной жизненной ситуации и заберет меня к себе».
Вот здесь уже лучше – какая-то драма проступает невзначай, будто бы обещает рассказ и слезы, да только где ж гарантия, что рассказ не окажется занудным?
«Рост 172. вес 50, грудь 2, но не против сделать пластику, если мужчина захочет. Стройная шатенка. Много стремлений и интересов. Увлекаюсь искусством».
О, Господи! Увлекается искусством!.. Вот ведь как!
Слегка утомленный всем этим, я откидываюсь на спинку кресла и, сделав глубокий вдох, потягиваюсь. Затем подымаюсь, беру со стола чашку и, убедившись, что чаю там больше нет, несу на кухню. Решив сперва наполнить ее вновь – благо, заварочный чайник еще не вполне остыл – отстегиваю свежий ломтик лимона, но тут уже иная, более витиеватая идея посещает мой мозг: в итоге лимонный ломтик отправляется не в чашку, а на чистое блюдце, рядом с ним возникает несколько случайных печенюшек, а еще пару минут спустя ко всей этой роскоши прибавляется бокал с плещущимся на донышке ореховым Courvoisier VSOP из початой недавно бутылки. Это мне вспомнилось почему-то, как на первом курсе попробовал впервые в жизни французский коньяк – в компании одногруппников заедал таким же вот лимонным ломтиком, только присыпанным сахаром и порошком растворимого кофе, тогдашний магазинный Camus Napoleon – купленный вскладчину за баснословные для нас 40 рублей! Да, я стал немного старше и знаю теперь, что приличные коньяки, даже VSOP, не заедаются лимоном, да, я много знаю о том, как надо и как правильно – но сейчас отстаньте, ладно? Никто на меня не смотрит, я у себя дома, в конце концов, и поступаю так, как в левом ухе у меня зачесалось… это ведь мой дом, и мой коньяк. А не ваш…
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
