Персефона присвистнула от восхищения. То, что Сизиф шесть лет писал диссертацию, знали все. То, что каждые выходные он проводил за стопками книг и индексными карточками, – тоже. Но о том, что он оказался настолько глуп, чтобы хранить ее единственный черновик на единственной флешке, не знал никто. Вот ведь дурачье!
– Выглядишь не очень, Сизиф.
– С чего бы? Я в норме.
Лицо было встревоженное, взгляд – обеспокоенный, пальцы нервно барабанили по портфелю.
– Как ты вообще ее… – Он тут же осекся. – Гермес. Этот ваш ручной воришка…
– Выгодно принадлежать сообществу с такими талантливыми студентами. Так как насчет доступа к твоему счету? Эту штуку очень легко уничтожить. С большим сожалением, разумеется.
Сизиф беспомощно посмотрел на Персефону.
– Уничтожит, – хмуро подтвердила она, вздрагивая. Пронизывающий ветер спутывал ее волосы и забирался под пальто. Хотелось поскорее добраться до укрытия и свернуться клубком в каком-нибудь огромном кресле.
Сизиф дрожащими пальцами разблокировал телефон, потыкал в экран.
– Готово, – сообщил он. Лицо его исказилось.
– Клянусь, в этом нет ничего личного. – С глубоким вздохом Аид передал ему импровизированную заложницу.
– Теперь есть. Я постараюсь забрать у тебя самое дорогое.
Они подождали, пока Сизиф, сгорбившись, не пошел в сторону второго общежития, чьи освещенные окна, казалось, холодно и насмешливо разглядывали его.
– Вот же он удивится, узнав, что флешка никогда не покидала его портфель, – вкрадчиво сообщил Аид.
– Так ты блефовал!
– Просто дубликат.
Она начала смеяться и тут же осеклась:
– Это ужасно, да? То, что я смеюсь над этим? Ну и лицо у него было!
Аид долго смотрел на нее, но из-за серых сумерек она не могла определить, что выражал его взгляд.
– Ты не скажешь, что это кошмар или что-то в этом роде? – поинтересовался он.
– Хм… Не скажу. Мне уже почти нравится твоя работа.
– У меня тут по чистой случайности открыта вакансия.
– Вот это удача. А как у вас с отпускными?
– Вероятно, они присутствуют. Сложно сказать, я в жизни не брал отпуск.
– И выходные?
– И выходные.
– Что ж, тогда сейчас самое время взять выходной.
Когда они дошли до дома Двенадцати, ветер стих, ночь окончательно затопила улицы, а кампус обезлюдел, став похожим на свою же фотографию в брошюрке для абитуриентов.
– А почему мы не в Царстве? – спросила Персефона, едва сбросив тяжелые ботинки и забравшись с ногами в кресло. Плед, расшитый пуансеттиями, она обнаружила на спинке.
– Сегодня особенный вечер, тебе не кажется?
– Нет.
– Они еще про меня говорят, что я не умею поддержать разговор…
Персефона картинно вытаращила глаза и округлила рот:
– Кто говорит? Наверное, они тебя с кем-то спутали!
Не отвечая, Аид пошарил в ящике письменного стола, вытащил два бокала и потемневшую бутылку, молча откупорил ее.
– Я не пью. – Она потянулась, на секунду высунув ногу из-под пледа. И ей понравилось то, как Аид обжег взглядом ее кожу.
Жидкость в бокале напоминала рубин с блестящими гранями и клубящейся в глубине тьмой.
– Ладно, давай и мне чуть-чуть. Что это вообще?
– Что-то из граната, – туманно заявил он.
– Вино или сок?
– Теоретически сок, но его принес Дионис, так что на твоем месте я бы не сильно надеялся.
Она сделала маленький глоток и резко опустила бокал на столешницу:
– Быть не может!
– Что?
– Ты улыбнулся!
– Ничего подобного. – Аид резко отвернулся и зашагал по комнате. Персефона, воспользовавшись моментом, встала, чтобы поближе рассмотреть керамические горшки с зеленью на полках. Растения она любила с детства. Уже несколько лет коллекционировала ботанические открытки с названиями цветов на латыни. Всегда с нетерпением ждала первых зеленых красок природы, вырисовывающихся на полотне оттаявшей земли. И, когда она приехала сюда, ее неприятно удивило, что ни в одной аудитории не было хотя бы фикуса. Только в Царстве на подоконнике чах бледный цветочек, выглядевший настолько вяло, что им не прельстилась бы и голодная коза.
– Кто за ними ухаживает?
– Не знаю. Возможно, Гестия. – Аид так неслышно подошел сзади, что она вздрогнула.
– Скажи ей, что на сквозняке у фаленопсиса лучше не опрыскивать воздушные корни. Он может погибнуть от переохлаждения. И вода не должна попадать в листовую розетку. С ним нужно очень аккуратно.
– Может, тогда проще не обращать на него внимание?
– Почему? – Персефона провела подушечкой пальца по лепестку. Глубокий фиолетовый оттенок. В средневековой Европе, когда умирал монарх, придворные в знак траура надевали одежду такого цвета.
Аид молчал.
– Почему? – повторила она.
– С ним как-то много хлопот.
Она рассмеялась:
– Как и с тобой.
Тогда она не захотела себе признаваться в этом, но ее сердце переполнила невыносимая легкость, когда он приподнял ее выбеленные волосы и невесомо прижался губами к затылку. Что Персефона осознала уже тогда, так это то, насколько тот вечер был особенным. Действительно особенным, Аид был прав.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
