Страница 2 из 3
– Во славу Великого Рандира, не пожалейте монетки для бедного мальчика, – и, конечно, немного слезы в голосе для убедительности.
А дальше случилось страшное: споткнувшись на кочке, я на полной скорости влетела во впереди идущего мужчину, кружкой заехав ему в живот, опрокидывая его наземь и приземляясь сверху.
Лежим. Мне тепло, уютно, одним словом, хорошо. А вот соседу снизу не всё понравилось. Не особо церемонясь, он скинул меня с себя и тут же вскочил, оставляя меня валяться в подтаявшем сугробе.
Ну а я смогла, наконец, рассмотреть, в кого я так неосмотрительно врезалась. Передо мной стояли трое мужчин в одинаковой одежде, полностью черной. Такие я уже видела на инквизиторах. И как я не догадалась, что со своим везеньем сразу же наткнусь на стражей из управления?! Взгляд мой плавно переместился с одежды вверх. Ну что могу сказать? Двое меня не впечатлили: мужчины лет тридцати, со смазливой внешностью: один брюнет, другой – блондин. И, судя по брезгливому выражению лица, считают себя пупами земли.
А вот третий, тот, в кого я влетела, поразил меня мгновенно. Именно таким я представляла мужчину своей мечты. Высокий, мускулистый (но не перекаченный), около тридцати пяти лет, обязательно брюнет с голубыми глазами. Где-то в журнале прочитала, что это признак аристократии. Всё это было в моем незнакомце. И даже больше.
Мужчина что-то говорил, его чувственные, чуть пухлые губы шевелились, но громкий марш Мендельсона в моей голове не давал разобрать, что именно. Накрыло по полной. На руках я уже качала малышку с его глазами, а вокруг бегал мальчуган – мини-копия отца.
– Глянь-ка, а паренёк, похоже, в тебя влюбился, – заржал как конь блондинистый гад, чем вывел меня из ступора.
Мечта мечтой, а попадать в застенки допросной мне не хотелось. Поэтому, пока они не очнулись, вскочила на ноги и понеслась к площади на поиски своих, периодически налетая на людей и пропуская мимо ушей их гневные крики.
В итоге пришлось быстро сворачиваться. Благо друзьям повезло больше, и мы смогли набрать достаточно, чтобы отдать обязательный взнос и не остаться без обеда.
Отобедать решили в таверне «Кирзый хвост», что находилась ближе к трущобам, но кормили здесь не из тухлых объедков. И контингент был поспокойнее.
– «Кирзый хвост», – уставилась я на вывеску, на которой был изображен удав, ну или другая змея. – И что это такое?
– Кирзый хвост – это хвост кирза, – скаламбурил Пип.
– Это я поняла, – надулась под смех друзей.
– Кирз – это те животные, которых мы в лесу ловили летом и осенью. А на зиму они уходят под землю в норы.
Подхватив под руку, Пип потащил меня внутрь. Как оказалось, пока мы выясняли, чей хвост нарисован на вывеске, Чед, не дожидаясь нас, уже зашел и занял свободный стол.
Полупустой зал оправдывал свою репутацию. Не сказать, чтобы прям тихо было, как в ресторациях у аристократов, но никто не орал, с кулаками к соседям не лез. И этого уже было достаточно.
Тем временем к нам подошла подавальщица, скривившись от нашего внешнего вида.
– Чего вам? – грубо спросила, явно намереваясь выгнать нас.
Похоже, про маркетинг и что покупатель всегда прав тут и не слышали.
– Похлёбки и хлеба, – спокойно ответил Чед.
– А деньги-то у вас есть? Нищим не подаем.
– И сколько с нас?
– Три похлёбки и кругляш хлеба – это три серебряных и двадцать медяков, – с вызовом ответила подавальщица, разворачиваясь уже в сторону охранников.
Она явно стремилась побыстрее избавиться от нас, но Чед невозмутимо достал нужную сумму и со словами «вот оплата» протянул руку. Той ничего не оставалось, как принять наш заказ.
Так что вскоре мы наслаждались горячей похлёбкой с кусочками нежного мяса. А закусывали мягеньким хлебом.
– Ух! Такая жизнь по мне, – я с полным пузом развалилась на стуле, сонно моргая.
После первого плотного обеда за последние семь месяцев очень хотелось растянуться на кровати и поспать вдосталь.
– Да, это тебе не в трущобах у бедняков последние медяки клянчить, – поддержал меня Пип, так же как и я растекаясь по стулу.
– А мы можем себе позволить еще и попить заказать? – повернулась к Чеду.
– Точно, давай закажем грайлис, она ж ни разу еще не пробовала, – оживился Пип.
Быстро подсчитав оставшиеся монетки, Чед убрал долю главаря за пазуху, разложив остальные на столе. Я не знала, сколько стоит грайлис, но, судя по хмурившемуся лицу друга, нам не хватало.
Но вот ещё немного подумав, он жестом подозвал к нам недовольную подавальщицу и сделал заказ.
Тем временем, пока мы обедали, незаметно зал заполнился, и стало значительно громче. Особенно через два столика от нас. Там, похоже, зарождалась ссора. Шестеро крупных мужчин спорили друг с другом, вскрикивая ругательства и размахивая руками.
Тут как раз перед нами поставили три дымящихся кружки, и я отвлеклась от соседей. Аромат был слишком сложным, чтобы разобрать что внутри. С опаской посмотрела на друзей, но они уже с удовольствием прихлебывали напиток. Решилась и я.
Это было божественно! Фруктовая сладость с лёгкой горчинкой и явным добавлением пряных трав. После пары глотков в голове приятно зашумело, и я уже с подозрением уставилась в кружку. Такое состояние у меня обычно было после употребления вина. Лица парней раскраснелись, только подтверждая подозрение. Эх, гулять так гулять.
– Давайте выпьем за удачное распределение! – произнесла тост и подняла кружку.
– Э… а ты зачем кружку к нам тянешь? Не понравилось? – недоумённо спросил Чед.
– А вы тут что, не чокаетесь? – от шока я так и застыла с протянутой рукой.
– Чо-ка-те-те-сь, – по слогам попробовал повторить Пип. Потом замотал головой: – Не, мы не чокатетесь.
После такого я уже не могла сдерживаться и заржала в голос, пугая резким звуком ближайших к нам людей.
Ну а после начала объяснять, что такое «чокаться» и как это делать. Друзьям очень понравился этот обычай, особенно Пипу, и теперь каждый глоток проходил под каким-нибудь лозунгом и обязательным стуком бокалов.
Всё произошло, когда количество напитка сократилось почти на три четверти. В соседний стол, который стоял между нами и теми самыми дебоширами, влетел мужик, переворачивая его и задевая сидящих там. Похоже, аргументы у них закончились и в дело пошла рукопашка. Соседи обиженно взревели и повыскакивали со своих мест. Их было меньше, всего трое, но они оказались значительно крупнее своих обидчиков. Двое схватили завалившегося парня и отправили в обратный полёт, а третий уже размахивался кулаком, целясь в морду ближайшего мужика. К сведению, просто проходящего мимо.
Теперь уже с другого столика поднялись, наверное, друзья невинно пострадавшего.
– Похоже, пора валить, – пытаясь перекричать шум, заорал Пип. И я была как никогда прежде с ним согласна.
Жаль только пути к выходу были перекрыты драчунами. Теперь, помимо мужика, по таверне летали кувшины, тарелки и даже стулья. А нам приходилось уворачиваться. Очень скоро нас прижали к стене. В метрах пяти слева располагалось окно, по размерам подходящее как раз для наших щуплых задниц. Постучала друзей по спинам. Они, как истинные джентльмены, прикрывали меня, закрывая весь обзор. Одобрив мой план, начали прорываться к спасению.
И когда уже до свободы было рукой подать, входную дверь снесло ударом, а все дерущиеся тут же замерли.
– Так, так, беспорядки учиняем? – смутно знакомый противный голос донесся от входа.
Посмотрев туда, я обомлела. На пороге стояли знакомые инквизиторы. Вторая встреча за день, везёт как утопленнику.
Подталкивала друзей, чтобы они ускорились и в полной тишине продвигались к окну. И пока все отвлеклись на стражей, мы по одному перелезали через окно.
И если Чед пролез нормально, то на мне, как всегда, везение кончилось.
– Глянь, Ронард, а это не тот самый мальчишка, который тебя сегодня повалил? И опять он от тебя сбегает, – с хохотом произнёс один из инквизиторов.
К сожалению, я уже на половину перевешивалась из окна, поэтому не смогла повернуться и посмотреть, кто ж такой глазастый среди них. А главное, кому я так запомнилась. Почувствовала руки Пипа на своем филее, которыми он, не стесняясь, меня подтолкнул и тут же вылетел сам. После чего мы побежали в подворотню, петляя по закоулкам. И так до самого входа в катакомбы.
Пробирались к площади на следующий день очень осторожно. Вечером на коллективном собрании постановили, что лучше пока постоять возле дверей храма. Вот только мы не учли наших соперников – Яна с Форадом. Которые категорически отказались уходить с насиженного места. Еще бы, сидишь себе, а деньги сами сыпятся. Причем неплохие, если они, конечно, вчера не врали.
Обзаведясь парой новых синяков и ссадин, мы позорно ретировались.
Из чувства противоречия расположилась недалеко от лестницы, спрятавшись от отдела стражей за памятником Рандиру. Чед решил меня подстраховать, не отходя от меня далеко, и просто курсировал в толпе по площади. Ну а Пип пошёл опять к больнице, сказав, что у него там есть незаконченное дельце.
Скучно и долго продвигался этот день. Люди то появлялись на площади, то пропадали. В основном за воротами храма. Все спешили помолиться перед Ночью демонов. До которой оставалось два дня.
Даже с наплывами людей было меньше, чем обычно. Поэтому к обеду у меня монеты болтались где-то на дне. А может, всё дело было в другом. Например, в том, что всё это время я отвлекалась на свои мысли, в которых я то оказывалась на балу, то попадала в беду, то сама спасала прекрасного принца. Ну а в роли героя, конечно, фигурировал красавец инквизитор.
И только бурчащий желудок вернул меня к действительности. Посмотрев в свою кружку, поняла, что сегодня явно не мой день и дальше вряд ли что-то изменится. Поэтому пошла к Чеду в надежде на его удачливость.
У Чеда к этому времени дела шли намного лучше. Заглянув к нему в посудину, углядела приличное количество серебряных монет. Чед, заметив мой интерес, с радостной усмешкой похлопал себя по груди, точнее там, где у него был внутренний карман, намекая, что это не все барыши. На что я только горестно вздохнула.
– А у меня только медяки, которых даже в общей сумме на пару серебряных не наберётся, – пожалилась я.
– А чего тогда бегаешь тут? Ещё ж время есть, наберёшь – попытался приободрить меня.
– Не мой день, похоже. Постоянно дёргаюсь, оглядываюсь. Народ меня по дуге обходит.
Ну не признаваться же мне, что большую часть времени просидела у статуи и всё, что есть в кружке, народ сам подходил и бросал. Стыдно.
– Ну если хочешь, давай вместе ходить. Так тебе будет спокойнее?
На что я согласна закивала. Ещё как будет спокойней. На том и порешили. Теперь мы вместе с Чедом бродили меж людей и попрошайничали.
К вечеру погода стала портиться. Небо заволокло тяжёлыми тучами, которые грозились вот-вот извергнуться снегопадом. А поднявшийся ветер пытался сбить с ног. Горожане тут же начали разбредаться по домам. А значит, и нам пора было расходиться. В кармане приятно позвякивало серебро, грея душу мыслями о сытном ужине.
Не спеша мы брели в сторону больницы, по пути чисто инстинктивно приставая к прохожим. Пять минут, и мы уже могли видеть вход в здание, а вот Пипа там не было. Зато за углом больницы было странное скопление оборванцев. Сразу же почувствовав неладное, мы рванули туда.
Пипа мы разглядели, уже когда ворвались в толпу. Он отбивался от пяти тощих детей-оборванцев, а ещё человек шесть закрывали обзор, чтобы прохожие не обращали внимания. Судя по субтильности, можно было предположить, что Пип нарвался на воришек, и теперь они горели желанием отобрать его кубышку. Такое мы стерпеть не могли, поэтому тут же ворвались в драку, раскидав ближайших детей в стороны. И если раньше я никогда бы не подумала, что могу ударить ребёнка, то сейчас без зазрения совести мой кулак летел в нос ближайшего противника. Ибо закон улиц во всех мирах одинаков: либо ты, либо тебя.
Эти мелкие крысёныши хоть и были ниже, но благодаря численному преимуществу здорово нас потрепали. И, боюсь, мы вряд ли вышли бы из битвы победителями, если бы не один из мелких: он, выглядывая из-за угла, протяжно свистнул, и вся орава кинулась бежать.
Ну а мы, вместо того чтобы последовать совету более опытных, поймали двоих самых медленных и теперь возили их мордой в грязи, приговаривая, как нехорошо воровать и нападать толпой. Но наш воспитательный процесс грубым образом прервали те самые трое незнакомцев-инквизиторов (я с родственниками и то реже виделась, ей Богу), встречи с которыми мы так старательно избегали.
Двое встали так, чтобы мы не могли сбежать, а третий просто подошёл и раскидал нас как котят в разные стороны. Только в этот момент до нас дошло, как крупно мы влипли.
– Ну что, остудились? – недовольным голосом поинтересовалась моя ожившая мечта. – Теперь ещё с этими отбросами возиться, – это уже своим друзьям.
Теперь было понятно, чего он такой недовольный. Радовало, что вроде меня пока не признали. Но, похоже, я рано радовалась. Чед, как самый умный, решил высказаться:
– А чего с нами возиться? Мы уже достаточно взрослые. Вот домой собирались, да с друзьями встретились.
Какие бы ни были причины этой драки, никто не хотел связываться с инквизицией. К тому же за пособничество закону можно было вылететь из гильдии. Да и сами следователи могли упечь за решётку, а уж палачи всегда могли выбить признание в нужном преступлении.
– О, так это у вас общение такое? – саркастически спросил слащавый брюнетик. – Так давайте у нас вместе пообщаемся. Не гарантирую, что вам понравится, но хоть нас развлечёте.
Вот не зря они мне сразу не понравились. Похоже, нарвались на садистов. Я с надеждой посмотрела на своего кумира, ведь такой милашка не может быть плохим. Заметив мой взгляд, он скривился:
– И охота вам возиться с этим мусором? Только кровью всё запачкаете. Говорю сразу, убирать будете сами.
А, нет. Он ещё хуже. Не такой уж мы и мусор. Заносчивые аристократишки. Мечта моя сразу поблекла и даже как-то скукожилась. Теперь уже в моём взгляде читалось такое же презрение, как и у него.
– Но в отделение мы их обязаны отвести и всё оформить, – нерадостно продолжил он.
После этих слов и мы приуныли. Но сбежать никто не пытался. Ведь при попытке бегства они имели право использовать магию, да и никого бы не взволновала смерть беспризорников. Пришлось вставать и идти в отделение. И возможно, они бы так и не узнали меня, вот только проходя мимо блондинчика, я, как назло, поскользнулась на льду и протаранила впереди идущего Пипа.
– Эй, Ронард, тебе это ничего не напоминает? – заржал этот раздражающий тип. Ей-богу, его хохот напомнил мне смех гиен из всеми известного мультика «Король лев». – Это же тот самый паренёк, дважды сбегавший от нас.
После этого я сразу признала в нём самого глазастого, который меня даже в окне заприметил.
– Заткнись! – у Ронарда, похоже, сдали нервы. – Быстро все в отделение. А ты, – тут он схватил меня за плечо, – пойдёшь со мной, лично прослежу, чтоб не сбежал.
Внутри оказалось не так страшно. На входе охрана, а дальше был коридор со множеством дверей. Возле одной мы и остановились. Внутри стояли три стола со стульями. Были стулья и для посетителей, но всего два. В общем, обычный офисный кабинет, я даже слегка разочаровалась.
Наши бравые воришки и тут оказались шустрее и, метнувшись вперёд, с удовольствием разместились на сидушках. Нам же пришлось стоять. Поэтому мы просто отошли к стене и облокотились на неё.
Ронард же подошёл к одному из столов, достал листок с писчими принадлежностями и начал не торопясь его заполнять, при этом не забывая поглядывать на нас. Закончив писать, отложил лист в сторону и обратил внимание на нас.
Под его взглядом сразу всё зачесалось. Сначала я старалась тихо и незаметно почесать нос, потом перешла на шею. И вот уже не скрываясь, я с силой расчёсывала лицо.
– Килард, Франс, ведите этих во вторую допросную, узнайте причины драки и зафиксируйте. Только не усердствуйте, уйти они должны сами. А вот этого я сам допрошу, – тут он повернулся в мою сторону и не очень красиво ткнул в меня пальцем.
И мне, может, и стало бы страшно, но невыносимый зуд отвлекал от всех переживаний. Друзья попытались закрыть меня собой, но их быстро скрутили и увели из кабинета, оставляя меня один на один с инквизитором.
Посмотрев на меня замученно, будто вся эта ситуация уже достала его, он подошёл ближе и, брезгливо схватив за воротник старого пальто, потащил на выход. Протащив мимо лестницы, ведущей вниз, в подвалы, он привёл меня к неприметной дверце. Внутри небольшая комнатка вся была покрыта плиткой. Слева от входа у стены стояли стол со стулом, а на стене висел шкафчик с двумя дверцами. Чуть ближе заметила крючки, один в один как в нашем мире используют для полотенец. А вот справа в дальнем углу расположился мини-бассейн примерно метр на метр и вглубь где-то по колено. А сверху была лейка, как на земных смесителях, только диаметром больше. Если это душ и там есть горячая вода, то я точно сплю. Ну или в раю.
Пока я осматривалась, Ронард достал из шкафчика два флакончика и пупырчатую губку. Дальше были извлечены маленькие пузырьки и вата. Положив всё это на стул, повернулся ко мне и, сделав шаг, поднял руки будто хотел помочь снять одежду, но потом скептически оглядел, отступил и уже на расстоянии произнес:
– Давай раздевайся.
– Не буду.
– Пацан, не зли меня, – начал раздражаться страж. – Ты весь чешешься. И даже сквозь грязь видно, как опухли лицо и тело, да и руки тоже. Похоже, ты упал в какую-то дрянь, на которую у тебя реакция. Надо осмотреть и обработать. К тому же у тебя кровь. Пойдёт заражение, подохнешь раньше времени.
– А чего это ты такой добренький? Может, тогда отпустишь нас и мы домой пойдём? – не сдавалась я.
– Никуда вы не пойдёте, пока мы не оформим бумаги. Так что раздевайся и вперёд мыться.
– Вот ведь правильный какой попался, – пробурчала себе под нос, но, похоже, слух у него был что надо.
– Не всем же воровать и попрошайничать, – хмыкнул он. Похоже, я его задела за живое. – Хватит пререкаться, либо сам раздеваешься, либо тебя раздену я.
Вместо ответа я только плотнее запахнула пальто. В такую глупую ситуацию я ещё не попадала. Мужчина моей мечты хочет меня раздеть, при этом думая, что я парень. Ну а я активно сопротивляюсь, потому что не хочу, чтобы он увидел меня такой. Грязная, опухшая, с синяками и раздражением. Просто ходячий секс. Вот если бы я была чистой и в приличной одежде, то хотя бы мне не было за себя и свой внешний вид стыдно.
Решила стоять до конца. Только вот у стража было другое мнение. Тяжело вздохнув, он в один шаг сократил расстояние между нами и теперь стоял вплотную ко мне. Один рывок и пальто слетело с меня. Затем он потянулся за бесформенным балахоном, пытаясь стянуть его. Уже всерьёз перепугавшись, стала отбиваться от его рук, но мои удары он даже не замечал.
И вдруг он застыл со странным выражением лица. Нервно сглотнув, хриплым голосом спросил:
– Это что? – и для наглядности головой махнул в сторону рук.
Которые тем временем каким-то образом угнездились на моей, пусть и маленькой, но всё-таки женской груди. Похоже, отпираться было бесполезно, поэтому честно ответила:
– Грудь! И попрошу убрать ваши руки с неё.
– Так ты что, женщина? – резко отдёрнув руки, он отскочил от меня как от прокажённой.
– Вообще-то девушка, – даже обидно стало.
– Кхм… Кхм, кхм. Ну что ж, это ничего не меняет. Ты всё так же опухаешь, тебе надо помыться.
– Да не буду я при тебе раздеваться, извращенец, – в порыве эмоций даже ногой топнула.
Ронард Фердинанд де Аскандер
– Да не буду я при тебе раздеваться, извращенец.
Что-о? Так меня ещё никто не называл. Да и кто? Уличная попрошайка, которую даже под слоем грязи не различишь.
– Вот размечталась, – пренебрежительно ответил ей я. – Ты на себя-то посмотри. Кто ж в здравом уме на такое польстится. Мойся, а я за дверью буду. И даже не думай опять сбежать, всё равно найду. Но тогда уже пойдёшь сразу вниз, в допросную.
После чего развернулся и скрылся за дверью, пока она не начала опять ругаться. Терпение моё подходило к концу, а головная боль усиливалась. Столько времени было потрачено на этих отбросов, но закон есть закон. И раз мы сегодня дежурили, то и оформлять протокол нам.
Всё пошло наперекосяк ещё вчера, стоило только этому пацану в меня врезаться. Черт, то есть девчонке. Вместо того чтобы спокойно пообедать, пришлось возвращаться в отделение и переодеваться. Ни о каком обеде уже речи и не шло. Поэтому перекусил на ходу выпечкой. Злой, смотрел на довольных напарников, которые уж точно были сытыми.
А дальше пришлось отправляться на вызов. Убийство при помощи магии – обычное дело, с которым мы быстро закончили. И уже отправлялись назад, когда услышали шум драки из таверны. Килард с Франсем предлагали оставить всё это на городскую стражу. Вот только поблизости её не наблюдалось. А значит, драка могла закончиться чьей-нибудь смертью, и нам бы точно пришлось сюда возвращаться. О чём я не преминул напомнить своим ленивым напарникам.
Внутри таверны все сразу замерли, справедливо опасаясь нас. И только я расслабился, как Килард указал на окно, к которому подбирались трое оборванцев. От такой наглости я даже растерялся на мгновение, а потом разозлился, когда тот же Килард во всеуслышание заявил, что это тот попрошайка с площади.
Но сорваться вслед за ними мы не могли, ждали отряд стражи. И как всегда незаконченное дело свербело теперь в голове, усиливая болевые ощущения.
А на следующий день вечером мы услышали шум драки у больницы. И вот, вместо того чтобы отправиться домой отдыхать, добавляю себе головной боли в виде бездомной девки, дожидаясь её под дверью душа.
Стоять пришлось долго. От скуки прошёлся по коридору туда-сюда. Когда время ожидания перевалило за полчаса, я начал подозревать, что она всё-таки сбежала в окно. И злость ударила в голову. Тихо прошипев «убью», ворвался в комнату, чтобы тут же замереть.
От увиденного злость начала уходить, а на её место пришла растерянность. Девчонка стояла ко мне спиной и из-за шума льющейся воды не слышала открывавшейся двери. А я, вместо того чтобы выйти, стоял и смотрел.
Для бездомной у неё была чересчур чистая и светлая кожа. Вид портили гематомы по всему телу, особенно абсолютно синие рёбра. А вот язв, так характерных для тех, кто долго не мылся, не было. Да и загар отсутствовал, хотя они целый день бегают по улицам, а значит, скорее всего, летом она ещё занималась чем-то другим. И это наводило на мысль, что не всё так просто с девчонкой.
Она явно наслаждалась душем, подставляя то голову, то руки под струи воды, будто долгое время не могла им пользоваться, что ещё больше подтверждало мою догадку. Струи воды стекали по худощавой спине, и я невольно проследил за ними, зависнув на очаровательной родинке на правой ягодице.
Забывшись, невольно усмехнулся от абсурдности ситуации, ведь до сих пор не знаю, как зовут девицу и как выглядит её лицо, зато знаю такие подробности, как родинки на попе. И тут же заметил, как напряглась спина. А голова повернулась ко мне.
Хм, а она ничего. Даже опухшей она была довольно милой внешне. Фигура угловатая, груди почти нет. Мне, конечно, более фигуристые нравятся, но ей, как ни странно, идёт. А вот голос, конечно, ужасный. И чего так вопить?
Девица тем временем кричала об извращенцах, каких-то вуайеристах (надеюсь, это не заразно) и грозилась отрезать мне всё, что ниже живота.
Теперь мне было не до разглядываний. От её визга в голове будто взорвался огненный шар, вызывая резкую боль. Не выдержав, яростным голосом, после которого даже подчинённые умолкали и переставали спорить, произнёс:
– Слушай сюда, никому ты не сдалась в этом здании, так что оставь свои фантазии при себе, – тут я, конечно, слукавил. Если б не знал, чем промышляет девица, то вполне мог заинтересоваться такой. По крайней мере, на одну ночь.
– Но…
– А зашёл я сюда, потому что кое-то, похоже, перепутал управление с собственной ванной и совсем не следит за временем. Я уж думал, ты сбежала.
Что ж, своего я добился: она заткнулась. И, похоже, ещё и обиделась. Но какое мне до этого должно быть дело, непонятно. Поэтому, быстро окинув взглядом в последний раз её фигуру, развернулся и, притормозив у выхода, бросил ей через плечо:
– У тебя пять минут, чтобы одеться и намазаться мазью, дальше ты пойдёшь в кабинет в том, что на тебе будет надето, – и вышел.
Через три минуты она уже стояла передо мной. Покрасневшая, то ли от смущения, то ли от гнева. А может, это последствия мази. Не понятно. Кивнул ей, чтобы следовала за мной, и до самого кабинета не произнес ни слова.
Старался специально нагнать страха, чтобы даже не думала врать или недоговаривать. В комнате даже не предложил ей присесть, в то время как сам удобно расположился в кресле за рабочим столом. И пусть это мелочно, но так хотелось поставить её на место.
– Что ж, давай знакомиться. Как зовут, сколько лет, как давно бродяжничаешь?
– Зовут Мара, мне двадцать лет, полгода как живу в катакомбах, – немного скованно начала говорить девица.
Что ж, как я и думал, недолго она нищенствует, ещё не успела измениться внешне. Решил не показывать заинтересованность, скрыв её за маской равнодушия. Это мне всегда легко удавалось. Ну-с, продолжим…
– Как ты оказалась в катакомбах?
– Родители в деревне умерли при пожаре, дом спасти тоже не удалось. Вот я и отправилась в город на поиски лучшей жизни.
Мара отвечала мне будто давно выученный урок. Без запинки, без эмоций. Сухой пересказ. А значит, сейчас она, скорее всего, мне нагло врёт. А я ужас как не люблю, когда меня водят за нос. Эх, была бы она парнем, отправил бы на часочек в допросную в подвал, мигом бы всю правду выложила. А с девушками так нельзя. По крайней мере, пока не будет точно известно, преступница она или нет.
Еще можно попробовать просто запугать. Только вот чем? На ум, к сожалению, ничего не шло. Если не считать, конечно, содержимое книги «Триста способов пыток, или Как быстро добиться признания». Уж очень бесила меня эта особа. Правда, даже себе не смог бы ответить, чем именно.
– Ты же не думаешь, что я поверю в это? Слишком складно врёшь. А может, ты ещё и с законом не в ладах? Подворовываешь понемногу? – специально выводил на эмоции её, и мне это слишком легко удавалось.
Вот она слишком явно вздрагивает, будто боится, что я узнаю правду, вот усмехается, а вот явно негодует, яростно пронзая меня взглядом. Да уж, тут не нужно быть профессионалом, чтобы понять, что она явно не привыкла к такому обращению. Да и страха как такового я у неё не заметил.
Нашу битву взглядов внезапно прервали. Дверь с грохотом открылась, и ввалились мои подчинённые, весело переговариваясь.
– О, вы ещё не закончили? Ронард, теряешь хватку, – заржал Килард, а Франс подхватил.
Похоже, кто-то забыл, кто тут главный. Тень недовольства промелькнула у меня на лице, но этого было достаточно, чтобы смех прекратился, и теперь они настороженно ждали последствий. Больше всего на свете я не любил, когда подвергали сомнению мои способности. Особенно ненавидел слухи, будто только благодаря родственникам я смог пробиться так высоко. И поэтому жёстко пресекал их.
И Килард с Франсом знали об этом. Так же как знали, что даже статус якобы моих друзей их не спасёт.
– Похоже, кто-то захотел на дежурство остаться? – тихо спросил у них, на что оба замахали головами, подтверждая предположение и радуясь такому лёгкому наказанию.
– Где остальные нарушители?
– Так отпустили уже. Они во всём сознались. С виновных взяли штраф, – по-военному чётко ответил Франс, так и стоя у двери. – Вот заверенный протокол.
Выхватив из рук Киларда бумаги, на которые я даже не обратил внимания сразу, он подошёл ко мне, чтобы их передать.
Мара же в это время стояла тихо, как мышка, и старалась слиться со стеной, чтобы избежать излишнего внимания. Проводить дальше допрос не было смысла, если не хотел, чтобы все знали, что Мар – это девочка. А мне не хотелось. Пришлось отпускать.
– Слушай сюда, никчёмный кусок говна, чтобы больше не попадал сюда, иначе окажешься в подвале, – как можно более презрительно заговорил я. Специально для друзей. – А теперь ступай. И чтоб через минуту тебя здесь не было.
Если бы взглядом можно было убивать, то сейчас я бы уже валялся трупом у ног этой девчонки. Вместо этого я продолжал презрительно смотреть на то как она шустро покидала комнату. Решил, что завтра прокачусь по близлежащим деревням, поспрашиваю про девчонку. Выждав немного, я повернулся к своим:
– Надеюсь, вы не сильно их потрепали?
Маргарита
Ну конечно нас сильно потрепали. По моему личному мнению. Хотя Пип уверял, что легко отделались. Пара новых синяков и отсутствие всех заработанных денег. Изъяли в счёт штрафа, ага.
А вот со мной всё было не так радужно. Краснота за ночь с кожи ушла, да и отёк почти спал, но до былой красоты было далеко. А боевые отметины не добавляли шарма. Благо грязь лучше тональника всё скрывала.
Сегодня мы решили проторчать на улице до победного, чтобы монеток больше перепало. Во-первых, впереди нас ждала Ночь демонов, а значит, заработать нужно на два дня вперёд. Во-вторых, оказывается, никто не снимал с нас обязанность отдать процент за нерабочий день (что было очень несправедливо, как по мне). Ну а в-третьих, вчера деньги сохранились только у меня, но их хватило лишь для того, чтобы отдать в общую казну за троих, поэтому мы остались и без обеда, и без ужина. Под жалобный стон желудков позавтракали обычной водой и отправились скорее работать. Не обошлось опять без стычки с нашими недругами. Переругиваясь по пути, мы добрались до храма и разошлись все по своим местам.
В этот раз я расположилась около отделения. Наглеть так наглеть. Постепенно площадь оживала, люди торопились по своим делам. Мимо сновали туда-сюда стражи и инквизиторы, но, как ни странно, на меня они не обращали внимания. Даже Ронард, такой идеальный внешне и сухой внутри, только бросил мимолётно взгляд в мою сторону и прошёл дальше.
Кушать хотелось всё больше, а в металлической кружке монеток было на дне. Тяжко вздохнув, осталась сидеть на месте под жалобные рулады своего живота. В это время чья-то тень упала мне на лицо, а в кружку полетел настоящий золотой. Ей-богу, мой первый золотой! От шока и неверия впала в ступор и продолжала смотреть на эту заветную монетку, забыв про окружающих.
– Можешь не благодарить, – этот голос с лёгкой хрипотцой теперь я бы узнала из тысячи. – Сегодня вам лучше здесь не крутиться, скоро станет совсем беспокойно. Идите в свои норы и переждите там эти два дня, конечно, если жизнь дорога.
– О, это что же, ты обо мне заботишься? – от неожиданности не сдержала сарказма в голосе. – Решил мамочку поизображать?
– Думай, что хочешь, только сделай так, как я сказал, – с этими словами он просто развернулся и пошёл к зданию. В паре метров от меня он остановился, чуть повернул голову в мою сторону и безразличием в голосе сказал: – Не хотелось бы, чтобы твоя никчёмная жизнь так же никчёмно и закончилась.
Ещё пара секунд, и он полностью скрылся за дверью. Ну а я ещё долго кипела от негодования и обиды. В отместку решила никуда не идти и сидеть дальше, только спрятала монету за пазуху, чтобы никто не отобрал. Почему-то так обидно стало за свою жизнь. Разве ж она никчёмная? Поначалу даже хотела пойти и швырнуть в него деньгами. Шикарный жест, но жрать хочется больше, чем показывать гонор. А потом призадумалась. А ведь и вправду: я могла пойти работать, вместо того чтобы попрошайничать, но так страшно было что-то менять.
«Эх, а вот попала бы я в нормальный мир, с магией, пошла бы учиться, стала бы крутой, – опять мечтала я. – И уж точно там был бы милый и добрый ректор, а не злобный инквизитор».
Стоп, а чего это я думаю о каком-то инквизиторе? Не интересен он мне, вот нисколечко.
Булочки! Я буду думать о булочках и о горячем чае. Мягкие, пышные, посыпанные сахаром, горячие, как обжигающий взгляд голубых глаз. Чёрт, ну какие глаза! Не думать, не думать.
Решила, что всё-таки я очень голодна, поэтому надо сходить в пекарню купить булочек себе и своим друзьям. Заодно разменяю золотой и спрячу лишнее на чёрный день. Так и поступила. Давно уже заприметила одну дивную пекарню, из которой каждое утро доносились такие запахи, что только слюни подтирать. И вот у меня появилась возможность лично попробовать что-нибудь оттуда.
С дико бьющим от волнения сердцем я переступила порог. Было страшно: а вдруг выгонят, ведь выгляжу я сейчас очень непрезентабельно. Вспомнился даже фильм «Красотка».
Внутри оказалось всё так, как я себе представляла. Небольшое помещение, разделенное пополам прилавком, за которым сейчас стояла миловидная женщина на вид от тридцати пяти до сорока лет. Скорее всего, она же и была пекарем – уж очень характерно от неё пахло выпечкой, да и сама она выглядела довольно пышной, будто постоянно пробовала всё, что приготовила. И это её нисколько не портило. Перед прилавком стояли несколько столиков для желающих тут же перекусить. А за прилавком были расположены деревянные шкафы с выпечкой.
Робея, я медленным шагом приближалась к женщине, ожидая, что в любой момент она может прогнать меня прочь. Но мягкая улыбка на её лице успокоила меня. Ну не может быть плохим такой человек. Уже смелее я подошла к прилавку.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась она со мной. – Первый раз у нас? Раньше вас не видела. Если затрудняетесь с выбором, могу подсказать.
– Мне бы пять недорогих булочек и самый дешёвый горячий напиток, – под конец голос дрогнул, а уши запылали от стыда.
Женщина комментировать не стала, просто развернулась и положила пять довольно больших булочек. Передала мне пакет с ними, а сама ушла за дверь, которая была рядом с прилавком. Даже деньги не спросила. А если бы я ушла. Или того хуже – ограбила её.
Вскоре она вернулась, неся стакан с восхитительно пахнущим горячим шоколадом. Боже, я даже не думала, что такая прелесть есть в этом мире. Помотав головой, с сожалением отказалась:
– Извините, но я не могу взять это, мне бы самое дешёвое, просто согреться.
– Бери, это в подарок. Посиди за столиком, согрейся, – она ласково провела рукой по моей голове, а потом указала взглядом на ближайший столик. – А за булочки пять серебряных с тебя.
Чувствуя, как защипало в носу и как увлажнились глаза, быстро заморгала, чтобы позорно не расплакаться, и достала золотой, увидев который женщина сердито нахмурилась. Не сразу до меня дошло, что она подумала, будто я своровала его. Не хотелось, чтобы она думала про меня плохо, тем более она так хорошо ко мне отнеслась. Пришлось оправдываться:
– Вы не думайте, я не вор. Мне эту монету стражник-инквизитор дал. Пожалел, наверное.
Пока говорила, лицо её менялось, она снова улыбалась, теперь чуть виновато. Чтобы как-то перевести тему, решила спросить, как её зовут.
– Мое имя Анита. Я хозяйка этой пекарни. Здесь довольно пусто сегодня, люди стараются из дома не выходить, опасаются. А мне скучно. Вот хоть ты со мной посиди поговори. И будем в расчёте за шоколад.
– Очень приятно познакомиться. А меня зовут Мар. Я каждый день пробегаю мимо этой пекарни. Аромат вашей выпечки самый прекрасный на свете.
– Теперь у тебя есть возможность оценить и вкус, – Анита отдала мне сдачу и, подхватив кружку с шоколадом, подошла к одному из столов и уселась на ближайший стул. – Не стесняйся, садись рядом со мной, расскажи немного о себе. Сколько тебе лет, Мар?
Подумав немного, я решила, что торопиться обратно мне не хочется. Деньги я уже заработала, парни и без меня справятся, тем более я ж не на весь день пропаду. Полчаса могу выделить себе, чтобы погреться. Поэтому я всё-таки села рядом и взяла в руки кружку.
Говорить правду я не собиралась: всё-таки не хотелось бы на костёр попасть, поэтому выдала то же, что и другим:
– Мне двадцать лет. До прошлого лета жил в маленькой деревушке недалеко отсюда. Потом случился пожар, при котором погибли все родные. Оставшись без поддержки и крыши над головой, отправился в город за лучшей долей. Тут оказался никому не нужен, только двое подростков-бродяжек приютили у себя. Теперь живу с ними.
– Понятно, – протянула Анита, задумавшись о чём-то.
Не стала отвлекать её от дум, тем более теперь можно было спокойно посмаковать горячий шоколад, не отвлекаясь на разговоры. Допив до конца, поднялась из-за стола. Уже пора было возвращаться. Сама-то я перекусила, а мальчишки там голодные бегали. Уж булочкам они точно обрадуются.
– Ну что ж, мне пора. А то булочки совсем остынут, – с этими словами я стала пробираться к выходу.
– Подожди, – вскочив следом за мной, Анита подошла ближе. Задумчивое выражение сменилось решительным настроем: – Я хочу предложить тебе поработать у меня немного. Если не понравится, всегда сможешь уйти.
– Вы же меня видите впервые. Как вы можете предлагать работу первому встречному? – сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать.
– Ну ты же не убежал с булочками, когда я пошла за напитком, и из пекарни ничего не стащил. Значит, ты точно не воришка. Просто у тебя трудная ситуация и я хотела бы тебе помочь. Когда-то я тоже оказалась в сложной ситуации, мне тогда помогли добрые люди и не пришлось жить на улице.
– И что же нужно делать? – во мне вдруг взыграла подозрительность. Ну вот не бывает таких добрых людей. Это прям как в сказке.
– Вчера соседский парнишка, который помогает мне разносить заказы, сломал ногу и теперь пару месяцев просидит дома. Я как раз думала подыскать ему замену хотя бы на месяц, а тут ты. Я считаю, это судьба. Ничего сложного делать не надо. Будешь приходить ко мне перед обедом, брать выпечку и разносить её по адресам. По времени будет выходить два-три часа, не больше. А дальше ты свободен. Только одно «но»… Одет ты должен быть опрятно, обязательно умыт и причёсан.
Только я воспряла духом, как тут же сдулась. Во-первых, где ж найти новые шмотки, а главное, где потом хранить, чтобы никто их не испортил. И во-вторых, если я буду постоянно чистой, кто-то может догадаться, что я девушка – всё-таки черты лица у меня довольно женственны. И заставят тогда работать уже в другой сфере. А торговать своим телом не хотелось бы. Вслух же я произнесла:
– Извините, но, наверное, не получится. У меня нет нормальной одежды, да и умываться у нас негде. Не лето всё же.
