Джей сразу же спохватился и приложил руку груди. Его густые русые волосы колыхнулись вперед, спадая на лоб.
– Прости, я больше не буду.
Представляю, какие у него получаются репортажи, наверняка такой же харизматичный в кадре, как и в жизни.
– Так ты наша новая…
– Она корреспондент, – мгновенно выдала Донна.
– Ну, дела-а. Почему корреспондент? Я слышал, что ты была в топе.
Я нервно сглотнула, снова вспоминая, в какую задницу попала.
– Да, в топе, но мне пришлось пожертвовать рейтингами.
– Ради?
– Ради парня. Майк Даррелл подписал контракт с «Дьяволами» на три года. Я последовала за ним.
– Романтично, – протянул Джей.
– Ничего романтичного, – фыркнула Донна. – Я не смогла бы пожертвовать карьерой ради какого-то парня.
– Просто у тебя нет и не было такого парня, – поддел ее Джей.
– Мне и не нужно. – В пару глотков покончив с кофе, она бросила кружку в раковину и побежала к выходу. – Работа зовет.
Мы с Джеем проследили взглядами за Донной, а затем оба посмотрели на грязную кружку в раковине.
– Знаешь, как мы называем Донну? – спросил он.
Я вопросительно дернула головой, как бы говоря, что мне действительно интересно, какое именно прозвище они дали Донне.
– Дива, – ответил Джей и, допив кофе, принялся мыть и свою, и ее кружку. – Она ведет себя здесь как королева телецентра.
– Ты не сильно жалуешь ее.
– Ненавижу, Донна жуткая стерва, которой лучше не переходить дорогу. Ходят слухи, что она спит с шефом. Поэтому каждый, кто смеет ей перечить, непременно получает взыскание.
Надо же, Донна не была такой в колледже. Она была милой, дружелюбной, но тихой и кроткой. В последнее время мы редко общались, поэтому я не знала, как сильно поменялась Донна.
– А ты, кстати, какую сетку-то займешь? Я помню, что срочно искали корреспондента на баскетбол, – небрежно бросил он.
– Не-а. Я займусь хоккеем. До того, как стать ведущей спортивных новостей, я обозревала хоккей.
– Ну, дела… Не завидую тебе.
– Почему?
Он усмехнулся и пальцами зачесал назад густые волосы.
– «Дьяволы» не просто так называются «Дьяволами».
– Могу тебя разочаровать, но название команды тянется несколько десятков лет и никак не зависит от самих хоккеистов, – ухмыльнулась я.
Джей оперся бедром о столешницу и сложил руки на груди.
– Не зависит, но по странному стечению обстоятельств большинство из них сущие дьяволы.
– Например? – Я решила сразу узнать, с кем мне придется иметь дело.
– Не скажу точно, потому что не интересуюсь особо этим спортом, но наслышан, что есть там несколько проблемных кадров.
Я давно не следила за хоккеем, даже несмотря на то, что мой парень профессиональный хоккеист. Его игры не всегда удавалось посещать из-за напряженного графика работы. Поэтому я сильно отстала от хоккейной жизни и не знаю, каков состав «Дьяволов». Но сейчас мне уже пора было ехать в центр, где проходила тренировка у Майка.
Там и посмотрю.
***
Я оставила свою «Искорку» на парковке и огляделась.
Скайрок-центр или просто «Скала», как его сокращенно называли, действительно внушал трепет и восторг. Но я привыкну, мало того что здесь тренируется мой парень, так еще и большую часть репортажей вести мне придется с арены «Скалы».
В специальном отделе я получила пропуск в особую зону, спасибо Майку, что позаботился об этом заранее. С этим пропуском мне было дозволено появляться в тех местах, где ходили сами хоккеисты.
Я шла по широкому коридору, предназначенному для игроков и работников арены. Тишину помещения разрезал стук клюшек о шайбу и шайбы о заградительные бортики. Еще я отчетливо слышала, как лезвия коньков рассекают лед, наставления тренера и его помощника, а также голоса игроков.
Минуя несколько дверей, я вышла прямо к арене. Скользнув в небольшой проход между плексигласом и ребром ограждения, попала на трибуну. С арены повеяло холодом. А я не захватила с собой джинсовую куртку. Стоять здесь в одной футболке – настоящее испытание.
Послышался заливистый смех, а затем я увидела его.
Майк – мой парень.
Он тренировался в правой части арены с другим хоккеистом. В быстром темпе они передавали друг другу шайбу, отрабатывая передачу.
Мой парень был так красив и привлекателен, я не могла оторвать от него взгляда. А эта новая экипировка «Дьяволов» красного цвета сидела на нем просто изумительно.
Но мой взгляд плавно съехал на другого игрока.
Из одной части арены в другую на полной скорости несся номер тринадцать. Он вел шайбу перед собой, обошел троих, пытавшихся препятствовать ему, даже не сбавив скорости. И на полном ходу забросил шайбу в ворота. Та вошла в сетку, но удар был такой силы, что она тут же отлетела назад.
Представить не могу, что случится, если шайба с такой скоростью прилетит вратарю в лицо. Никакая защита не поможет.
«Дьяволы» засвистели, поднимая шум и восхваляя удар тринадцатого номера. Но он будто не слышал их. Вернее, слышал, но не считал нужным как-то показывать, что он рад. Просто такие игроки знают, на что способны, и подобный обход для них не редкость. Поэтому на его лице не было даже намека на улыбку.
Он катился по краю арены и, проезжая мимо меня, лишь на секунду поймал мой взгляд. Безжизненное отстраненное лицо, таким я его помнила, таким он предстал передо мной и сейчас. Он не узнал меня, а вот я никогда не забуду эти глаза. Голубые, холодные, словно лед, и пустые.
Дамы и господа, Макс Зверь Пауэлл.
Глава 3
Перри
Я уже встречала Зверя, и эту встречу я запомнила на всю свою жизнь.
Маленький бар на окраине Лос-Анджелеса напоминал Лоле ее родные техасские места. Мы были уже на третьем курсе, а она все еще скучала по своему штату, так и не привыкнув к Калифорнии.
Стены бара были оформлены рыжей древесиной, полы обшарпаны, краска слезла, и никто не собирался исправлять это. Напротив столиков располагался автомат, где можно было включить что-нибудь из музыки. В воздухе стоял запах старого дерева, пива и вареных раков. Контингент здесь был не самый лучший, несколько мужчин-дальнобойщиков, женщины преклонного возраста в очень откровенных нарядах и завсегдатаи подобных баров, снабженные пивным брюшком и алкогольным перегаром.
Всему виной дешевый мотель на втором этаже.
Мы ведь не предполагали, что заведение окажется таким… самобытным и отсталым лет на двадцать. Лола хотела найти бар, который немногим отличался бы от техасского, но нашла это. Ехать еще полтора часа, чтобы найти что-то лучше, мы не хотели. Поэтому решили остаться здесь.
Лично я находила особый шарм в этом месте, Лола тоже. А вот остальные недовольно кривили симпатичные рожицы.
Нас немного пугали мужчины, которые смотрели на четырех Лос-Анджелесских девчонок плотоядными взглядами. Но мы здесь были уже в четвертый раз, и владелец бара, Микки, знал нас очень хорошо, поэтому он предупредил всех «охотников» сразу: если кто-то посмеет подойти к нам, он отстрелит тому все, что ниже пояса, двуствольным ружьем двенадцатого калибра.
Однако этим вечером не только мы выделялись из общей массы.
За баром сидел мужчина. Темные волосы были растрепаны, его широкие плечи сгорбились над столешницей, а стильная черная джинсовая куртка от «Армани», обтянувшая его мощную спину, выдавала в нем весьма состоятельного городского. Он был черным пятном в этом месте, а тяжелая гнетущая аура могла кого угодно задавить прямо на расстоянии.
– Одинокий серый волк, – нараспев произнесла Донна, откидывая за спину каштановые волосы.
– Скорее черный волк, – усмехнулась Кирби.
Джинсы облепили его крепкие бедра и наверняка симпатичную задницу. Он выпивал, но делал это медленно, словно попутно копаясь в мыслях.
– Ставлю двадцатку, что у него маленькие усики под носом, тяжелый взгляд и морщинистое лицо, – усмехнулась я в попытке развеселить девчонок и запрятать подальше собственный страх.
– Тридцатка на огромный шрам от губы до брови, – предложила Лола, подтягивая к губам стакан с пивом.
Я взглянула на нее, вскидывая бровь.
Шрам? Серьезно?
С громким стуком опустив стакан на стол, она заправила выбившиеся темные кудряшки за уши и удивленно уставилась на меня круглыми карими глазами.
– Что?
– Призрачное лицо4? – непонимающе спросила я.
Лола покачала головой.
– Призрачное лицо не имел шрамов, если бы ты хоть раз посмотрела с нами фильм, то знала бы это, – ответила Кирби.
Кирби единственная из девчонок, с кем я была знакома еще со школы. В старших классах она перебралась с отцом в Лос-Анджелес. Мы сразу подружились. Именно поэтому я была осведомлена о ее предпочтениях. Любовь к фильмам ужасов никак не вязалась с мягкими чертами лица Кирби, длинными светлыми волосами и голубыми глазами.
– Думаю, у него страшное сморщенное лицо как после долгого пребывания в воде, и как только часы пробьют полночь, он начнет кромсать всех обитателей бара, – предположила Кирби. Из-за ее тихого и устрашающего тона Донна испуганно округлила глаза.
– Кирби!
– Что?
– Ладно, хочу танцевать, – заявила я, поднимаясь с места.
Еще не подойдя к автомату с музыкой, я уже знала, какую песню включу.
Заиграли первые аккорды, и, небрежно откинув волосы за спину, я начала активно двигать бедрами.
When the night falls down, I wait for you and you come around5.
Я заметила, как ко мне приближаются Кирби и Лола. Донна осталась за столиком, она никогда не любила привлекать к себе внимание.
Ooh, baby, do you know what that's worth? Ooh heaven is a place on earth!
Зазвучал припев, и мы втроем, громко подпевая, стали танцевать и дурачиться. Настроение взлетело до небес, я не могла остановиться и все прыгала, кружилась и пела, пропуская музыку сквозь каждую клеточку разгоряченного тела.
Постепенно к нам подтягивались другие люди. Три женщины и парочка дальнобойщиков, и даже официантка бара «У Микки» Дора.
– Если мне будут делать предложение, и эта песня не будет играть, то я отвечу строгим «нет»! – засмеялась я, и мой смех подхватили девчонки, и даже Микки, стоящий за барной стойкой.
Все в этот вечер заиграло другими красками. Все, кроме угрюмого мистера Х за барной стойкой, который был то ли глухим, то ли слепым, то ли все вместе.
Вдоволь натанцевавшись, мы упали на стулья, ловя непонимающий и осуждающий взгляд Донны.
– Это было аморально, – затараторила она.
– Спокойно, мамочка, через неделю экзамены, дай нам повеселиться, – попросила Кирби.
Опустошив стакан с холодной газированной водой, я блаженно выдохнула.
– Не могу поверить, он ни разу не обернулся даже, – сказала Лола, разглядывая спину в черной джинсовой куртке.
Видимо, мистер «у меня палка в заднице» мнил себя кем-то вроде принца, либо предположение по поводу маньяка было верным, и он просто выжидает, затаившись, как самый настоящий охотник.
– Топ три тупых подката? – спросила Кирби спустя двадцать минут.
Все уставились на блондинку, словно она была статуей.
– Ну, давайте, три тупых подката, – снова повторила она.
Кирби любила подбрасывать всем задачки.
– Ты, должно быть, устала, ведь весь день крутилась у меня в голове, – сказала Лола.
Я скривила губы, услышав такой отвратительнейший подкат.
– Третье место, – объявила Кирби. – Следующий! Давай, Дон-дон, я знаю, ты справишься!
Донна задумалась на несколько секунд, затем в ее глазах появился шаловливый огонек, и она выдала:
– Ты сидела в сахаре? Ведь у тебя очень сладкая попка!
Уже лучше. Все рассмеялись.
– Ладно, это достойно второго места. Перри.
Я стала перебирать в голове сотни вариантов того, как можно подкатить к парню или девушке, но вспомнила только один.
– Ты любишь сладкое? Потому что я уже готова скрутить тебя в сексуальный рогалик.
– Бам. Бам. Бам. Первое место уходит мисс «подкат» Перри Митчелл! – воскликнула Кирби, ехидно посмеиваясь.
Это был сарказм.
– Все они ужасны, – выдохнула Лола.
– Да, самый настоящий отстой! – подхватила Донна.
Кирби заговорщицки потерла ладони.
– А это мы сейчас и проверим, – сказала она. В ее глазах плескались смешинки, и я знала, что до добра это точно не доведет.
В школе я была заводилой, а Кирби с легкостью подписывалась под каждой моей идеей. Но иногда она выдавала собственные, и обычно они были куда чуднее моих.
– Кто сходит на разведку? – ухмыльнулась она, кивая в сторону широкой спины за баром.
– Нет, Кирби, это может быть опасно, – предостерегла ее Донна.
Кирби с серьезным видом повернулась ко мне.
– Мисс Опасность, вы как?
Я прикусила нижнюю губу, оценивая все риски. Думаю, ничего страшного не произойдет, если я решу немного подружиться с этим мрачным типом. Ну, по крайней мере, я просто взгляну на его обезображенное лицо.
– Я в деле.
– Какой подкат выбираешь? – спросила Лола. Она тоже подхватила резвящееся настроение Кирби. А у меня в груди сердце переворачивалось от волнения.
Признаюсь, я трусила.
– Про рогалик.
– Отлично, – прошептала Кирби. – Вперед, подруга.
Я поднялась со стула и, чувствуя нервозность во всем теле, аккуратно пригладила непослушные волнистые волосы.
Боже, надеюсь, я не выгляжу сейчас как пугало.
В конце концов, чего я так трушу? Да, он большой, однако не выглядит буйным, ведь за весь вечер от него не было слышно ни одного слова. Он не пытался скандалить, парень вообще был словно часть декора бара и лишь иногда заказывал себе выпить.
Я подошла к стойке, решительно, но неуклюже забралась на барный стул рядом с ним.
Он звучно опустил стакан на деревянную столешницу и повернул голову в мою сторону, заставив меня обомлеть и даже приоткрыть рот в удивлении.
Пожалуй, только тяжелый взгляд сошелся. Никаких уродливых шрамов, никаких причудливых усов и никаких морщин. Он выглядел таким усталым и взрослым, хотя я понимала, что он ненамного старше нас.
Красивое и чуть вытянутое лицо, прямой нос и бледно-розовые губы. Светлая без изъянов кожа и пробирающие до самой глубины души голубые холодные глаза. Он совсем не был страшным. Привлекательный и неотразимый настолько, что я не могла отвести от его лица взгляда.
Его джинсовая куртка была расстегнута, мускулистую грудь обтянула темная футболка.
Я поймала себя на мысли, что вполне могу захлебнуться слюной, если не перестану пялиться на него. От него приятно пахло: зеленый чай, бергамот и корица. Только запах виски все портил.
– Хочешь, я сверну тебя в сексуальный рогалик, малыш? – спросила я. Все мысли моментально пропали из моей головы, фраза была произнесена неверно.
Его бровь дернулась, но в остальном он совсем никак не отреагировал. Глаза его с каждой секундой становились мутнее: он изрядно захмелел. А я вела себя как ненормальная, и зачем только про этот рогалик ляпнула?
– Трудный день? – Я легко накрыла его руку своей, в тот же момент осознавая, насколько моя рука меньше по сравнению с его. И все равно ласково сжала теплые сухие пальцы.
Он нахмурился, обратил внимание на наши руки, затем прошелся взглядом от пояса моих джинсов и выше, непозволительно долго задерживаясь на моем глубоком декольте. Его глаза похолодели: стальной взгляд выбил почву из-под моих ног.
– Послушай, все, что ни делается, – к лучшему. Не знаю, что у тебя произошло, может, твоя канарейка сдохла, или машину помяли, с предками не ладишь, как я, например, но в любом случае это не стоит того, чтобы посадить свою печень. – Я кивнула на стакан с виски, стоящий перед ним на барной стойке.
– Думаешь, мне нужны советы от кого-то вроде тебя? – прогремел глубокий грубый голос.
– М? – Я округлила глаза от столь сильного удивления.
– Взгляни на себя, твои сиськи вот-вот выпрыгнут из лифчика, подошла ко мне как самая настоящая шлюха, мечтая, чтобы тебя отымели? – Он скинул мою руку со своей и тут же перехватил ее, крепко сжимая, не так, чтобы я смогла почувствовать боль, но так, чтобы дать мне понять, что я ему не нравлюсь – очень сильно не нравлюсь. – Тогда к чему эти разговоры? Просто скажи прямо, что у тебя зудит. Думаю, мы решим эту проблему. Я как раз искал себе подстилку на ночь.
Закончив, он грубо схватил меня за шею и впился в мои губы в неистовом и жадном поцелуе. Я широко распахнула глаза, головокружение, вызванное резким скачком адреналина, сводило меня с ума. Его губы двигались властно, резко, длинные пальцы крепко сжимали мою шею, однако я совсем не чувствовала боли. При всей его неотесанности он действовал осторожно. Я хотела оттолкнуть дикаря, но, когда его язык нежно очертил контур моей нижней губы, а из его горла вырвался странный звук, так сильно напоминающий мужской хриплый стон, я вдруг обмякла и потерялась. Он был на вкус как виски и мятный тик-так – не та комбинация, которая должна вызывать отвращение. Это был такой разительный контраст, что на секунду мне захотелось ответить на поцелуй.
Нет, черт возьми!
Я пришла в ужас от мыслей, меня целовал пьяный незнакомец в баре, перед этим оскорбив и фактически обозвав кем-то вроде проститутки. Я разозлилась и оттолкнула его, перед этим больно укусив за губу. Внутри меня кипел страх, но достаточно быстро на смену ему пришла ярость. Я вдохнула поглубже и плюнула в него.
Взгляд парня переменился, потемнел еще сильнее. Его рука снова подтянула меня к нему, большой палец очертил контур моих губ и прошелся по подбородку, нежно поглаживая его. Он всматривался в мои глаза, словно хотел увидеть там ответы на все терзающие его вопросы, но я не могла ответить ни на один из них.
– Не смей прикасаться ко мне, – прошипела я, сгорая от его взгляда, словно спичка. Если он сожмет руку, то легко перекроет мне доступ к кислороду.
Его губы изогнулись в злой усмешке.
Дьявол! Да он в стельку пьян. Я даже не уверена, что в таком состоянии он способен различать лица перед собой.
– Больно надо руки о тебя марать. Признайся, на секунду ты задумалась о том, чтобы раздвинуть передо мной симпатичные ножки, не так ли?
Мне вдруг нестерпимо захотелось ударить его, но я не стала делать этого, решила воспользоваться советом и не марать руки о мудака.
Что больше разозлило меня: его грубость или то, что лишь на секунду я действительно почувствовала влечение к этому большому, пьяному и неотесанному придурку?
Взглянув на него в последний раз, на то, как он вытирает мою слюну с лица тыльной стороной руки, я пошла к девочкам.
– Пойдемте отсюда, – скомандовала я.
– Почему он поцеловал тебя? – спросила Кирби.
Потому что принял меня за проститутку? Решил проучить за то, что я веду себя подобным образом в темном глухом баре, который полон незнакомцев? Или был просто настоящим кретином? Понятия не имею.
Я обернулась и заметила, что он пристально смотрит – смотрит не на нас, а только на меня.
Чертов маньяк.
– Скорее, девочки.
Я поторопила их, мы оставили на столе деньги за выпивку, чаевые и ушли. Пора было возвращаться в город.
Тогда я не знала, с кем встретилась. Однако уже через пару месяцев я проходила стажировку на спортивном канале и увидела его лицо в новостях.
Макс Зверь Пауэлл.
Грубый мудак, капитан команды «Дьяволов» и мой кошмар.
Глава 4
Перри
Взрослые мужики пищат от восторга, когда видят Зверя на льду. А девочки… Ну, для девочек приходится вызывать скорую, потому что ни одна из них не может спокойно смотреть на Пауэлла.
В прошлом году я обозревала игру «Дьяволов» в новостях. Тогда началось что-то поистине адское. Девушки решили обменяться джерси6. Все транслировалось в прямом эфире, и момент видели не только на арене. Насколько десятков голых грудей и грудей в бюстгальтерах. Флешмоб в поддержку Зверя.
После игры у него спросили, как он относится к подобным проявлениям любви фанатов, Зверь не дал комментариев. Он вообще предпочитал участвовать только в послематчевых конференциях и отвечал исключительно на вопросы об игре. Я ничего не знала о его прошлом, о его семье и детстве. Никто не знал. Зверь не распространялся о личном. Он был холодным, как айсберг, и непробиваемым, как камень.
Женская половина Америки была без ума от него. Думаю, дело в том, что он невероятно хорошо сложен. Широкие плечи, мощная спина, сзади у него словно были крылья, когда он разводил руки в стороны, эти крылья раскрывались. Шесть кубиков пресса. Не плоского «молодого» пресса, а такого, что можно здорово ушибиться, если влететь в него головой. Мышцы были рельефные, на вид твердые, как волокна стали. А изюминка – его рост. Зверь был не меньше ста девяноста четырех сантиметров. Настоящий бог, идол, человек, который к небу чуть ближе, чем все остальные.
Несмотря на богатые внешние данные, Зверь не снимался для модных журналов и не выкладывал много фотографий в социальные сети.
Пауэлл не светил свою личную жизнь, его никогда не видели с девушкой. Год назад даже пошел слушок, что он предпочитает мужчин. Но слушок быстро погас, ведь с мужчинами Зверя тоже не видели. Аура загадочности в том числе влекла к нему фанаток со всего мира. Всем ведь интересно, какие скелеты хранятся в шкафу Макса Пауэлла – тринадцатого номера и капитана «Дьяволов Нью-Хейвена».
Всем кроме меня, естественно.
Я подождала Майка у раздевалки команды. Парни, выходящие оттуда, постоянно бросали на меня любопытные взгляды. Мой парень вышел только через пятнадцать минут. По вопросительному взгляду Майка я поняла, что он не ожидал меня здесь увидеть и более того, кажется, не хотел этого.
– Мы же договаривались, что я приеду к тебе, – неловко отозвалась я.
Майк почесал затылок и немного оттеснил нас от двери.
– Договаривались, но я думал, что ты подождешь в машине, – сказал он.
Меня мгновенно охватило раздражение, иногда Майк перегибал со своими чувствами.
– Снова ревнуешь меня к каждому столбу? Может, посадишь меня в клетку и будешь носить с собой? – недовольно выпалила я.
Майк обвил мою талию рукой и мягко поцеловал меня в губы. Я раскрыла рот и позволила ему пробраться внутрь, неспешно лаская мой язык. Майк был только из душа, от него приятно пахло. Я запустила пальцы в его влажные волосы и страстно сжала их, срывая с губ моего парня сладостный вздох.
В этот момент шумно распахнулась дверь раздевалки, и оттуда вышел еще один сокомандник Майка, а следом появился Зверь.
Я мягко закончила поцелуй и бросила взгляд на Пауэлла. Он был в свободных спортивных штанах черного цвета и в тон им худи. Кажется, с того дня в баре «У Микки» он стал еще больше.
Даже находясь в четырех метрах от него, я увидела, как он нахмурил брови.
Неужели узнал меня?
Впрочем, Зверь не стал награждать меня своим вниманием дольше секунды, он поправил ремешок большой спортивной сумки на плече и зашагал по коридору к выходу.
– Перестань, малышка, просто ты очень красивая, а некоторые хоккеисты не в состоянии контролировать свои порывы, – сказал Майк, заставляя меня отвлечься от мыслей о Звере.
Порывы?
– Ну а я тут при чем?
Майк тяжело вздохнул и, взяв меня за руку, повел к выходу.
– Ни при чем. Все, давай замнем тему. Как дела? Ты устроилась на работу? – спросил он.
– Я устраиваюсь корреспондентом. Буду отвечать за хоккей, – объяснила я, решив не вдаваться в подробности.
– Снова мелькать в телевизоре? – с возмущенной интонацией в голосе переспросил он.
– В каком смысле мелькать?
Майк никогда не любил то, чем я занималась. При этом он всегда восторгался моей внешностью и любил показываться со мной на людях. А вот когда я появлялась на экране телевизора, он начинал ревновать. Иногда он читал мои сообщения в одной социальной сети и отвечал на все комментарии под моими фото. Посылал людей, писавших мне непотребные вещи, а потом долго злился, и почему-то всегда на меня.
Даррелл промолчал, но его взгляд говорил о том, что он снова недоволен мною. Я пыталась абстрагироваться от неприятного ощущения, появившегося внутри после перемены настроения моего парня, но все было тщетно.
Мы вышли на парковку перед центром, я открыла машину, но перед тем, как сесть, взглянула на Майка.
– Я буду заниматься тем, чем хочу. И ты должен это принять, – подавляя рвущуюся наружу нервозность, но стараясь казаться жесткой и бескомпромиссной, предупредила я. – Ты не можешь говорить мне о том, что я должна или не должна делать, иначе…
