– Полсела – обреченно подытожила Надежда Семеновна.
– Мои. Ромкины. Сергея. И убийцы. Если он не среди нас троих.
– Ужасная математика – констатировала бабушка, поставив перед внучкой тарелку с борщом.
– Мне тоже не нравится – согласилась Рита и замолчала.
Бабушка думала, что внучка взяла паузу для обеда, тоже молчала. В тишине Рита могла обдумать некоторые нюансы. Она машинально утоляла голод совсем не чувствовала вкус. Строила планы по сбору информации. Что-что, а оставлять расследование убийства одноклассницы на майора Федорова, при всем уважении к его звездочкам на погонах, она не собиралась. Исчезновение Ромки уходило на второй план, но подозрение, что друга тоже нет в живых, она не отсеивала, хотя это было страшно представить.
Она доела борщ и отставила тарелку. По привычке поблагодарила и похвалила бабушку:
– Спасибо, было очень вкусно.
– Пожалуйста. – Надежда Семеновна тут же схватила тарелку и направилась к раковине. По морскому закону все волной смывает. – Что собираешься делать?
– Пойду пораспрашиваю соседей.
– Каких соседей? – на полпути остановилась Надежда.
– Ромкиных, Анькиных. Кто-то же их видел. Хотя ночь была…
– Рита, оставь эти мысли. Пусть полиция разбирается.
Попытки бабушки вразумить внучку не увенчались успехом, но возможно даже Надежда Семеновна не надеялась на них.
– Одно не могу понять – бубнила себе под нос Рита. – Как здесь оказался Сергей?
– Какой Сергей?
– Гордеев.
– Подожди, так это внук Гордеевых? – Бабушка медленно опустилась на стул. Задумалась. Грустные мысли нельзя было спрятать, они отразились морщинами. Страшную историю, которая произошла двадцать лет назад, никто не забыл несмотря на то, что все воспоминания были стерты с лица земли. В прямом смысле этого слова. – Значит, это Сергей выкупил дом. Вернулся на родину. Не побоялся.
***
Долгое время переговоры ни к чему не приводили. Точнее они вели его по направлению совершенно ненужному, противоположному цели.
Валентин – хозяин дома, который собирался купить Сергей Гордеев – сопротивлялся, выискивая все веские и веские основания не продавать дом. Аргументировал свое решение мотивами, считая их релевантными.
– Я вложил в него душу. Мы привыкли здесь жить, не хотим переезжать. У меня дочь выросла в этих стенах, собираюсь внуков здесь растить. Я перестроил его. Здесь был маленький переселенческий домик.
Сергей не сдавался. На каждый отрицательный ответ он находил положительное утверждение.
Но, как известно, из математических правил шестого класса, вдолбленных Марией Ивановной (по прозвищу – Фибоначчи), что плюс на минус в итоге дает минус. Этот результат не устраивал Гордеева, и он использовал метод умножения стоимости. Метод грубого давления на хозяина, при котором сам Сергей беднел на глазах.
Шлифовал свои положительные аргументы кругленькой суммой денег, с каждым словом повышая стоимость дома и участка. Золотые слова! В смысле – слова дорого обходятся.
Но, в конце концов, хозяин сдался, рассчитав правильно, а главное прибыльно. В итоге Сергей остался без денег, которые накопил. Точнее он их никогда не копил. Все время вкладывал в бизнес и никогда не задумывался, что придет тот черный день, когда он останется без друга и жены. Тут никого винить нельзя, он сам выбрал этот путь, оставил все то, что с любовью и трудом нарабатывал. К большому сожалению, не смог и не хотел бороться за свою долю в бизнесе. Бегать по судам и доказывать, что бизнес, записанный на жену, в действительности его рук дело, он не хотел. Подозревал, что Лера, зная цену его труда, не оставит живого места на плоти, высосет всю душу, используя кровопийцев-адвокатов. У нее на них денег осталось много.
Близкий друг оказался необыкновенным предателем, задумал и реализовал обыкновенное предательство. В итоге оказался в тюрьме. Пытаясь скрыть махинации, он убил человека. А жена закрутила роман с лучшим другом.
Сергей испытал душевную боль. Оказывается, она начинается с предательства.
Сергей никогда не думал, что останется гол, как сокол, и свободен, как орел. Не человек, а птица. С человечеством его связывала только банковская карта, которая опустела, когда хозяин дома сказал: «Да».
Сказал угрюмо, но Сергей подозревал, что мысленно он потирал руки и улыбался, подсчитывая будущие траты. А трат, как оказалось, немного – квартира в Евпатории и домик на соседней улице.
Когда к Валентину обратился незнакомый мужчина с просьбой продать ему дом, сказать, что он удивился, это ничего не сказать, он собирался выгнать его взашей. Но разве может культурный сельский мужик выгнать такого же культурного незнакомца. Да и любопытство разыгралось – требовало продолжения. Предвкушая начало примечательного события, о котором можно будет вспоминать по случаю и без, Валентин продолжил беседу с Сергеем. И, кстати, не зря – тут к гадалке не ходи.
Валентина ждал тяжелый разговор с женой, точнее монолог, который последует после его заявления о продаже дома, может с битьем посуды и оскорблениями. Ну, разве ж это обидно, когда банковский счет пухнет от миллионов. Это не единственное положительное последствие беседы с Сергеем. О чем он тут же сообщил мужчине:
– Пока дочь не подрастет, можно квартиру сдавать. Приданное у нее отличное будет. Она все равно в деревне не хочет жить. Куплю участок с сараюшкой и из него конфетку сделаю. Строительно-архитектурная практика у меня уже имеется. А ты-то чего сам на соседней улице дом не купил?
– А мне этот нужен – признался Сергей и пояснил – это дом моего деда. Он мне дорог.
Сергей догадывался, что если бы торг продолжился, то пришлось бы выложить стоимость эквивалентную трем квартирам в Евпатории и небольшому участку на луне.
Будучи человеком закаленным суровыми уроками бизнеса, Сергей, не дожидаясь повышения цены, пожал руку и закончил разговор. Оставалось за малым – подписать договор купли-продажи. Труд еще тот – недооцененный – очень важный и ответственный. Любая малейшая ошибка вплоть до запятой имела необратимые последствия.
Но, видимо, на этом его невезение закончилось. Договор благополучно подписали, дедовский дом перешел во владения внука.
Ностальгия, будучи девушкой капризной и непредсказуемой, заткнулась навсегда.
Зато Сергей чувствовал себя счастливым, хотя иногда вечерами накатывала тоска. Ужасная. Тягучая, как смола. Она сковывала движения и затягивала в толщу густых воспоминаний.
В тот день он ходил с подругой к реке. Громкое название местного водоема, но за неимением другого приходилось довольствоваться этим. Хотя в десяти километрах прекрасное Черное море, но без родителей никого не отпускали – возраст не позволял. Именно там он узнал о смерти бабушки и дедушки. Это была не просто смерть. Это было жестокое убийство. Сергей старался не думать, что бы было с ним, не пойди он в тот день к реке, но отец с мамой частенько обсуждал этот исход событий. Это был последний день, когда мальчишка был в деревне Зерновой. Больше они никогда сюда не приезжали.
Его не пустили в дом. Мальчишка не видел растерзанные тела родственников. Но чувствовал горе. Это было страшно.
Сергей как будто провалился в яму с черной смолянистой жидкостью. Не чувствовалась земля под ногами. Все было зыбко. Она засасывала. Он терял контроль над ситуацией. И старался быстро выкарабкаться из воспоминаний.
Необъяснимый страх присутствовал и сегодня. Позже Сергей поймет, что нельзя игнорировать интуицию, даже если она еле шепчет.
Гордеев занервничал. Какая-то сила толкала его из комнаты, намекая, что он слепец. Сергей установил камеры видеонаблюдения, как только переехал в дедовский дом. В сельской местности это было диковинкой, но новейшие технологии необходимо было вводить в эксплуатацию именно с этого дома. Плохо, что двадцать лет назад этого ничего не было. Не факт, что преступников это бы остановило, но были гарантии на их поимку.
Всевидящее око электронной промышленности не подвело. На мониторе мужчина крался вдоль забора, пытаясь, как показалось Сергею, вдавиться в него, быть одним целым. Он пригнулся. Присел. Встал. Дотянулся до ветки персикового дерева и потянул ее вниз. Сергей не хотел, чтоб его основной работой стало – гонение малолетних воришек персиков, как будто ему заняться больше нечем. Но парнишка накинул капюшон и оглянулся. Забеспокоился. Занервничал, но притих. Постоял, прислушиваясь, и побежал.
Сергей незамедлительно скопировал запись на диск. Что она могла ему дать, он не знал, но почему-то боялся ее потерять. Визуализация превыше всего.
Он задумался, но от мыслей его отвлекли следующие кадры. Это касалось не только кадров на мониторе. Этими кадрами оказались трое мужчин, под предводительством участкового.
И каково же было его удивление, когда он вышел к незваным гостям и выяснил, что предводителем оказался не Борис, а майор Федоров, а потом ему объявили, что пришли они арестовывать за убийство Анны Симоновой. Вот такой вот перформанс. В главной роли – Сергей Гордеев.
***
Рита настроилась на продуктивный обход сельских улиц, не догадываясь, что ей не придется этого делать. Оксана позвонила, когда она подходила к Ромкиному дому. Узнав, чем собирается заниматься любознательная журналистка, подруга напросилась в компанию. Договорились встретиться. Тем более Рита хотела порасспрашивать одноклассницу о Ромке и Ане.
Рита устроилась на лавочку возле подъезда и задала себе логичный вопрос: «Зачем мне это надо?» Он прозвучал в голове колокольным звоном. Одиночество имело побочное действие – заставляло погружаться в раздумья. И Рита не стала отказываться от грустного «удовольствия» проанализировать ситуацию, в которой невольно очутилась.
Маргарита Белозерова – в прошлом журналист процветающего журнала никогда бы не добилась успеха в профессии, если бы с завидной периодичностью не влезала в расследования. Совсем недавно она побывала на мероприятии с громким названием «Бал предпринимателей», в результате которого очутилась в эпицентре расследования убийства профессора и его жены. Тогда ее толкало желание поиска сенсации, и жилки любопытства напряженно толкали ее вперед. Сегодня все было по–другому, она хотела разобраться в деле, чтобы сердце не надрывалось от горя. Убедившись в своих душевных потребностях, она ответила себе на вопрос. Ответ был до банальности прост: «Очень трудно изменить себя».
На лавке напротив нее лежала кучка телефонов, а на детской площадке компания подростков гоняла футбольный мяч. Естественно, они являлись хозяевами той самой кучки гаджетов, точнее каждого по отдельности. Мальчишки кричали, проявляли восторг от активных игр. Рита была приятно удивлена. Еще недавно она думала, что нынешняя молодежь подобного возраста играет только при помощи двух пальцев на правой руке, перещелкивая кнопки компьютерной мыши. Она оценила прелести сельской жизни и вспомнила свое детство. Каких-то двадцать лет прошло, а юное поколение такое же активное и общительное, несмотря на разрекламированную социофобию.
Она цепким, въедливым взглядом – результат профессионализма – осмотрела все окна многоэтажки. Не нашла ни одного жителя, сидящего у окна с биноклем (вот уж невезуха), потенциальные свидетели убийства растаяли прямо на глазах. Даже профессиональный взгляд не помог.
Зато, как говорится, на ловца и зверь бежит. Так и случилось. Не совсем зверь, скорее, информационная сорока. Из подъезда вышла Марина Григорьевна – ее строгость испытывали все, кто учился в школе, когда она работала там техничкой (Рита не исключение). Женщина мыла коридоры и прикрикивала на детей за то, что те топчутся по мытому полу. Кричала беззлобно, но громко, поэтому казалось, что она сейчас догонит тебя и отхайдокает шваброй. Тогда это слово не казалось смешным.
– Сейчас я тебя отхайдокаю! Сам полы будешь мыть! Дома у себя топчи.
Сегодня она была без швабры и не кричала. Лишь охала.
– Риточка, ты к Роме? А его нет. Ты ведь знаешь, что случилось? Анечку Симонову убили.
Женщина осмотрелась по сторонам и тяжело вздохнула. Рита считала ее внутреннее состояние. Все односельчане, которые уже знали о случившемся, испытывали подобное беспокойство. Время обычной спокойной жизни закончилось в тот момент, когда убили Аню. Произошло двойное убийство человека и спокойствия.
– Знаю, Марина Григорьевна. А вы ночью ничего не слышали? – поинтересовалась Рита, упуская информацию, что утром нашла Анну. Рита расценивала Марину Григорьевну как неисчерпаемый источник дополнительной информации.
– Ужас. Из-за спины. Прямо по голове. Прямо насмерть. Столько лет никого не убивали. А тут опять.
– Опять?
– Я сейчас у Сереженьки работаю. Такой мальчик хороший. Молодец. Толковый. Трудолюбивый. Ферму в аренду у главы взял. Помнишь, ту, которую глава наш всю жизнь держал? А сейчас он большая шишка. Ему некогда. Хотя, постарел сильно, вот и сдал в аренду. Устал. А я Сереженьке по дому помогаю. Убираю и есть готовлю. Ему же некогда. Так ты помнишь?.. хотя ты маленькая была еще. Тогда убили его дедушку и бабушку.
Женщина присела рядом и сложила руки, как будто собиралась молиться.
– Помню. Марина Григорьевна, а что произошло тогда?
Дополнительная информация никогда не помешает, тем более приправленная личным интересом. В разговоре присутствовала скрытая пикантность.
– Вот и Сереженька у меня спрашивал. Так никто ж не знает. А сегодня ночью Анечку убили. В соседней квартире.
– Вы ничего не слышали?
– Ложусь я рано – Марина Григорьевна восстанавливала в памяти события вчерашней ночи. – В десять уже сплю. В два просыпаюсь. Новости смотрю. Но их лучше не смотреть. Сериалы люблю. Мелодрамы. Сын спутниковое телевидение провел. Там сто каналов с фильмами. Пульт закипает, когда я кнопки переключаю. Потом могу заснуть под утро, ну это если фильм интересный не найду.
– А сегодня? – поторопила Рита.
– Сегодня я проснулась в два. Молодая была – всю ночь спала. Старость не в радость.
– И что?
– Ничего. Тихо было. Я бы услышала. Наверное, этот ужас уже случился.
Рита не надеялась, что в первом же человеке найдет ценного свидетеля убийства, но все равно расстроилась, что соседка из-за тонкой стеночки не расслышала никаких звуков, похожих на ругань, драку и ужасное преступление. Марина Григорьевна и сама расстроилась, повздыхала, поохала и заметила кучку гаджетов на соседней скамейке.
– Ой, а я не пойму, это телефоны наших разгильдяев?
– Спортсменов – машинально поправила Рита.
– Васька! – крикнула заботливая бабушка в сторону игровой площадки. – Василий! Телефон разобьешь, я тебя отхайдокаю. Ладно, Риточка, я пойду. А то Сереженька голодный останется. Васька! Телефон не забудь.
Рита проводила взглядом Марину Григорьевну и задумалась.
Несмотря на то, что переехала Рита из деревни в город недавно, но успела потерять из виду друзей. Да так, что и не знала, кто и чем занимался. А у бабушки спрашивать было бесполезно, она никогда не собирала слухи об односельчанах. Да и факты об одноклассниках внучки ее тоже не интересовали.
Бывший одиннадцатый класс закрыл дверь школы и разлетелся по свету. Общаться и видеться перестали, разговаривать по телефону не торопились. Наступила взрослая жизнь и ответственность за собственное будущее. Выучиться, получить хорошую работу и оправдать надежды руководства – вот что стало во главе ее жизненного кредо. Работа кипела, и каждый варился в собственных делах. Не то чтобы она об этом жалела, просто сейчас осознала, что некоторые движения к цели оказались безрезультатными потугами. Спасибо бывшему начальнику Ковылеву. Все несбывшиеся мечты и неоправдавшиеся надежды всегда будут висеть над ней тенью. Испытывать на собственной шкуре несправедливость влиятельного человека оказалось болезненно. Рита подозревала, что от этого рока ей не избавиться. Даже если ей позволят работать по профессии журналиста, темная слава, которой ее обеспечил главный редактор, будет преследовать постоянно.
Неизвестно куда бы завели размышления, если бы не Оксана. Она вынырнула из-за угла, пробралась под балконами и выпорхнула возле подъезда, сокращая путь.
Рита обрадовалась ей, хотя повод для встречи был совершенно не радостный. Человеческие чувства никто не отменял. Обменявшись сочувствием, плакать друг другу в жилетку по поводу ужасной кончины Симоновой подруги не стали. И так было понятно, что слезами делу не поможешь. Желания Риты действовать совпадали с Оксаниными.
– Чье это имущество? – мимоходом поинтересовалась Оксана, указывая на кучу телефонов.
– Футбольной команды – кивнула Рита в сторону детской площадки.
– Безответственное отношение.
– Да кто здесь их возьмет?
– Мало ли. Вон преступность цветет буйным цветом. Убивают. Скоро и до ограбления дойдет. Ладно, пошли отсюда, боюсь мяча.
– Что?
– Неуправляемый мяч на детском спортивном мероприятии – очень болезненный предмет. Мне всегда везло. Вспомни, он постоянно попадал мне в лоб.
Рите показалось, что Оксана не чувствует границ в перепаде настроения и она прямо спросила, пропуская ее в подъезд:
– Оксана, ты чего такая нервная?
Оксана задумалась и медленно ответила, подбирая слова:
– Да как-то все навалилось. Малой приболел. Хорек завелся. Курей душит. Вот уж напасть. Представь, они ему не нужны. Съесть он ведь десяток не сможет.
– Десять курей передушил? – посочувствовала Рита. Кажется, хорек единственное животное, которое убивает больше, чем требует его желудок. Вот уж азарт охоты. И всем известно, что поймать его сложно. И последствия его соседства очень плачевны.
– За одну ночь.
– Надо ловить.
– Ненавижу подлых… – Оксана подумала и пояснила – хорьков.
Рита набегу рассказала Оксане разговор с соседкой. Поквартирный обход не принес результата. Вообще. Никакого. Никто ничего не слышал. Одни в это время уже спали, другие, наоборот, смотрели телевизор. Бич современности – не замечать реальность, погрузившись в выдуманные телешоу. Ничего удивительного, ведь звуки из динамиков телевизоров приятнее и безопаснее. Никто и не спорит.
– Как будто ее не здесь убили, а приволокли уже мертвую – высказалась Оксана, медленно преодолевая последние ступеньки к цели.
Последняя квартира ей не нравилась, вернее хозяева, а если быть точной в ней ей не нравилось все. Эту квартиру они оставили напоследок, хотя она была первой в подъезде. Она обреченно остановилась возле двери, как будто надеясь, что Рита передумает звонить в дверь. Но подруга не передумала, а решительно нажала на звонок. За дверью шумели, как будто все болельщики футбольной команды региона заселились в эту квартиру.
– Нет, ее точно здесь убили – задумчиво размышляла Рита, вспоминая лужу крови.
– Ну, я не оставляю эту версию. Всякое может быть. Просто никто ничего не слышал.
– Да, Ромка, многое мог бы рассказать.
– Куда же он делся? – задумчиво протянула Оксана.
– Сбежал. Испугался и сбежал.
– На него это не похоже. Он ведь во всех драках первым был. Хотя здесь нехорошее сравнение, он ведь и зачинщиком всегда был.
– Он испугался, что его обвинят, и сбежал – настаивала на своем Рита.
– Ты считаешь, что это не он ее убил? – удивилась Оксана.
– Не знаю, Оксан. А ты что думаешь?
– Нужно идти к Боре. Пусть участковый нам откроет правду.
Рита так и не поняла, но ей показалось, что Оксана скрывает свои настоящие мысли. Но настаивать на ответе не стала. Подруга была нервно возбуждена. На нее сильно подействовало убийство одноклассницы. Она не пыталась скрыть напряжение. Каждое слово давалось ей с трудом, как будто она подыскивала нужное и мысли ее были далеки, но ей приходилось общаться, разговаривать, ходить, спрашивать, вникать, искать. Рита присмотрелась к подруге, точнее прислушалась, и поняла, что ей все показалось. Наверное, сама Рита была в таком состоянии, что приходилось подбирать слова, и выдавливать из себя движения вперед – искать, общаться, разговаривать. Нервное напряжение не пройдет без последствий – обязательно скажется на общении с людьми, оно будет скверным. Решила держаться с Оксаной в паре – так все-таки легче пережить смерть подруги.
Грустно было осознавать, что Оксана утихомирила свой пыл по отношению к Анне только сейчас. Посмертно.
В открытую дверь с улицы проник свежий теплый воздух, как будто дом вздохнул. Рита снова нажала на кнопку звонка. Дверь открылась настолько резко, что Рита поблагодарила всевышнего, что тот уберег ее лоб от встречи с ней. Быть прибитой дверью – недостойное травмирование. Зато в лицо подругам ударил аромат кислой капусты вперемешку с сыростью, обжитой плесневелыми грибками. Из квартиры выскочили трое совсем маленьких детей – один выше другого сантиметров на три, что позволяло сделать вывод – мать их рожала каждый год. Четвертой вышла девочка лет тринадцати. Не то чтобы Рита была специалистом подростковой души, но будучи человеком внимательным, заметила слезы в глазах девочки. Хватило двух секунд, чтобы определить – слезы на грани – либо они сейчас высохнут, либо польются потоком. Смотря, что выберет девочка и насколько силен ее характер.
Девочка взяла себя в руки и процедила сквозь зубы замысловатый мат, не сильно обеспокоившись, что его услышали все, а некоторые еще и попытались запомнить, так как впервые услышали (возможно, такой была только Рита, а не малышня).
Из квартиры донесся голос матери, нежно кричащей:
– Ирка, домой можете не возвращаться!
Мальчики постарше помчались на улицу. Ира взяла за руку самую маленькую, но та вырвалась и поскакала по лестнице. Оступилась. Плюхнулась на пол. Всхлипнула и сказала:
– Я упаля в лесницную яму.
Ира подхватила ее на руки и вышла на улицу. Рита проводила их грустным взглядом.
– Верка! – крикнула Оксана. – Хватит ругаться, выходи!
Из глубины квартиры послышались шаркающие шаги, и на свет вышла отекшая женщина. На ней была майка-алкоголичка, явно позаимствованная у человека, размеров на шесть больше ее. Грязный бюстгальтер виднелся из-под растянутого материала. Волосы не расчесывались несколько дней. Рита с трудом узнала бывшую одноклассницу.
– Здарово. На встречу приду. Только не ждите от меня похвалу учителям. Историчка Ирке моей двойку вляпала за то, что та не знает историю древнего Китая. А оно нам надо? Пусть бы историю России преподавали. А математичка… ой, нет, она же сейчас алгебра и геометрия…
Вера всю жизнь была эксцентричным человеком. Унять ее было не просто. Рита подозревала, что вообще нельзя, и вряд ли это возможно. Но будучи человеком позитивным и оптимистичным, в ней брезжила надежда.
Оксана быстро выставила руку вперед и поторопилась расставить все точки над русской буквой «Ё».
– Мы к тебе не успеваемость детей пришли обсуждать.
– О, Ритка, привет. Тебя и не узнать.
– Тебя тоже – честно призналась Рита.
– Ладно, проходите. У меня чай есть.
Оксана попыталась возразить – ну не нравилась ей квартира со всем содержимым – но Рита опрометчиво переступила порог и поплелась за хозяйкой.
– Не обращайте внимание. У меня грязновато – сильно приукрашивала Вера. – Ирка забрала малых и к отцу ушла. Но я не обращаю внимание. У нее переходный возраст. Она каждый день уходит. Через неделю вернется.
– Вера, у тебя с календарем проблема – заметила Оксана. – Каждый день уходит и через неделю возвращается. Древние майя и то лучше в датах разбирались.
– А почему уходят-то? – поинтересовалась Рита, сочувствуя детям. Нежная психика детей Веры уже пострадала. На очереди Ритина.
– Говорит, у меня жрать нечего. Как будто он их прокормит.
– Сам не кормит – со знанием дела прокомментировала Оксана, – а свекровь твоя в них души не чает. Дети тянутся к хорошим людям. – Опережая возражения, Оксана заинтересованно поинтересовалась – ты развелась?
– Поматросил и бросил – хмыкнула Вера.
– Пять раз?
– У тебя пятеро детей? – вытаращила глаза Рита.
– Ну, Ритка, ты совсем одноклассниками не интересуешься? – разочарованно протянула Вера, картинно приложив руки к груди.
Рита невольно «залюбовалась» ее обшарпанным кроваво-алым маникюром. Под такими ногтями можно найти кусочек рыбы и крупно нарезанный салат. Надеясь, что Вера имеет пилочку и регулярно избавляется от ненужных продуктов, Рита оторвала шокированный взгляд. Вера, заметив спад интереса к своей красоте, выставляла замусоленные кружки на стол.
С внутренней стороны кружки тоже редко мылись, поэтому Рита согласилась с внутренним голосом, нежно предупреждающим об опасности бактерий. Вера разлила кипяток по трем кружкам и продолжила упрекать:
– Я, вообще-то, во всех социальных сетях зарегистрирована. Фотки выставляю. Лайкаю. Постю. – Она засветилась, вспомнив новость – слушайте последний лайфхак – чтобы бульон стал прозрачным, в него нужно кинуть лавровый лист.
– Ты столько слов новых знаешь – неодобрительно заметила Оксана. Она постояла в дверном проеме, боясь даже прислониться к чему–то, чтоб не испачкаться, но решилась пройти и сесть на табурет.
– Ой, да ладно, тебе. Поняла бы, что Рита мне замечание делает – ее же в институте учили красивым литературным русским языком разговаривать.
Рита не успела ответить, Оксана опередила:
– Вообще-то я про бульон говорила. Насколько я поняла, у тебя еды никогда нет. Когда у тебя время есть в социальных сетях сидеть и за детьми смотреть?
– А я не смотрю.
– Оно и видно.
– Зато у меня их пять. А ты одного родила и не знаешь от кого.
Она с грохотом поставила чайник на стол, задев грязную ложку. Та упала Оксане на колени. Оксана не скрывала своего раздражения и зыркнула на Верку испепеляющим взглядом. Вера в ответ процедила:
– Ну, извините. Застирнешь и пятна не останется.
– Вообще-то, я знаю кто отец моего сына. Просто не вижу необходимости трезвонить на всю округу. И вообще, не суетись. Чай мы пить не будем – ответила она за двоих. – Лучше скажи, что ночью слышала?
– Слышала, как Ирка ночью пришла. Вот где она шлялась? Я ей раздолбон устроила. Еще не хватало мне внука принести. В моем-то возрасте бабушкой стать не хочется. А я даже не знаю, кто у нее друзья. А пацан точно есть, только и слышно хи-хи-хи, ха-ха-ха. То по телефону чирикает, то под окнами на лавочке. Мы в их возрасте такими не были. Скоростные.
– Кто бы разглагольствовал о скорости, ты в двадцать уже третьего родила.
– Оксана, спасибо, что напомнила. Я успела отучиться одиннадцать лет. А Вовка был романтиком. Сразу на выпускном мне Лешку заделал. Прямо на ступеньках черного входа у школы.
– Давай без подробностей вашей бурной сексуальной жизни – предупреждающе попросила Оксана. – Ты вообще знаешь, что Симонову убили? У Ромки в квартире.
– Знаю. А тебе ее жалко?
– При чем здесь жалость? – опешила Оксана. – Так слышала или нет?
– Слышала. Но я живу на первом этаже, а Ромка на третьем. Между нашими квартирами целый этаж и пустая квартира. Год назад бабку Прасковью вперед ногами вынесли. С тех пор там никто не живет. Но иногда, – Вера обвела взглядом подруг и понизила голос – мне кажется я слышу ее шаги. Сто процентов привидение ходит.
– И топает – хмыкнула Оксана.
– Да, я честно тебе говорю. Недавно слышала, что вода шумит. На кухне.
– Даже привидения кружки моют – съязвила Оксана.
– Не веришь, не надо – обиделась Вера. Мистическая таинственность не нашла отклика у одноклассниц. Вывод напрашивался сам по себе. Значит, не стоит о нем трепаться по деревне. Может тогда привидение бабки Прасковьи успокоится и уйдет. – Ну, так что? Когда встречаемся? Может, в бар сходим, посидим?
– Бар твое излюбленное место? – изумилась Оксана. – Один – в бегах, другую – убили. А тебе лишь бы в баре посидеть. Так что ты слышала вчера ночью? – повторила свой вопрос Оксана.
– Если бы Аню перед убийством пытали, и она верещала, я бы все равно ничего не услышала.
– Почему?
– Тебе еще раз повторить? Ирка пришла, я ее воспитывала. Мелкая проснулась, ну младшая моя, и давай орать. Я на старшую ору, младшую успокаиваю. В общем, орали в три глотки, и я заснула часа в два. А проснулась, когда полиция в дверь ломилась. Нашли место, где убивать. Вообще неподходящее место. Есть места, которые подходят для убийств, а некоторые – менее. Вот, например, курортный пансионат – не темный переулок. А дом полный детей – место для убийства?
Рита почти все время молчала. Она с нескрываемым сочувствием осматривала обстановку квартиры. Живописный беспорядок. Бесхозяйственность читалась в каждой мелочи. Заляпанная жиром фоторамка покосилась, дети на снимке завалились на бок, без помощи матери сложно встать на ноги, даже на фотоснимке. Чайник в пятнах пригоревшей грязи. Кружки в подтеках чайной заварки. Окурок на подоконнике возле пепельницы. Учебник по физике седьмого класса на микроволновке. Пластилин наклеен на ручки дверцы ящиков стола. Один носок возле балконной двери, второй, возможно, на балконе, хотя не обязательно они должны быть близко друг к другу, возможно он на ком-то из детей.
Рита никак не могла понять, почему женщина, которой бог дал детей, относится к жизни безответственно.
– Ничего не слышала, значит – промямлила Оксана себе под нос. – Пошли Рита. Рита! Пошли!
Выйдя на улицу и насладившись прелестью свежего воздуха, Оксана подытожила:
– Фу, наконец-то вышли.
Обычно Рита старалась не обсуждать людей за спиной, если это не касалось журналистского задания, сегодня журналистская профессия была перечеркнута жирной линией, зато хотелось пойти по примеру Оксаны, и Рита подытожила:
– Не знала, что все так плачевно. В следующий раз придем к Вере не с пустыми руками. Возьмем конфет и печенья.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
