Я присела рядом и не смотрела на нее:
– Жасмин, что происходит?
– Наступило время, когда пришлось взять ответственность не только за себя, но и за всех, кто на нас надеется. Ты не думай, что мы прятались и не хотим спасти всех. Просто ты, Анна и Ангелина должны быть в безопасности. Поэтому мы должны переехать.
– А если я не готова уезжать?
– Тут уже не тебе решать… – вздохнула Жасмин.
– Расскажи мне, что происходит. И как мне помочь? – Я развернулась к подруге и заглянула ей в глаза.
– Алексия, – Жасмин отставила стаканчик и посмотрела мне в глаза. – Я хочу, чтобы ты понимала: то, что ты сейчас услышишь, – это не бред сумасшедшего. Это правда. И как бы тебе ни было больно, ты должна это принять.
Жасмин пыталась понять, смогу я переварить эту информацию. Я кивнула и приготовилась ко всему – обстоятельства не оставили мне выбор.
– Сначала давай знакомиться. Меня зовут Жасмин, и я ангел-хранитель. Я присматриваю за королевой, твоей бабушкой. Однажды там, где мы жили, один брат позавидовал другому и решил свергнуть его с трона. План почти удался, если бы он смог найти твою бабушку. Но он не ожидал, что она тайком посещала Землю. И вот когда он якобы захватил власть во дворце, ее не оказалось. В тот злополучный день она спустилась послушать историю пекаря, а вернуться не смогла. И ей пришлось прятаться на Земле среди людей. Вся власть, знания ангелов и сила перешла от ее родных к ней. Самуэль… – Жасмин, сделав паузу, еле выговорила это имя и продолжила: – И его единомышленники не прекращали попытки найти королеву и уничтожить.
– Убить? – с испугом произнесла я.
– Да…
– А бабушка спряталась в Сиянии? И они пришли туда за ней? – вспоминая то, что я уже знаю.
– Да, но ты знаешь, как появилось Сияние?
– Нет, и как же?
– Бабушка подружилась с твоим дедом, и впоследствии они построили дом в лесу, возле священной горы Иремель. Она научилась скрывать дом от людей и вход знала только она. Дальнейшие годы она искала ангелов, которые успели спрятаться на Земле, и приглашала жить с ними. Так и образовалась поселение «Сияние».
– Но как туда смогли попасть чернокрылые? – перебивая Жасмин, я прикусила нижнюю губу от волнения.
– Кто-то предал нас из своих, и чернокрылые пробрались. Их интересовала только жизнь королевской семьи. Уже появилась твоя мама. И дед спрятал жену и дочу в людском мире, а сам остался и закрыл Сияние.
– То есть дедушка закрыл вход с той стороны? И все жители, и даже чернокрылые со своим предводителем, остались заперты в Сиянии?
– Да. И есть еще одно…
– И что же? – я тяжело вздохнула.
– Жидкость, которая у тебя в кулоне, последняя. А это наше волшебство, наша сила.
Я нахмурилась.
– Твой дед шел на крайние меры и уничтожил все остатки жидкости. Последнее волшебная жидкость в твоем кулоне. Но это не так страшно, как казалось бы.
– А что тогда?
– Чтобы открыть Сияние, нужны серебристые перья, а ты недавно потеряла целое крыло.
– Ладно. – В голове многое чего не укладывалось, но я делала вид, что все поняла. – А что за легенда такая?
– Два крыла и два сердца восстановят мир на Земле и на Небе. Ты не удивляйся, так говорили и про твою бабушку, когда она полюбила человека. Поэтому, к кому эта легенда относится, неясно. И я хочу, чтобы ты понимала, как важна ваша королевская семья. Если он вас убьет, то вся сила и знания Седьмого неба, перейдут к нему. А с его помыслами о помощи людям можно забыть об этом.
Я сидела молча. Боялась спросить, боялась нарушить картину мира, которая сложилась в голове. Боялась думать о том, что прошла моя семья и Жасмин. Боялась закрывать глаза, боялась дышать, боялась думать. Я не понимала, зачем Жасмин врать, но знала, что она не договаривает. В ее рассказе осталось много несовпадений. Например, если Жасмин – подружка бабушки, то сколько ей вообще лет? Я пыталась посчитать и расставить по хронологии все события, но не смогла. Жасмин так-то со мной училась в школе в старших классах и в университете. Получается, она и за мной тоже присматривала?
– Так! – Я все-таки решила закрыть этот вопрос. – Тебе явно не столько лет, на сколько ты выглядишь.
– Да, мне гораздо больше.
– На сколько больше?
– Тебе честно?
– Ну как бы да. Я готова услышать эту цифру.
– Триста двадцать четыре.
– Что?
– Ты услышала верно.
– Но это невозможно! – Страшно было представить. – Сколько же тогда лет бабушке, если она выглядит как бабушка?
– Мы ровесники. Но тут есть один нюанс.
– Да, про внешность. Разница как бы очевидна.
– Нет, я не об этом. – Жасмин сглотнула и отвела глаза.
– Что тогда?
– Как зовут твою бабушку?
– Ангелина Петровна.
– А нашу королеву – Анна.
– И в чем тут нюанс? Это же просто другое имя… – и когда я произносила последнее слово, цепочка нюансов начала выстраиваться. Слезы хлынули из глаз. Да когда я уже плакать перестану?! Я пыталась задавить эту боль и обиду от обмана самых родных. А если я бы не узнала это никогда? Никогда бы не узнала, что моя бабушка на самом деле мне мама… А мама – бабушка. Перед глазами всплыли картинки шестилетней девочки Ангелины, и все сходилось с рассказами Жасмин. У мам… бабушки Анны были крылья… И ее шрамы на спине. Все сходилось.
– А где мой папа? – Может, здесь тоже есть нюансы.
– Твоя мама говорила правду, он бросил вас, еще когда она была беременна.
– Но он человеком был?
– Да.
– А почему мама не стареет, ну то есть бабушка, а бабушка, то есть мама – да?
– Потому что у нее нет крыльев. У кого вырастают крылья, тот больше не стареет. Твой дедушка был человеком, и у Ангелины не выросли крылья. И она стареет как обычный человек.
– А дедушка Петр жив?
– Это неизвестно. Как уже сказал Алексей, пятьдесят лет назад мы покинули деревню, а он остался там.
Я уже ничего не слышала. Мне только хотелось увидеть маму, а еще я пыталась представить, как бабушке тяжело видеть старение дочери и не иметь возможности это изменить.
10. Сияние
«Свет в душе не видим окружающим, но они идут за ним»
Закрыться, убежать, спрятаться под одеяло ото всех проблем, а особенно мыслей. Мыслей, которые пожирают меня, как будто режут изнутри. Тяжело вздохнуть. Я замираю на входе, и тогда боль притупляется. И я стараюсь не дышать, совсем. Ведь на выдохе боль сжирает меня еще больше и больше. Бежать, бежать, бежать… От всех, от проблем, от себя. Но от себя никуда не денешься. Я не хочу быть взрослой. Хочу смотреть на солнце, чтобы глаза слезились. Бегать, падать, и чтобы больно было от разбитых коленок. Но меня как будто облили холодной водой. Меня разъедала не столько информация, сколько осознание того, что я жила не в том мире, не с теми людьми. Что все гораздо хуже, чем я могу себе представить.
Я вышла из кафе и побрела вниз по улице. Проходивший мимо мужчина – всего лишь человек. Всего лишь… Жасмин не стала меня тревожить и осталась в кафе.
Я думала обо всем. Размышляла, что хочу спросить у мамы, у бабушки, что нужно им сказать. О том, что подумает Алекс, когда Жасмин придет одна. О том, что они подумают, станут ли меня искать, переживают ли они за меня как за друга или просто как за способ спасти Сияние.
Я не осознавала, куда направляюсь, пока не оказалась на окраине города. Хотелось увидеть маму, но сейчас такой возможности не было. Домой родные бы не вернулись. В больницу просто так не попасть, да и крыльев теперь нет, чтобы заглянуть в окно. Телефона тоже у меня нет. Возвращаться к Алексу и Жасмин пока не хотелось. Здесь у нас была дача, туда я и побрела. Переночую там.
Город накрывал вечер, становилось темно, и я уже шла по знакомым местам. Там никого нет, именно это мне и нужно было. Я просто хотела лечь спать и не думать. Спрятаться в укромном местечке, о котором бы никто не знал, как тот чердак. Я зашла в маленький дачный домик. Старенький диван, маленький стол и две табуретки. Знала бы я раньше, что это небесная принцесса сажает лук и морковку.
Света здесь не было. Я попыталась найти свечу на немногочисленных полочках и не сразу заметила приближающийся свет фонарика. Сердце сделало переворот, я присела и притаилась. Это могла быть только Жасмин. А вдруг меня выследили чернокрылые?!
В дверь постучали.
– Алексия? – прозвучал знакомый мужской голос.
– Да… – охрипшим от страха голосом выдавила я.
Алекс шагнул в маленькое темное пространство, и я с облегчением вздохнула. Мы вместе нашли свечку, зажгли и просто сели друг напротив друга. Отблеск свечи скакал по пыльной мебели, паутине с засохшими насекомыми. В углу громоздились старые вещи в пакетах, ведра и садовый инвентарь предыдущих хозяев. Эту дачу мы купили шесть месяцев назад, но привести ее в порядок вечно не доходили руки.
– Зачем ты пришел? – наконец нарушила молчание я.
– Хотел убедиться, что все в порядке.
– Или хотел убедиться в чем-то другом?
– И в чем же?
– Что здесь кто-то может прятаться. Или я что-то тут прячу.
– Ты мне настолько не доверяешь? – с обидой спросил парень.
– А с чего мне тебе доверять? Ты шел за мной от самого кафе, следил. Мог бы и раньше ко мне подойти.
– Я хотел, чтобы ты все обдумала. Дать тебе самой принять решение.
– Если бы ты этого хотел, ты бы не следил за мной, а дождался.
– Я забеспокоился, что с тобой что-то случится, когда Жасмин вернулась одна.
– И случилось бы. А может, я Жасмин ответила, чтобы она оставила меня в покое и я не хочу ничего больше слышать про другой мир?
– Тогда тем более, мне надо было бы с тобой поговорить.
– Зачем? Попытаться меня переубедить?
– Возможно. Просто если бы ты такое сказала Жасмин, она бы не вернулась ко мне в квартиру. Логично?
– Логично, – неохотно признала я.
– Я тоже хочу с тобой поговорить.
– О чем же? – Я сложила руки на груди и сделала вид, что мне все равно, хотя внутри разрасталось любопытство.
– О твоем решении.
– Я его еще не приняла.
– Тогда я не буду на тебя давить, но и одну не оставлю. Однокрылый ангел, только узнавший о другом мире, не должен быть в одиночестве. Это небезопасно.
Его фраза показалась искренней, хотелось думать, что так оно и есть.
– Но я не планирую отсюда сегодня уходить.
– Одну я тебя не оставлю, – еще раз проговорил он, уверенно и спокойно.
– Здесь всего одна кровать.
– Блин, это проблема, – он поднял одну бровь, – придется тебе подвинуться.
– Я с чужими мужиками не сплю.
– Но я же уже не чужой? Ты спала в моей кровати! – усмехнулся Алекс. – Я тебе пару бутербродов прихватил и чай. Будешь?
– Буду.
– Скажи, зачем ты здесь на самом деле?
– Хотел тебя проверить, – неловко ответил Алекс.
– Я не об этом. Почему тебя так волнует моя жизнь? Зачем тебе все это? Окей, я понимаю помощь беззащитному, но я не котенок. И ты уже говорил, что у тебя есть мотивация мне помогать. Так все же честно, скажи мне.
– Я бы хотел оставить это при себе.
– Ты разве не понимаешь? – Я соскочила с кровати и начала ходить из стороны в сторону. В маленькой комнатушке это получалось плохо: два шага туда, два – обратно. – Я не могу тебе доверять, пока во всем не разберусь. В последние дни на меня столько всего вылилось, а ты просто хочешь оставить все при себе, – спародировала его я. – Не хочешь говорить, тогда иди отсюда, – заорала я. Но потом сразу же прикусила губу и пожалела об этом. Я не любитель кричать и вообще ругаться. Мне проще промолчать и все переварить в себе.
Алексей не смутился, встал, хотел что-то сказать, но передумал и направился к выходу.
