Страница 2 из 5
– Да наша система идентификации настолько слаба и примитивна, что порой хочется переехать в Индию, где уже давно используют метод дактилоскопии.
Их отвлек помощник доктора – молодой санитар Джозеф Левит, вкативший в прозекторскую каталку с новым клиентом. Сквозь скрип движущейся тележки, он обратился к хозяину мёртвого царства:
– Доктор Барнет, там, в приёмной какая-то леди Маргарет. Она пришла опознать тело мужа.
Патологоанатом был поражён невероятным чутьём Приста и его способностями предсказывать такие вещи.
– Я же сказал – это не проблема.
– Джозеф, пожалуйста, накрой тело, и впусти миссис Маргарет сюда. А я пока пойду и переодену халат. Ну, мистер Прист, а вы, вы тоже не простой человек!
Когда доктор скрылся в другой комнате, санитар с широкой улыбкой на лице кивнул на труп, который так пристально изучал Прист:
– Жуть, правда?
Кристофер не хотел общаться с Левитом, он его раздражал. В прошлом году Джозеф был главным подозреваемым в серии кровожадных убийств. Считали, что он тот самый Джек Потрошитель, который зверски расправлялся с проститутками в районе Уайтчепла, но из-за недостатка доказательств Левит был оправдан.
– Какая тонкая работа – продолжая улыбаться, говорил санитар – Вот бы…
– Позови сюда миссис Маргарет – грубо перебил его Прист, кинув полный ненависти взгляд, – И исчезни.
Левита обрадовала реакция детектива, он словно этого и добивался, чтобы впитать в себя негативную энергию, которой питалась его тёмная душонка.
– Не грубите мне, мистер Прист – с этими словами санитар вышел в приёмную и больше не попадался на глаза молодому сыщику.
Миссис Маргарет скрывала своё лицо под чёрной вуалью, но и через неё Кристоферу удалось разглядеть свежие синяки под заплаканными глазами.
– Добрый день, мэм, – поздоровался с вдовой доктор, переодевшийся в чистый халат, в руках он держал стакан с водой – Хочу вас предупредить, зрелище не из приятных, но постарайтесь сосредоточиться. Вот, выпейте.
– Спасибо, доктор, – сквозь слёзы сказала леди Маргарет, приняв стакан у врача, – Я готова – она подошла ближе к столу с накрытым телом.
Доктор Барнет снял покрывало с убитого и тут же услышал всхлипывания бедной женщины. Ноги её подкосились, стакан выскользнул из рук и разбился о кафельную плитку. Прист не дал женщине свалиться на пол, подхватив её сзади. Вместе с врачом они усадили её на кушетку и прислонили к холодной стене. Увесистый кожаный ридикюль свалился с её плеча и остался без внимания.
– Это он – промолвила Маргарет, вытирая слёзы платком, – Мой Роберт. Он сделал эту татуировку в нашу первую годовщину семейной жизни. Кто мог такое сделать с тобой, Роберт?
– Приношу свои соболезнования – доктор Барнет успокаивающе погладил её по плечу, соблюдая при этом, допустимую этикетом, дистанцию.
Кристофер взглянул на карманные часы, в запасе ещё было время, но стоило поспешить.
– Скажите, миссис Маргарет, муж бил вас когда-нибудь? Простите, что спрашиваю, это поможет нам в расследовании.
После недолгой паузы женщина подняла вуаль, показывая сыщику воспалённые гематомы вокруг глаз.
– Иногда я сама хотела, чтобы он сдох – с горечью сказала она и мягче продолжила – Но я любила его. Он работал в порту, подрабатывал в лечебнице для умалишённых надзирателем и, бывало, днями и ночами не появлялся дома. А когда приходил, всегда был в плохом настроении, этот его бешеный нрав! И любил выпить в пабе, на меня времени у него не хватало. И я решила обратить на себя его внимание с помощью мистера Гуггенхайма, нашего соседа. Я добилась своего, теперь он был рядом со мной, хоть я и лишилась былой красоты. Он срывал на мне злобу, но он любил меня. О, Роберт! Зачем ты покинул меня?
Единственная настоящая ошибка – не исправлять своих прошлых ошибок.
– Миссис Маргарет, – Присту совсем не хотелось выслушивать рассказы о супружеских изменах, его интересовал всего один вопрос – Ваш муж, мэм, носил усы и бакенбарды?
Вдова в недоумении посмотрела на него:
– Как это поможет в вашем расследовании?
Кристофера начинала раздражать ещё одна особа, и он повторил свой вопрос.
– Да, носил. А что?
– У вас случайно нет его фотографического снимка?
У неё на шее висел серебряный медальон, который раскрывался на две половинки. Внутри каждой – было вставлено по снимку. На одном была запечатлена сама миссис Маргарет, на другом – её покойным муж – Роберт.
– Доктор Барнет, к сожалению, у меня мало времени, и я должен оставить вас. Прощайте, миссис Маргарет, я вам сочувствую – Прист покинул морг и отправился на Уайтхолл-плейс в Скотланд-ярд.
***
Распутать клубок загадок и приоткрыть некоторые завесы, свалившейся на плечи, тайны поможет один из самых опасных маньяков-убийц, которых когда-либо знала Британия – Эрик Люпино. Так думал Кристофер Прист, входя в двери штаб-квартиры полиции Большого Лондона. Он желал знать, кто дёргает за верёвочки и использует его как марионетку. Ещё больше сыщику хотелось арестовать мерзавца и посмотреть на его казнь.
– Как вы и просили, мистер Прист, пропуск готов – инспектор Стивенс вручил ему документ, который позволит навестить умалишённого, – Вы действительно хотите пойти туда прямо сейчас? Времени же осталось меньше полутора часа.
– Да. Хочу задать ему пару вопросов.
– Вы думаете, он как-то связан с этим тёмным делом?
– Я пока не уверен. Как продвигаются поиски свидетелей?
– В ресторане никто ничего не видел и не слышал. Допрос бродяг и местных проституток тоже не дал никаких результатов. Глухо.
– Инспектор, что на счёт Уэста Стэнфорда? Вы узнали кто он такой?
– Мистер Прист, увы, у нас нет никакой информации о нём – сожалеющим тоном сообщил Стивенс, виновато глядя на Кристофера, – Скажите, я могу вам ещё чем-нибудь помочь?
Прист чертыхнулся в мыслях. На полицию нельзя положиться, от них никакого толку, всё приходиться делать самому. Хотя…
– Пусть констебль Уорон переоденется в гражданскую одежду. Выкупите или возьмите в аренду кэб, это не должна быть полицейская коляска, чтобы не вызывать подозрений. В девять часов констебль должен ждать меня в квартале от Терпоу стрит и быть готовым к погоне. Условным сигналом ему будет служить свисток. Кстати, дайте мне его, а то я не умею свистеть. Спасибо, я верну. Так вот после сигнала Уорон должен немедленно ехать ко мне, ясно?
– Почему Уорон?
– Он один из лучших полицейских, насколько я помню – Прист вспомнил, как они с констеблем Уороном поймали Чёрную вдову. Полисмен в этом расследовании проявил способности настоящего детектива, что обычно не свойственно работникам Скотланд-ярда.
– Да, и ещё – Прист остановился в дверях – Вы, наверняка, помните строки из этого письма о том, что меня и мисс Кастл ждёт праздничный приём.
– Конечно, помню! Я стар, но не до такой степени, чтобы забывать о подобных вещах – инспектор был готов доказать молодому детективу, что он ещё может сидеть в седле, но Присту пора было уходить.
– Вы также помните, чем занимается Рене Кастл?
– Она в борделе Вирджинии зарабатывает на жизнь проституцией, – не задумываясь, ответил Стивенс.
– Именно! – сыщик похлопал по своим карманам с мелочью, намекая инспектору на своё скорейшее банкротство, – За порог публичного дома меня без денег не пустят.
***
Погода портилась. Серые грузные тучи заполонили добрую часть небосвода и обрушили на город дождь. Прист вовремя успел поймать свободный экипаж, правда, немного промокла его шляпа, но это пустяк, по сравнению с вымокшими до нитки людьми, которые не нашли укрытия от ливня и промозглого ветра.
Из окна Кристофер наблюдал за тем, как молнии царапали осеннее небо, освещая возникшую темень светло-голубыми вспышками. Раскаты грома не заставляли себя ждать, оглушительно распространяясь над крышами промокшего города.
И без того мрачное, наводящее ужас и дикий страх, построенное в готическом стиле, здание психиатрической лечебницы «Блек ривер», к которой подъехал кэб молодого сыщика, в такую погоду выглядело ещё более мерзко и отталкивающе. Остроконечные башни, возвышавшиеся над четырьмя корпусами, с пиками громоотводов, с решётками на узких окнах, напоминали средневековую крепость. Такое чувство внушала и величественная стена, окружавшая больничные сектора, скрывавшая за собой опаснейших пациентов, жаждущих покинуть это проклятое место.
Присту всё же пришлось намочить ноги. Он вылез из тележки и, переступая лужи, направился к высоким воротам, ведущим на территорию больницы для умалишённых преступников. Через проходную его пустил сторож, открывший скрипучие двери, украшенные декоративными металлическими вьюнками, с которых ручьями стекала вода.
– Я провожу вас, мистер Прист, – вызвался помочь сторож, раскрывая зонт. На посту остался его напарник и сторожевой пёс, который, несмотря на сильный дождь, опустив морду в глубокую миску, с удовольствием грыз куриные кости.
– Благодарю вас! – Прист без промедления встал под защиту зонта.
Двор лечебницы находился в заброшенном, плачевном состоянии. По дорожке, тянувшейся к главному корпусу, разлеталась опавшая листва, коричневые лужи становились всё шире, а холодный ветер бесновался в кронах столетних вязов, выстроившихся вдоль стен, по всему периметру обители зла и отчаяния. Кошмарные каменные горгульи, занявшие свои места на крышах, грозно смотрели на гостя, что-то ему беззвучно кричали вслед, оскалив свои острозубые пасти, и пытались напугать ещё больше, расправив рваные перепончатые крылья, с которых словно кровь, лилась тёмная дождевая вода. Массивные дубовые двери центрального корпуса тоже наводили страх на посетителя. Украшенные резными драконами, которые в полёте грызли друг друга, стараясь обрушить на землю, и сценами рыцарских поединков, исцарапанные двери с протяжным стоном отварились, впуская внутрь свежий прохладный воздух и выпуская наружу душераздирающие крики и вопли пациентов лечебницы.
Сторож передал Приста и его пропуск своему коллеге, и тот, удостоверившись, что документ подлинный, согласился провести детектива к палате Эрика Люпино.
– Сэр, прежде чем войти в коридор, ведущий в больничный корпус, попрошу вас сдать оружие и трость, пожалуйста, – охранник принял у Кристофера револьвер и подарок из Парижа и отдал их на сохранение напарнику.
Затем они прошли просторный холл, где уныло гудел сквозняк, к решётке, за которой тянулся длинный коридор, устремлявшийся в недра лечебницы.
– Мистер Прист, добро пожаловать в «Блек ривер»!
Приста отвели к главному надзирателю, в кабинете которого выяснили цель визита сыщика.
– Не хотите чаю? Простите нас за эти сложности, мистер Прист, но таковы правила – объяснял надзиратель, восседая за столом, заваленным историями болезни, – Понимаете, «Блек ривер» – это, по сути, целый город со своими законами и требованиями. И чтобы не возникало проблем, мы должны беспрекословно их выполнять и следить за каждым событием, происходящим в этих стенах, будь то посещение какого-либо пациента родственниками или попытка суицида. Мы всё держим под контролем, и ничто не остаётся незамеченным.
– Я понимаю, мистер Хилтон, но у меня мало времени, и хотелось бы побыстрее встретиться с Эриком.
Главный надзиратель расслышал в голосе посетителя нотки раздражения и попытался исправить положение, начав интенсивно рыться в картотеке, с целью найти историю болезни Эрика Люпино.
– Ага! Вот она – надзиратель Хилтон вытащил документ из ящика и заглянул внутрь – Не хочу вас расстраивать, мистер Прист, но недуг этого пациента лечат электрошоковой терапией, сильнейшими транквилизаторами и ледяными ванными, и он вряд ли сможет с вами общаться.
– И всё же – настаивал детектив – Позвольте мне задать ему пару вопросов.
– Ну, хорошо. Только я вас предупреждал – надзиратель протянул Присту перо – Распишитесь, пожалуйста, в журнале посещений. Спасибо. А теперь прошу за мной.
Уже в коридоре Хилтон продолжил читать медицинские записи:
– Его симптомы лечению препаратами не поддаются. Люпино до сих пор твердит, что его преследует потусторонний голос, который приказывает ему содрать с человека кожу. И на следующей неделе собирается консилиум. Будут обсуждать вопрос об оперативном вмешательстве. Сюда, пожалуйста, – надзиратель свернул к винтовой лестнице.
– Как странно, – задумался Прист, поднимаясь наверх по крутым ступенькам, – Его полгода лечили бесполезными препаратами и били током, и только сейчас вспомнили о лоботомии. Вы ничего больше не хотите мне сказать, мистер Хилтон? Объясните, почему до этого не додумались раньше.
– Видите ли, детектив, нашей старой больнице требовался капитальный ремонт, новое оборудование и лекарственные препараты. Поэтому мы не могли отказаться от столь щедрого предложения.
– Вам платили за то, чтобы вы не трогали Люпино – догадался Прист – А когда прекратили спонсирование, доктора, наконец, решили начать настоящее лечение. Вы скажите мне, кто занимался такой благотворительностью, кто снабжал вас деньгами?
– Не знаю, сэр. Этот человек предпочитал оставаться в тени – Хилтон врал, и это было слышно в его дрожащем голосе. Видимо, ему заплатили за молчание.
Благородный человек знает только долг, Хилтон же оказался низким человеком, знавшим только выгоду.
Кристофер с лёгкостью мог распутать его язык, но к методам, нарушающим закон, он прибегал крайне редко. Да, и время поджимало. В запасе у него было около сорока минут.
Они миновали ещё один лестничный пролёт и оказались в южном крыле больницы – отделении строгого режима. Здесь ощущалось постоянное напряжение, чувствовался тюремный дух: охранники и служители были одеты в специальные жилеты и маски с решётчатыми забралами, у каждого при себе имелась дубинка и наручники, они стояли почти у каждой коридорной двери или решётки, охраняя покой психов.
– В этом крыле мы держим буйно-помешенных пациентов. Они сидят в отдельных камерах и подвергаются эффективному лечению – хвалил Хилтон своё отделение, проходя мимо кабинетов, из которых доносились крики, – Это слова благодарности. Не обращайте внимания. В отделении интенсивной терапии всегда так шумно.
– Я оборотень! Я волк! – срывая голос, кричал пациент из дальнего кабинета – Прошу вас! Прошу, не надо! Убейте меня! Я уже превращаюсь!
– Ликонтропия – объяснил Хилтон – Этот больной всерьёз думает, что его покусал волк-перевёртыш. Хотя на самом деле он сам себя укусил. Чего они только не придумают, чтобы привлечь внимание. Не пугайтесь.
Они перешли в другой коридор, а крики были всё ещё слышны, и заглушал их гром.
Со сводчатого высокого потолка, выполненного в готическом стиле, капала вода, местами она струями стекала на пол. Пахло затхлой сыростью и мочой. В норах пищали крысы, некоторые даже перебегали дорогу двум людям, шагавшим к одиночным карцерам. А сквозняк гнусно завывал, словно призрак, застрявший между мирами.
– Капитальный ремонт, говорите, – с сарказмом ухмыльнулся Кристофер.
– Это крыло ждёт своей очереди – ответил надзиратель – Прошу, сюда. Второй блок.
Он повёл Приста в конец отделения, где по его словам, они держали самых опасных больных. Двери палат были снабжены маленькими застеклёнными окошками, сквозь которые за посетителями забытого Богом крыла следили десятки остервенелых, звериных, диких глаз, полных злобы и боли, отчаяния и неутолимой жажды крови. Одни начинали буянить и биться о стены, завидев людей в коридоре, вторые – плакать без остановки или истерически смеяться, третьи забивались в тёмные углы и продолжали свою никчёмную деятельность: поедать тараканов и пауков, пересчитывать волосы на своей вшивой голове или разговаривать с выдуманными друзьями.
Мимо детектива и главного надзирателя санитары провезли каталку, к которой был прикован тугими ремнями, бесполезно брыкавшийся, пациент с безумно вытаращенными глазами и беззубым ртом, выпачканным кровавой пеной. Он яростно рычал и пытался освободиться от пут, за что получил удар дубинкой по голове.
– Здесь обитают монстры, мистер Прист. Маньяки, насильники, растлители детей и прочие чудовища. Это нелюди, которые заслуживают жестокого наказания – вспышка молнии осветила лицо Хилтона, он улыбался, наблюдая за тем, как успокаивают взбесившегося недочеловека, – И так. Палата номер семь. Пациент Эрик Люпино сознался в убийстве десяти человек, возможно, их намного больше. Кожа, которую он сдирал с жертвы, так и не была найдена. Предполагается, ублюдок её съел или где-нибудь закопал. Он к вашим услугам. Его как раз только недавно привели с процедуры.
Прист вспомнил основные отрывки из дела, которые он прочитал накануне в Скотланд-Ярде, описывающие результаты деяний этого преступника: «Элизабет Хантингтон, 24 года. Найдена в сточной канаве в парке Барнарда на Ричмонд-авеню. Лишена кожи лица. Со спины срезан ломоть кожи треугольной формы. Самуэль Эрншоу, 41 год. Тело обнаружено под мостом Дартфорда. С головы снят скальп. Уильям Грэнзей, 30 лет. Найден задушенным в собственной спальне в доме 12А на улице Норт Эктон. Хирургическим путём были удалены фрагменты лица (ушные раковины, нос, подбородочная область). Осборн Рейнольдс, 27 лет. Труп лежал в вагоне метро, накрытый собственным плащом. Кожа удалена с лица, шеи и с правой половины грудины. Жорж Ландуа, 51 год. Найден возле церкви святого Томаса без кожи на лице, предплечьях и животе».
Надзиратель попросил охранника открыть карцер убийцы.
– Он без смирительной рубашки? – поинтересовался Прист, вглядываясь в открывшуюся темноту.
– Да. После процедур они вялые, и рубашки мы надеваем только на ночь. Сейчас он не опасен, но всё же, я посоветовал бы вам держать дистанцию. Кто знает, на что способен этот ненормальный – с ненавистью сказал Хилтон – Я оставлю вас, мистер Прист, у меня есть кое-какие дела. Охранник проводит вас после того, как вы закончите разговор. Доброго вам дня!
Последние слова прозвучали с фальшем и неохотой.
Прист вошёл в карцер, где царил полумрак. Нос детектива почуял резкий запах испражнений, аммиака и пота, перемешанный с ароматом свежей рвоты и тухлого сыра. Влажные стены карцера были испещрены бредовыми надписями, проклятиями и изображениями Сатаны. С потолка капала дождевая вода, образуя лужи на грязном полу, залитом недоеденной молочной кашей. Спальное место представляло собой деревянную лавочку, привинченную к полу, без матраца и других постельных принадлежностей. Справа от двери находилось очко, замызганное дерьмом и жёлтой плесенью и облюбованное мухами. Единственным плюсом в палате являлось маленькое окошечко, закрытое толстой решёткой, с видом на задний двор, заваленный переломанной мебелью, отслужившим своё, медицинским оборудованием и всяким мусором.
Люпино сидел на полу, прислонившись к стене, в полусонном состоянии. Он сразу не заметил, что в его палату вошёл посетитель, только покачивался из стороны в сторону, что-то тихо нашёптывая себе под нос.
– Эрик, ты меня слышишь? – Кристофер подошёл ближе – Меня зовут детектив Прист. Я расследую одно дело, в котором ты можешь мне помочь.
– Прист? – повторил Люпино, подняв глаза на своего гостя, – Знакомое имя. Слышал о вас много хорошего. Хотите чаю?
Его истощённое бледное небритое лицо было всё в ссадинах и синяках, под впалыми глазами образовались чёрные обводы, а губы превратились в сплошное разбитое месиво. С посидевших волос и порванных ушей капала вода. Он был отвратителен. Глаза безумны.
– У вас случайно нет полотенца, мистер Прист? Я только что принимал ванну со льдом. Знаете, что это такое? О! Вы многое потеряли. Это очень освежает – разговорился Эрик, раскачиваясь всё быстрее, – Тебя, избитого до полусмерти, привязывают к стулу, накачивают наркотиками и погружают в ванну, наполненную большими кусками льда – его язык заплетался, и некоторые слова он проговаривал хриплым шёпотом – Ты глотаешь ледяную воду до тех пор, пока не начинаешь захлёбываться. И это, так называемое, лечение, этот цикл повторяется два раза в неделю. Никакой гуманности. Что за средневековье? Кто придумал такие методы лечения? Может, вы мне объясните? Может, объясните?
– В городе появился твой подражатель. Он снимает кожу с лица жертвы – сыщик торопился, он не хотел долго задерживаться в этом месте и слушать жалобы маньяка, – Ты, случайно не знаешь, кто он такой?
Слова Приста подняли настроение Люпино. Он заметно оживился, даже попытался встать, но ноги не выдержали его веса, и узник снова оказался на грязном полу.
– Подражатель, говорите. И скольких он уже убил?
– Одного.
– Жертв будет много больше, мистер детектив. Убив один раз, ему захочется попробовать ещё разок – Люпино громко закашлял и сплюнул кровавую мокроту возле себя – Поверьте мне на слово. От чувства быть Богом не откажешься. Да, вы об этом и сами прекрасно знаете. Вы же сами в какой-то мере псих. Чтобы поймать, например, такого как я или как Стервятник, который сидит в соседнем карцере, вы влезаете в нашу шкуру, думаете как мы, пропитываетесь насквозь, до мозга костей энергией убийцы. Вы обладаете больным воображением. У вас получается засадить нас за решётку, но вы не восстанавливаетесь после перевоплощения, а остаётесь в прижившейся к вашему телу шкуре маньяка. Мистер Прист, вы не лучше меня. Вам приходилось убивать.
В голове начали всплывать дурные воспоминания, картинки из прошлого, из плохого прошлого. Люпино был в чём-то прав. Приста действительно терзали ночные кошмары, его не отпускали те, которых он лишил жизни. Призраки преследовали его. Но таков закон жизни – не сожрешь ты, сожрут тебя.
– Дьявол! Дьявол здесь! – закричал кто-то из соседнего карцера – Дайте мне воды! Я хочу затушить дьявола!
– Кто платил за твою неприкосновенность? – спросил посетитель.
– Не говори ему! Не отвечай! – не своим голосом зашипел Люпино, закрывая свой собственный рот подранными ладошками, – Ищейка не должна знать!
Прист закрыл дверь в карцер и решил всё-таки воспользоваться незаконным методом допроса, выудив из кармана нож, о котором он нарочно забыл при сдаче оружия.
– Я повторю свой вопрос, а ты постарайся заткнуть своё второе Я, и отчётливо ответить мне. Кто платил за тебя?
– Легавый! Пошёл прочь! – захрипел Эрик, громко заклацав челюстями.
Присту не понравился его ответ, поэтому оскорблённый сыщик поднял ненормального за грудки, жёстко ударив его о стену и пригрозив ножом. Люпино застонал от боли.
– Говори! – Кристофер приставил нож к его горлу.
– Мой отец – выдавил сквозь зубы заключённый, пуская кровавую слюну на лезвие Приста.
Тот немного ослабил хватку:
– Кто такой Уэст Стэнфорд? Знаешь его?
Люпино закивал, а потом в судорогах замотал головой, отрицая всё. И, поменяв голос на рычание второй личности, завопил:
– Нет! Я никого не знаю! Отпусти меня, изверг! Убирайся к чёрту!
– Дьявол! Здесь Дьявол! – закричали за стенкой.
Прист начал душить умалишённого преступника, выдавливая из него правду.
– Стэнфорд профессор химии – сипло прокряхтел Эрик – Он гениальный учёный.
– Над чем он работает? – детектив продолжал угрожать ему ножом.
– Я не уверен, но я слышал, что Стэнфорд бьётся над формулой нового идеального бальзамирующего препарата – Люпино знал намного больше, чем сообщил Присту, и больше говорить не собирался, так как раскрытие тайны грозило ему смертью.
Прист задумался. Некоторые вопросы он решил, но теперь было необходимо подтвердить свои догадки, разложить всё по полочкам.
– Где он живёт? Назови его адрес.
– Я не знаю.
– Зачем ты сдирал кожу и куда ты её дел? За что ты убил этих людей?
Люпино засмеялся:
– Мистер Прист, как вы наивны. Посмотрите на меня. Я испытал на себе все виды пыток, я прочувствовал разные степени боли, и всё же меня не сломили. Мы не сказали. А вы думаете, мы скажем вам? Ошибаетесь. А почему бы мне не убивать? Ведь сам Бог этим занимается каждый день!
– Чёртов ублюдок! – разозлился Прист, спрятав нож от греха подальше.
Узник начал отхаркивать сгустки крови, задыхаясь от истерического хохота. Прист отпустил его, и тот рухнул на пол, смеясь до слёз.
– Ещё увидимся? – разлепив воспалённые глаза, спросил Люпино – Вы, Прист, такой забавный. Давно так не смеялся.
– На следующей неделе тебе проведут лоботомию – резко оборвал его смех гость, уже собравшийся уходить, – Папаша бросил тебя. Он обнищал или сдох. И теперь ты без защиты. Так что в следующий раз, когда мы увидимся, ты будешь пускать слюну и вести себя как овощ.
За окном загрохотал гром. Он, словно молоток в руках судьи, подтвердил приговор Приста.
– Прощай – Кристофер покинул одиночную камеру, оставив Эрика Люпино наедине со своими мыслями.
***
Как только санитар отошёл провожать детектива до выхода, палату Люпино снова отварили. В карцер вошёл охранник. Он ничем не отличался от остальных, та же форма и защитная маска на лице, но запах, говорил о том, что этот человек отнюдь не работник службы безопасности. От него разило формалином и запахом смерти. Он испытывал адскую боль.
– Здравствуй, Эрик. Как поживаешь? – спросил таинственный посетитель, запирая за собой дверь.
– Кто вы? – испугался Люпино, медленно отползая в угол.
– Я твой друг – хрипло произнёс охранник, лица которого нельзя было разглядеть из-за решётчатого забрала маски и из-за недостатка света, – Я пришёл навестить тебя.
– У тебя знакомый голос, друг – узник прищурился, в голубоватом свете сверкающих за окном молний, ему удалось заметить седые усы и взъерошенные бакенбарды гостя, а также многочисленные складки кожи в области лба и щёк, потерявшие нормальную эластичность и упругость.
– Я пришёл сообщить тебе новость об отце. Он скончался четыре дня назад – посетитель дал Люпино немного времени, чтобы тот переварил трагическое известие, и продолжил – И я случайно подслушал ваш с детективом разговор. Ты был незаменимым помощником мне и моему брату, Эрик. Ты славно потрудился. Но ты предал нас!
Эрик узнал своего гостя. Он вытаращил чёрные глаза, не веря собственному зрению, и зажал рот рукой, чтобы из него не вырвалось настоящее имя посетителя.
– Ты поступил неправильно, рассказав Присту такие подробности! – сменив дружественный тон на гневный, гость выхватил из рукава лезвие – И теперь ты познаешь мой гнев!
Эрик забился в угол и замычал, от страха намочив штаны:
– Нет! Я ничего ему не сказал. Я молчал.
– Предательство не прощается!
– Пожалуйста, не убивай меня! Ведь я люблю тебя!
Острое лезвие легко скользнуло по шее Люпино, и тот, хрипя и захлёбываясь фонтанирующей кровью, начал сползать на пол. Его дрожащие ладони бесполезно пытались зажать обширную рану, из которой импульсами брызгала кровь, образующая на влажных стенах красные веера. Он брыкался в конвульсиях недолго, вскоре агония кончилась, и его перепачканные руки опустились на грудь, которая через мгновение перестала вздыматься. Жизнь покинула измождённое тело Эрика Люпино.
– Отец всегда любил тебя больше.
***
Сумасшедший дом оказался далеко позади – Кристофер Прист ехал в бордель, которым управляла пожилая, но кокетливая мадемуазель Вирджиния. Раньше публичным домом командовал её муж, Фредерик Бёрк, который скончался от сифилиса, и бордель достался вдове по завещанию.
В столь раннее время притон разврата пустовал, и девушки готовились к вечернему наплыву клиентов.
Присту открыл дверь толстяк-вышибала, после того как детектив позвонил в дверной звонок, соблюдая определённый цикл – два коротких, один длинный, два коротких. Впускать подозрительного клиента во время ленча толстяку не очень хотелось. И рука сыщика медленно потянулась за револьвером – универсальным приглашением или ключом от всех дверей.
– Вы из полиции? – спросил он, готовый захлопнуть дверь прямо перед носом раннего посетителя.
– Впусти его, Карл, – прозвучал сипловатый женский голос хозяйки борделя – Это наш желанный гость. Прошу, проходите, милый мистер Прист.
– Спасибо, – Кристофер вошёл внутрь, и за его спиной сразу же начали защёлкиваться многочисленные замки.
– Простите нашего дворецкого за столь грубое и невежественное гостеприимство. Мы никого не ждём так рано. Обычно, первые джентльмены начинают посещение с семи часов – мисс Вирджиния, одетая в шикарное синее платье, украшенное павлиньими перьями, элегантные белые перчатки и драгоценные камни, провела Приста в центральный зал, где пахло дорогими духами, опием, вином и фруктами, и предложила присесть на диван, заваленный золотыми подушками.
Подушки были разложены повсюду: на коврах, возле пузатого кальяна, у передвижного столика с напитками, на лестнице, ведущей на второй этаж, что говорило о разнообразии вкусов и широкой фантазии клиентов, приходящих сюда за удовольствием и любовными утехами.
– Хотите абсента, Кристофер? – спросила хозяйка, откупоривая бутылку с изумрудно-зеленоватым напитком.
– Не откажусь – согласился Прист, погружённый в лавину из мягких подушек.
Вирджиния приготовила два хрустальных бокала, наполнила их наполовину абсентом, затем поставила на край каждого специальную абсентную ложечку с отверстиями и сверху, положив на них кубики сахара, долила в бокалы ледяной воды, которая, растворив сахар, превратилась в сироп и смешалась с алкоголем.
Во время готовки напитка мисс Вирджинию заинтересовал неожиданный визит молодого сыщика:
– Вас привело к нам очередное расследование, мистер Прист? Или вы всё-таки решили посмотреть шоу и воспользоваться услугами моих прелестных ангелочков?
Детектив принял у хозяйки бокал с «Зелёной феей» и, отпив немного, сказал:
– К сожалению, мадемуазель, я оказался у вас не по своей воли – он протянул удивлённой женщине письмо, написанное руками двух игроков, – Мисс Кастл угрожает опасность.
– О Боже! – Вирджиния не могла поверить в написанное, одной из её девушек и, правда, грозила смерть – И что вы собираетесь предпринять?
Прист одним глотком осушил бокал и, пожав плечами, ответил:
– Пока я буду выполнять его требования, а потом посмотрим. Инициатива пока не на нашей стороне. Я пешка в его игре, марионетка.
Во рту чувствовался горьковатый вкус полыньи, мяты и аниса. Крепкий напиток обжог горло, остывая, прошёл пищевод, и мягким теплом осел в пустом желудке.
– Это ведь самая настоящая ловушка, мистер Прист. В конце игры вас будет ожидать капкан. Убийца пользуется вами до поры до времени, а потом прикончит, и мою девочку тоже.
– Я не допущу этого – с уверенностью заявил сыщик, вставая с дивана, – Обещаю вам!
Вирджинию уверенность Приста не убедила, а напротив, посеяла в её душе подозрения и страх не только за жизнь Рене Кастл, но и за свою собственную.
В это время со второго этажа спустилась одна из девиц развратного притона, одетая в полупрозрачный кружевной пеньюар. Не стесняясь присутствия джентльмена, она кокетливо взяла в рот мундштук и закурила.
– Добрый день – поздоровался с красавицей Прист, крепче сжимая в руках свою трость.
– Здравствуй, Криси, – мигая глазками, шепнула девушка – Я сейчас свободна, – сказала она приятным, хорошо поставленным голосом.
Вирджиния резко оборвала её:
– Сьюзен, возвращайся в свою комнату. Мистер Прист, к нам по делу.
Та с обиженным видом взяла из вазы с фруктами яблоко и медленно, слегка покачивая бёдрами, поднялась на второй этаж.
– Вирджиния, где Рене? – Кристофер снова сосредоточился на работе.
– Буквально за двадцать минут до вашего прихода, нас посетил один богатый джентльмен, заказал малютку Рене на дом на весь сегодняшний день. Он щедро заплатил, сказал, что влюблён в Рене по уши.
– Дайте мне его адрес.
Три дня подряд под дверь жилища мисс Кастл подкидывали деревянную коробку с полусгнившей кошкой внутри. Сначала девушка решила, что это чья-то злая шутка, но на четвёртый день Рене обнаружила в почтовом ящике письмо с угрозами, с предупреждениями, исходившими от местного сутенёра. Он угрожал Рене расправой, если та не перестанет переманивать клиентов с его территории и не переедет в другой район, что было ей не по карману. В полиции девушку и слушать не стали, назвав этот случай типичным, безобидным запугиванием. Они оказались не правы. Кастл получила ещё одну посылку, в этот раз не с кошкой, а c отрубленным пальцем её старого отчима. На палец было надето обручальное золотое кольцо. В записке, прилагавшейся к страшному подарку, говорилось: «Если не хватает денег, можешь продать эту безделушку. Съезжай поскорее, милочка. А иначе мы заявимся к тебе лично и славно побеседуем».
Рене обратилась за помощью к детективу Присту, который успел прославиться своими неординарными методами расследования и жёсткими, но плодотворными действиями.
И когда пришёл день расплаты, и в квартиру запуганной девушки ворвались трое во главе с сутенёром, которого раздражала конкуренция и серьёзная заноза в виде этой хрупкой леди, мистер Прист преподал им бесплатный урок фехтования.
– Теперь, когда захотите поковырять в носу, джентльмены, помните, кто лишил вас этой возможности. И не забудьте забрать свои пальцы! – крикнул он вслед убегавшим мерзавцам, жалобно скулившим от боли.
Угрозы прекратили тревожить беднягу Рене. Кристофер помог ей, не взяв за работу ни пенса.
А сейчас Присту самому требовалась помощь мисс Кастл. Он пришёл к дому по адресу, который назвала Вирджиния, и постучал в дверь.
– Проваливайте! – донеслось из квартиры, а потом начался беспрерывный лай собаки.
– Я из полиции – соврал Прист, начиная изучать замочную скважину, – Немедленно откройте!
– Иди ты к чёрту! Сейчас собаку спущу! – грубо ответил хозяин квартиры.
Лай по ту сторону двери участился и стал ещё громче. Собака, судя по громкости рыка, была большой и очень злой, что никак не пугало молодого сыщика. Он вытащил из кармана набор отмычек, подобрал подходящую и приступил к вскрытию безнадёжного замка, который был не помехой для Кристофера. После непродолжительных манипуляций с замком Прист приготовился открыть дверь. Он глубоко вздохнул и резко распахнул единственную преграду, удерживавшую злобную мохнатую бестию. Собака, оскалив зубастую пасть, и, брызжа густой слюной, бросилась в сторону чужака. Чёрная шерсть её вздыбилась, уши прижались к массивной голове, а когти на лапах были готовы разодрать грудь человека в клочья. Ещё секунда и её зубы вцепились бы в глотку наглого взломщика мёртвой хваткой, если бы не молниеносная реакция Приста. Он крепко схватил, взметнувшегося в воздух, пса за колючую шкуру и точным, сильным ударом трости поразил определённую точку в области шеи, тем самым оглушив животное. Детектив с облегчением вздохнул, глядя на раскрытую пасть поверженного бульдога, и, отряхнув ладони, перешагнул через уснувшего пса со словами «Замри Бобби».
Этому приёму он научился, когда жил в Индии.
В квартире играла музыка, доносившаяся из граммофона, так что хозяин не услышал возни с замком и инцидента с собакой. Звук, открывшейся бутылки шампанского, прозвучал из дальней комнаты, видимо, спальни. Слуг в доме не было. Пахло восточными благовониями и восковыми свечами.
Прист прошёл через гостиную, где в камине потрескивал огонь, и, не сняв с головы цилиндра и не соизволив постучать, вошёл в спальню, откуда доносились голоса.
– Кристофер! – удивилась Рене, сидевшая на краю широкой постели.
Она была одета в ярко-зелёное платье, под которым скрывался корсет, подчёркивающий её выдающиеся формы и миниатюрную фигуру. Вьющиеся тёмно-каштановые волосы были аккуратно собраны в пучок и украшены золотой заколкой, инкрустированной жемчугом.
Хозяин квартиры от неожиданности чуть не выронил бутылку шампанского, глаза его округлились от изумления, толстое лицо побледнело и вспотело.
