– Ты хорошая. Подрастёшь, прогоришь… Когда прогоришь, станет хорошо. Вырастешь… Гореть хорошо. Сейси знает.
– Времени мало у меня, резерв всё такой же, не вырастет уже, – разговаривать с Сейси и не сойти с ума – нужно привыкнуть.
– Сделаешь. Тебе не глупости… читать. Нужно читать хозяйке хорошую книжку. Правильную. Ты знаешь. Устала. Иди, – отпустила мою ладонь, которую сжимала всё это время.
– Иди и ты домой, Сейси. Родители волнуются.
Смешок.
– Сейси больше никто не обидит! Хозяйка дома!
Быстро добраться не получилось. Жаркое южное солнце стало уставать и двинуло к морю, а местные, следом за ним, повысыпали из домов.
В Келсе, столице, в разы больше нашего города, маршруты подлиннее занимали у меня куда меньше времени. Слова Сейси о том, что все уже знают о моём приезде, без преувеличения оказались правдивыми. Быстрые приветствия, попытки поболтать о новостях, пожаловаться на невзгоды…
Мысленно потирая руки, составляя в голове список, с чего и кого мне начать летние каникулы, с горем пополам я продралась-таки к башне.
Кухонная дверь… пахнет жареной рыбой… самое короткое из возможных приветствий с миссис Дродух, поварихой… располнела ещё больше, рук не хватает обнять… коридор, он когда-то был полностью уничтожен магическим снарядом… холл, в котором один из князей задушил собственного дядю… опять коридор, по нему другой правитель сбегал из осаждённой крепости, переодетый в женское платье… лестница… второй этаж. Хозяйское крыло.
Два чемодана, саквояж и клетка с Драконом у двери. Подойдя ближе, убедилась в целостности охранного контура, наложенного мной несколько месяцев назад, и вошла, сняв защиту.
Уж что-что, а личные границы семейство Ракос блюсти умеет.
– Привет, Лиззи, – позвала домашнего духа.
– Добрый вечер герцогиня Эстесадо, – прозвенело мелодичное.
– Бабушка что-то оставила для меня? – поинтересовалась, уже сканируя кота магией.
– Ужин подадут через час. Будет семья и несколько гостей, из них: новый священник, новый инженер. Ваш новый гардероб я размещу, как только прикажете. Старшая герцогиня просила вас до ужина зайти к ней, если вы успеете, – отрапортовала дух.
– Где разместили инженера? – сорвалось с языка прежде, чем я подумала, на кой мне вообще эта информация.
– Тисовые покои, – равнодушный ответ.
– Проветрить, разместить гардероб, подготовить туалет к ужину, кувшин чистой воды, – отдала распоряжения духу, направляясь в ванную.
Глава 4. Игра на грани фола.
“Дабы семя было плодородным, в питьё добавлять кровь заячьего зародыша. Одна часть к четырём”.
Странное платье покоится на кровати. Серая, переливающаяся материя, как живая, скромно поблёскивает на свету. Кончиками пальцев коснулась гладкой ткани, скинула крышку с коробки, смирно дожидающейся своего часа, подцепила содержимое и сама почувствовала, как моё лицо вытягивается.
Это бельё. Ну конечно бельё, что же ещё? Кроме как спрятаться под платьем, у этих лёгких тряпиц и не может быть другого назначения.
Я другого не пойму – зачем! мне! ТАКОЕ! бельё!
Оно не греет, не прикрывает. Да с ним мороки больше, чем практической пользы! И запах: лёгкий, цитрусовый шлейф от короба до кружев в руке, протянулся нитью. На упаковке гравировка модного дома “Л.Э”, что-то она мне напомнила, но я так и не вспомнила, что именно. Тряпки и мода никогда не были в сфере моих интересов. Ох, как зря!
Несколько минут и я уже, задумавшись, разглядываю в зеркале результат стараний ба. Платье фантастическое! Поверить не могу, что кто-то отваживается надевать подобное. И что более нереально – теперь оно моё.
Серый, казалось бы безликий, цвет, он должен одним только своим названием обезличить в него облачённую, но, вдруг, стал благородно-скромным. Что оказалось очень актуально, учитывая фасон. Две широкие лямки по плечам, круглый вырез. Вырез! Мне, у которой всё и всегда было под горло, чтобы не маяться. Да, неприличным его не назовёшь, но у меня такое чувство, что отсутствующая до этого момента, а сейчас вмиг выросшая грудь, всё же вывалится из него. Вот прямо сейчас. Каждую секунду! Мягкий корсет до нереального утянул и без того тонкую талию, а юбка струится, ниспадает до пола. Песочные часы.
Невероятное платье. И я в нём, словно … словно …
Невероятная!
Ни разу в жизни я не была такой красивой, как сейчас…
Будто выпила мифическое зелье привлекательности.
Обычно худые плечи стали трогательно-хрупкими, острые локти и длинные руки – изящными. Но самое главное – грудь! Нет, не так – ГРУДЬ! У меня появилась грудь! Плевать, как я буду в нём передвигаться! Побоку, что нужно контролировать осанку и дышится не так легко. Я смотрю на потрясающую девушку в зеркале и не понимаю, где она была раньше? Жёваный крот!
Когда я искала рецепты мазей и зелий для увеличения груди, когда сидела на сдобной диете, чтобы перестать быть похожей на прямую палку?! Когда каждое утро делала гимнастические упражнения для роста мышечной массы в груди и ягодицах!
Руки, не посовещавшись с головой, сами выдернули шпильку из ставшего привычным узла волос, а те, как тяжёлой волной о берег, ударили об оголённые плечи и спину. Слегка влажные, почти чёрные, немножко волнистые. Они придали воздушности всему образу. Или я пытаюсь задержать в себе эту незнакомку, или сейчас выгляжу так, словно не успев в спешке и волосы досушить, схватила первое попавшееся, привычное платье. Очень надеюсь, так и есть.
Аккуратно, невесомо почти, дотронулась до горящей скулы, пробежала пальчиками по шее… ключицы, грудь…
Совладала с собой и всё же собрала волосы в причёску, одним глазом заглянула в шкаф и отправилась к бабушке, на ходу вдевая в уши серьги, положенные к туалету.
Интересно, только мне кажется очевидным, что под платьем у меня такое непотребство, именуемое бельём, или инженер-недоросль тоже догадается?
– Лиззи, – голосом проявила духа, подходя к покоям герцогини.
– Ваша светлость, – она не проявилась, откликнулась только. Где-то занята.
– Предупреди бабушку о моём визите.
– Герцогиня Эстесадо ждёт вас в кабинете. Она в курсе, что вы идёте.
Кто бы сомневался! Бабуля в курсе, куда какая мышь юркнула в тайных ходах крепости! Что ей человеческие перемещения!
Гостиная, будуар, неприметная дверь в кабинет. Здесь я притормозила и легонько тренькнула костяшками пальцев о дверь.
Бабушка за рабочим столом поприветствовала меня насыщенно-изумрудной шевелюрой. На этот раз. Вообще, гадать, с каким цветом причёски герцогиня сегодня спустится к завтраку, когда-то для нас с папой было одним из любимых развлечений.
– Можно войти? – полюбопытствовала, сунув нос в дверной проём.
– Конечно, дорогая, – старшая герцогиня закрыла книгу, отложила её в сторону.
Из распахнутого окна шумит, беснуется море. Шум прерывается только криком снующих птиц. Прошла прямо к креслу, крепко обняла бабулю, поцеловала натянутую щёку, пахнущую корицей.
– Соскучилась, – промямлила, извиняясь за сантименты.
– Я тоже, милая. Оценила мой подарок? – ба просто лучится самодовольством.
– Оценила. Но ничего не поняла. С чего такие резкие перемены?
– Ташенька… – вздохнула пожилая леди, – ты растёшь. Уже выросла. Выросла, а я с трудом успела уловить переход из подростка в молодую женщину, – голос властительницы земли сей дрогнул. Едва уловимо, но я заметила.
– Скажешь тоже, – пальчики мои привычно потянулись к красному мармеладу в вазочке на столе.
– Видишь ли, милая, – герцогиня, взяла паузу, сцепила руки в замок и продолжила, – на днях прибудет граф Дортконд.
Маленький кругляшок скользнул в горло… ниже по пищеводу и, несколько раз подскочив с глухим стуком, осел где-то в пятках. Я не почувствовала вкуса.
– Но ведь до свадьбы…
“Ещё так много! У меня же ещё есть время!” – захотелось прокричать.
– Год, верно. Он и не намерен менять планы, – голос словно в отдалении. Вперившись взглядом в длинный, утончённый нос, так похожий на мой собственный, я изо всех сил стараюсь расслышать всё сказанное. – Тади в переписке поведал ему о твоей учёбе, и, кажется мне… твой будущий муж разделяет восторг отца от образованности невесты.
– Он не против?
– Недовольства в письме я не усмотрела. Скорее интерес. Это не удивительно! Такие свершения! Создатель всемогущий! Мы так гордимся тобой! Твоим умом! – старая леди села было на любимого конька.
– Бабушка… Но зачем же он едет?
– Не знаю милая, но как человек, повидавший жизнь, полагаю, что хочет увидеть, в кого превратилась та маленькая девочка, обещанная ему в жёны. Познакомиться поближе…
– Скажи… – не знаю, как подобрать слова. Но понимаю, что сейчас самое время, – ты слышала о его причастности к преступлениям, прошумевшим недавно?
– Продолжай, – прищурилась в недоверии герцогиня.
– Около двух лет назад в Келсе было раскрыто громкое дело. Ну как громкое… Его старались не афишировать, но… Группа мужчин, представителей самых знатных фамилий, на протяжении, года что ли, заманивали девушек, кого-то держали по нескольку суток, с кем-то расправлялись сразу. Убивали, но до этого… до того, как у бедняжки обрывалась жизнь, над ней издевались. Насиловали, истязали, все вместе… – бабушка смотрела на меня с ужасом в глазах. Её высокий, обыкновенно гладкий лоб, уподобился доске для стирки, а чёрные глаза не отрывались от моего дергающегося лица. – Следователям удалось доказать только восемь убийств. И причастность семерых. Их повесили. По делу проходили ещё трое, они получили оправдательный приговор, за недостаточностью доказательств. Граф Дортконд в их числе. Лиззи.
Несколько секунд тишины.
– Леди Эльташа? – материализовалась призрачная девочка лет десяти с белёсыми косицами.
– В моём багаже была синяя папка с документами. Где она?
– На вашем письменном столе, миледи.
– Принеси, – и продолжила герцогине: – я наняла сыщика. Там достаточно доказательств. Прочти, пожалуйста.
– Ташенька… но… ты уверена? – бабуля дрожащей рукой всадила в мундштук тонкую сигару.
– Конечно нет. Я же там не присутствовала, и королевский суд его оправдал, но… понимаешь, я боюсь его до дрожи, – чирканье спички и резкий запах табака наполнил кабинет. – Как только вспоминаю… судороги стали чаще. Так часто, что я уже не всегда чувствую их приближение. Ощущаю постфактум. Мне страшно бабушка. Ты только, Создателя ради, пойми меня правильно. Поверь, это не блажь, не каприз. Я уже шесть лет знаю, что он станет моим мужем. Привыкла. Всегда нормально это воспринимала. Всегда считала, что пусть не молод, не красив. Но он был добр, отец его уважает, – Лиззи материализовалась, бесшумно положила папку на стол. Я ухватилась за мягкую, тёплую кожу и передала её ба. – Я была уверена, что именно такой муж мне и нужен. Крепкий, как скала. Умный, мудрый. Он бы принял гарнизон, я – остальные заботы об Эстесадо. Но теперь… я ничего не могу поделать с собой. Меня трясёт, стоит только вспомнить его лицо! Ты всегда говорила мне о долге, о чести, о нашем Эстесадо… Я с трепетом жду, когда стану здесь хозяйкой, как буду заботиться о наших людях, об этой земле… Недавно я впервые допустила крамольную мысль – а если нет? А если я не доживу? Что-то со мной случится после свадьбы? Я не боюсь смерти, нет. Я выполню свой долг, даже если мне придётся умереть, производя на свет следующую герцогиню, но… вдруг не успею? Если не оставлю наследницу?
– Милая… – голова герцогини чуть наклонена, веки опущены.
– Не надо бабушка. Вспомни, что произошло два года назад. Вспомни войско, всех их, как одного, с ружьями наперевес, прямо под нашими окнами! – ловлю губами слёзы, не в силах сдержать крик: – я помню. Я помню их ругань! Я помню, что эта солдатня кричала о тебе и мне, какими словами они нас называли, требуя у дяди принять их присягу. Я до сих пор вижу их во сне… их лица. А помнишь, как он вытащил меня за шкирку на балкон, крича о том, что девчонка будет ими править?
– Таша…
– Их лица, их крики… пьяные, безумные глаза…
– Ташенька…
– Если бы не он, если бы не дядя, я была бы нормальной! – сорвалась на противный визг. – Не было бы этого трясущегося лица! Этих конвульсий!
– Таша, пожалуйста!
– Прости. Прости меня. Я так много думала обо всём этом, так давно хотела поговорить, рассказать тебе. Бабушка, ты просто прочти. Если ты сочтёшь, что оснований нет, я справлюсь. Обещаю, что преодолею весь тот ужас и омерзение и выйду за него. И лягу с ним. И понесу наследницу.
– Я не дам тебя в обиду. Создатель всемогущий мне свидетель: никому не позволю сделать тебе больно, – герцогиня встала за моей спиной, гладя по голове. – Настойку принеси. Успокоительную, – обратилась она к духу. В отличие от остальных, ей не требуется голосовая активация. Лиззи связана с бабушкой ментально. – Я всё выясню. Обещаю. Никто не посмеет тебя обидеть. Не в этих стенах. Ни капли крови женщин Ракос здесь не пролилось. И не прольётся.
– Король тоже не проливал кровь тех дворян. Сначала их лишили титулов, потом повесили, – хмыкнув, я поддержала разговор.
Вообще, пора прекращать этот балаган. Мне до артистизма Змея далеко. Сама понимаю, что начала переигрывать, как бы не передавить.
– Не шути так, девочка! И не сравнивай кровь выслужившихся когда-то прихлебателей с древней княжеской кровью Эстесадо!
Язык, конечно, я прикусила. Тем более, вовремя – Лиззи принесла серый пузырёк.
– Пойду умоюсь.
– Если ты окажешься права, нам нужно придумать запасной план, – заявила герцогиня, растирая шею сзади, стоило мне вернуться.
Умылась, выпила бабулиной настойки. И правда, полегчало.
Вопрос выразила взглядом.
Бабушка снова закурила, дым плотным облачком отделился от её губ, воспарив к потолку.
– Мне становится хуже. Лиззи помогает, делает всё, что я вложила в неё при привязке, но боюсь, что скоро этого будет недостаточно, – как это возможно? Главная задача Лиззи – давать бабушке лекарство каждое утро. Что здесь может пойти не так? – Лекарство скоро не справится. Мой разум становится слабее. Я чувствую это, но! Время ещё есть! Если помолвку с Дорткондом придётся разорвать, у нас должен быть ещё вариант. У тебя нет никого на примете?
– Нет, – даже если бы и был! Демона с два я признаюсь в этом после устроенного представления, разом смазав эффект!
– Я подумаю, кем можно его заменить. А сейчас, пойдём ужинать!
Глава 5. В нашем полку прибыло. Или в не нашем?
“Чтобы повелевать своей тенью, приготовь состав из молотой пшеницы, спелых ягод шелковицы, сырого кунжута и свежих трионов. Истолки их со свеклой”.
Трапеза проходила спокойно… тянулась эта трапеза. Непринужденная светская беседа о природе-погоде, урожае, столице. Ни один из малочисленных гостей не был обделён, каждый обласкан, облит вниманием. Отца.
Герцогиня то и дело косилась на часы. При этом она сохраняла спокойную невозмутимость, но то, как беззастенчиво бабуля это делала, ни у кого из присутствующих не должно было оставить сомнений в её пылком энтузиазме поддерживать разговор.
Тяжёлая, вязкая южная ночь плавным шагом сменяет уставший от жары день, но не приносит с собой ни прохлады, ни облегчения. Сквозь распахнутые витражные окна не проникает ни крупицы свежести. Только жар от электрической люстры, аккурат над столом.
Я в очередной раз промокнула под носом. Жаль, что нельзя так же незаметно и лоб утереть. В новом платье впервые чувствую себя на редкость не комфортно: декольте, кажется, вот-вот сползёт, и я уже заработала пару укоризненных бабушкиных взглядов, то и дело натягивая его. Причёска выглядит уродливой паклей в отражении бокала. Да и вообще… весь восторг от нового образа неминуемо скатился за горизонт. Вместе с солнцем.
Поэкспериментировать, что ли над зельем, чтобы не потеть…? Наружно, кажется, такое уже есть, а вот чтобы принять глоток и оставаться свежей маргариткой?
Перемена блюд. Тарелки с остатками остывшего супа заменены другими – с рыбой.
– Эльташа? – встрепенувшись, встретила взгляд небольших, с широкой радужкой глаз отца. Расправила плечи.
– Простите. Вы что-то сказали? – прекратила теребить хлопок салфетки.
– Его преподобие рассказывает удивительные вещи, – папа прищурился, – леди Эльташа, вероятно, устала с дороги.
– Не мудрено! Вторую часть пути такая духота стояла в поезде, – священник оживился и приосанился, голос бодр и звонок.
– Вы сегодня прибыли? – попыталась поддержать диалог. Надо бы и подбородок. Повыше держать.
Дотянуться, что ли к церковному служке магией, прощупать… оставаться таким живеньким в эту жару – нездорово.
Глаза герцога сузились уже некуда в ответ на мой невинный вопрос (или он в менталистике поднаторел и мысли читает?), а новый инженер (даже про себя не могу назвать его по чину) усмехнулся.
– Так и есть, леди, – этот приятный человек в чёрной рясе слегка поклонился. В чёрной!
– Ташенька, его преподобие только что поведал нам удивительно интересную историю своего путешествия из столицы в Итвоз, – от бабушки это прозвучало как издёвка. Да-да. С этой её, “особой” интонацией. Надо думать, я ничего не пропустила.
– О. Так вы из столицы?
– Я, милая, расскажу тебе потом, чтобы отцу Уоррену Одден, – бабуля сделала акцент на фамилии. Какой-то знакомой… – не пришлось повторять свой рассказ.
Я не стушевалась. Леди же может сделаться дурно, в конце-концов? Вот мне и сделалось!
Вместо игры в скромницу, подобралась, активировала все свои ресурсы и от души улыбнулась служителю церкви, сидящему напротив. Ответили мне не менее лучезарной улыбкой. Сияет, аки солнце.
– Ваша светлость, мне не трудно и повторить, я бы с радостью рассказал леди Эльташе эту историю, но не хочу утомлять такую молодую девушку своими рассказами, – молодец! Спасибо, Создатель, за такого твоего слугу! – Какая тема кажется мне действительно интересной, так это сама молодая леди…
Мне ведь не померещился писк комара в воцарившейся тишине?
Не то, чтобы я радела за репутацию служителя матери нашей, святой церкви, но… никогда не причисляла себя к числу рьяно верующих. Воскресной мессы мне, как знака внимания святого отца, более, чем достаточно.
Однако, открытое лицо мужчины озарила улыбка, так шедшая ему.
Если бы я так часто улыбалась, у меня бы щёки болели. Я знаю, я пробовала.
– Создатель, отец мой! Я, совсем не привык к высшему обществу! – юморист в сутане развеселился невесть чему. Я сжала покрепче прохладный серебряный стилет вилки. – Я только хотел сказать, что в городе я всего ничего, но уже успел познакомиться с несколькими прихожанами, – тут, очевидно, мы должны восхититься его прыти, – и был очень удивлён их рассказам, – ох, не нравится мне этот разговор. – Как все они любят маленькую леди! Вас только так и величают. Вы знали? – глотнув воды, он продолжил: – рассказывают о том, как вы ладите со всеми, всегда помогаете, никому не отказываете. Жители города вас очень любят.
– В этом нет ничего удивительного, святой отец. Однажды, да отсрочит Создатель этот день, мне предстоит стать здесь хозяйкой, так что, все эти люди – мои люди. Их беды – мои беды. Почти тысячу лет моя семья заботится об этой земле и мой долг – продолжать это делать, – я выдохнула и, наконец, наколола кусочек пахнущей морем белой рыбы. Пресновато, но лучше жевать, чем говорить. Да попустит мне его величество этикет, но лучше быть леди, которая ест, чем леди, которая хамит священнику.
– Тем более, что это завещано нам предками, – бабуля перехватила поводья.
– Это же так странно, вы согласны? Я про то, что нигде, кроме Эстесадо, женщина не сможет наследовать титул и имущество, если есть родственники-мужчины, – сановник и не думал униматься. Вытянувшиеся лица хозяев дома его ничуть не смутили.
В университете нам рассказывали, что существует ряд травок, отвар которых вызывает онемение в ротовой полости. Буквально. Жалко, что незаконно.
– Не нам судить. Эти законы писаны сотни лет назад. Уверена, у предков были основания, – герцогиня конкретно дала понять, что тему пора закрывать, и только дурак не поймёт такого жирного намёка.
– А вы, ваша светлость? Что вы думаете по этому поводу? Вы, ведь, племянник короля. Как никто вы должны радеть за сохранение надлежащего порядка в нашем государстве, – всё! Заявляю официально, что этот вербовщик всяких там королевских племянников, больше не кажется мне симпатичным. Ненавижу дураков.
Мне уже даже его не жалко. Так филигранно испортить отношения со своим землевладельцем – надо изловчиться.
Носитель голубой крови собрался было выдать звук, как прозвучало:
– Довольно. Как священник, принимающий наш приход, полагаю, вы должны знать, что в этом доме. Городе. В этом герцогстве, подобные разговоры не приветствуются, – голос отца прозвучал скорее надменно, чем грозно. – Стало быть, вы прекрасно осведомлены о членах королевской семьи, но плохо знаете историю места, куда приехали служить. Леди Эльташа…
– С удовольствием одолжит святому отцу несколько книг по истории Эстесадо, из нашей библиотеки, – закончила за папу, с интересом разглядывая мякоть, плавающую в бокале вместе с соком.
А всё же любопытно было бы узнать мнение герцогского отпрыска по поводу наших порядков. Ага, как и любой незамужней девице, мне прекрасно известны имена всех холостяков страны. Сыновей герцогов и племянников короля среди них не много. Единственный, другого недавно казнили. Этот единственный, кстати, обручён… только с кем не знаю, на знании имён и титулов обязательная информация заканчивается, а на необязательную мне глубоко плевать с этой самой башни. Было. Сейчас любопытство приподняло голову, чуток, совсем чуточку.
– Тем более, что леди Эльташу без прикрас можно назвать одной из образованнейших женщин нашего времени! – я бросила быстрый взгляд на ловкача-священника, которому, кажется, чувство страха, или хотя бы пиетета, вообще неведомо. Это уже становится интересно. Почти как в цирке. – Только совет принял новую реформу, разрешив женщинам посещать университет, – “посещать университет”! Создатель! Откуда столько пафоса?! – Как леди стала одной из первых институток!
Папа поперхнулся вином, маркиз спрятал смешок в бокале, бабушка выглядит так, словно последнее слово – единственное, сказанное шутом.
– Курсисток, ваше преподобие, – кто-то должен открыть ему правду. На вопросительный взгляд ответила: – слушательниц университетских курсов называют курсистками. Институт даёт техническое или военное образование. Женщин в институты пока не принимают.
– Но в газетах пишут… – растерялся рясник.
– То есть вы из этих? – подал голос второй гость. Я и позабыла, что он говорящий.
– Нет. Я из тех. Которые считают, что не наличие юбки или брюк наделяет человека умом. А вот вы, явно окончили институт. По какой специальности?
– Я военный инженер, леди, – ответил собеседник, не скрывая превосходства. Создатель, он и спит с этой… пусть будет горделивой… миной?
– Грядёт война?
– С чего такие предположения? – прозвучало скучающе.
Конечно, если бы я закончила институт, я бы тоже на всех вот так глядела…
– Эльташа. Крепости не помешают некоторые усовершенствования… – я вновь решилась попытать удачу и нацелилась на закуску – маленький пирожок с рубленым мясом, – … замок построен довольно давно. Стало быть, военная наука шагнула далеко с тех пор, и нет ничего странного в том, что на такой важный стратегический объект был направлен такой специалист, – дипломатично, читай – расплывчато, поведал герцог.
И пирожок оказался что надо.
Только кое-кто так увлёкся тактикой и стратегией, вкупе с форпостами, что от души полил себя мясным соком. Аккурат на грудь.
Повезло, что платье с декольте – не придётся выбрасывать.
Объяснения я приняла. Промокнула губы салфеткой, быстро коснулась ею груди.
– А ваши родные, леди Эльташа, поддерживают ваше стремление к обучению? – снова подала голос сутана. Да чтоб тебя!
– Конечно. Разве не превосходно, что во главе герцогства однажды станет умная и образованная женщина? – не красиво, конечно, вот так, вопросом на вопрос, но ладно уж. Гулять так гулять. Ем, как пастушка, беседы веду так же.
– Даже вы, ваша светлость?
– По моему мнению, место женщины в доме, – такими речами ба заработала одобрительные взгляды заезжих шовинистов. – Но когда ещё до этого дойдёт? Нет ничего плохого в пылких увлечениях, – прозвучало двусмысленно от этой старушки, учитывая недавний разговор. Особенно, что смотрела она на меня, не на священника. И подведённые глаза хозяйки дома сияют почище коньячных бриллиантов в её же парюре. – Тем более, если это наука.
И вот всё понятно, вроде. Но такая двусмысленность, вкупе с задумчивостью бабули… словно говоря это, она имеет в виду вовсе не учёбу.
– А ваш жених разделяет ваши интересы? Создатель учит, что муж и жена должны быть едины.
– Разделяет, – сухо бросил герцог и принялся жевать.
Надо всё же пересмотреть список тех травок. Вдруг, снизив концентрацию отвара, если добавить чего-то ещё, можно будет повысить легальность такого зелья. Просто интереса ради.
Глава 6. Чудные открытия.
“В руках профессионала смерть могут нести даже яблоки, абрикосы, вишни. Амигдалин, что они содержат, распадаясь в пищеварительной системе человека, высвобождает цианид”. Запрещённая книга неизвестного владельца.
– Да, да … – Змей сосредоточенно листал моё сокровище. В каких-то местах стопорился и читал подольше, какие-то пролистывал. Систему мне понять не удалось, как ни пыжилась, скоро бросила бесперспективное занятие и занялась делами – подготовкой ингредиентов.
Запахи смешались в маленьком пространстве: сухие травы и ягоды, живые цветы и коренья, – работы предстоит много! Всё лето впереди!
Дом спокоен. Выждав пару дней и убедившись, что вездесущность Лиззи, а значит и ба, распространяется только на замок, я всё же решилась выдернуть Змея. Пора приниматься за работу! Пусть сидит в лаборатории.
Дух, поболтавшись в небытии, окреп, поздоровел (ха!) и с лёгкостью отодвинул шкаф с книгами, из-за которого я с протяжным скрипом сняла стенную панель, вытащила на свет здоровенный талмуд. Тяжёлый, здоровенный талмуд. Оплетённый грубой кожей, сбитой и поцарапанной во многих местах.
И вот уже с добрый час он самозабвенно штудирует книгу, бережно переворачивая страницы, что-то бормоча себе под нос, судорожно перелистывает назад, с чем-то сверяясь, и вновь возвращается…
Я и ингредиенты подготовила, которые знала наизусть, и защиту сарая проверила, чтобы никто из итвозцев, проходя мимо маленькой пристройки, что круглый год оплетена плющом, ни лишнего звука не услышал, ни, упаси его Создатель, не увидел ничего в оконце, задёрнутом лёгкой занавеской.
Всё готово!
Придвинула к себе тарелку с ранней кислой вишней.
– Звезда моя, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая, – вынес вердикт Змей, или Золотой Дракон (ха-ха!), как он сам требует к себе обращаться. Серьёзность его никуда не делась, и я немного, самую малость, напряглась. – С которой начать?
– Давай с хорошей, там, глядишь, плохая и не понадобится, – подобралась, отставляя в сторону блюдо. Косточку сплюнула в руку.
– Не думаю. Итак… та-да-да-дам! – лицедей никуда без варьете. – Я поздравляю нас обоих, потому что у меня в руках сейчас, бесценное сокровище! Склонен думать, весь ритуал описан правильно и хорошенько потрудившись мы сможем его воспроизвести!
– Я знала! Знала, жёваный крот, у нас всё получится! Давай за работу! – повизгивая и приплясывая, хотела было забрать книгу, но Змей удержал. Даже больше! Мерзавец потянул фолиант на себя.
– Руки грязные – это раз. Теперь плохие новости – это два. И боюсь, их будет больше одной, – вмиг насмешник исчез и его место занял крайне душный тип, под чьим брезгливым взглядом я обтёрла руки. И что, что о платье. – Почему ты скрываешь эту книгу?
– Понятия не имею, – ответила правду, которая сорвалась без обдумываний, – заклинания там, словно и не заклинания. За год учёбы я, даже в университетской библиотеке ничего подобного не видела. Это всё, что могу объяснить. Она просто странная.
– Понятно, – протянул задумчиво, оглядывая меня. – Почему сменила гардероб?
– Это бабуля, говорит, пора взрослеть, – пожала плечами, – а что, тебе не нравится? – крутанулась волчком.
– Да нет, нравится, очень нравится, только если ты будешь такое носить, недолго тебе в девицах ходить. Передумала блюсти честь? – продолжил дух свой странно-бессвязный допрос.
– Не то, чтобы… но знаешь… если всё же ничего не выйдет… если вдруг окажется… бабушка найдёт доказательства… окажется, что он и правда не виноват… я бы хотела попробовать, каково это… побыть с молодым и красивым мужчиной, а не со стариком, который мне в отцы годится.
– Звезда моя… я столько сотен лет слонялся по мирам, знаю, что не смогу тебя убедить: ты молода, горяча, но поверь мне, сластолюбие не то, чем нужно руководствоваться. Знал бы, открестился от этого греха ещё при жизни.
– Я ещё ничего не решила!
– Не ври ни мне, ни себе, – подвёл черту этот “пуританин”. – Ты изменилась за эти дни: я чувствую тебя, да и одежда другая, волосы уложила… Раньше тебя такие мелочи не заботили… я сейчас только начал кое-что понимать, но нужно убедиться, пока же… Поклянись, что не плюнешь хотя бы на одно правило. С невинностью расстанешься в замке!
– Клянусь! – с ответом не замешкалась.
– Нет! Не так. Магией клянись!
– Ополоумел? Стану я рисковать магией из-за такой ерунды!
– Эльташа! У меня есть резоны думать, что все эти твои семейные присказки не такая уж и блажь. Поверь мне, пока на слово, хочу перепроверить. Неужто считаешь, не будь всё серьёзно, я стал бы просить?! Ты не хуже меня знаешь, что если что случится с твоей магией или с тобой – болтаться мне века в безвременье. Без крохотной надежды на смерть. Клянись!
Кинжал по запястью, слова клятвы.
– Вот же жаба тошная! – сорвалось с языка. Заживлять не стала, пожалела магии, просто прижала тряпку, что пропахла лавандой: свою кровь не стоит оставлять, даже на собственном платье, – что там ещё?
– Всё плохо. Хвост даю на отсечение – это ведьмин гримуар.
Моргнула. Ещё и ещё… И это не тик, это шок!
– Жёваный крот… кккак гримуар… откуда?
– Вероятно, его хозяйка когда-то жила в крепости, не понимаю, не представляю… если тысячу лет назад ведьм в этом мире истребили… Вполне возможно, что это единственная уцелевшая книга, как она попала к тебе… как тебе удалось её найти…
Буквально на рефлексах я проверила защиту и шумоизоляцию. Разговоры о проклятом отродье – не то, что следует слышать посторонним.
– Да никак! Как, – на всякий случай осмотрелась: не дай создатель, кто услышит,– жёваный крот, она и спрятана-то не была… я и сама уже не помню… может в библиотеке, может на чердаке. Я не сразу и добралась-то до неё… Хватала что приглянётся, тащила в покои, а уже потом, как руки доходили, разбирала.
Поверить не могу!
– Как-то ты почувствовала, что о книге никто не должен знать… Несмотря на то, что костры инквизиции здесь давно отгорели… Не думаю, что ребятки в рясах погладят тебя по головке за наши опыты… Странно, что тебе вообще даются эти заклинания…
Но я его уже не слушаю, даже не подумаю отказываться от мечты из-за какого-то там страха. Ведьм давно нет, маги и церковники извели их ещё в немытом средневековье. В моём теле бурлит (ладно, булькает) магия, крохотный источник, но я его чувствую. А даже я знаю, что ведьмы черпали силу из мира, своей магии у них не было. Мой дар крохотный, его хватает только на подпитку зелий, но он есть. Бояться церковников мне нечего. Я магичка с собственным резервом!
Шум голосов снаружи – кто-то прошёл прямо под оконцем, просто проходной двор какой-то!
– Да и меня же ты как-то дозвалась…
– Ничего странного, бабушка – сильный некромант, не каждому удаётся подчинить и привязать к себе неупокоенного духа, вот крупицы её силы достались и мне. Жёваный крот, да просто повезло! Повезло, что в тот миг ты ошивался где-то рядом с нашей изнанкой, – я уже стала порядком уставать от препирательств. Во рту пересохло, – и если ты забыл, то это твоя обязанность: приходить на зов женщин!
– Женщин! Никогда меня не призывала невинная девица. Только исходящие в тоске вдовы! Или, что реже: обманутые, но уже не невинные девы, сходящие с ума от горя, путающие явь с навью! – как всегда, в запале Змей посыпал словечки из родного мира, которые мне не разобрать: – шаврик! Я просто прошу тебя быть особенно осторожной. Не хватало ещё вызволять тебя из застенок!
– А ты сможешь? – невзначай поинтересовалась, на всякий случай, чтобы иметь в виду.
Белобрысый амбал замер, забыл о том, что бегал взад-вперёд:
– Нет. Не думаю, что в этом мире борцы за веру не защитили свои твердыни от бестелесных. И тогда мне придётся показаться твоим родным, я наконец-то увижу этого вашего подчинённого духа.
– Да что там смотреть: обычная эманация, остатки неупокоенной души, которую ба подавила и подчинила.
– Это и смотреть, говорю тебе: не может быть такого, чтобы не осталось никакой индивидуальности. Звезда моя, сколько б душа не болталась, зачатки личности должны были остаться!
