– Звезда моя…
– Змей, говори нормально, хотя бы сейчас оставь свои штучки! – плюхнулась на пол рядом с полудохликом, прощупала пульс.
– Ты уверена, что ни в чём не ошиблась? – спросил прямо в ухо, отчего засвербило внутри ушной раковины, – он был прав, лекарство не должно было причинить ему вреда,
– Уверена, всё проверила… не понимаю… – продолжила бормотать, перебирая в мыслях варианты. Накатила жуткая, апатичная усталость, блуждающий взгляд ищет хоть что-то, за что зацепиться… полки с компонентами, книжный шкаф, лабораторный стол…
Мне конец. Мне конец, конец… если что-то случится со старым графом, я сгнию в тюрьме, или меня повесят, или отрубят голову… но это вряд ли. Сначала меня лишат титула и наследства. Скорее всего в особом порядке пересмотрят свод законов, касаемый Эстесадо… точно! Король со своим советом не упустит такого шанса…
– Всё кончено! – скажет ба. Достойно и горделиво, её голос не дрогнет. Будет держаться и крепиться, не упрекнёт меня ни в чём, но я-то буду знать, что подвела.
Меня вздёрнут как простолюдинку. Я никогда не видела казнь, но прекрасно представляю, как умру. Пока будет тянуться следствие, я буду сидеть в сырой, вонючей темнице, без возможности помыться, одеться… когда меня выведут на площадь, я буду ещё больше худа, с грязными, нечёсанными волосами, в холщовой рубахе арестанта моё грязное тело будет чесаться. Ещё же и вши! И блохи!
Меня выведут на площадь под звуки улюлюкающей толпы. Они жаждут зрелища! Хотят увидеть, как, некогда наследницу, вздёрнут, подобно простолюдинке – такой шанс почувствовать, что я такая же, как они.
Во рту отвратительный вкус сырой пыли – почти земли.
Дневной свет слепит глаза, и я не могу их открыть. Несколько месяцев следствия в подземелье крепости не дают взглянуть. На мир. В последний раз. Щурюсь, а из глаз текут слёзы, от света… нетвёрдыми шагами взбираюсь на наспех сколоченный помост, тяжёлая цепь мешает сделать уверенный шаг, не позволяет всласть почесаться. Особенно зудит грязная голова. Но я не могу поднять руки так высоко… сил почти нет… петля, затянута на шее… Приказ отца твёрдым голосом – он почти заслоняет собой солнце, лица мне не видно, но уверена, он невозмутим. Улыбнулась – я рада, что он смог. Справился. Несмотря на всю боль и любовь ко мне… Он не просто отец, в первую очередь, он герцог Эстесадо и капитан ондолийской армии. Это его долг, никто не должен усомниться в твёрдости закона и руки герцога.
Картинка меняется и я смотрю уже со стороны.
Вот я взлетаю на два метра вверх, не умирая сразу, не могу и крикнуть, горло передавило намертво, несколько мгновений полёта и в звенящей тишине слышится хруст… шея уже накренилась, а распущенные волосы всё ещё опадают на плечи…
Первой сломалась шея – я не чувствую боли ломаемых костей… агония… Стук копыт по площади… всадник… кто-то очень спешил на мою казнь, опоздал…
– Открой глаза… ну открой же, Таша… девочка, ты что?! – голос Змея.
– Не смог меня спасти, обещал, и не спас. Как же я их открою, я же умерла, глупый…
– Шаврик! Ты что мелешь, дура! Очнись, кому сказал!
Открыла глаза, проморгалась и уставилась на Змея. Потянулась рукой к его носу.
– Я жива? Создатель…
– Слава этому твоему Создателю! Я сам тут чуть не помер! Снова! Там в дверь стучат, открывай!
Нахмурилась непонимающе – ничего не слышно… жёваный крот! Точно! Звукоизоляция! Я и не услышу, даже если вся крепость, вкупе с площадью, сейчас под землю провалятся.
Перешагнула через тушу у входа, выскользнула за дверь.
– Спасибо вам! Спасибо, что пришли на помощь! – бросилась к спешившемуся мужчине. – Я не знала, кого ещё позвать.
– Эээ, леди Эльташа, я чрезвычайно рад быть вам полезным, раз уж вам больше некого было позвать. Но, может, объясните, какая такая безысходность побудила вас просить меня срочно прибыть? – насупился, отнял свою руку, прижатую почему-то к бешено бьющемуся сердцу, моему.
Наконец отпустил поводья.
– Конечно, простите, пойдёмте, – открыла дверь, пытаясь обуздать накрывающую истерику, приглашая гостя в святая святых. Его ауру в охранный контур вплетать не стала, – я всё объясню. Ступайте, пожалуйста, осторожнее, смотрите под ноги.
Он и смотрел. Лошадь его, разгорячённая скачкой, осталась перебирать копытами, а он вошёл в моё логово.
– Адовы демоны! Что вы с ним сделали? – увидел, очевидно, замер, развернувшись ко мне.
– Клянусь, не знаю! – едва справляясь с дыханием из-за зловония, принялась заверять. Протянула ему пузырёк от настойки: – у него цинга, обычная цинга, болезнь не слишком частая, но я уже сталкивалась с ней! Делала отличное лекарство! Он сам проверил настойку на яды, убедился, что всё чисто. Потом выпил и упал. Просто упал! Пульс есть, – поспешила помочь протянувшему руку маркизу, с явным намереньем удостовериться. – Я… запах, чувствуете? Он появился почти сразу, но сперва был еле ощутим.
– Его, однозначно, нельзя здесь оставлять, нужно перенести тело в замок, позвать лекаря, – подытожил умник, после недолгих раздумий. На склянку в моих руках едва взглянул.
– Я потому вас и позвала, мне одной не справиться. Шум поднимать я побоялась, и вот…
– А уединяться в сарае со взрослым мужчиной не побоялись? – спросил, уже волоча его за ноги за дверь.
– Клевета! Я его дохлого сюда притащила! Живого мага, в лабораторию, я бы ни в жизнь бы не впустила!
– Так и быть, не стану считать это намёком на то, что вы и от меня избавитесь. Нельзя забывать, что принимать еду и питьё из ваших рук – чревато, – демонстративно стукнул ладонями друг о дружку. Хотя даже не запыхался.
– Ну знаете, моей вины в этом нет! Я нормальный зельевар. Впервые мой экспе… моё лекарство так подействовало! – сдавила злосчастную склянку, в попытке подавить собственную мстительность. Он помогает, Таша, он тебе нужен, успокойся, отпусти.
– Звезда моя, ты забыла того несчастного, пару месяцев назад, ты ему вместо мышечной массы нарастила шерстяной покров? – едва не дёрнулась, вспомнив тот просчёт.
Да ладно, ну с кем не бывает?! Порой приходится потерпеть ради науки, зато уже сейчас можно запатентовать мой эликсир для наращивания мускулатуры.
Выйдя, вдохнула поглубже влажной ночи – вонь от графа попустила. Уже запирала замок, силясь не обращать внимания на наглеца, который наплевал на личные границы. Собрался облокотиться о дверной косяк, и отшатнулся, цедя ругательства.
Я собралась, готовая обороняться.
– Адовы демоны! Это ещё что такое? – спросил, держа двумя пальцами тонкую иглу.
– Игла? – уточнила, неуверенная до конца. Будь это так, он не задавал бы мне такие вопросы?
– Зачем вам иголка в дверном косяке?
– Совершенно незачем, – сжалилась над скудоумным и пояснила: – она не моя, – в благодарность, не иначе.
– То есть, кто-то всаживает иглы в дверь вашей лаборатории?
– Создатель мой! – возвела очи к небу. Поддержки и там не нашлось, – вас сейчас действительно заботит это?
– Странно, что ЭТО не заботит вас! – ответил, но в мыслях был уже не здесь.
Он творил магию.
Нет, не так, – он ТВОРИЛ МАГИЮ!
Как заворожённая, словно маркиз заклинает и меня, я смотрю и вижу, как длинные пальцы сплетают сложные пассы, а идеальные губы шепчут слова заклинания. Поддавшись красоте этого действа, подалась вперёд, впитывая каждый миг.
Бутылёк выпал из ослабевших пальцев, поспешила подобрать.
– Пойдёмте? – покончил с заклинанием Эука, беря под уздцы лошадь.
– А он?
– И он.
В подтверждение слов маркиза, тучное тело меленько задрожало, приподнялось над землёй, и, качнувшись, медленно двинулось вперёд, как лежало, так и двинулось. Кажется, словно по земле, вплавь, но едва касаясь.
– Вы маг земли! – взвизгнула, комкая подол из органзы.
– Вы словно требуете извинений?
Не требую, на кой мне извинения, я справедливости требую!
Так легко, играючи, управляться с землёй! Это же… как подчинить себе стихию, заставить её работать на себя! Идёт тут, чешет языком, и магию свою подпитывает, ууууу!!!
Мне бы хоть толику его силы.
Стоп. Идёт… болтает… идёт…
– И… вы не хромаете!
– Хотите исправить? – отшатнулся. Не так уж я его и толкнула, такого просто так не сдвинешь!
– Нет, конечно нет, это всё нервы, простите, – стоило только вспомнить, как щека начала сокращаться, а глаз подёргиваться. Хоть бы не увидел! Хоть бы не увидел, жёваный крот, как же стыдно!
– Что с вашей ногой?
– Отчего это с вами?
Прозвучало одновременно. Ещё и лошадь расфырчалась, я тронула шелковистую, тёплую морду.
– Леди вперёд. Ответ за ответ, – любезно уступил мне будущий герцог.
– Вы знаете об истории Эстесадо? Нашей семьи? – не хочется выдать больше необходимого.
– В общих чертах, – скривился, словно зуб заболел.
– Вы, наверняка, знаете, о восстании три года назад? – сунула бутылёк в карман грязного платья, в ответ получила неопределённое движение головой, пришлось пояснить: – мой дедушка, предыдущий герцог Эстесадо, скончался три года назад, на замковой площади собрался гарнизон, принести присягу новому герцогу. Моему отцу. Несколько офицеров, во главе с дядей, его младшим братом, родным младшим братом, – не пойми зачем, решила пояснить. В груди начало неприятно покалывать, тяжело рассказывать о сокровенном в каменное лицо, без единой эмоции, – они затевали переворот. Хотели свергнуть нынешний порядок, поставить во главе князя, не княгиню. Ну и отделиться от Ондолии, – раздался короткий выдох. – Мне было четырнадцать. Они хотели казнить меня, отца и бабушку, чтобы никто из нас не смог повернуть всё вспять. Пережить тот день оказалось… несколько тяжело.
– То есть, целители ничего не могут сделать?
Только покачала головой, неловко признаваться, но что тут скажешь…
Маркиз долго смотрел на меня, но, вдруг, остановился. Отпустил уздцы коня, которого всё это время вёл рядом. Положил свою ладонь на мою, привычно закрывающую лицо, пока то дёргается.
– Вы не должны этого стесняться, тот бунт… эти последствия, это не самое худшее из того, что могло произойти с вами. Слава Создателю, ваш отец сумел вас защитить… То есть, я хочу сказать…
– Не тогда, когда тебе восемнадцать и ты девушка, – горько улыбнулась его попытке меня приободрить.
– Когда ты красивая, яркая, умная, и живая молодая девушка, – серые глаза смотрят не с жалостью, с интересом. Горячая ладонь сжимает мою собственную. – Очень красивая, – стоит так близко, что я чувствую его дыхание. – И слишком молодая.
– Достаточно взрослая, чтобы не нуждаться ни в жалости, ни в утешениях, – не скрывая неприятия, скинула чужую руку.
– Таша, я вовсе…
– Эльташа! Перестаньте, я прекрасно без вас всё о себе знаю!
Удивительно, как то, что я делаю и говорю расходится с тем, что я чувствую на самом деле. Сейчас, как никогда, мне хочется, чтобы он продолжил говорить о моей привлекательности и смотреть вот так… Как смотрел всего мгновенье назад. Но тёплая ладонь уже покоится на ремне его брюк, а глаза смотрят с привычной серьёзностью и холодком… так-то лучше. Благодарность – благодарностью, но не хватало мне ещё допустить мысль о том, что такой как он: красивый, взрослый, избалованный – может заинтересоваться таким недоразумением, как я.
– Пойдёмте… вы чувствуете этот запах от тела?
Непонимание, замешательство, и:
– Да-да, конечно. Говорите, сразу появился? – очухался собеседник.
– Да, но он усиливается, становится всё хуже.
– Никогда о таком не слышал.
– Маленькая хозяйка… – я взвилась в воздух, зависнув в полушаге.
– Сейси? Напугала! – вопреки словам, я горячо её обняла, испытывая после всего произошедшего потребность почувствовать мгновенье счастья.
– Сейси шла к хозяйке, вьёрны сказали, что беда… Сейси убежала помочь своей хозяйке, – она запыхалась, хоть и возникла бесшумно. – Съешь, – сунула мне в рот какой-то листик.
– Создатель! Сейси, чем же ты поможешь, уже всё случилось, – сказала и скривилась: во рту всё связало от травы.
– Не случилось, надо знать: хозяйке не надо трогать, время пройдёт, без подпитки смерть пройдёт, тварь уйдёт, – всегда смеющаяся, солнечная девочка. Сейчас она серьёзна, как никогда. Веснушки на бледном лице горят углями в костре.
– Хорошо, Сейси, спасибо.
– Ты не послушаешь, забудешь, – она переключила внимание на Эуку: – ты пригляди. Трогать нельзя, сам справится, магией нельзя, еды нельзя, тварь сдохнет от голода, – несколько секунд она вглядывалась маркизу в лицо. Моргнула. Протянула руку, всю испещрённую мелкими свежими царапинами, коснулась кончиками пальцев его лба, беззастенчиво провела по щеке, задержалась, из её глаз хлынули слёзы.
– Сейси, ты чего? Ну же! – не зная, что делать, бросилась обнимать девчонку, гладя по рыжей лохматой голове, в попытке помочь, успокоить. Мой невольный помощник остался стоять потрясённый вмазанным в него пророчеством, – ну, что ты?
– Жалко, хороший был бы хозяин. А будет изломанный весь. Переломанный, – тряслась блаженная в моих руках.
– Сейси, ну что ты говоришь, ничего с ним не станет, ты смотри, лоб какой! Что ему сделается, наврали твои вьёрны, пошли, пошли.
Маркиз смотрит на нас дикими глазами.
– Помогите же мне!
Развёл руками, демонстрируя ужас на лице.
– Подержите её. Я напишу в табор, чтобы приехали за Сейси в крепость, а то опять сбежит.
Времени наблюдать, как неумело Эука приобнял Сейси за плечи, нелепо гладя по голове, нет совершенно.
Достала записник, написала вестник матери Сейси, жене барона местного табора. Ума не приложу, как ей удалось улизнуть, но ночью никуда одну не отпущу, а отводить девочку времени нет.
– Ты хороший, не как все, хороший будешь хозяин, если хозяйка сбережёт, все злые. Такие как ты, злые. Обидели Сейси. Сейси хотела дружить, а они больно, – всхлип, и она опять затряслась, – было очень больно!
Последнее она прокричала, а я перетянула её, чтобы утереть прорвавшиеся слёзы. Сильно прижала, вдавила девочку в себя, уткнулась носом в лохмы, что пропахли лесом.
Маленькая, бедная моя маленькая девочка, которая уже никогда не вырастет.
Так, не слишком быстро, но до крепости мы добрались. Сейси успокоилась в моих объятьях, перестала всхлипывать, затихла настолько, что, если бы не перебирала ногами, можно было подумать, что она уснула.
Нечаянный спаситель, или новый подельник – привычно собран и серьёзен. Брови, как всегда, сведены к переносице, о чём можно постоянно думать? Может он там пятизначные числа в уме перемножает?
В замке я передала Сейси заботам поварихи. Миссис Дродух не привыкать возиться с моей странной подружкой. Сколько она пирогов напекла, слушая сказки рыжей девчонки – не перечесть. И сейчас, оставили Сейси дремать на лавке, прикрыв босые ноги, двинулись дальше.
Который раз радуюсь, что в доме мало прислуги. Не пришлось врать миссис Дродух о том, почему нынче граф так оригинально перемещается. Женщину, живущую в одном доме с Лиззи, очень сложно чем-то удивить.
Без неё мы все здесь беспомощные котята.
Надеюсь, ба приведёт свою помощницу в надлежащий вид. Страшно представить, как мы выживем без домашнего духа.
– Вы, часом, не знаете, где его разместили? – спросила инженера.
Не пожалела сил и притушила свет в коридоре, мало ли.
– Вы ведь сейчас шутите? – где это он заметил у меня чувство юмора?
– Понятно – не знаете, что же, Лиззи сломалась, придётся будить герцогиню, подождёте меня здесь? – мы как раз стоим на втором этаже хозяйской башни. Все гостевые покои выше по винтовой лестнице. Двадцать три всего… слишком много времени уйдёт, чтобы найти нужные. Да и как бы страшно ни было, бабуле всё равно придётся рассказать.
– То есть, вы и правда не знаете, где разместили вашего жениха? – похоже, он и правда удивлён.
– С чего бы мне это знать? – нетерпеливо приплясывая, уже начинаю закипать. – Если вы знаете – внесите ясность. Нет – пойду будить герцогиню.
– Покои соседние с моими, – услышала я и тут же двинулась первой по лестнице. Остановилась только у сосновых покоев, – сосновые покои, – озвучил очевидное инженер, нагнавший меня, – но, кажется, в уточнениях вы не нуждаетесь.
Что это за грязные инсинуации? То, что мне известно, где он квартируется – не более, чем случайность.
Я только уничижительно фыркнула, не собираюсь оправдываться! Будут тут ещё, всякие гастролёры, рассказывать мне об устройстве собственного замка.
Но глаза поднять струсила. Принялась за дверь.
– Защита не снимается, – пропыхтела, после четвёртой попытки открыть покои.
Магический контур даже не дрогнул. Причём, это магия бабушки, то есть Лиззи. Ни следа постороннего вмешательства, усовершенствовала охрану?
– Если вы закончили упражняться со взломом, то позвольте мне, – вот вроде ничего такого не сказал, но всё равно прозвучало снисходительно.
Глава 11. Кто-то срастается, кто-то ломается.
“Чтобы отвести беду, постучи по деревянному предмету, взывая к матери нашей, Земле. Про себя попросить будет достаточно, так как дерево здесь пребывает проводником”. Запрещённая книга неизвестного владельца.
Ну пусть попробует. Отошла, демонстративно освободила дорогу, стук каблука эхом прокатился вдоль коридора. Всем видом изобразила скуку, готовая утешать, хотела было присесть хоть на каменный пол, показавшийся уже лучшим сиденьем на свете.
“Не расстраивайтесь” – только открыла рот, чтобы сказать что-то в этом духе, когда Кристофер шагнул от двери назад.
Хорошо что промолчала, потому что дверь открылась, и пока я пыталась совладать с лицом, тело графа уже проплыло к спальне.
– Как вам это удаётся в замке? – не стала утруждаться никому не нужным этикетом и сдерживать любопытство.
– Даже боюсь представить, о чём вы спрашиваете с таким огнём в глазах, – врёт, конечно. Я знаю, как говорят люди, когда боятся. Этому не страшно.
– Я о магии. Ваша стихия: земля. Вы достаточно сильный маг, раз пронесли весь путь тел… то есть графа, магией. В замке вы не изменили ни заклинания, ни его плетения, а значит… значит… замок, крепость… камень? – в своих рассуждениях, говоря еле тихо себе под нос, я и не заметила, как он приблизился.
– Верно. Камень. Такая же часть моей стихии, – так же тихо, в тон, подтвердил мои домыслы.
Глаза в глаза. Не касаясь меня, словно в ожидании.
Дождался.
Что-то произошло с досками под моими ногами и они словно выросли, став выше в половину моей головы, сделали нас одного роста. Чуть выпуклые глаза цвета тёмной стали смотрят спокойно, но уже без смеха. Широкие брови. Высокий, абсолютно гладкий лоб. Кончик большого носа чуть закруглён, широкие ноздри дышат часто и глубоко.
Тёплое, согревающее дыхание Кристофера оседает на моих губах. Приоткрываю рот. Просто, чтобы вдохнуть, разделить с ним этот воздух. Если не сделаю этого, задохнусь в сей же миг.
Задыхаюсь. Задыхаюсь, потому что поверить не могу тому, что вижу и чувствую. Нежное касание твёрдых губ. Едва-едва, словно щекотка. Запах мужской кожи ударил в голову… одно, второе прикосновение – я прикрываю глаза. Веки налились такой тяжестью, что невозможно держать их открытыми. Слегка приоткрываю рот и он всё понимает. Следующее касание немного задерживается, слегка цепляя нижнюю губу. Руки мужчины касаются моей спины. Сквозь тонкую ткань ощущается каждое движение на лопатках. Сперва робко, но с каждым касанием губ руки всё крепче. Голова кружится… Когда мужская ладонь сжала мой затылок, губы прижались горячо, требовательно приоткрывая мои собственные, горячий язык вошёл внутрь а я всем телом подалась вперёд, обнимая его лицо.
Немного колючий подбородок, нежные мочки ушей, твёрдый овал большого лица… Поцелуй усиливается. Его язык во всю владеет мной, берёт и не возвращает. Цепляюсь за короткие волосы в надежде устоять, не упасть, и чувствую, как ладонь в волосах сжимается крепче, держа мою голову.
Одуряющий вкус его рта, твёрдость губ и языка, гладкая кожа под моими пальцами…
В тот короткий миг, когда я пытаюсь сделать вдох, Кристофер ослабляет напор и поцелуй из сильного снова становится нежным. Теперь его ладони оглаживают моё лицо, щекотят твёрдыми, сухими пальцами. Язык больше не захватывает в плен, только ласкает… Мне уже хватает воздуха, ставшего тяжёлым, влажным, но я всё равно задыхаюсь – от невыносимой нежности. Открыла глаза и напоролась на своё отражение в глазах напротив – одурманенной, растрёпанной, распластанной по сильному телу, с горящим лицом. Задуматься бы, отстраниться, но он не позволяет. Продолжая удерживать в своих руках, осыпает медленными, тягучими поцелуями – щёки, нос, губы, не отпуская моего взгляда.
– Нужно прекратить, – сиплю чуть слышно.
– Да… – такой же слабый голос, а губы продолжают.
– Я серьёзно. Остановитесь.
Он мгновенно замирает. Отстраняется через миг, но не выпускает меня из рук. Приглаживает мои волосы, оправляет платье. Одёргивает свой китель.
– Мне, судя по всему, стоит извиниться? – интересуется подозрительно по-доброму.
– Не стоит, – кожа на ладонях горит огнём. Впрочем, как и всё тело.
– Хорошо. Я и не собирался.
Чтоооо? Вот это наглость!!! Я, с широкой души позволила этому хмырю не унижаться, а он хамит!
– Вы не слишком-то возражали! – теперь он улыбается откровенно нагло. И вообще, эта лёгкая, сумасшедшая улыбка ему демонски идёт.
– Я, может, растерялась?! – отвечать что-то нужно. А ничего умного и колкого в голову не идёт. Хоть убей.
– Будем считать это платой за мою помощь!
– Платой?
– Вы же не думали, что генерал-лейтенант будет вам за бесплатно трупы таскать?
– Он не труп! – заладил ведь!
– Тем более. Давайте-ка, посторонитесь. Перед тем, как будить ваших родственников, придадим вашему будущему мужу приличный вид, – и этот… этот… Демон его подери! Этот поднатужился и затащил графа на кровать.
А я…
Я чувствую себя ужасной, падшей женщиной. Минуту назад я плавилась в руках чужого, тоже, кстати, несвободного, мужчины. В то время, как мой собственный жених, валяется на полу без чувств. Возможно, при смерти.
Во рту пересохло, и привкус… пить хочется жутко!
Переступила на месте.
Да, я не хочу за него замуж. Да, возможно он преступник. Но пока не найдены доказательства, жертва здесь он! Пострадавший и обманутый – он! И оба качества из-за меня!
Неловкость-неловкостью, но ба пришлось будить, как и отца. Здесь тоже не могло всё пройти гладко, потому что герцогиня не спала.
Она предавалась истерике.
Самозабвенно и всей душой, как превосходно умеют это делать женщины нашего рода.
Металась по собственной лаборатории. От книжного шкафа к лабораторному столу, оттуда к стеллажу с декоктами и составляющими зелий. Шорох юбки то и дело боязливо обрывается, тихое бормотание ба, бульканье в котелке. Она и не заметила, как я вошла.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
