Как выяснилось из разговора, под каждой академией находятся залежи некоего манорода – кристалла, что усиливает колдовские способности. Собственно, строительство академии и начинается с возведения подземных галерей, которые переходят в шахты, а те – в естественные пещеры, уходящие на такие глубины, где мало кто бывал. И уже после постройки основного здания окрестности обрастают укрепленным городом для защиты и снабжения чародеев.
Манород притягивает разного рода живность, и со временем она мутирует под его воздействием, превращаясь в обезумевших чудовищ, что стремятся любой ценой защитить свою прелесть. И чем ниже, тем концентрация минерала выше, тем сильнее воздействие, и тем ужаснее твари обитают во мраке.
Если на первые ярусы водят даже первокурсников, то на последние не отваживаются спускаться даже магистры. Да это, в общем-то, и ненужно – излучения манорода вполне хватает для постепенного и безопасного насыщение магией.
За пять лет обучения чародеи получают достаточное количество дара, но если не подпитывать его, то со временем он иссякнет и сбросится на «заводские настройки». Собственно, поэтому у меня и остались только зачатки волшебства – все остальное атрофировалось за ненадобностью.
И если теорию маги штудируют в аудиториях, то практику проходят именно в подземельях, где испытывают изученные заклинания на всякой нечисти. Манород при том брать ни в коем случае нельзя – в неумелых руках вещество крайне опасно, а мгновенное потребление большого объема может превратить в монстра и самого колдуна. Личи, некроманты, алхимики, демонологи и прочая еретическая мерзость – как раз и являются результатом неуемной жажды силы.
– А вот и лазарет, – Бейкер указал на дверь с красным крестом в конце коридора.
– Благодарю за помощь. Если эти засранцы продолжат донимать – сразу говори. А лучше дай разок по роже. В ответ, конечно, получишь по первое число, зато потом трижды подумают, прежде чем лезть. Договорились?
– По роже? – толстяк с ужасом посмотрел на пальцы, которые, похоже, никогда еще не сжимались в кулак.
– Да, – стукнул в ладонь так, что гулкое эхо разлетелось по холлу. – Прям в пятак, чтоб сопли с кровью. А иначе придется терпеть до самой смерти, которая наступит гораздо раньше срока, так что выбор за тобой. Все, бывай.
Оставив студента в полном недоумении, без стука открыл дверь. Ожидал увидеть типичный медицинский кабинет, но узрел пред собой настоящий анатомический театр. Посреди стояла кушетка, рядом с ней – кресло вроде стоматологического и схема человеческого тела с малопонятными символами на внутренних органах, а вверх подковой уходили узкие столики и скамьи, ныне пустующие.
Зарубин то ли собирался дежурить до утра, то ли нашел место, где его никто не побеспокоит, но я застал лекаря развалившимся в кресле с фляжкой в руке. И что-то подсказывало, что в мятой армейской емкости не обычная вода, а огненная.
– Вы поздно, ваше сиятельство, – при моем появлении Захар нехотя встал. – Что-то случилось?
– У меня похмелье, – честно произнес в ответ. – Можете помочь?
– Конечно, – он указал на кресло. – Присаживайтесь.
С легкой опаской занял предложенное место – черт его знает, как работает магическая медицина. Но все прошло быстро и безболезненно – доктор возложил ладони на трещащую голову, я ощутил теплые лучи на макушке и миг спустя боль и тошнота полностью исчезли, хотя все еще чувствовал себя немного побитым и чертовски уставшим.
– Как самочувствие?
– Гораздо лучше. Настолько лучше, что я выпил бы еще. Что это у вас там во фляжке, сударь?
– Газированный чистый спирт. Изволите?
Желудок снова скрутило в бараний рог.
– Пожалуй, это будет чересчур. А вот от пива не откажусь.
– Что же, тогда вам крайне повезло. У набережной недавно открылся превосходный ирландский паб. Я обычно заезжаю туда после смены на пару кружек темного. Если хотите – едемте вместе. Заодно покажу вам город.
– С превеликим удовольствием.
Мы сели в гудящую колымагу и покатили в сторону моря. Грузовичок с гвардейцами тронулся следом, но держался на почтительном расстоянии и не мешал. Да и бояться было нечего – публика вокруг собралась сплошь почтенная да степенная, и никому из них и в голову бы не пришло нарываться на столь влиятельных господ.
Хозяин паба встретил нас лично и провел к лучшему столику на втором этаже с видом на волны, откуда предварительно выгнали немногочисленных посетителей. Я снова начал пьянеть без вина от небывалого ощущения власти, о которой в прежней жизни не смел и мечтать. Я впервые чувствовал себя на вершине мира, а нечто подобное доступно лишь очень ограниченному числу землян. И я собирался наслаждаться этим кайфом до упора.
Сначала мы заказали лучшего пива. Потом перешли на виски. Затем стали запивать виски пивом, и когда хмель ядом разлился по телу, Захар поднял руку и пьяно пробубнил:
– Внимание, фокус!
И поднес пальцы к виску, точно хотел застрелиться. Но вместо пули из-под ногтей ударили яркие иглы света и пронзили мозг насквозь. И вот уже мой визави стоял, не шатаясь, а зеленые глаза засверкали, как после крепкого здорового сна.
– Извольте подлечить и вас.
Я привстал, едва не опрокинув кресло, и после исцеления пьянка продолжилась, но теперь пошла в более непринужденном ключе.
– Разрешите на ты, сударь?
– Как пожелаете, ваша светлость. Можете даже не спрашивать.
– Ага. Желаю, чтобы и ты со мной на ты, окей? В смысле, хорошо?
– Хорошо, – Зарубин кивнул.
– Сейчас, обожди – сменю пластинку, а то сидим, как на поминках, – я свесился с перил и гаркнул, как медведь: – Оркестр, давай веселее! Ра-ра-распутин, лавер оф зе… ой, блин. Рубите что-нибудь бодрое, в общем.
Музыканты поспешили немедленно сменить репертуар, а я повернулся к собеседнику.
– Так вот, что узнать хотел. У тебя галифе с лампасами – служил, да?
– Так точно. Полевым клириком, пока не ранили под Красником. Взял на себя заряд немецкого чародея, чтобы прикрыть госпиталь. Я выстоял, но щит выжег почти всю ману, и меня отправили в Сакрополис на восстановление. Думаю, к началу осени полностью оправлюсь и вернусь на фронт.
– Слушай, – подался вперед и хлопнул собутыльника по плечу. – Я тебя прошу… нет, приказываю! Возлагаю особую миссию в интересах империи и всей планеты! Найди там фрица по фамилии Гитлер – и прикончи эту гниду. Любой ценой – слышишь, друг? Любой. Ценой!
– Я запомню это имя. А откуда вы… ты его знаешь? Тоже служил?
– Неважно. Просто сделай это – и окажешь огромную услугу всему миру. Ну, за победу!
– За победу!
Чокнулись – опрокинули – подлечились.
– Поверь – ждать осталось недолго. Леннер уже крякнул, а значит империю ждет достойная победа. А если ей еще немного помочь – подтолкнуть в нужном русле, то без труда соберем все сливки и выйдем в полном шоколаде. Ну, хряпнем…
– Я только за, но сил на Свет почти не осталось. А с утра на занятия.
– Да плевать. Не мучай школяров, все равно сейчас каникулы.
– Что сейчас? – с удивлением произнес Зарубин, но я только отмахнулся.
– Пьем – вот что! И отказа не потерплю! До дна, приятель. До дна!
Накатывали мы до поздней ночи, пока оба не отрубились. На рассвете я очнулся от непривычного холода, закутался в пальто и вышел на балкон. Все вокруг заволокло непроглядным колючим туманом, что умудрялся протискивать густые щупальца даже в плотно закрытые окна.
Обзор, как в Сайлент Хилле – метров пятьдесят, а дальше сплошное белое марево. Никогда не видел ничего подобного – впрочем, раз мир колдовской, то и природные явления тут наверняка необычные. Да и пофигу, лишь бы ктулхи всякие из моря не полезли, а морок развеется к обеду.
Кстати, об обеде.
– Эй, любезный! – обратился к скучающему бармену за стойкой. – А подай-ка нам ирландского завтраку, да поживее!
Заказ подали в два счета – яичница, бекон, сосиски, картофель, фасоль, грибы, хлебцы и поджаренные помидоры. Пища богов! Особенно после стаканчика доброго вискаря. Похоже, Захар немного поскромничал про свои запасы – после нескольких исцелений похмелье выдалось таким же легким, как в семнадцать лет.
Но не успел я приступить к трапезе, как снаружи донесся грохот мотора, сменившийся угрожающим цокотом каблучков. В паб смерчем ворвалась Алина Владимировна, прижимая к груди кипу бумаг и неся в свободной руке чемоданчик.
– Что вы себе позволяете? – с порога накинулась на меня девушка, пылая от гнева.
– Что хочу – то и позволяю, – отсалютовал ей стаканом и тут же опрокинул. – Я же великий князь.
– Это не повод отлынивать от занятий! Захар Петрович вообще пропустил свою лекцию, а вам надо срочно заняться оформлением учебного процесса на следующую неделю!
– Милочка, мы же договорились, – откинулся на спинку и поморщился, как от зубной боли. – Делайте, что должны. А я буду развлекаться и не отсвечивать.
– Мы не можем работать вообще без ректора, – Алина едва сдерживалась, чтобы не нагрубить императорскому родичу. – Как минимум, нам нужны ваши подписи и печати на документах.
– Это они? – указал на толстую папку. – Давайте прямо здесь и подпишу.
– Прямо здесь не получится. Печать хранится в канцелярии, так что будьте добры…
Магистр осеклась на полуслове – со стороны моря донесся гром: резкий, короткий и без раскатов. И это – посреди безоблачного утра, омраченного только вездесущим туманом. Но ведь туман не гремит как туча, верно?
Секунду спустя раздался взрыв – очень близкий, оглушающий, выбивший землю из-под ног. Стекла брызнули осколками – хорошо, что большинство посетителей разошлись еще затемно, и никто не сидел около окон. И не успел звон в ушах утихнуть, как вдали громыхнуло еще раз, затем еще и еще.
– Сорок пять калибров! – Захар перекинулся через перила и сиганул прямо со второго этажа. – Всем на пол!
Лекарь в два прыжка оказался рядом с нами, развел руки в стороны, и всю троицу накрыло полупрозрачным золотистым куполом. И очень вовремя – ударные волны от близких прилетов ворвались в паб и смели всю мебель, как брандспойт – листья.
Боковая стена треснула, и сквозь рассеянное ударами марево я увидел остатки береговой батареи. Она и раньше стояла вдоль пляжа больше для красоты, чем для дела, но теперь все пушки и бетонные ДОТы разорвало и размочалило в труху.
– Сорок пятый калибр? – прорычал я, с опаской выглядывая из-за края стола. – Ничего не перепутал? По нам явно не из ружья стреляют!
– Не сорок пятый калибр! – с азартной усмешкой ответил доктор. – А сорок пять калибров! Это длина ствола, а калибр получается – триста сорок три миллиметра.
Я примерно представил масштаб и сразу понял, о чем идет речь. Только главные орудия линейного крейсера могли обладать подобной мощью.
– По нам с кораблей бьют? Немцы, что ли?
– Их здесь быть никак не может.
– Тогда кто?
– Не знаю. Но вот в чем уверен наверняка, сударь – так это в том, что пора отсюда драпать. Алина Владимировна – свяжитесь с академией и велите немедленно поднять щиты!
Рыженькая коснулась двумя пальцами виска, точно под кожей была вшита радиогарнитура, и зажмурилась.
– Не получается! Помехи в эфире. Вражеский маг рвет все пси-нити!
– Я давно собирался на фронт, но, похоже, фронт устал ждать и собрался ко мне, – усмехнулся Зарубин. – В машину, леди и джентльмены. Надо убираться отсюда как можно скорее и готовиться к обороне.
– Может, это ошибка? – с надеждой спросил я. – Перепутали мишени? Сбились с курса?
– В нашем мире чего только не бывает, – Захар взял меня за плечо, как заправский бодигард, и спешно повел к выходу. – Но лично я еще ни разу не видел, чтобы линкоры ошибались подобным образом.
Глава 4
Колымага завелась с третьей попытки – хорошо, что Алина помимо основной специальности неплохо владела остальными, и силы ферромантии хватило, чтобы раз за разом раскручивать рычаг в стартере. Карета с примитивным ДВС рванула в сторону академии на всех парах, но двадцать км/ч – явно недостаточно, чтобы активно маневрировать и уклоняться от снарядов.
А повторный обстрел начался сразу после первого – избавившись от батареи, неизвестные налетчики принялись «выключать» прочую оборонительную архитектуру: ворота, башни, казармы береговой охраны, арсенал и полицейские участки.
Похоже, враг раздобыл весьма подробную карту Сакрополиса со всеми потенциально опасными местами, но несмотря на это точность пятнадцатиметровой дуры оставляла желать лучшего. Дважды огромные бронебойные болванки падали на жилые дома, и те складывались в облаках пыли, как картонки.
Хорошо, что не били фугасами, иначе повреждения были бы не в пример серьезнее, но даже такой условно точечный обстрел вызвал в городе жуткую панику. Люди в ужасе метались по прежде спокойным и безопасным улицам, вламывались в ближайшие дома, забивались в подвалы, а то и просто неслись куда придется, как обезглавленные курицы.
Тем же, кому хватило самообладания, похватали самое необходимое и ломанулись к вокзалу в надежде поскорее уехать из развернувшегося ада. Вот только логичный на первый взгляд ход оказался смертельной ошибкой – наступившее затишье сменилось тремя выстрелами подряд, и снаряды упали один за другим вдоль железной дороги.
Первый угодил в здание вокзала и превратил паровоз в груду шипящего металлолома, второй обрушил стену вместе с многотонными воротами, а третий оставил посреди единственной колеи глубокую воронку. Пути к отступлению отрезали, ведь перебраться через завалы на автомобилях или лошадях невозможно. Оставалось только бежать пешком, но тут Алина откинулась на спинку, обхватила голову ладонями и закатила глаза.
– Это еще что?! – крикнул я.
– Кто-то связался с ней через пси-нить без разрешения, – прорычал водитель, объезжая упавшее на дорогу дерево и отчаянно сигналя бросающимся под колеса горожанам.
Наваждение длилось с полминуты, после чего магистр встрепенулась и простонала:
– Они сказали, что убьют любого, кто попытается покинуть Сакрополис.
– Кто – они? – прорычал Захар.
– В академию, быстрее, – ослабшая рука указала направление. – Мы должны их остановить.
Зарубин нажал на газ, чуть не проломив тонкий пол, и свернул в парк, где было заметно меньше перепуганных жителей. Тонкие шины на длинных спицах с трудом проходили по гравию, но так мы хотя бы ехали, а не ползли в попытках отогнать снующий тут и там народ.
Но клирик то ли забыл впопыхах, то ли решил прорываться любой ценой, но на выезде из парка стоял похожий на крохотную крепость опорный пункт полиции, ставший очередной мишенью для обстрела. Снаряд со свистом вонзился в белую крышу, причем так близко, что дрогнувшая земля сначала подкинула наш экипаж, а последующая воздушная волна опрокинула набок.
Мы лишь чудом отделались царапинами и ушибами. Захар первым выбрался из кабины и разрезал рапирой брезентовый тент на крыше, тем самым сэкономив пассажирам немало времени и сил. Однако пока мы выползали на волю, раздалась очередная канонада, и судя по нарастающему свисту, этот залп нам уже не суждено было пережить.
Я как в замедленной съемке увидел летящую по параболе чугунную «пулю» размером с автомобиль. Болванка падала прямо на нас, и как Зарубин не старался оттащить коллег с линии огня, все прекрасно понимали, что это конец.
Смертельный металл становился все ближе и ближе, летя при том все медленнее и медленнее. Я вскинул руку в глупой попытке заслониться и только тогда понял, что с течением времени все в порядке, а тормозит только снаряд. И вскоре стало ясно, почему.
Громко лязгнуло, и перед нами приземлился тощий юноша в каркасе, с помощью которого скакнул через перевернутое авто, как кузнечик. Бледный брюнет поднял ладони, словно собирался бросить мяч в корзину, и только тогда я заметил, как его тонкие ноги плавно погружаются в землю, как в пластилин.
Магистр Земли всеми силами сдерживал натиск металла, являющегося неотъемлемой частью этой стихии. Но напряжения это требовало неимоверного – такого, что под конец браслеты на ногах лопнули, и юноша завалился набок. Но перед тем успел достаточно затормозить болванку, и та потратила большую часть кинетической энергии в пустоту. И когда многотонная «маслина» рухнула на газон вслед за чародеем, мы ощутили лишь едва заметную тряску.
– Вас непросто найти, господин ректор, – с укором прошептал Рауль.
– И все же ты нашел нас вовремя. Захар – подлечи его, – протянул ладонь Алине и помог встать, несмотря на явное недовольство последней. – Дальше пешком. Бежим!
К счастью, больше город не обстреливали. Зато я краем глаза видел, как над каменной стеной поднимается стена тумана – того самого, что заметил еще из поезда. Неведомый противник плотно обложил Сакрополис, чтобы ни одна мышь не сбежала, и оставалось только гадать, кому и зачем это понадобилось.
Вскоре мы добрались до цели, и в холле нас уже ждали остальные преподаватели и студенты. Кто-то смотрел на нас с тревогой, кто-то – с вызовом и жаждой поквитаться. Алина хотела что-то сказать прямо с порога, но запнулась и схватилась за голову – едва успел придержать ее под локоть – после чего повела рукой.
Под действием аквамантии находящаяся в воздухе влага сконденсировалась в белесую зыбь, а та в свою очередь превратился в полупрозрачную фигуру. Призрак отличался невысоким ростом, солидным брюхом и обрюзглыми щеками с косматыми бакенбардами. Одет был в двубортный длиннополый камзол с эполетами и заправленные в высокие сапоги брюки. Точнее – в сапог, потому что от колена левой ноги шел замысловатый металлический протез, похожий не то на клешню робота, не то на когтистую куриную лапу.
Увечье вынуждало незнакомца опираться на трость, но в остальном о здоровье он не особо заботился и помимо излишеств в еде еще и постоянно посасывал трубку. Голову же венчала шляпа-бикорн – как у Наполеона, только поменьше и носимая вдоль черепа, а не поперек.
– Меня зовут лорд-коммандер Даллас Картер, – заговорила Алина, точно чревовещательница. – Отныне ваш Сакрополис переходит во временное распоряжение британской короны. Мои ферроманты бьют без промаха – все ваши огневые точки и опорные пункты уничтожены, а связь и сообщение разрушены. Вы полностью отрезаны от внешнего мира, так что помощь не придет, а сопротивление бесполезно.
– Что вам от нас нужно?! – Вивьен шагнула вперед и в гневе сжала кулаки.
– Это мы обсудим при личной встрече. Я приду к вам или по красной ковровой дорожке, или по красным от крови руинам. Срок на обсуждение – до полудня. В случае добровольной сдачи вам гарантируют обращение согласно всем нормам закона и этикета – слово офицера. Если решите проявить благоразумие и сдаться на мою милость – вывесите на шпиле академии белый флаг. Любой иной знак я сочту за сигнал к началу штурма. И поверьте – вам лучше со мной сотрудничать, чем воевать. А если сомневаетесь – посмотрите на море.
– Что за бред?! – выпалил Одинцов. – Мы же союзники!
Но туман уже полностью рассеялся, оставив нас в гнетущей тишине. Которая, впрочем, тут же сменилась ожесточенными спорами.
– И что теперь делать? – француженка всплеснула руками.
– Дать бой! – здоровяк рассвирепел настолько, что был готов ринуться в атаку в гордом одиночестве.
– Это безумие! – Зых аж подпрыгнул от возмущения. – Я пытался разогнать проклятый туман, но даже самый сильный ветер разбивался об него, как об бетон! Не знаю, сколько у них магов, но нам с ними явно не тягаться!
– И что вы предлагаете, профессор? – Олег Игоревич набычился. – Сдаться?
– Надо попробовать пробить завесу, – подал слабый голос Рауль. – И попросить о помощи. Одна из эскадр стоит совсем рядом – в Евпатории. Если справимся – нас спасут.
– А если нет? – резонно заметила Вивьен. – Что если эти подонки в наказание сотрут все в порошок?
– Хватит собачиться! – Алина резко выпрямилась, несмотря на усталость и боль. – Вы постоянно вините меня в чрезмерной бюрократии, но ее как раз для того и придумали, чтобы в час беды не превратиться в свору лающих псов! Есть Устав академии, где русским по белому написано, что в случае возникновения чрезвычайной ситуации все вопросы решаются Советом магистров! Так что давайте взвесим все «за» и «против» и проголосуем. Право созвать Совет есть у каждого преподавателя, так что я задействую свое!
– Предлагаю начать через час, – Захар выступил вперед и подбоченился. – Во-первых, нам всем надо прийти в себя: решать такие проблемы на горячую голову – верный путь к беде. Во-вторых, нужно собрать как можно больше данных о ситуации в Сакрополисе. Возможно, тут и обороняться уже некому. Но сначала давайте узнаем, что за враг нам угрожает.
Все вместе поднялись на лифте в мой кабинет. Во время подъема я стоял и мелко трясся от ужаса. Я никогда не был на войне, хотя и видел ее очень близко. И одна только мысль о грядущей осаде вселяла такой страх, что ноги намертво приросли к полу, а сердце екало буквально через каждую дюжину ударов.
Наконец кажущийся вечным подъем закончился, но легче от этого не стало. С высоты мы увидели окруженные непроницаемой завесой корабли – огромный линкор размером чуть ли не с треть города с угрожающим названием HMS Starblade, два легких скоростных крейсера класса дредноут и с десяток посудин поменьше, включая заполненные солдатами десантные баржи. И все до единого – под юнион джеками, так что либо на фронте произошли значительные перемены, о которых нам не успели сообщить, либо хрен его знает, как это вообще объяснить.
– О, Свет, – прошептал Зых, глядя на открывшуюся картину. – Спаси и сохрани наши души.
– А это еще кто такие, черт побери?
Захар взял мой телескоп и навелся на баржи – на палубах плечом к плечу идеально ровными рядами, точно терракотовая армия стояли двухметровые здоровяки в прорезиненных плащах, бронированных противогазах и типично британских касках-тарелках. Руки защищали пластинчатые наплечники, торсы – тяжелые кирасы с продольными килями, на широких поясах покачивались здоровенные абордажные сабли.
Большинство громил держали в руках пулеметы Льюиса со спаренными дисками – причем с такой легкостью, словно оружие сделали из пластмассы. У остальных же на спинах покачивались баллоны для огнеметов – лучше и не думать, что начнется, когда вся эта прелесть зеленой волной хлынет в город.
– Никогда не видел ничего подобного, – продолжил военный. – И мне это совершенно не по нраву.
– До заседания сорок минут, – Алина щелкнула золочеными карманными часами. – Постарайтесь собрать побольше фактов, чтобы обосновать свои мнения, ведь от них зависит очень многое. Торопитесь – Сакрополис ждет наших решений.
Магистры разошлись выполнять задание, задержалась только ведьма, чтобы проводить меня в зал Совета. Находился он под куполом донжона – центрального здания академии, и убранством больше всего напоминал суд из американских фильмов.
У стены расположили скамьи – почти как в католическом храме – на случай особо важных мероприятий или приема почетных гостей. Посреди помещения в окружении узких как бойницы окон находился круглый стол с шестью тяжелыми креслами. Для ректора и одновременно главы Совета предусмотрели кафедру, возвышающуюся над столом, точно нос корабля. И с этого места я отлично видел чадящие трубы линкора, чье кормовое орудие «смотрело» прямо на меня. И оставаться с ним наедине было воистину невыносимо, однако рыжая отказалась скрасить мне ожидание.
– Я вынуждена вас покинуть, – она коротко поклонилась. – Надо отослать студентов по общежитиям, пока не наделали глупостей. А затем отогнать тварей с третьего яруса на четвертый – думаю, такой глубины хватит.
– Для чего? – с трудом удержал голос от постыдного срыва.
– Для того, чтобы спрятать подданных во время штурма. Если он, конечно же, начнется.
– А вы за или против?
– Еще не знаю, – после недолгих раздумий ответила Алина. – Я позову служанку, чтобы вы не скучали. Только постарайтесь не напиться до начала заседания.
Напьешься тут…
Я отвернулся к противоположному окну, подпер щеку кулаком и постучал ногтями по столешнице. Тут бочку виски вылакаешь – не опьянеешь. Чертов стресс, так и с катушек слететь недолго. Все же надо остограмиться для успокоения и храбрости.
– Доброе утро! – заявила блондинка с порога, пытаясь сохранять бодрый настрой, вот только бледное как мел лицо выдавало ее с головой.
– Не похоже, что оно доброе… Слушай, тут такие запа… проблемы, в голове каша, уже и память отнимать стало. Не напомнишь, как тебя зовут?
– Вы забыли мое имя? – девушка в изумлении захлопала ресницами. – Я же служу вам уже четыре года!
– Извини… – в отчаянии сжал губы, кляня себя за глупость. – Из-за всей этой кутерьмы я и свое имя скоро забуду.
– Как вам будет угодно, – с фальшивой обидой протянула прислужница и присела в книксене. – Андреева Ева Сергеевна к вашим услугам. Горничная, служанка, распорядительница и секретарь в одном флаконе. Рада знакомству и новому назначению. Клянусь служить вам верой и правдой.
– Прямо как в первый раз, – подыграл ей наудачу, и судя по улыбке, экспромт попал точно в цель. – А теперь будь добра – принеси пузырик «Джека» и сосисок на закусь.
– Пузырик? – тонкие бровки поползли вверх.
– Ну, шкалик. Графинчик. Чуть-чуть, в общем, граммов двести. Нет, давай пятьсот. Пол-литра сейчас самое то: и нервы успокою, и не опьянею.
– Сию минуту! – она удалилась, вертя задом.
Я же нашел в кармане плаща платок и вытер руки и шею, отчего шелковая тряпица промокла насквозь, точно в ведро воды упала. Зараза… не о таком попаданстве я мечтал – вот вообще не о таком. Неужели так сложно было закинуть меня в гарем к эльфийкам или на худой конец в тушку царя, которому не надо ни с кем воевать? Треклятая структура сюжета с конфликтом в основе первого акта. Пока что все идет прямо по Снайдеру, а значит самая жесть еще впереди.
Вернулась Ева – шатающаяся и слегка осоловевшая. Причина крылась в хрустальном графине с виски, опустошенном едва ли не на треть.
– Прошу прощения, – служанка шмыгнула и замахала руками перед раскрасневшимися щеками. – Я не удержалась и немного пригубила по дороге. Просто… мне еще никогда не было так страшно. Ведь если британцы ворвутся в город, даже не представляю, что они сделают со мной и другими барышнями. Вернее, представляю, и от этого становится еще страшнее. Вы ведь… защитите нас, ваше сиятельство? Вы ведь не позволите этим псам надругаться над нами?
С опухших век сорвались крупные слезинки. Помощница уронила лицо в ладони и тихонько разревелась, а я вылакал добрую половину того, что осталось, и не заметил ни толики хмеля. Сука, вот же угораздило. А ведь если бы не повелся на подколки долбаного школяра и не уволился раньше смены, то не попал бы под поезд. Если бы, если бы, если бы… Если бы я не писал говно про попуданов – глядишь, вообще не пришлось бы работать в школе.
– Я постараюсь, – холодно произнес в ответ. – Но обещать ничего не буду.
Девушка хотела что-то сказать, но тут в помещение один за другим вошли преподаватели и заняли свои места.
– Вы что, пьете? – с ходу спросила Вивьен и сморщила носик.
– Совсем немного, – а вот язык, в отличие от распаленного сознания, градусы еще как ощутил. – Если что – господин Зарубин подлечит.
– Господину Зарубину, возможно, придется тратить ману на более важные вещи…
– Коллеги, хватит! – сказал клирик. – С таким подходом нам и враг не нужен – сами друг друга поубиваем. Ваше сиятельство – приступайте.
– А… – я отодвинул поднос с виски на край стола, но перестарался и чуть не скинул на пол, словно кот. – Объявляю заседание открытым. Тема – оборона Сакрополиса. Как обстоят дела в городе?
– Весьма печально, – продолжил лекарь. – Уничтожены телеграф, почта, вокзал, дороги, три полицейских участка, береговая батарея, арсенал, защитные башни и казарма морской пехоты. Враг хорошо подготовился к бомбардировке. Потери уточняются, но речь уже идет о десятках погибших. В строю остались три сотни солдат, плюс можно созвать городское ополчение еще на полторы-две тысячи штыков. Однако их боеспособность крайне сомнительна, а значит, противостоять налету придется только чародеям.
– Ваш вердикт, поручик?
– Считаю, что сопротивление бесполезно и приведет лишь к бессмысленным жертвам.
Одинцов сжал кулаки и скрипнул зубами, но ничего не сказал – по крайней мере, пока.
– Хорошо. Раз в бой пойдут одни колдуны, то как обстоят дела с магами противника?
– Я еще раз прощупал их защиту, – усатый старичок Зых встал, несмотря на заметное утомление. – Каждый корабль – от линкора до баржи – прикрыт непроницаемым куполом. Кроме того, на одном из бортов находится второй эшелон обороны, прикрывающий не только эскадру, но и весь город. Боюсь, несмотря на весь пыл и жажду мести, мы не сможем одолеть даже первый рубеж. Я голосую против боя.
– Да хватит уже бояться этого подонка! – Олег Игоревич вскочил и хлопнул по столу. – Я навел справки о безногой крысе. Это капер и контрабандист, что проворачивал темные делишки вдоль всего побережья Южной Америки. Брал в заложники пассажирские суда, обменивал на опий, рабов и оружие, а затем продавал в Европе. И бизнес шел весьма успешно, пока негодяй не переоценил свои силы и не взял на абордаж яхту с послом Соединённых Штатов. И как только янки крепко взялись за его толстую задницу, лиходей тут же умотал под юбку королевы. Но Амелия не собиралась отправлять столь ценный кадр на покой в самом начале Великой войны. Она выделила ему для боевых испытаний экспериментальный сверхмалый линкор – дредноут, и послала громить османов в Черном море. И уж не знаю, как этому хлыщу удалось все провернуть, но всего через год ему доверили целую эскадру. Которая сейчас должна заниматься уничтожением турецкого флота, но ублюдок вместо этого решил разграбить наш Сакрополис и под шумок заработать лишние талеры. Из всего озвученного смею сделать вывод, что Даллас Картер – крайне мерзкая и трусливая личность, способная нападать только на более слабого соперника. И если мы покажем, что грабитель не получит ни кусочка кристалла без боя, этого боя не состоится вовсе. Поэтому я голосую за жесткий отпор!
– Я тоже, – хрупкая француженка совершенно неожиданно поддержала свирепого викинга. – В боевой аквамантии есть такой прием, как волна-убийца. Если вы сумеете отвлечь врага, я подниму линкору нос и корму, и он разломится под собственным весом. И когда громадина пойдет ко дну, справиться с мелочью не составит труда. Поэтому я – за бой.
– Это заклинание крайне сложно даже в идеальных условиях, – тихо молвил Давыдов. – Мы не знаем, сколько у врага чародеев и на что они способны. Если туман и подавляющее поле – это предел их возможностей, то ваше предложение может сработать. А если нет? Как бы так не вышло, чтобы это наш город не провалился в бездну, над которой стоит. Я всегда выступал против дерзких и поспешных решений – и сейчас менять мнение не буду. Я против боя.
– Решающий голос за вами, леди Блок, – с печальной улыбкой произнес Зых.
– Вы все думаете только о тактиках и стратегиях, – Алина встала и обвела каждого сердитым взором. – Но никто не произнес ни слова об этической стороне вопроса. Как вы думаете, что с нами сделают, когда обезумевшая от безграничной власти матросня хлынет на улицы? Или вы поверили слову этого подонка и предателя? Грош цена его обещаниям, так что лично я предпочту доблестную смерть позорному плену. Я – за бой!
– Что же… – подытожил старик, и шесть пар глаз повернулись в мою сторону. – Я ошибся. И точку в споре ставить вам, господин ректор. А нам придется подчиниться, несмотря на все разногласия. Так скажите, ваше сиятельство – как быть с городом: защищать любой ценой или же сдать в надежде на спасение?
– Я… – со сжатых добела пальцев капнул холодный пот. – Зараза…
Глава 5
– Найдите простыню побольше? – Алина вскочила и всплеснула руками. – Вы серьезно? Прошлый ректор никогда бы так не поступил!
– Я не могу рисковать жизнями студентов и горожан, – попытался оправдаться я, прекрасно осознавая, что единственная жизнь, которой не хочу рисковать – моя собственная. – Против такой армады потери будут колоссальными – и без каких либо шансов на успех! Британцы все равно зайдут в город – только по трупам! А уж потом учинят полный беспредел, ибо, как говорили мудрые римляне: горе побежденным.
– Чушь собачья! – не выдержал Одинцов.
– Нет, это единственный выход! – в ярости возразил Зых.
Все шесть магистров вскочили и принялись орать, как стая сорок, размахивая кулаками и перебивая друг друга. Но склоку прервал оглушительный пушечный выстрел – на этот раз холостой.
– Время вышло, – Зарубин взглянул на часы.
– Поднимайте белый флаг, – с тревогой и толикой стыда произнес я.
Боевое крыло совета развернулось и в полном составе покинуло зал заседаний. У самой двери Алина обернулась и холодно произнесла, глядя прямо в глаза:
– Если со студентами что-либо случится – я вам этого не прощу.
Дура, блин. Как будто в бою с ними ничего бы не случилось.
Не остались в стороне и другие «ястребы».
– Вы заставили меня крепко усомниться в вашем патриотизме, – проворчал Одинцов, прежде чем выйти.
– А меня – в мужественности и дальновидности, – Вивьен усмехнулась и вздернула нос.
Да и пошли вы все к черту. Поглядел бы, как долго вы бы продержались против такой мощи.
– Господин ректор, – старый аэромант приблизился к кафедре. – Перед тем, как мы поднимем флаг, вам стоит обратиться к горожанам и объяснить, что происходит.
– А без этого никак? – меньше всего мне хотелось светить лицом перед обозленной толпой.
– Без этого будут ненужные жертвы, – пояснил Зарубин, глядя в окно. – Надо приказать гарнизону сложить оружие, а гражданским – не выходить на улицы.
– А кто-то другой может выступить?.. – продолжал цепляться за последнюю соломинку.
– Ректор так же является и главой Сакрополиса, – хмуро сказал клирик. – Вся ответственность – на вас.
– Враг накрыл нас непроницаемым куполом, – Давыдов поднялся на своем каркасе медленно и плавно, как на гидравлических приводах. – Но внутренняя радиосвязь должна работать. Думаю, из моей лаборатории получится подключиться к громкоговорителям на улицах и площади. Прошу за мной. Я подготовлю устройство к работе, а вы подготовьте речь, чтобы успокоить жителей.
Да уж, ничего не скажешь. Уж лучше бы я попал в тело бездарного школьника и прокачивался охотой на всяких тварей, а не вот это вот все. Я, конечно, блин, писатель, но Черчилль из меня вряд ли получится. Я никогда и не ставил пред собой задачи быть властителем умов и сердец, а просто хотел веселить людей и отвлекать от безумной реальности.
Чтобы условный Вася Пупкин, придя с двух смен домой, где его ждут трое детей и жена-мегера, не лез в бутылку, а лез в интернет – прочитать свежую проду от любимого автора, улыбнуться и понять, что все не так уж плохо, ведь скоро выйдет новая глава.
Я никогда не собирался наставлять, поучать и воспитывать, втирая заумные псевдофилофские трактаты о смысле жизни и месте под солнцем. Именно поэтому девять из десяти моих романов – о попаданцах. Потому что я хочу, чтобы эти тексты погружали в светлый сказочный мир, где добро всегда побеждает зло, а справедливость торжествует, а не так, как обычно. Тем же, кто жаждет крови, мрачности и суровой правды, могу посоветовать почаще выглядывать в окно.
А мои книги – это временная передышка от всей окружающей жести. В том числе и для меня самого. Я и в страшном сне не мог представить себя на месте правителя осажденного города во вселенной, меньше всего похожей на добрую сказку. Но если во мне все же есть хоть какие-то зачатки таланта, я сумею объяснить жителям свое решение. По крайней мере, постараюсь.
– Будьте осторожнее, – Давыдов поднял руку, и поворотный запор на бронированной переборке завертелся сам собой. – И не подходите близко к решеткам.
Обитель ферроманта выглядела так, что сам Тесла бы обзавидовался. Похоже, Рауль изучал не только магию земли и металла, но и все современные научные разработки, непосредственно связанные с землей и металлом, отчего лаборатория выглядела, как технический музей.
Несмотря на высокий потолок, просторное помещение напоминало бункер из-за полного отсутствия окон. Под мрачными сводами разместили громадные динамо-машины, паровые турбины, самые разные виды труб и кабелей, антенны, механические вычислители, катушки и, конечно же, новомодные двигатели внутреннего сгорания.
Мелочевка вроде проводов и нитей пребывала в жутком беспорядке и свисала отовсюду, точно лианы. Но стоило хозяину войти в свой санктум санкторум, как медь и сталь змеями расползлись в стороны, освобождая путь к столу с разобранным радиоприемником и раструбом примитивного микрофона.
– Прошу, – мановение пальцев – и решетчатый алюминиевый стул залетел мне прямо под задницу и пододвинул вплотную к устройству. – Сейчас я настрою связь.
Пока Рауль вертел тумблерами и щелкал переключателями, я пытался придумать правдивую и в то же время обнадеживающую речь, однако в гудящую голову постоянно лезли политические мемы и крылатые фразы, вроде «я устал – я ухожу». Вдобавок ко всему, разговорная речь экспромтом – вообще не мой конек.
Несмотря на работу в школе, я все-таки знал тему уроков и заранее готовил материал, а не жег глаголом от души и сердца. Зато с письмом получалось гораздо лучше – когда есть время продумать и проработать каждую фразу, то и результат совершенно иной. Если бы мне дали на речь пару часиков, а еще лучше – пару суток, вот тогда…
– Все готово, – шепнул задохлик. – Можете начинать.
– Ептыть… Ой… – закрыл раструб ладонью и вдохнул поглубже, собираясь с мыслями. Ближайший рупор висел рядом с входом в академию, так что я прекрасно слышал собственные слова. И мне они совершенно не нравились.
