Страница 3 из 7
Сергей
«Ненавижу эту дуру!»
Пытаюсь салфетками вытереть разлитый кофе, но понимаю, что бесполезно: впитался в одежду, в водительское кресло. Ладно одежда, она испоганила мне машину! Да я заставлю рыжую самолично вычистить ее!
Мне по соседству сигналят, нужно двигаться дальше. Вскоре выезжаю из пробки. Но хоть что-то. Еду домой. А рыжая нечисть не выходит из головы. Она у меня еще поплатится! Когда собираюсь выйти из спорткара, и вынимаю коробку из-под пиццы, на полу замечаю дамскую сумку. Хм! Она ее забыла!
Изучаю содержимое, среди всякой дребедени самое важное: телефон, ключи от квартиры, от машины, кошелек…
Вот она попала! Что будет делать? Мне ее жалко? Нет, не жалко! Кара настигла ее сама по себе! Есть на свете хоть какая-то справедливость!
Иду домой. Через полчаса, прощёлкивая на телевизоре каналы, понимаю, что не могу не думать об этой чокнутой! Такую угораздит найти приключение на свою голову!
Чертыхаюсь, одеваюсь и иду на автостоянку. Завожу автомобиль и еду ее искать. Вдруг попадется по дороге. Прикидываю возможные варианты, куда может пойти, где переночевать…
Мотаюсь по городу до полуночи. И без толку. Возвращаюсь домой. Настроение хуже некуда…
А на пороге встречает Орлов:
– Где тебя носит?
– Да так… – неопределенно отмахиваюсь.
– Я не смог до тебя дозвониться.
– Я телефон дома забыл. – Открываю квартиру, впускаю ночного гостя. – Что-то случилось?
– Случилось.
– Что?
– Это я хотел у тебя спросить и подробности узнать…
_7
Агата
– Вот же, блин! – тоскливо произношу и откусываю от куска пиццы. И что теперь делать? Там ключи от машины, квартиры и телефон. Банковские карты и деньги.
Не на улице же ночевать? Можно и в полицию обратиться, но это делу не поможет. Нужно по-другому проблему решать.
Натягиваю на лицо самую располагающую улыбку, подхожу к парнишке:
– Привет! Выручишь? Нужно позвонить.
Он окидывает взглядом. Стараюсь улыбку держать.
– Только недолго.
Дает телефон. Набираю Аврорин номер. Гудки, гудки, гудки…
– Алло? Кто это? – слышу ее голос.
– Аврора, привет, – говорю бодро, чтобы не волновать. – Тут такое дело… Я сумку забыла в машине Сергеева. Можете меня забрать?
Называю улицу, где нахожусь, с благодарностью возвращаю телефон и иду в кафе ждать.
Сергей
Рассказываю о выходке Алферовой, а Орлов начинает хохотать.
– Вот если не заткнешься, я тебе затрещину дам, – предупреждаю.
– Всё, всё, – отвечает тот, поднимая руки. – Только ведь не в твоих правилах в безвыходной ситуации девушку на улице бросать.
Фыркаю:
– Я эту дуру часа четыре искал.
– Сумку то мне отдашь?
– Пусть вначале извинение попросит!
– Серый!
– Ай! Да забирай!
Приношу ему Агатину сумку.
– Спасибо.
– Но чистку салона пусть оплатит, – цежу сквозь зубы.
– Ты… ее уволишь?
– Нет, не буду увольнять. Как бы ни хотелось этого признавать, Алферова неплохой специалист. – Вижу, что Орлов слегка удивлен. Он ведь про подлог не знает. Начинаю рассказывать. Когда заканчиваю, хмурый Егор задает вопрос:
– Мне вмешаться или справишься?
– Справлюсь. Я этого юриста-мудилу и его подельников из-под земли достану.
– Только без криминала, прошу.
Начинаю на него сердиться. Неужели от «этой славы» не избавиться?
– Ты какого обо мне мнения, Орлов?
– Прости, без обид, – затылок потирает. – Не подумав, ляпнул.
– Проехали, – раздраженно отвечаю.
Орлов встает:
– Ладно. Поеду я. Держи меня в курсе дел.
Провожаю его к выходу. Напоследок спрашиваю:
– Как отец? Анна Эдуардовна как?
– Отец проходит реабилитацию. Мама… Она пригласила нас с Авророй на ужин, хочет наладить отношения.
– Пойдешь?
– Аврора настаивает.
Морщусь:
– В этом случае, она права. Но вообще, брат, ты подкаблучник.
– Да, да… – отмахивается.
Напоследок предупреждаю:
– Алферовой не говори, что я ее искал.
– Ладно. От МЕНЯ она не узнает!
– Орлов!
– Да шучу я, шучу…
***
Прихожу на работу. Спрашиваю секретаря про Алферову. Она на рабочем месте.
Прошу Татьяну приготовить кофе и сажусь изучать документы. Но мысли возвращаются к Агате. Достаю из кармана счет за чистку салона, фотографирую и отправляю ей с пометкой: «оплати из собственного кармана».
В кабинет входит секретарь, ставит передо мной кофе, а следом влетает Агата.
– Ты что, обалдел?
Цыкаю, качаю головой:
– Вы. На «вы», Агата Павловна.
Шипит:
– Вы. Что. Обалдели?
Подходит ближе. А я убираю кофе от нее подальше. Отпиваю.
Секретарь молча удаляется, мимоходом отсканировав нас взглядом. Надеюсь, хватит ума и такта не сплетничать за моей спиной…
Агата возмущается:
– Где я такие деньги возьму?
Пожимаю плечами:
– В рассрочку.
– Какая рассрочка? Я ипотеку плачу.
Наигранно вздыхаю:
– Алферова, ты же юрист. Должна понимать, что за проступком следует наказание.
Она зло щурит глаза:
– Издеваешься?
Смотрю на нее. Упиваюсь ее гневом. Злорадствую.
– Извинись, – предлагаю.
Стоит, плотно сжав губы. Сверкает глазами.
– Извини, – произносит сквозь зубы.
– Э, так не пойдет! Извинись так, чтобы я поверил.
Она упирается руками в стол:
– Сомневаюсь, что это поможет! Ты ведь не намерен меня «прощать»?
– Намерен – не намерен. Зачем гадать? Пока не попробуешь, не узнаешь…
– А ты можешь просто от меня отстать? Или маленького изнеженного мальчика обидели, не дали в игрушки поиграть?
Тоже начинаю злиться. Где она видит изнеженного мальчика?
Встаю, тоже упираю руки в стол:
– Знаешь что, Алферова? Оставь деньги себе и запишись к психотерапевту. Ты – мезандра. Мужененавистница! Всех мужчин ненавидишь или только мне «посчастливилось»?
Если бы взглядом можно было убить – убила бы!
– Всё сказал? – зло спрашивает.
– Да. Я всё сказал.
– Раз так… – уже предполагаю, сейчас на меня накинется, но она лишь цедит: – Уволь меня. И вопрос будет решен. – Идет к выходу и хлопает дверью.
«Как же. Уволь ее! Орловы меня на пару заклюют. Пусть увольняется сама, по собственному желанию!»
Пытаюсь работать, но без толку. Выхожу в коридор офиса и слышу разговор:
– Эта новенькая закрылась в туалете и плачет. Что у нее с шефом? Они спят?
– Если не спят, то близки к этому.
– Странные у них отношения.
– Ой, да умоляю, какие отношения! У нашего красавчика не бывает отношений, только кратковременные связи.
Прохожу мимо сплетниц, окидываю суровым взглядом, и они разбегаются по отделам.
Иду к женскому туалету. Приоткрываю дверь. Слышу, плачет. И что делать? Захожу, стучу в кабинку. Притихла, всхлипывает.
– Агата? – зову.
Она не отвечает. Приоткрываю дверцу. Стоит сбоку, на меня не смотрит.
– Прости.
– За что просишь прощение? Ты абсолютно прав…
Беру бумажные салфетки, протягиваю ей.
Берет. Высмаркивается, кидает их в ведро.
– Агата, я был резок.
Тяну ее за рукав, вывожу. Включаю воду:
– Умойся.
– Не везет мне в отношениях. С мужем не повезло… Его даже мужем теперь трудно назвать!
Не приходилось мне вот так кого-либо успокаивать… Отвечаю, что приходит в голову:
– Просто ты не умеешь мужчин выбирать.
– А ты умеешь выбирать?
– Мужчин?
Коротко улыбается:
– Женщин!
Пожимаю плечами:
– Не знаю… Меня всё устраивает.
Киваю ей на льющуюся воду. Вздыхает, умывается. Я вновь на подхвате – подаю ей салфетки.
Смотрит в зеркало. Вздыхает.
– Ладно. Надо идти работать…
– Агата, – окликаю.
Она оглядывается. Подхожу и приобнимаю ее. Она не сопротивляется. Лучше бы я этого не делал! Во мне снова просыпается голодный до секса зверь. Кашляю, отстраняюсь от Агаты и быстро ухожу.
_8
Агата
Обнимает, а я на мгновение расслабляюсь. Потом как-то неловко отстраняется и уходит.
Сбегает. Ну и ладно. Хоть извинился, и на том спасибо!
Иду работать. После обеда еду по делам, а на входе вижу вернувшегося в офис Сергея. Не одного. С какой-то расфуфыренной блондинкой.
– Соскучишься, звони, – она целует его в щеку.
– Конечно, Яна. Позвоню.
Вздыхаю. Вот что за бабник…
Встречаюсь с юристом, который занимается моим «браком». Как я и думала, Виталик, сволочь, двоеженец. В принципе, юрист говорит мне то, что я уже знаю:
– Агата Павловна, в каждом конкретном случае по факту двоеженства проводится расследование, в процессе которого определяется причина происшедшего. Решение относительно нарушения производится в судебном порядке. В любом случае, ответственность возлагается на мужчину за несоблюдение законов относительно Семейного Кодекса. Максимально возможное наказание: лишение свободы на срок до одного года. Так же исправительные работы на тот же срок. Можно добиться материальной компенсации. Однако, все зависит от ситуации и степени нарушения закона…
После встречи с ним отправляюсь к Липатову – знакомому детективу, прошу помочь. Мне нужно о «псевдомуже» все знать. Всю правду. Прежде чем решать, что делать.
Дни идут. Не показываю никому, насколько мне больно: два года прожила с человеком, а по сути его не знала! И как после этого кому-то доверять? Сергеев назвал меня мужененавистницей. А я себя и чувствую такой: не верю, никому не верю…
Сергеев в последние дни тоже изменился. Но вовсе не лучшую сторону. Умышленно испытывает мое терпение и нервы. Сказал бы прямо, что не так…
Очередной раз в разгар рабочего дня является ко мне в кабинет.
– Гатуся, сколько можно ждать, где документ? – спрашивает с порога. А меня уже раздражают эти вечные уменьшительно-ласкательные обращения. Напоминают о Виталике – он всегда так говорил.
– Сергей Сергеевич! – строго произношу, привлекая к себе внимание.
– Да, Агуш? – И даже на меня не смотрит, сосредоточившись на документе.
Вспыхиваю и шиплю:
– Прекрати коверкать мое имя. Это не профессионально!
Поднимает голову, смотрит, улыбается своей обворожительной улыбкой.
– Почему же, Агатенок?
Да он издевается! У меня всё внутри кипит. Вот не сволочь ли? Опять меня изводит!
Сергей
– Прекрати коверкать мое имя, – сквозь зубы шипит Агата. – Это не профессионально.
– Почему же, Агатенок? – издеваюсь. Все равно доведу ее до того, что она уволится. Не могу из-за нее работать. Отвлекает. Потому что, трахать ее хочу. С того самого дня, как успокаивал ее в женском туалете…
Она отодвигается на своем кресле. Пренебрежительно смотрит на меня. Вот такая теперь всегда: холодная, язвительная. А я-то знаю, какая горячая она…
– Сергеев. Сергей. Сергеевич, – произносит и усмехается. – У родителей воображения не хватило? Так тебя назвать!
Выпрямляюсь. Не ожидал. Наугад, но метко била.
Кидаю папку ей на стол, холодно сообщаю:
– Я из детдома.
Разворачиваюсь и ухожу. Да пошло оно всё!
Агата
Сергеев уходит в свой кабинет, а меня будто к креслу приколотили.
Из детдома? В смысле? Да ну нет! Наверняка опять врет…
Звоню Авроре. Спрашиваю:
– Сергеев детдомовский?
Она молчит. Затем произносит:
– Зачем тебе? Он не любит об этом говорить.
– Так он действительно из детдома, – мне немного стыдно. Или много. Я не знаю. Не разобралась еще…
– Да. Его еще в младенчестве подкинули в дом малютки. Затем был детский дом. Пока не появилась какая-то якобы дальняя родственница, которая его в одиннадцать лет забрала.
– Ясно, – вздыхаю. – Ладно. Я тебе вечером позвоню.
Отключаю телефон. Пытаюсь работать. Не выходит.
Поднимаюсь. Иду к Сергееву в кабинет. Постучавшись, но не дождавшись ответа, открываю. Он работает, уткнувшись в документы.
– Прости, – сразу говорю.
Сергей не отвечает. Ну и ладно. Разворачиваюсь уйти и слышу:
– Ты не знала.
Оборачиваюсь, а он как сидел, так и сидит, уткнувшись в документы. Выхожу. Прикрываю дверь. На сердце стало легче. И я невольно улыбаюсь.
Сергей
Агата выходит из кабинета, и я отвлекаюсь от документов. Всё равно ничего не понимаю в них с того момента, как она вошла в мой кабинет. Слышать ее извинение было приятно. То, что ей не всё равно, радовало почему-то…
А может, ну эти все правила? Кто сказал, что я не могу спать с Агатой? Секс у нас уже был. Она горячая штучка. Я не прочь повторить. Приглашу ее куда-нибудь…
Думаю, а она мне звонит.
Хмыкаю, отвечаю на вызов.
– Извини. Я хочу отпроситься, мне нужно срочно уйти.
«Уйти? Куда это ей нужно срочно уйти?»
– Агата Павловна! – начинаю сурово.
– Правда, мне очень надо.
– Хорошо. До скольки?
– До конца рабочего дня.
Хмурюсь, но отпускаю:
– Хорошо. Иди.
