Страница 4 из 4
– Ну, не всякий раз.
– Мы умеем не замечать того, что может нас разрушить.
– Это не всегда удаётся.
Я кивнул.
– Да. Иногда мы видим то, чего нам не следовало бы видеть.
– И что же нам делать?
Я пожал плечами.
– Иногда помогает слабость, иногда – сила. Я не знаю, чем всё это закончится. Моя жизнь ещё продолжается, а ты спрашиваешь о моих суждениях и ждёшь окончательных формул.
– Но есть же в тебе что-то, что не меняется!
– Да,– сказал я.– Переменчивость.
– Значит, Москва – это твой город? Наверное, ты по нему скучал, потому и вернулся?
– Да. И ещё. Мы знаем друг друга четырнадцать лет, и наверное, это что-то значит.
– Да,– сказал он.– Но я не об этом.
– То, что неизменно, и есть подлинное.
– А ты спрашиваешь, зачем я женился.
– Можешь считать, что я ни о чём не спрашивал.
– Или ты хотел спросить, почему я женился именно на ней?
– Какая разница?
– Для меня большая.
– Ты любишь её?
– Да.
– Так я и думал.
– Я в самом деле люблю её.
– Любовь – это разрушение.
– Ну, может быть, я тоже ищу чего-то за пределами своего "я".
– Хороший у тебя кофе.
– Обычный.
– Нет, хороший.
– Хочешь ещё?
– Да, но чуть позже. Ты знаешь, в городе, где я жил эти два года, есть ботанический сад. Я любил приходить туда, гулять среди деревьев, я полюбил его. И вот однажды в городе был ураган. Ветер срывал с крыш черепицу, вырывал с корнями деревья, обрывал линии электропередач… Я вышел на улицу. Фонари не горели, и вокруг было темно, в домах не было света, и ни одного человека вокруг, словно бы город вымер. И только этот ветер, который хотел свалить меня с ног, а я стоял, сопротивляясь ему, и он не мог одолеть меня, и такая радость, такое ликование было, я кричал что-то, орал, размахивая руками, мне хотелось, чтобы ветер дул сильнее, сильнее! Чтобы он повалил, уничтожил, стёр с лица земли всё вокруг, чтобы ничего не осталось, чтобы заново, всё можно было начать заново… А потом я вспомнил об этих деревьях в ботаническом саду, и мне стало так жалко их, что на глаза навернулись слёзы. Я представил себе, как они сгибаются на ветру, и возненавидел его. Я почувствовал, как им больно. Я не хотел, чтобы они погибли. Понимаешь?
– Ты хочешь сказать, что… Для меня всё это как твой ботанический сад?
– Что, всё?
– Жена.
– Жена?
– Ты спросил, зачем я женился.
– Я воспринимаю её только как твою жену, но ты не обязан воспринимать её только так.
– Зачем тогда ты это спросил?
– А почему бы мне было не спросить?
– Ты спросил об этом слишком серьёзно. Не помню, чтобы раньше ты говорил о чём-нибудь без иронии.
– Может быть, я изменился?
– Нет.
– Тебя это тревожит?
– Да. Ты спросил меня об этом без иронии. Ты хочешь сказать, это мой ботанический сад. Ты хочешь, чтобы я уступил её тебе?
– Что?
– Ты хочешь, чтобы я уступил её тебе?
– Ты не сможешь этого сделать, а я не смогу этого принять. Как же я могу этого хотеть?
– Но ты хочешь этого?
– Не так уж и важно, чего я хочу…
– Почему иначе ты заговорил об этом?
– Я говорил о другом.
– Ты спросил меня, почему я женился.
– Да, и что?
– Зачем иначе бы ты об этом спросил?
– Затем что есть ты, и есть я. И мы были, когда её ещё не было.
– Знаешь, как мы с ней познакомились?
– Ты расскажешь мне об этом. Давай сварим ещё кофе.
– Давай,– сказал он.
Он встал и, достав из кофеварки фильтр, промыл его под краном, засыпал новый кофе, налил в кофеварку воды и включил её.
Я закурил. Он приоткрыл окно.
– Мы познакомились с ней в метро,– сказал он.
– В вагоне?
– Да. Я увидел её и подошёл, а у неё на пальце было обручальное кольцо, и она сказала, что нарочно носит его, чтобы к ней не приставали на улице.
– И вы поженились.
– Да, через два месяца.
– Долго же тебе пришлось её уговаривать.
– А почему ты думаешь, что я её уговаривал?
– Ты же знаешь, я обо всём говорю с иронией.
– Ну и что же нам теперь делать?
– Что?– сказал я.
– Ты уехал, потому что этот город тебя разрушал, потому что ты не мог или не хотел переступить через что-то… И вот ты вернулся. И что? Что нам теперь делать?
– Ложиться спать,– сказал я.– Ты во сколько встаёшь?
– А мне некуда тебя положить.
– А мне не на чем будет добраться домой, да и не хочу я никуда ехать. Мне с утра на работу, а отсюда добираться ближе.
– И что?
– Ничего,– сказал я.– Если у тебя нет лишнего матраса, я останусь на кухне. Ты сказал, что в холодильнике есть ещё водка, а значит, я могу просто не спать эту ночь. Посидеть здесь. Только вынеси мне из комнаты магнитофон. У тебя есть наушники?
Я проснулся от осторожного, но настойчивого стука.
Некоторое время я продолжал лежать, безучастно слушая его и даже не пытаясь сообразить, где я нахожусь, и почему вокруг так темно.
Потом включился свет, и я увидел, что лежу на кафельном полу ванной на расстеленном махровом халате.
Я тяжело встал с пола и, пригладив волосы пятернёй, открыл дверь.
Передо мной была Женя.
– Что ты тут делаешь?– сказала она.
– Теперь уже ничего,– хрипло сказал я.– Я здесь спал.
– А почему здесь?
– Не знаю,– сказал я.– Не помню. Наверное, просто захотел спать.
– Ты что, спал здесь всю ночь?
– А сколько сейчас времени?
– Думаю, тебе лучше умыться,– сказала она. И закрыла дверь ванной.
Я повернулся к умывальнику и включил воду. Потрогал. Сделал воду теплее.
Стал умываться.
Всё происходило очень медленно. Она ждала за дверью.
Я умылся, вытер руки и лицо полотенцем и вышел к ней.
– Ванная свободна,– сказал я.– Можешь умываться, а я пока сварю кофе.
– Ты не знаешь, где что. Я сама всё сделаю. Не трогай ничего.
Она закрылась в ванной.
Я пошёл на кухню, включил свет и сел на табуретку за стол. Приоткрыл окно и, взяв с подоконника пачку сигарет, достал сигарету и закурил.
………………………………………………………………
Она вошла на кухню.
– Ты уже куришь?– сказала она.– Натощак?
– Это вредно?
– Конечно.
Я затушил сигарету.
– Больше не буду.
– Я сейчас приготовлю завтрак.
– Тебе помочь?
– Не надо,– сказала она и открыла холодильник.
Она выставила на стол маслёнку и блюдце с нарезанным сыром.
– Ты что хочешь, яичницу или варёное яйцо?
– Яичницу,– сказал я.– С сыром.
– Не смотри на меня. Я не накрашена.
– Ты лучшая женщина на земле. И что с того, что ты не накрашена? Когда солнце светит сквозь дымку, оно всё же остаётся солнцем. Просто потому что другого солнца у нас нет.
– Ты очень быстро пришёл в себя,– заметила она.
– Вовсе нет,– возразил я.– Я всё ещё в прострации.
– Заметно.
Она зажгла конфорку и, достав из духовки сковороду, поставила её на огонь и налила на неё масло.
– Тебе два яйца?
– Можно три,– сказал я.– А можно и ни одного. С меня хватило бы простого бутерброда с сыром. Только давай сварим кофе.
– Ты не завтракаешь?
– Когда как.
– Я тоже,– сказала она.– Сейчас сделаю кофе.
Она вылила на сковородку яйца, выбросила скорлупки в мусорное ведро и, ополоснув руки, вытерла их кухонным полотенцем и принялась за кофе.
Я наблюдал за ней.
Она включила вытяжку. Над плитой загудело. От окна потянуло сквозняком, запахло зимней свежестью.
– Тебе на работу?– спросила она.
– Да,– сказал я.– А тебе?
– Мне тоже.
– На собеседование.
– Да.
– И во сколько?
– Время ещё есть. А тебе?
– Как приеду.
– У тебя такая работа?
– Нет. Просто такой уж я есть.
– А,– сказала она.– Понятно.
– Они могут уволить меня в любой момент, но вряд ли смогут изменить меня…
– Я поняла,– сказала она.– Ты любишь сильно зажаренную?
– Яичницу? Нет.
Она достала тарелки.
– А где грязная посуда?– спросила она.
– Я помыл. Ночью.
– Ты ночью мыл посуду?
– Да, а что?
– Да нет, спасибо конечно… Просто…
– Мне нечем было заняться, вот я и вымыл посуду.
– Спасибо.
– У тебя яичница подгорит,– сказал я.– Ты сделала слишком сильный огонь. И забыла посолить.
Она выключила конфорку и, сняв сковороду с плиты, опрокинула яичницу на тарелку.
– А ты?– спросил я.
– Я не хочу.
– Ты сделала яичницу из четырёх яиц.
– Да,– сказала она.– Сейчас будет кофе готов.
Она поставила на стол чашки.
– Сядь,– сказал я.
– Тебе достать кетчуп?
– Да.
Она достала из холодильника бутылочку кетчупа и поставила её передо мной.
– Сейчас будет кофе готов.
– Да,– сказал я.
Она опустилась на табуретку.
Я протянул к ней руку, коснулся её руки. Она сидела, не глядя на меня.
– Положи сыр,– сказала она,– а то не расплавится…
– И что же нам делать?
– Остынет, и не расплавится. Ты хотел яичницу с сыром.
Она посмотрела на меня.
– Я не могу иначе,– сказал я.
– А мне?– тихо сказала она.– Думаешь, легче?
– Ведь ты всё понимаешь…
– А где ты работаешь?– сказала она, убирая руку.
– Что?
– Не мучай меня.
– Я сопротивляюсь изо всех сил,– сказал я.– И лучше бы тебе оставить меня одного.
– Я не могу,– сказала она.
– Не можешь?
– Нет.
– Я тоже.
– Мне на работу, я должна выпить кофе… Это было бы неправильно.
– Да. Но так тоже нельзя.
– Нельзя. Сейчас мы выпьем кофе, и ты уйдёшь.
Она выключила кофеварку.
– Да,– сказал я.– Именно так и будет. И я знаю, что это будет так, и ты знаешь, что иначе нельзя…
Она наливала кофе.
– …Просто потому что нельзя, и всё. А у тебя сегодня собеседование, и ты тоже уйдёшь. И ему на работу, и он тоже уйдёт, мы все уйдём. И пусть без нас здесь всё решится само собой.
– Что значит, само собой?– сказала она.– Вовсе не само собой!
– Но это уже произошло.
– Вовсе не само собой.
– Ты борешься с этим…
– У тебя остынет яичница, и сыр не расплавится…
– Я не могу просто взять и уйти,– сказал я.– Потому что мне некуда бежать от этого. Потому что это и есть моя жизнь, весь мир. Куда же мне бежать от жизни? Есть только один путь, но и там, куда он ведёт, ты настигнешь меня… Мы не можем делать вид, будто ничего не произошло…
– Не надо,– сказала она.
– Да.
Мы молчали.
Я смотрел на её губы.
Она замерла.
Она смотрела на мои губы. Она стала медленно подаваться ко мне.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
