Страница 1 из 3
Пока шла с остановки, замерзла и вымокла. Вода хлюпает в тонких ботинках, а капрон пристыл к ногам. Но я упрямо иду вперед, хоть меня и не ждет горячий чай и теплая одежда там, куда так стремлюсь. Возможно, сегодня я опять смогу издалека посмотреть на сынишку. Увидеть его еще разок. Пусть на руках у няни или гуляющим вместе с бабушкой. У них огромная веранда пристроена к дому, поэтому мой малыш дышит свежим воздухом в любую погоду. А сегодня совсем не холодно, хоть и ранняя весна. Только мокро.
Чем дальше от остановки, тем лучше дорога. Но идти в гору все равно тяжело. Дыхание сбивается, вытираю тяжелые капли с лица. Но обратно не поверну, не была здесь больше недели. Никак не получалось выбраться в часы прогулок. Конечно, работа и устройство в новом жилье – это очень важно, но я безумно соскучилась. Надеюсь, Дамира нет дома, а у охранников хорошее настроение, и меня не прогонят сразу, как только заметят.
Остановилась рядом с воротами, прильнула к прутьям высоченного забора и всмотрелась в пасмурную хмарь. Мне повезло, на веранде рядом с Тимом я увидела только его бабушку. И никого больше в зоне видимости. Значит, сегодняшний день может стать лучше. Марьям странная. Она никогда не демонстрировала расположения ко мне, пока я жила в доме. Скорее, не замечала. Это даже игнорированием нельзя было назвать, потому что ее сын и не пытался никогда сделать нас всех семьей. Мы просто почти не пересекались с ней. А если случалось, то я видела на ее лице лишь смирение с выбором сына. Кое-что изменилось, когда я забеременела. Мы стали больше разговаривать, и никаких негативных чувств к матери бывшего любовника у меня нет. Насколько я поняла, она была против поведения Дамира, которое привело к нашему расставанию. Впрочем, это все уже не имеет значения. Главное, что она единственная, кто не гонит. Иногда и вовсе подкатывает коляску поближе к забору ненадолго.
Радоваться я начала рано. Удалось посмотреть, как Тим кушает что-то из баночки, тянет ручки к лакомству и смеется. И тут на веранде появился его отец. Что он делает дома в рабочее время? По поведению Марьям Дамир сразу понял, что к чему, и быстро нашел меня взглядом. Инстинктивно сжалась, вцепившись в прутья, но бесполезно. Мое темно-серое пальто очень заметно на фоне голых деревьев и жухлой травы. Думала, позовет охрану, но Дамир что-то сказал матери с недовольным видом и пошел в мою сторону. Очень захотелось сбежать, но бывший не так часто выказывает желание пообщаться. Сколько раз пыталась поговорить с ним – ничего не вышло. Его тонированный автомобиль просто проезжал мимо, не сбавляя скорости, и скрывался за воротами. Однажды осмелилась прошмыгнуть следом, так охрана схватила и выставила вон, пригрозив вызовом полиции. Поэтому остаюсь на месте, игнорируя подгибающиеся колени.
– Мия! – бросает раздраженно, подойдя. – Что ты опять тут делаешь?!
– На сына смотрю. Он и мой ребенок, не забыл?
– Хотел бы, но не получается. Ты сама бросила его. Зачем теперь приходишь?
– Я не бросала его, Дамир, – слезы моментально навернулись на глаза. – Я просто не могла больше здесь оставаться. Ты сам создал невыносимые условия. Не делай вид, что это не так.
– Не понимаю, о чем ты.
Дамир уперся в меня непримиримым взглядом, показывая, что не изменит мнения о моем поступке. Но я, правда, не могла тогда остаться. Любовник стал пропадать по вечерам. В другое время демонстрировал полное безразличие ко мне и сыну. Я чувствовала себя лишней, никому не нужной, помехой. Поэтому когда от переживаний пропало молоко, и Тима перевели на смесь, я приняла решение уйти. Чтобы не навредить своему малышу. Меня никто не останавливал, не пытался выяснить причин. Кому нужна безработная начинающая модель, невосстановившаяся после родов и заработавшаяся психологические проблемы на почве постоянного ожидания отца своего ребенка? Я ушла на полгода и попыталась наладить собственную жизнь. Вернуть себе себя. И я приходила сюда раз за разом, так часто, как могла. Но выйдя однажды за эти двери, я потеряла сына. А с Дамиром мы не разговаривали долгих шесть месяцев.
– Я изменилась, Дамир. Мне нужно было это, и у меня получилось. Я нашла работу, сняла приличное жилье. Каждую неделю встречаюсь со специалистом. Она считает, что я могу вернуться к своим материнским обязанностям.
– Мия, твои регулярные появления у ворот наносят урон репутации семьи. А значит, вредят и Тимуру.
– О чем ты? – не смогла сдержать едва слышного смешка. – Урон репутации русской семьи, проживающей в огромном доме в элитном предместье Милана? Боюсь, я не имею отношения к вашей репутации, господин Шакиров.
Отец Дамира сколотил огромное состояние за очень короткий срок. И быстро понял, что семью лучше перевезти заграницу. Как и все прочее, что было возможно. Он умер пять лет назад, оставив огромное наследство жене и единственному сыну, который теперь единолично управляет огромным холдингом. Я не была знакома с главой семейства, наши отношения с Дамиром начались много позже и развивались очень стремительно. И так же быстро закончились с рождением сына.
– Придержи язык, – беззлобно укорил меня. – Твоего специалиста оплачиваю я, и она даст любое заключение, которое прикажу.
– В этом нет необходимости, – сделала самое милое лицо. – Я не собираюсь предпринимать ничего кардинального. Просто хочу видеть, как растет Тимур.
Я даже произнесла полное имя сына, которое мне никогда не нравилось. Моего мнения после рождения ребенка спросить не удосужились. Были осложнения, и я только через пять дней пришла в себя. Этого оказалось достаточно, чтобы пропустить получение свидетельства о рождении.
– Мия, будет лучше, если ты прекратишь сюда приходить и займешься своей налаживающейся жизнью. Прошу, не усложняй все.
Как же я его ненавижу… Ненавижу каждый раз, когда думаю о нем. Лживый подонок, который задурил голову хорошенькой модельке, использовал, довел до нервного срыва и помахал рукой вслед. Все шесть месяцев я давила это в себе, понимая, что если хочу быть рядом с Тимом, то должна улыбаться этому чудовищу.
– Это и мой ребенок, слышишь! – прошипела, не в силах сдержаться. – Понимаю, ты хотел бы забыть об этом, но не выйдет. И я люблю его! Согласна быть рядом на любых условиях и не доставлять проблем. Ты обязан разрешить мне!
– Ничего я не обязан! – вспылил Дамир в ответ. – У Тимура один родитель. Слышишь?! Один! Ты к моему сыну по закону не имеешь никакого отношения!
– Как? – растерялась я. – Я же видела документы…
– Ты ушла, пропала, исчезла из нашей жизни. Чего я, по-твоему, должен был ждать? Что ты вернешься опустившейся наркоманкой? Конечно, я изменил свидетельство.
– Но со мной все в порядке! – почти выкрикнула я. – Я сдам любые анализы. Что захочешь!
Смотрю в эти холодные серые глаза и плачу. Как сразу не поняла, что ворота не просто так закрывают перед моим носом? А все элементарно, оказывается – у меня больше нет никаких прав на Тима. Мы с сыном теперь никто друг другу. Есть ли в этом мужчине хоть что-то человеческое?
Какое-то время молчим. Я плачу, не в силах сдерживаться. Хотя и знаю, что Дамир ненавидит женские слезы. Он всегда запрещал мне раскисать. Даже когда я фактически поймала его на какой-то девице. Ни слез, ни скандалов, упреков или мести этот мужчина не выносит. Для него отношения заключаются лишь в удовлетворении собственных желаний. Жаль, что я так поздно это поняла. Хотя у меня не было и шанса – пока ухаживал, был просто идеальным.
– Ты, правда, согласишься на любые условия? – наконец, произносит холодно.
– Да, – энергично киваю, пока не передумал.
– Увольняется приходящая няня. Новую искать и проверять долго. А маме нужна помощь, когда Мартина уходит, – не успела обрадоваться, как Дамир продолжил. – Но. Постоянно с Тимуром ты не будешь. На подхвате. В остальное время станешь выполнять работу по дому под руководством экономки. Любую, какую она сочтет нужным. Согласна?
– Да, – ответила быстро.
Работать руками я не люблю. Родители не смогли воспитать во мне хозяйственность, хотя и пытались. Я и в модели подалась именно потому, что многочасовые макияж и примерки даются мне намного легче, чем генеральные уборки. Но в сложившейся ситуации все это сущие мелочи.
– И еще кое-что. Переступишь порог моего дома, выкинь из головы, что ты мать Тимура. Официально у него нет матери. И воспитываться он должен именно так. Ты прислуга и временная няня, и ведешь себя соответственно. Перейдешь черту, вылетишь. Все поняла?
– Да, Дамир. Я все поняла.
– Тогда приходи завтра к девяти к экономке. Ей понадобится информация о твоей занятости, чтобы составить график работы в доме. Все остальное она скажет. И запомни, Мия, у тебя только один шанс быть полезной и незаметной.
Потом Дамир просто развернулся и, не прощаясь, пошел к дому. Марьям с Тимом уже закончили прогулку, значит, и мне здесь делать больше нечего. Побрела к остановке, уже не обращая внимания на холодную морось. Дождь на щеках смешивается со слезами, а я даже не могу понять – радость это или горе. Если поведу себя правильно, то буду видеть сына. Не из-за забора, как сейчас, а вблизи. Даже нянчиться с ним смогу. Вот только как справляться с ненавистью к его отцу? Как смириться с тем, что отнял малыша, лишил всех прав, и теперь ставит условия?
Дома занялась делами – лишь бы не думать, не расстраиваться. Поставила агентство в известность, что собираюсь взять подработку не в моделинге. Подобное не приветствуется, но так как хороших контрактов мне пока не предлагают из-за долгого перерыва, запретить не могут. Надо же как-то оплачивать счета. Дамир действительно компенсирует мои медицинские расходы, но жилье, еда, одежда недешевы в Италии. Поэтому подработку я бы все равно искала. И хорошо, что не придется разные агентства сталкивать. Это они не любят еще больше.
Поздним вечером упала без сил в постель и воспоминания все же накатили. Огромные букеты, прогулки на яхте, дорогие подарки и бесконечное внимание. Помню восхищенный блеск в глазах Дамира на каждом нашем свидании, нежные слова и как долго он ждал, пока соглашусь на отношения. А тянула я до последнего – поначалу и вовсе бегала от этого избалованного, баснословно богатого мужчины. Но Шакиров смог найти подход даже к такой скромной и стеснительной девушке. Думаю, не случайно он меня выбрал. Модели поопытнее обзаводятся любовниками целенаправленно, замуж хотят и помощи в карьере. А начинающие, как я, еще толком не разобрались. Бегаем по кастингам, беремся за любые съемки, и не до мужчин особо. И, кажется, что нет ничего естественнее ухаживаний заинтересовавшегося богача. Я даже думала, что влюбился. Жаль, что иллюзии испарились очень скоро. И выбросила бы из головы, пришла в себя, домой, в конце концов, вернулась бы, но Тим… Не смогу оставить сына. Тем более не думаю, что из Дамира отец лучше, чем возлюбленный. По крайней мере, пока я жила в доме, он не испытывал особых восторгов по поводу моей беременности, хотя прервать не предлагал. И после рождения ребенка отгородился от родительских обязанностей наемным персоналом. Судя по тому, что я видела из-за забора, за эти полгода ничего не поменялось.
Следующим утром в назначенное время я уже стояла навытяжку перед старой мегерой Тамарой. Экономку Шакировы привезли из России. И не зря – эта женщина прямо-таки цербер во всех хозяйственных делах. Ходят слухи, что Тома была безответно влюблена в хозяина дома очень долгое время, до самой его смерти. Теперь его нет, но она продолжает трудиться для комфорта его семьи. А меня она ненавидит. Будто отреагировала вместо Марьям на мое появление в доме. После родов Тамара хорошо постаралась, чтобы ненавязчиво выставить меня. А теперь я ее подчиненная.
Она не стала делать вид, что мне будет просто. Присесть не предложила, молча ознакомилась с моим графиком съемок и показов. Фыркнула при этом, выразив все что думает о моделях в общем и обо мне в частности.
– Мария, – она всегда обращается ко мне полным именем. – Работы много. Уволилась вторая няня, а также две горничные. Частично обязанности всех троих тебе придется взять на себя. Мыть туалеты, натирать полы, заниматься стиркой. Также на кухне часто требуется помощь на грязных работах. Я буду сообщать, когда твоя помощь с ребенком понадобится хозяйке. Перед выполнением обязанностей няни обязательно помыться и переодеться. И кстати, для прислуги в доме единая форма одежды. Никакой косметики, распущенных волос, яркого маникюра. И никакого вызывающего поведения.
Слушала, сжав зубы и дежурно улыбаясь. Ерунда – это всего лишь работа, не требующая каких-либо навыков. А о внешнем виде персонала и прочем и так знаю – больше года здесь прожила. Сразу поняла, что за любую оплошность Тамара будет отрываться на мне по полной. Думаю, они с Дамиром попытаются сделать все, чтобы я снова сбежала отсюда, позабыв о сыне. Но я не сделаю этого. В прошлый раз рядом со мной не было доктора Джеммы. Теперь я могу обсудить с ней любую проблему, проговорить свою боль, поплакать, а потом выйти из ее кабинета с новыми силами.
– Сегодня ты свободна? – Тамара снова уткнулась в мое расписание.
– Да.
– Тогда спускайся в прачечную, Джулия выдаст тебе форму. Потом на кухню. Сегодня большой прием в доме. Другой работы не будет пока.
– Хорошо, – растерянно кивнула, вдруг поняв, что сына сегодня я вряд ли увижу.
Сходила вниз, получила форменное платье и фартук. Горничная Джули, конечно, узнала меня, но ограничилась недоуменным взглядом. Дисциплина в доме безупречная, Дамира боятся абсолютно все. Переоделась тут же за шторкой. Всегда считала, что форма персонала слишком короткая и облегающая. Я же и вовсе выгляжу в ней как актриса взрослого кино. Раньше я бывало ревновала Дамира из-за горячих взглядов, которыми он провожал некоторых служанок, а теперь оказалась на их месте. На меня он вряд ли будет пялиться, но позлорадствует без сомнения.
Повздыхала перед зеркалом, собрала волосы в хвост и пошла в кухню. Здесь даже в такую рань уже полным ходом готовятся к вечернему приему. Меня повар сразу отправил на холодный склад за овощами. Принесла и начала чистить, мыть и резать. Через пару часов спина заболела, а кожа на руках сморщилась от долгого пребывания в воде. Еще и постоянный фоновый шум и разговоры окружающих. На меня, кажется, никто внимания не обратил, хотя новеньких я не увидела. А вот мне немного не по себе – из хозяйской спальни в служанки. Тем более я не просто бывшая любовница, а мать его сына. Интересно, эти люди считают Дамира козлом, как я, или нет? Наверное, им все равно. Надеюсь, привыкну со временем, а они ко мне в новом качестве.
К приходу гостей я была уже без сил, но Тамара велела переодеться и идти в столовую. Неохотно, но подчинилась – опыта работы официанткой у меня нет, боюсь уроню что-нибудь. Следующий часа два я провела, семеня мелкими шажками и изо всех сил удерживая поднос в равновесии. Устала сильнее, чем за весь предыдущий день. Хорошо хоть приглашенных я видела первый раз – соответственно и они меня тоже. Для первого дня подавать еду близким друзьям Дамира было бы слишком. Я ведь не так давно порхала с ними по шикарным вечеринкам.
Перед десертом Тамара наконец-то отпустила меня. Воспользовалась служебным душем и переоделась в свою одежду. А когда шла через холл на кухню спросить во сколько прийти завтра, неожиданно столкнулась с бывшим. Точнее не только с ним. На самом деле я застала не очень красивую сцену, как хозяин дома зажимает одну из служанок в углу. Но девушка, кажется, совсем не против – хихикает, флиртует, обнимает Дамира. Не знаю ее – новенькая, видимо. Попыталась тихонечко сбежать, но девица заметила меня. Она тут же примолкла и убрала свои шаловливые ручки от отца моего ребенка. Дамир моментально понял, в чем дело и обернулся.
– Что? – грубо спросил он, не спеша отпускать горничную.
– Я хотела поговорить…
Не хотела, но если уж мы встретились. Дамир что-то шепнул девице, и она мгновенно скрылась в боковом коридоре. Понимаю, чем я ему не угодила в свое время – ни угодливости, ни поспешности, ни послушания.
– Только быстро, мне нужно вернуться к гостям.
Неужели? Только что он вроде бы никуда не торопился. Но вслух я этого не сказала, разумеется.
– Позволь мне увидеть Тима. Пожалуйста! – сразу же перешла к мольбам, увидев недовольную гримасу Дамира. – Я только посижу рядом, посмотрю, как он спит, и сразу уйду.
Бывший подошел и вальяжно оперся о комод, смерил меня презрительным взглядом.
– Допустим, я разрешу… А на что ты готова ради этого?
Острый, холодный взгляд. До противных мурашек по спине.
– Не понимаю, – ответила честно.
Что за игры? Я и так уже согласилась на все, что он хотел. Дамир неприятно улыбнулся и положил руку на пряжку ремня. Довольно красноречиво. Настолько, что меня замутило. Он ведь несерьезно это?!
Дамир моментально считал мою растерянность, но истолковал иначе. Захохотал, наслаждаясь моей беззащитностью:
– Расслабься, Мия. Между нами все в прошлом. Или думаешь, я себе посвежее найти не могу? Видела же, что желающие имеются.
Посвежее?! Ну, конечно! Нерожавшие, без ментальных проблем и жизненных сложностей… Какой же козел!
– Хорошо, расслабилась, – изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ему в лицо. – Так можно мне к сыну.
– Разумеется, нет, – бросил холодно. – Он спит давно. Иди домой, Мия.
И ушел. Вот так просто наговорил гадостей и пошел обратно к гостям. А у меня щеки до сих пор горят от его намеков. Но он прав – все в прошлом, и мои чувства к нему в том числе. Кроме всепоглощающей ненависти, разумеется. Если бы только судьба предоставила мне хотя бы мизерный шанс отомстить… Я сделаю все, чтобы найти больное место Дамира Шакирова! Это не будет просто, но пока я могу бывать в его доме, все возможно.
Мстительные мысли, помноженные на многомесячную обиду, крутились в голове, а от накативших эмоций было трудно дышать. Оперлась на комод, посмотрела на себя в зеркало. Дамир прав – выгляжу неважно. Зря испугалась его слов – он шикарных девочек любит.
Кое-как отдышалась и успокоилась немного. Надо ехать домой – завтра с утра съемки. Желательно выспаться и привести себя в порядок. В фоторедакторе, конечно, все замазать можно, но агентства такое не очень любят. Вызвала такси – ждать автобус просто нет сил.
У служебного выхода столкнулась с Тамарой. Она неодобрительно сверкнула на меня глазами:
– Завтра к ужину приходи. Няни не будет – заменишь на весь вечер.
– Хорошо, – пискнула я и радостно побежала к машине.
Завтра я не просто увижу Тима, а смогу провести с ним несколько часов. И заботиться о нем. Кормить, купать, играть, укачивать… Внутри все затрепетало от счастья, а обидные слова Дамира тут же позабылись. Ерунда же по сравнению с возможностью быть рядом с сыном.
Остаток вечера я провела в приподнятом настроении. Переделала накопившиеся дела, позаботилась о своем внешнем виде. Особенное внимание уделила рукам – слишком много времени я продержала их в воде. Но проверенные средства не подвели. Наутро я была полностью готова к съемке. Коллеги заметили мое приподнятое настроение и даже начали подкалывать, посчитав, что дело в новом любовнике.
– Правильно, Мия. Давно пора забыть этого Шакирова. Было и прошло. Поговаривают, что он жениться собрался. Так что тебе там точно ничего не светит. Выкинь из головы и забудь.
Стилист София накручивает мои волосы на стайлер и тихонько делится со мной сплетнями. После ее последних слов я замерла и не сразу поняла, как я отношусь к услышанному.
– Давно выкинула… Но верится с трудом – чтобы Шакиров и женился? – хихикнула, настолько комичным мне это показалось.
– Не о любви речь, конечно. В интересах бизнеса, как я поняла.
– Откуда знаешь?
– Мий, ну ты чего как маленькая? Это только кажется, что Милан большой, а на самом деле, здесь через одного – в нашей индустрии.
– На модели женится? – выдала я логичную версию.
Ответом мне стал громкий смех. Поняла, что и правда, сморозила глупость. На моделях такие, как он, не женятся, они ими пользуются.
– Ох, Мия, насмешила! Нет, на дочери какой-то шишки. Продюсерское агентство или что-то типа того.
Расспрашивать дальше я не стала – еще подумает, что мне не все равно. И растрезвонит везде. Мы в индустрии, действительно, все под колпаком. И чем меньше агенты о тебе знают, тем лучше. У меня теперь и так репутация не из лучших.
Во время съемочного процесса я никак не могла перестать думать о будущей жене Дамира. Как ни крути, а меня это касается. Опосредованно – через сына и работу, но касается. Она весь придет жить в дом Шакирова, станет мачехой моему ребенку. А мне хозяйкой. Интересно, Дамир рассказал своей избраннице и ее семье о сыне? Конечно, человек со связями сможет легко узнать эту информацию. Но откуда мне знать, только ли меня бывший вычеркнул из свидетельства Тима.
После окончания работы я поспешила домой. До ужина не так много времени осталось, и я уже ни о чем другом думать не могу, кроме скорой встречи с сыном. Уже около дома зашла в магазин – нужно купить что-то Тимке. Дамир не одобрит, если узнает, но я ему не скажу. А сам он точно не знает, откуда берутся игрушки в комнате его сына. Еще одну он точно не заметит.
Остановила свой выбор на небольшой бесшумной развивающей штуке. Странное чувство – я ведь впервые что-то покупаю сыну. Так получилось – сначала не до того было, потом Марьям стала приносить пакетами детские вещи и прочее. А уже месяца через три мой депрессивно-тревожный синдром заметно дал о себе знать. Примерно в этот же момент Дамир стал пропадать вечерами и ночами. Уже и не помню – это ли было причиной нервного обострения или лишь усилило психологические последствия родов. Но в общем, я, наконец-то, купила что-то для собственного ребенка. И это здорово!
Дождалась автобус и доехала быстро и без происшествий. Показалась на глаза Тамаре и пошла переодеваться. В раздевалке столкнулась с девицей, которую вчера тискал Дамир. Она неприязненно посмотрела на меня и изобразила что-то похожее на презрительную улыбку. Интересно, с чего бы такая реакция? Не стала никак реагировать, молча занялась своими делами. Но девица сочла такой поворот недопустимым. Подошла почти вплотную – а мы, оказывается, почти одинакового роста. Осветленные волосы, правда, от природы более темные, чем у меня. Безупречный макияж, будто она на светское мероприятие собралась, а не хозяйские постели перестилать.
– И что тебе вчера нужно было от Дамира? – процедила она сквозь зубы, строя угрожающую гримасу.
От Дамира? Как фамильярно… Интересно, он в курсе, что горничная его так называет?
– Не твое дело, – не осталась в долгу я.
– Послушай, милочка, – девица сделала еще один шаг вперед, и мне даже физически стало некомфортно. – Место в его постели занято. Даже не думай подвинуть меня.
И глаза горят такой злобой…
– А то что? – буквально шиплю ей в лицо.
– Ничего хорошего. Ты здесь новенькая, можешь и не удержаться на работе…
Понятно, она понятия не имеет, кто я. И это даже хорошо.
– Ты мне угрожаешь? Может, стоит рассказать Тамаре? Или сразу Дамиру?
– Давай, пожалуйся ему, и он сразу же выставит тебя вон, – она крупно заблуждается или просто блефует. – В общем, я тебя предупредила. Держись он него подальше.
Хотелось рассмеяться в голос и сообщить этой самоуверенной курице, что она ровным счетом ничего не значит для Шакирова. Так же, как и толпа других девушек. Но я не стала этого делать, просто неприязненно улыбнулась ей и продолжила одеваться – Тамара вряд ли похвалит, что вожусь так долго.
К комнате сына я подходила практически на цыпочках. Было и радостно, и страшно. Вряд ли малыш узнает меня – шесть месяцев для него огромный срок. Для моего материнского сердца тоже, но тогда я думала, что так будет лучше. И психотерапевт это подтвердила. Сейчас мы часто проговариваем мое чувство вины, щедро поддерживаемое упреками Дамира. В сущности, он прав – я ушла, оставила сына. Но Шакиров не побывал в моей шкуре, не знает, как сильно мне порой хотелось выйти в окно. От его безразличия, грубости, измен. В какой-то момент я осознала, что смотрю на сынишку и виню во всем его – ведь до беременности между мной и Дамиром все было прекрасно. Именно в этот моменты я сказала себе: «Стоп!». Но одно дело разумные доводы и другое – то, что на сердце было. Целых полгода понадобилось, что разобраться в себе, разложить по полочкам и принять важные решения. Теперь, наконец-то, я могу спокойно приблизиться к своему ребенку и не смотреть на него, как на источник бед.
В детской с Тимом была Марьям. Она посмотрела на меня своим фирменным тяжелым взглядом. Ничего не сказала – с чего бы ей с прислугой здороваться? Малыш спал в колыбельке, с тихим звуком вертелся мобиль над ним. Я подошла и залюбовалась на сына. Мать Дамира не позволила расслабиться и насладиться моментом. Тихо, но четко проговорила все, что нужно будет сделать, когда сын проснется. Напоследок велела не выходить из комнаты, а в случае необходимости позвонить Тамаре. Я кивнула и не стала озвучивать собственные страхи. Когда я уходила, все было иначе – справлюсь ли с подросшим ребенком?
Потом Марьям ушла и я, наконец-то, смогла насмотреться вдоволь на Тимку. Убедившись, что сынок спит, отлучилась в ванную и хорошенько помыла принесенную игрушку. Вытерла и, вернувшись в детскую, положила развивающую штуковину в кроватку. Будто так и было, а я ни при чем. Самой гадко от подобного, но ничего не поделаешь – няньки хозяйским детям подарки не таскают.
Тим проснулся минут через сорок. Завозился, захныкал. Осторожно взяла его на руки, посмотрела в ясные глазки. И вроде все в мельчайших деталях рассмотрела уже – а нет, хочется и дальше искать свои черты на маленьком личике. Но понять на меня ли похож не могу – слишком маленький еще. А вот глаза точно как у отца – светло-серые до прозрачности. И холодные словно зимнее небо.
Думала, заплачет, увидев незнакомого человека, но нет – какое-то время тоже разглядывал меня. Потом закряхтел, заелозил на руках. Потрогала памперс – ясно все, нужно сменить. С этим я справилась быстро – изменился только размер подгузников, остальной процесс остался без изменений. После переодевания Тим и вовсе заулыбался и заагукал. Вручила ему игрушку – заинтересовался ненадолго. Попытался погрызть, облизать, разобрать – с умилением за ним наблюдала. Какой же он замечательный – уже и не пойму, как жила без него все это время.
Тамара лично принесла ужин для Тима. Уверена, что это Марьям попросила меня проконтролировать. Тем более она не ушла сразу, а дождалась, пока я покормила сына. Не слишком приятно было ее присутствие, но правила здесь устанавливаю не я.
– Через полчаса идите гулять, – велела она, забрала грязную посуду и ушла.
Отлично! С удовольствием погуляю с сыном перед сном. Может, он и уснет на улице – тогда я смогу подольше побыть с ним. Пока кто-нибудь не вспомнит о нас и не прогонит меня. Надеюсь, только до завтра. Потому что как вытерпеть дольше без общения с Тимом я не представляю…
На улице было довольно прохладно по местным меркам. Я зябко куталась в легкое пальто и постоянно поправляла одеяло Тима. Он брыкался, издавал всевозможные смешные звуки и категорически не выглядел сонным. Задумалась, как мало, в сущности, я знаю о нем. Вот во сколько он обычно засыпает? И насколько легко? А когда просыпается? Какую еду больше любит? Да много еще чего… И ведь даже не спросила, когда укладывать. Ладно, думаю, сам уснет, когда пора будет – пока же просто катаю коляску вокруг дома. И никак не могу перестать брать сына на руки каждые пятнадцать минут… Какая же это радость тискать его, целовать, прижимать к себе. Радует, что Тим вроде бы не возражает против такого близкого контакта – не ревет, не отталкивает, не замирает в недоумении. Вряд ли узнал, но может, почувствовал.
Мы провели на улице полтора часа, пока я окончательно не замерзла. Подумала, что и подгузник пора поменять и закатила коляску в дом. Поднялась в детскую с агукающим сыном на руках – никто не остановил. Переодела, скормила бутылку кефира, дала водичку. Потом поковырялась в игрушках и нашла кубики и сортеры. Следующие полчаса были веселыми – а мой сынишка смышленый! И очень упрямый… Весь в отца…
Как-то незаметно Тим задремал прямо на игровом коврике. Осторожно переложила его в колыбель, а сама устроилась рядом на кровати. Интересно, зачем здесь взрослая кровать? Кто-то спит в одной комнате с Тимом? Кто? Няня, Марьям, Дамир? Пока размышляла, сама не заметила, как начала засыпать. Проснулась от звука открывающейся двери. И спросонья не сразу поняла, что происходит – подумала, что Дамир мне снится.
– Уснул? – спросил чуть слышно и пошел в сторону кроватки.
– Да, – просипела севшим голосом.
– Хорошо. Можешь идти,– и даже не смотрит в мою сторону, только на сына.
– А если проснется? Няня уже вернулась?
– Нет, ее три дня не будет. Обычно в таких случаях тут мама спит.
– Я могу остаться.
Хорошо, что не смотрит – умоляющий взгляд изобразить все равно не смогу. Сложно выпрашивать то, что и так по праву твое. Хмурится, поправляя что-то в кроватке.
– Мы о таком не договаривались, Мия.
– Так давай сейчас договоримся.
Встаю и, поправив волосы, иду к нему. Надеюсь, мой легкий макияж все еще на тех местах, куда я его наносила. Подошла и остановилась в одном шаге – всегда чувствовала себя рядом с ним дюймовочкой. А Дамир высокий, широкоплечий, мускулистый. А туалетная вода у него все та же – вдыхаю и чувствую, как земля начинает уходить из-под ног. Поворачивается ко мне, окидывается холодным, пронизывающим до костей взглядом и молчит, неприязненно молчит, какое-то время…
– Если ты и будешь ночевать в этом доме без распоряжения Тамары, то только в качестве моей девки. Не девушки, не любовницы, а именно девки, которую я буду пользовать по своему усмотрению. Я понятно объясняю?
Чувствую, как холодок бежит по спине. Ледяной ком распирает грудную клетку и так хочется закричать, что есть силы – проорать все, что думаю о нем и его условиях. Но рядом сопит Тим, и он важнее всего.
– Слышала, ты собрался жениться.
Не знаю, зачем выдала это – в качестве своеобразного щита, наверное. На лице Дамира не дрогнул ни один мускул.
– Возможно. А какое это имеет значение?
– А невеста не будет против девок в твоей спальне?
– Не планирую интересоваться ее мнением на этот счет, – неприятно усмехается и тянется к пуговицам на моей рубашке.
Не успев осознать, что делаю, резко отшагиваю назад. Почти отпрыгиваю от него. И тут же ловлю злой и удивленный взгляд.
– Вспомнила, что у меня срочные дела завтра утром.
Хорошо, ума хватило не отказывать ему в лоб – такие, как он, подобного не прощают. Схватила сумку и пальто и поспешила на выход. Забежала на кухню и узнала у Тамары, во сколько прийти завтра. Дух перевела, только оказавшись за воротами. Всю обратную дорогу в автобусе продремала, не переставая думать о случившемся. Нет, нельзя соглашаться делить с ним постель. Дамир снова меня сломает и выбросит. Лучше я буду проводить меньше времени с сыном, но регулярно и в нормальном состоянии. Если снова стану спать с этим чудовищем, надолго мен не хватит. Тем более, он почти женат. Пусть для Дамира это и ерунда, но не для меня.
Ночью я никак не могла заснуть. То вспоминала, как возилась сегодня с Тимом, то отмахивалась от навязчивых мыслей о близости с Дамиром. Когда-то мне было очень хорошо с ним – конечно, учитывая, что сравнить мне не с чем. Он был первым и пока единственным. Но вот в чем странность – уже во время беременности меня стало отворачивать от Дамира. Я всячески избегала уединяться с ним. Выходило, правда, плохо – он, казалось, моего нежелания и не замечал вовсе. Или банально игнорировал… А после родов я стала отказывать ему более агрессивно. Возможно, это и стало толчком к появлению других женщин. Но он ведь начал приставать, едва меня из больницы выписали! Что я могла поделать? Ничего. Я не могла спать с ним. Не хотела.
Утром Тамара подтвердила, что до вечера я не понадоблюсь. Подумала и решила сходить на встречу с психотерапевтом. Месяц назад доктор Джемма разрешила мне бывать у нее раз в две недели, но я продолжала приходить по прежнему графику. А после устройства на подработку в дом Дамира последнюю встречу я пропустила. И по внутреннему смятению и нервозности чувствую, что зря.
Позвонила в офис Джеммы и записалась на прием. Быстро собралась, на ходу перекусила аранчини с кофе. Добралась на десять минут раньше и все оставшееся время мерила шагами приемную. По-моему, прилично нервировала этим секретаря. Наверное, ей не слишком уютно рядом с встревоженным клиентом психотерапевта…
Когда доктор Джемма выглянула из кабинета и пригласила меня, я не смогла сдержать радостной улыбки. Наконец-то… Устроилась на уютном диванчике, привычно взяла стакан с водой со столика рядом – Джемма категорический противник кофейна на приемах.
– Здравствуй, Мия, – доктор с успокаивающей и ободряющей улыбкой села напротив. – Как твои дела? Вижу, тебя что-то беспокоит…
– Нет! – мотнула головой я так энергично, что чуть не расплескала воду.
Поставила стакан на место. Опустила глаза, привычно начала теребить край блузы. А сама лихорадочно соображаю – обманула я врача или нет?
– Тебе не обязательно рассказывать все прямо сейчас. Можем поговорить о чем-то другом, – Джемма, конечно же, не стала давить на меня. – Чем ты занималась последнюю неделю? Я ждала тебя, но ты даже не позвонила.
– Я решила, что, возможно, нам действительно пора сократить количество встреч.
– И? Как ты себя чувствуешь в связи с этим?
– Не очень…
Я могу врать ей целый час, но какой в этом толк?
– Хорошо. Я спрошу иначе… Почему ты не хочешь сказать мне об этом? В чем сложность?
– Мне кажется, ты не одобришь.
– Не одобрю? Мия, я не твоя мама, чтобы одобрять или не одобрять тебя и твои поступки. Но даже в случае мамы, ты уже давно взрослая девочка…
– Я нашла подработку, – заговорила быстро, пока чувствую в себе силы сделать это. – Устроилась к Дамиру няней собственного сына.
– Это все? – теперь Джемма уже не даст мне замолчать.
– Нет, то есть почти. В общем, не няней даже, а просто на подхвате. Но и няней в том числе.
– Я не вижу в этом ничего плохого. Почему ты думала, что я не одобрю? Что-то не так?
– Дамир, он… С ним бывает сложно…
– Мия, ты же не думала, что он изменится?
– Нет, но… Кажется, я считала, что все между нами кончено…
– А разве нет?
– Но он так ведет себя, будто хотел бы, чтобы мы…
– Чтобы вы что? Чтобы дальше унижать тебя? Использовать, ничего не давая взамен?
Растерянно замолчала. Это не слова Джеммы, это она меня процитировала.
– Мия, мы уже проговаривали это – отношения закончены, когда ты это решила. И мнение Дамира здесь абсолютно не требуется. Когда ты, наконец, поставишь точку – где-то внутри себя, в сердце – этого будет достаточно. И, кстати, он, скорей всего, поймет это и прекратит тебя провоцировать.
– Просто… Я не думала, что будет так сложно. Ты говорила, что я могу снова заниматься воспитанием Тима. Поэтому я не беспокоилась, когда соглашалась на условия Дамира о работе в доме. Но все выходит немного не так, как я представляла…
– Мия, я действительно говорила такое. Но не припомню, чтобы про общение с Дамиром я говорила то же самое.
– Он лишил меня родительских прав, – почувствовала, как горячие капли потекли по щекам. – Я Тиму теперь никто. И если хочу видеться с сыном, мне придется делать все, что Дамир посчитает нужным.
– Сочувствую, – Джемма встала и подала мне салфетку, потом села рядом и приобняла за плечи. – Но ты сможешь справиться и с этим.
– Я совсем не уверена в этом… Снова чувствую себя маленькой и незначительной, бессильной рядом с ним.
– Возможно, тебе стоит отказаться от этой подработки?
– Тогда я не буду видеть Тима.
– У тебя ровно тот же выбор, что и полгода назад. Тогда ты выбрала благополучие Тима и свое психическое здоровье. Почему же сейчас такие метания?
– Потому что… Я не знаю, Джемма. Наверное, я чувствую в себе силы попробовать еще раз, справиться с этим. Но в то же время, как только я вижу Дамира…
– Что происходит?
– Ноги начинают подгибаться. Ладони потеют. Мысли путаются.
– Странно, – Джемма нахмурилась, встала и отошла к окну. – Ты ведь говорила, что больше не любишь его?
Доктор вопросительно посмотрела на меня, будто заподозрила меня в горячих чувствах к отцу моего ребенка.
– Так и есть, не люблю.
– Но какие-то эмоции все же испытываешь?
– Страх, гнев, обиду, ненависть, – стала перечислять.
Мне даже думать об этом не надо, так часто я эмоционирую по поводу Дамира. И знаю все оттенки чувств, которые во мне вызывает это чудовище.
– Мия, – Джемма расстроенно выдохнула и вернулась в свое кресло. – Помнишь, что я тебе об этом говорила?
– Да, – кивнула. – Я буду в порядке тогда, когда перестану чувствовать что-либо к бывшему.
– Правильно. А сейчас ты лишь подпитываешь собственные переживания. Ненависть ни чем не лучше любви. Особенно когда между вами двумя ребенок. Сможешь ли ты справиться? Думаю, да. Но безопасно ли это для тебя, в первую очередь? Не уверена.
Ну вот… Я огорчила Джемму тем, что существенно откатилась назад в своей терапии. Да, еще две недели назад все было иначе – я чувствовала себя обновленной, готовой жить дальше и добиваться чего-то. Всего несколько встреч понадобилось Шакирову, чтобы снова пройтись катком по моей психике…
– Пожалуйста, только не говори Дамиру! – буквально взмолилась. – Он прогонит меня, но я абсолютно уверена, что общение с сыном поможет мне справиться!
– Не скажу, не волнуйся. Но ровно до тех пор, пока не считаю твое состояние критичным. Если это изменится, я вынуждена буду. Надеюсь, ты понимаешь это…
– Да, конечно…
Вот только я сама не уверена, что мне не станет хуже при таком прессинге со стороны бывшего. Возможно, он именно этого и добивается – чтобы я сама отказалась от идеи видеться с Тимом.
– Хорошо, если это действительно так, – Джемма тепло мне улыбнулась, видимо, пытаясь сгладить.
– Дамир собирается жениться вскоре. И я очень рассчитываю, что это отвлечет его от меня на какое-то время.
Доктора явно удивили мои слова – значит, не знала.
– А как ты себя ощущаешь в связи с этим?
– Пока не знаю. Еще не поняла.
– Что будешь делать, когда в доме поселится сеньора Шакирова?
– Ничего особенного – продолжу заниматься сыном и работой.
– Избранница Дамира итальянка?
– Это имеет значение? – пришла моя очередь удивляться.
– Ну… Не знаю, как это у вас в России, но мои соотечественницы очень ревнивы. Если он узнает, а это наверняка произойдет, то… Минимум скандалы в доме обеспечены.
– Пусть это будет проблемой Дамира, – легкомысленно отмахнулась. – Тем более что я не единственная из прислуги, кого он облагодетельствовал своим мужским вниманием. Я как раз предпочту быть незаметной, вежливой и спокойной.
– Что ж… Надеюсь, у тебя все получится.
Мое время у доктора Джеммы истекло. Как и всегда неохотно я покинула ее кабинет. Договорились, что пока вернемся к прежнему графику встреч. И пусть я чувствовала себя неуютно после нашего разговора, мне стало легче. Значительно. Я так запуталась: в себе, в жизни, в отношениях с окружающими. Мне очень нужен сторонний взгляд, кто-то, кто скажет, что делаю неправильно. Врежу себе или сынишке. Джемма точно не пропустит критический момент, остановит, поддержит, снова соберет по кусочкам. Единственное, чего она абсолютно точно не сделает – это не скажет того, что я хочу услышать. Что все чудесно, а Дамир скоро изменится, и снова будет вести себя со мной как влюбленный мужчина. Что сделает мне предложение и вернет в свою спальню в качестве супруги, и мы будем жить долго и счастливо и наверняка дождемся внуков вместе. Нет, доктор никогда не станет врать, подпитывая мои иллюзии и тайные мечты. Кажется, она даже уже догадалась, что я пытаюсь обмануть саму себя – так ли я все еще уверена, что ненавижу его? И все на этом? Хорошо, что сегодня Джемма не стала заострять на этом внимание…
Только добралась домой через продуктовый магазин, как позвонил мой агент. Марк сразу начал ругаться, даже не поздоровавшись. Понимаю, почему он так относится ко мне – я не лучшая модель в агентстве, но порой так бесит, что он отчитывает меня как маленькую.
