После снова повисает неловкая пауза и вдруг, пока мы стоим на светофоре, она добавляет:
– Прости, что поцеловала тебя.
После ее слов едва сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться пальцами к тому месту на щеке, где она прикасалась губами. Мне приходиться сильнее сжать руль, а вмести с ним и челюсть, злясь от того, что она сказала. Будто она жалеет о том, что сделала.
– Я могу попросить тебя не рассказывать своему отцу о том, что случилось?
Я открываю рот, чтобы спросить, о чем именно не говорить: о поцелуе или о похищении, но не успеваю, потому что Джалия вдруг громко ойкает, всполошившись.
– Сколько сейчас времени?
– Начало шестого, – удивленно смотрю на нее, не понимая, почему она вдруг засуетилась.
– Боже, я же должна была сейчас быть приеме вмести с твоим отцом. Он точно меня убьет.
Ах, да, вечерний прием отца. Я почти забыл об этом.
– Ты можешь ехать немного быстрее? Может, я еще успею.
– Их скучная тусовка заканчивается в семь, – вру ей. – Ты даже теплый душ не успеешь принять.
– У меня нет времени на душ. Я забегу, только чтобы переодеться.
– Ты должна принять теплый душ, иначе заболеешь. Скажешь отцу, что не получилось.
– Ты не понимаешь, так нельзя. Пожалуйста, езжай скорее, – чуть ли не умоляет девушка.
Почему она ставить интересы моего отца выше собственного здоровья? Неужели боится, что он разозлиться и снова ударит ее? Несмотря на ее уговоры, я нарочно сделал лишний круг и остановился раньше на светофоре, хотя вполне мог проскочить. К черту дурацкий прием отца! Она не пойдет сегодня никуда. К тому же, когда мы приехали домой, на часах было уже половина седьмого, и она уже точно никуда бы не успела. Хотя, может, и успела бы, я ведь не знал наверняка, в котором часу отец вернется. В любом случаи он будет в бешенстве, потому что раньше мама ни разу не подводила его, так, как подвела его сегодня Джалия. Наверное, еще пару часов назад я был бы рад, зная, какая перспектива ждет моего темного ангела по возвращению отца домой, но сейчас мне не нравилась мысль о том, что он может ей что-то сделать.
Как только я оказался в своей комнате, тут же рухнул на кровать прямо в кроссовках, чуть морщась от неприятного ощущения под ребрами. Чертов араб едва не сломал мне ребро. Пальцы внезапно коснулись правой щеки. Прикосновение ее мягких губ все еще ощущалось, и я почему-то не мог перестать думать об этом. Чертовая иранская ведьма сумела забраться не только мне в мозги, но и глубоко под кожу, впитавшись в нее намертво. С каждым днем я чувствовал, что мое каменное сердце становиться мягче. Стоило моему темному ангелу лишь раз взглянуть на меня своими зелеными сапфирами, и весь мой прежний гнев куда-то испарялся. Но чтобы там не происходило у меня внутри, я ни за что не прощу Холбери. Она все еще была и всегда будет гребаным паразитом, проникшим в мою жизнь и разрушившим мою семью.
Пока я надевал чистые вещи после душа, внизу послышался вопль отца. Похоже, шоу начинается. И, пожалуй, не могу это пропустить. В какой-то степени мне хотелось узнать, будет ли он также кричать на свою новоиспеченную женушку, как когда-то на маму, или спустит ей все с рук. Ведь с мамой он всегда был строг и постоянно упрекал ее во всем. Мне даже хотелось, чтобы отец и вовсе выгнал Холбери из дома, и тогда бы проблема решилась сама собой. Но, зная отца, он вряд ли так просто попрощается со своей любимой игрушкой, перед этим не вывернув на изнанку всю ее душу, как в случаи с мамой.
Я спустился на пару ступенек, присев на одну. Они оба были на кухне, но отсюда я видел лишь спину отца и то, как напряжены его плечи от криков. Он что-то говорил о пункте в каком-то договоре и то, что теперь Джалия не увидит денег. На последней фразе я слегка усмехнулся, поскольку это как раз таки то, чего я и добивался все это время. Лишить ее банковских карточек было одним из лучших его решений за последнее время. Разумеется, мой падкий к деньгам ангел тут же запротестовал, пытаясь переубедить отца, после чего он снова разозлился, угрожая оставить ее через два месяца ни с чем. Это было странно, потому что я помнил, что еще недавно Джалия уже что-то подобное мне говорила про сроки. В какой-то момент я перестал улавливать суть их слов, потому что они все время говорили о каком-то контракте. Мне захотелось уйти к себе, поскольку я убедился в том, что для отца его собственная репутация и мнение партнеров важнее их «великой» любви. Впрочем, с мамой он поступал также. Чему тут удивляться? Видимо, отец и вовсе никогда и никого не любил, так как свои долбаные контракты, приносящие очередные миллионы. Поднявшись на ноги, я шагнул наверх, слыша, как отец вдруг снова вспомнил о приеме и о том, что Джалия выставила его сегодня идиотом перед партнерами и СМИ. Внезапно отцовский вопль затих, и я услышал звонкий хлопок, похожий на удар, а вслед за ним и женский сдавленный стон, вмести со звоном разбитого стекла. Я резко замер, несколько секунд стоя неподвижно. Внутри все похолодело от нехорошего предчувствия, и я тут же направился обратно вниз. Перед тем как зайти на кухню, я попытался, сделал вид, будто меня и вовсе не заботят их разборки. Вот только спокойным в этот момент я точно не был. Увидев меня, отец быстро отошел от сидящей на кафеле девушке. Она мигом приложила сжатую ладонь к кровоточащей губе, надеясь, что я не замечу. Сжав челюсть, направляюсь к столешнице, чтобы взять стакан. Слышу недовольное сопение отца за спиной. Джалия мигом поднимается, собирая свободной рукой осколки разбитой вазы. Набрав стакан воды, я осушаю его почти сразу и тут же набираю новый. Мой белокурый ангел становиться рядом, чтобы выбросить стекло в мусорное ведро под умывальником, и в этот миг боковым зрением замечаю, как дрожат ее пальцы, прикрывающие рану на губе, от чего я злюсь еще больше. Какого хрена он вообще посмел ее ударить? И это уже не в первый раз. Отец все еще стоит позади, делая вид, что копается в телефоне. Поворачиваю голову к Джалии, лишь на секунду встречаясь с ее испуганным взглядом. В глазах иранки проскальзывает едва уловимая искорка надежды, и я понимаю, что именно она хотела передать мне этими своими нерешительными зелеными сапфирами. Боится, что я сейчас уйду, и отец продолжит начатое.
Что же, милая, прежде чем выходить замуж за толстый кошелек моего отца, сначала нужно было убедиться, что за человек за ним скрывается. Ведь когда чего-то очень хочешь, никогда не задумываешься, что у всякой медали есть обратная сторона. И порой эта сторона оказывается настолько ужасной, что ты готов все бросить и бежать без оглядки. Только в ее случаи бежать было некуда. Но гребаные внутренние принципы не позволяют мне просто так взять и уйти, позволив отцу и дальше поднимать на нее руку.
Достаю из шкафчика пачку хлопьев и, захватив стакан с водой, не спеша разворачиваюсь. Сбоку тут же раздается едва различимый женский шепот:
– Там апельсины, – зачем-то говорит девушка.
Проигнорировав ее замечание, усаживаюсь около столешницы, и с невозмутимым лицом закидываю в рот пару кукурузных капсул. Дерьмо! Они с апельсиновым ароматизатором. У меня с детства аллергия на долбаные апельсины. Стоп! Откуда ей известно о моей аллергии? В любом случаи отступать было уже слишком поздно. С трудом пережевываю застрявшие в горле капсулы, стараясь не реагировать на легкое покалывание во рту. Отец, наконец, отрывается от телефона, переводя на меня удивленный взгляд. Пожалуй, это впервые я сел есть в кухне в их присутствии. С того момента, как Джалия переступила порог нашего дома, я ни разу не обедал на кухне и всегда брезговал есть то, что она готовила. А теперь я сижу здесь и жую отвратительные хлопья которые, похоже, станут последним, что я съем сегодня, потому что мой язык уже и так онемел. Напряженная обстановка накаляется с каждой секундой. Боковым зрением замечаю, что отец все еще смотрит на меня, затем переводит недовольный взгляд на девушку и, шумно скрипнув зубами, разворачивается и уходит в свой кабинет. Он нарочно громко хлопает дверью с такой силой, что даже мой стакан с водой едва ли не подскочил вслед за белокурым ангелом, стоящим ко мне спиной. На кухне остаемся лишь мы вдвоем, и теперь, когда мне не нужно больше притворяться, я отшвыриваю пачку кукурузных хлопьев в сторону, быстро допиваю остатки воды в стакане. Кажется, не все так плохо. Даже таблетки не придется пить. По крайней мере, я могу двигать языком, и горло не опухло. Хотя могло быть и хуже. Джалия все еще стояла, прижавшись к раковине. Пока она промывала рану на губе, я наблюдал за ней. А потом ее рука резко взметнулась к верхнему шкафчику, доставая оттуда аптечку. Порывшись пару секунд, она вытащила пластинку с какими-то таблетками и, наконец, обернувшись ко мне лицом, положила желтую капсулу прямо передо мной, тут же забрав пустой стакан, чтобы снова наполнить его водой. Я и рот не успел открыть, чтобы спросить, зачем она мне ее дала хотя вряд ли у меня бы сейчас получилось правильно выговорить слова.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
