Ход их действий повторял ход действий Киры и Артура в отношении Жеки. Мне было больно смотреть, очень больно вспоминать!
Я плакала не потому, что было жаль Свету, а потому что Женечку уже никогда не вернуть…, уже никогда не обнять и ничего нельзя исправить.
Я сидела и смотрела на эту жуть… Смотрела на процесс, старалась не слушать криков и слёз Светы. Что со мной стало? Куда делось моё детство?
Мне показалось, я стала совсем другим человеком, уже не та милая девочка… Я уже не та дурочка, что год назад переступила порог фирмы.
Сидела, думала о том, что со мной будет, и вдруг Женин любимым стих всплыл, и я его тихонько проговорила…
Живя в бреду, проходят дни,
Сознание в тумане пропадает.
И мысли душу заливают,
Подобно волнам океана.
В голове стоит туман,
Мои сны меня пугают.
Я потеряла времени счёт
И не могу уже понять,
Где день, где ночь,
И только пустота.
И чаша сожаления и скорби,
Смогла в душе пролиться не сама.
Живу в бреду, ничто не мило.
И даром ничего не надо.
А время лечит – ложь!
С годами боль уходит вглубь,
Не так остра, но всё же есть.
А слёзы сами льются с глаз…
И лишь улыбка выдаёт…
Грустна она, но так мила.
Stasia S. ©
Откровение и судьбоносное решение…
Четверг, 17 июня 2004
После того как я закончила читать стих, я даже не заметила, как поменялось лицо Паши. Было в нём что-то такое необъяснимое… Его глаза умеют грустить. Что же такое с ним случилось, что он стал таким монстром? Мне было важно знать это, возможно, я могла бы скорректировать своё поведение, сделать так, чтобы ему не хотелось меня убивать. Да, наивная, но Вам разве не хотелось бы выжить любой ценой?
– Красиво… || Хмыкнул Паша и рукой приказал своим сваливать, заодно и прихватив Свету…
– Что с Вами не так? || Почему-то спросила я…
– В смысле? Так, и хватит выкать, а то ударю. || Кажется, он меня не расслышал, но поёжился, видимо, от обращения на «вы».
– Говорю: почему ТЫ такой? Что с ТОБОЙ не так? Почему ТЫ таким стал… || Спросила я без грамма страха, мне он сейчас не казался опасным. Мне было только неловко говорить ему «ты».
– Почему таким стал? Это с детства пошло… Что тебе нужно, рассказать? || Спросил он, кажется, и вправду желая побеседовать.
– Про свою жизнь, про детство, если хочется, я слушаю. || Села я поудобнее, чтобы его слушать.
– Хм, ну слушай… И не дай тебе боже кому-нибудь слить то, что я расскажу. Убивать буду медленно и мучительно, поверь, – я знаю, как сделать женщине больно, очень больно… || Сделал Павел знак «ни-ни» и налил себе что-то коричневое в стакан со льдом, при этом он улыбался так, как будто рассказал очень смешной анекдот.
Он показал и мне бутылку, мимикой спросив «будешь?» Я же замотала головой, но на всякий случай опасалась что-либо говорить, особенно когда услышала его последние слова в мой адрес.
– Мне кажется, всё-равно – расскажу я кому-то или нет… Моя жизнь в Ваших, ой, твоих руках, и решать, как поступить с ней, лишь тебе. || Вздохнула я тяжело, мне было больно это говорить, но я, кажется, уже в это начинала верить.
– Хорошая девочка, а главное – понятливая. Люблю, когда девочка ещё и умненькая, помимо сладкого тельца. || Сказал Павел, чем вогнал меня в краску.
– Я слушаю. || Сглотнула я подступающий ком от его приближения ко мне, но старалась с собой справиться, это было непросто.
– Когда мне было двенадцать, мир был другим. Другие люди, другое окружение и воспитание, всё другое. || Улыбнулся он, поёжившись.
– Что значит «всё другое?» || Взяла я из его рук сок. Помимо всяких бутылок, в баре всегда стоял сок в маленьких упаковочках.
– Меня растили как цветочек, не дай бог кто сорвёт или повредит… Мы жили в посёлке, своё хозяйство, поле и прочие атрибуты роскоши. Мама часто болела, у неё что-то такое замысловатое было, говорят, после родов, в общем, я виноват… || Он задумался, садясь мне в ноги, точнее он сел, а мои ноги положил себе на колени. Гладил их и улыбался – псих, ей богу. Я в это прямо уверовала…
– О чём ты думаешь? || Спросила я осторожно, помня, как не понравилась ему в прошлый раз подобная заинтересованность, одновременно с этим пытаясь убрать от Паши свои ноги, так как мне было неудобно.
Ножки пора было бы уже привести в порядок, они слегка кололись, а мне было неловко, но не хозяину положения, это точно. Похоже, Павла это интересовало с какой-то ведомой только ему стороны, мне лучше, наверное, знать поменьше о его мыслях… Может, знания сейчас – это опасно, мало ли – выдержит ли моя психика то, что он хочет, точнее, выдержу ли я то, что он со мной сделает?..
– Однажды маму увезли в райцентр прямо с поля, где картоху собирали. Я ей как раз помогал, помощи от меня было, конечно, мало, но я старался и ладненько. || Павел снова задумался, будто ему было больно вспоминать. Он не дал мне убрать ноги, а сжал мою щиколотку больно. Больно настолько, что не хотелось двигаться вовсе.
– А с кем ты остался, если маму увезли. С папой? Или, может, у тебя братья или сёстры есть? || Мне действительно было интересно.
– Я один у мамы был. Мой папа умер ещё до того, как я бы его запомнил, мама вышла замуж повторно, когда мне было пять. В тот день я пришёл с поля сам, а дома… || Павел вздохнул и зажмурился, ему было тяжело это вспоминать.
Павел встал и налил себе ещё, а когда сел обратно, то потребовал жестом вернуть ноги на место. Я уже была рада, почти расслабилась и на тебе – вторая смена.
– Что было дома? || С любопытством спросила я, аккуратно укладывая свои пятки на бедро Павла.
– Дома был отчим, он был пьяный, потому что его с работы попёрли. Лучше бы он сдох, а не напивался тогда. || Паша гладил мою ножку, но неожиданно сжал икру, а я взвизгнула, но он сразу отпустил.
– Ты не любил своего отчима? Не сошлись характером или что? || Потирая свою ножку, практически спокойно спросила я.
– Почти никто не знает, что Алексей мне не родной папка…, у меня и отчество его, и фамилия, но не в этом суть… || Павел замешкался.
– А в чём суть? Что было не так? || Спокойно спросила я.
– Не знаю, как тебе это объяснить. В общем-то, неприятная ситуёвина у нас с ним вышла… Мы стали ругаться, я что-то сказал, и сам не знаю, как так вышло, но вот я уже с разбитой харей на полу… || Павел ударил кулаком по подлокотнику, чуть расплескав остатки в бокале, что держал в другой руке.
Кажется, это было виски… Потому что по запаху именно его остатки я стирала с себя салфетками, которые лежали на журнальном столике. О возмущении произошедшим речи не было, конечно, ведь я ещё хочу пожить.
– Он тебя бил? || Поёжилась я.
– До того случая даже голос на меня не повышал. Сам не знаю, что с ним было… || Посмотрел озадаченно на меня Паша.
– Что было дальше? || Поёрзала я в кресле от его взгляда.
– Я сказал тогда ему, что матери пожалуюсь, а он как-то так посмотрел на меня, в общем, не знаю что… || Павел неожиданно замолчал и глубоко вдохнул-выдохнул.
– Что случилось? || Мне стало не по себе.
– Я вскочил и попытался убежать, но он схватил меня и, ударив ещё раз, швырнул на стол. Он сорвал с меня штаны и… || Павел зажмурился, выдыхая.
– Тише… Я понимаю… || Я знала, конечно, что так бывает, но не знала, что так можно поступить с ребёнком, которого растил с детства. Я была в шоке немного.
– Я не знаю, до сих пор не понимаю, как так можно было с мальчиком поступить, за что? Ведь он меня сыном называл… || Павел встал и резко швырнул бокал с виски в стену между гостиной и кухней…
– Это жизнь, и так бывает. Если бы мы всё знали… || Пожала я плечами, глядя на осколки на полу… Блин, убраться надо… А Павел тем временем снова сел рядом со мной, обняв мои ноги, вот блин…
– С тех пор прошло почти тридцать лет, а я всё помню… Какую ненависть я к нему чувствовал наравне с любовью и чувством сродни уважению… || Паша сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.
– Может, это алкоголь? || Спросила я озадаченно.
– Может быть. || Ответил тот, задумавшись.
– А как вы жили дальше в одном доме? || Спросила я, будто опомнившись.
– В шестнадцать я из дома ушёл, мамочка до сих пор гадает почему. И вроде бы понимаешь, Лера, я был не хилым мальчиком, но вот так получилось, странно, единожды… || Почесал Павел мизинцем ямочку над губой.
– Твой отчим извинился за то, что произошло? || Мне было его жаль, я чувствовала, что должна быть сейчас рядом, не знаю. Может, это было моё призвание, может быть, глупость.
– Как он наутро просил прощения – комедия, одним словом. День ползал за мной на коленях…, пока я еле передвигался по дому, у меня всё болело… А он даже не помнил, как меня избивал после… || Паша стал наглаживать моё бедро.
– А маме рассказал? || Не знаю, с чего я так переживала.
– Тяжело вспоминать, мать тогда в больнице лежала… Когда её выписали, я ей рассказал, но она не поверила… || Завис Паша.
– А что она сказала? || Поспешно спросила я.
– Она велела никогда так больше не сметь врать и потеряла с этими словами всякое уважение. || Отбросив мои ноги, резко встал Павел и подошёл к бару, наливая новую порцию.
– Разве мама может потерять уважение? || Спросила я, устраивая свои ноги на борт кресла.
– Мама – это единственный человек, который, несмотря ни на что, должна в первую очередь оградить своего ребёнка от такого случая. Но не случилось… || Выпив стакан Виски залпом, пояснил мне Павел.
– А как ты с этим жил? || Мне реально было интересно.
– Обычно жил, делал вид, что этого никогда со мной не было. || Внезапно улыбнулся Павел.
– Что-то не так? || Подумала я, что он не в себе.
– Вспомнил, как старшие парни в деревенской братве взяли меня к себе, очень скоро я стал первым хулиганом на селе. Правда, котелок-то варит – меня не словили так и ни разу, хотя мусорок точно думал на меня, я свой первый срок здесь уже мотал. || На этот раз поставив свой стакан на журнальный столик.
– Страшно было в тюрьме? || Мне безумно хотелось спросить у него, за что он сидел…
Хотелось, но я поостереглась задавать такой вопрос, впрочем, интерес распирал, и позже я всё же сломалась, я всё узнала… Это было нанесение тяжких телесных повреждений…
После убийство, сопряжённое с изнасилованием, видимо, про этот случай говорил Алексей. И ещё раз Павел сидел за распространение и хранение наркотиков, тут он вышел по УДО, но тогда я ещё не знала, что всё можно купить, даже свободу… Вопрос денег и отсутствия совести…
– Вышел с зоны другим человеком, но осадок того жуткого дня во мне сидит до сих пор. || Покачал он головой.
– Что ты имеешь в виду? || Стало мне интересно.
– Я стал очень жестоким и мстительным, грубым, жадным до секса… И убить для меня – лишь слово, я делаю это, как в туалет отлить сходить… || Задумчиво и улыбаясь посмотрел вдруг на меня Павел.
– Что такое? || Стало мне не по себе.
– Всё в этом мире, Лера, гнилое и продажное, всё не как у людей… Очень странный и жестокий мир нас окружает… И если ты кому-нибудь это расскажешь, я тебя убью – будь уверена… Даже Ирина не знает, а ей особенно не говори. || Сказал он как-то грустно…
– Понятно… || Проговорила я, но мне нужно было время подумать…
Надо было переварить всё услышанное, я была в шоке, такого уж точно моя головка у себя в воображении нарисовать не могла.
Наверное, это действительно было страшно и больно… И свой отпечаток непременно оставило…
Одно хорошо, если просит не говорить Ирине, то это значит, что она жива. Мне как-то стало легче, он не убил её.
– Лера, о чём ты думаешь? Обо мне? Забудь о том, что я тебе сейчас рассказал, это было так давно… Но не вздумай забыть молчать об этом. || Стал он ещё более грустным, мне даже показалось – ещё совсем чуть-чуть, и он заплачет…
– Паша, ты был ребёнком, давно пора отпустить… || Сказала я без задней мысли, пытаясь поддержать.
– Отпустить? Ты, верно, шутишь? Как это… Я ненавижу его и жду, когда он подохнет наконец-то, чтоб сплясать на его могиле. || Психанул Павел…
– Зря ты так, он же всё-таки воспитал тебя… || Я не договорила, нас прервали…
У меня было жуткое чувство, что я что-то забыла, и я никак не могла вспомнить что. Что-то очень важное и нужное, но что?
Звонок в дверь, я очень испугалась этого звонка. Мне было страшно покидать Павла сейчас. Я боялась того, что он убьёт меня за свою излишнюю откровенность. Я боялась, что он может убить моих родных, мне было очень страшно, но в то же время я отчаянно хотела домой.
Я запуталась, и некому было мне объяснить, что делать, некому было поддержать, а я слишком жестоко заплатила за свою ошибку. Мне надо было принять другое решение, но сделано то, что сделано. Мне, к сожалению, некого винить в собственном выборе.
Звонок в дверь и последующие довольно громкие удары в дверь, пугали меня сейчас, а особенно слова:
– Откройте…, милиция! || На дворе четыре утра или всё ещё ночи?!
– Чёрт, я же вызвала ментов… || Проговорила я очень тихо, но Павел услышал.
– Так это были мусора, я на условке, дура! Мотай в кладовку… || Сказал он как-то озадаченно, поправляя одежду…
Потом пихнул меня в сторону лестницы на второй этаж, а я упала…, поскользнулась на остатках его выпивки. Он чертыхнулся и, подняв меня, прошипел на ухо: «Живо, твою мать».
Я побежала по лестнице вверх, хотя почему – не понимала… Он плохой, я ведь сама звонила и звала на помощь, но спряталась… Почему?
Я сидела в кладовке, всё слышала, но не вышла, не уехала домой, хотя уже через несколько часов могла бы быть дома… Что со мной?
Что со мной не так? Отчаянно пыталась я понять, грызя какую-то печенюшку и мысленно проклиная себя.
– Урзин Павел Алексеевич? || Спросил мужской голос…
– Ну да… В чём дело, командир? || Нагло проговорил Паша.
– Кислицын Сергей Андреевич, майор милиции, это Марвин Виктор Александрович. К нам поступил звоночек, что вы насильно удерживаете девушку. || Сказал Витя.
– Да ты чего такое говоришь?! Правда? А где она? || Заржал Павел.
– Павел Алексеевич, я бы на Вашем месте так себя не вёл. Вы всё-таки под УДО ходите, за похищение сядете по полной. || Заключил Марвин-старший.
– Слухай сюды, ты пуганого тут не пугай, ордер есть? Нет? – Вали отсюда, частная собственность! || Сказал Паша и захлопнул дверь.
– Ты не боишься проблем? || Спустилась я на цыпочках и прошипела, практически стоя вплотную к нему.
– С чего бы это мне бояться? || Улыбнулся Паша как-то неприятно, подозрительно.
– Не знаю. || Пожала я плечами.
– А ты – дура… И кстати, я уже знаю, как ты за это ответишь… И очень жестоко ответишь. И за то, что сбежать хотела, тоже ответишь! || Сказал он грозно и потащил меня наверх – спать…
Я ещё довольно долго лежала в постели и думала о том, что сегодня было… Почему я не ушла с Виктором, ну почему? Я боюсь Павла, почему же я осталась с ним? Что со мной? Я сошла с ума? Что происходит в этом безумном мире?
Сон как рукой сняло, и я просто лежала в постели и плакала, Павел о чём-то говорил сам с собой во сне – было не разобрать…, но интерес будило, чёрт, вечно меня интересует не то, что надо. И совершенно при этом не с теми людьми я сталкиваюсь по жизни…
О ужас, как я одинока, мама…. Хочу к маме… Зарыдала я и закрыла лицо руками. Вдруг Павел услышит, а мне этого совсем не хотелось.
Он, наверное, не поймёт, или поймёт, но неправильно, и что совсем нежелательно – по-своему… До этого не хотелось бы доводить, он больной, и сегодня…, вчера, он это уже успел доказать.
Как прошла ещё неделя – не помню, я много плакала, много думала и всё время хотела домой.
Павел видел, как я мучаюсь, видел, как я несчастна, но только добавлял страданий… Я так мучилась, что меня стали посещать страшные мысли прекратить это всё в один момент.
Страшно мне сейчас даже думать об этом, но тогда я всерьёз рассматривала этот вариант как один из самых перспективных.
Знакомство с ангелом в аду
Суббота, 26.06.2004
Вечером меня ожидал сюрприз, к нам приехала дочка Ирины. Паши не было дома и Дениса тоже, только охрана. Они пускать девочку не хотели, но я настояла на том, что могу решать такие вопросы… И вообще, у них приказ никого из дома не выпускать, но на «впускать» же это не распространяется.
Не знаю, сколько ей было лет, точнее, на сколько она выглядела, но девушка была такая прикольная и очень похожа на маму: красивая, милая… Одета была как принцесса и манеры её поражали… Кажется, её растили в пузыре, она даже не подозревала, куда пришла… А жаль…, такое миленькое чудо…
– Вы Валерия? || Спросила она несмело.
– Лера, и говори мне «ты», хорошо? || Попросила я.
– Конечно, хорошо. || Несмело улыбнулась она.
– Ты какими судьбами сюда попала? || Спросила я, оглядываясь по сторонам.
– Меня просил Павел Алексеевич приехать… || Настороженно сказала девушка.
– Зачем? || Поинтересовалась я.
– Говорит, знает, где мама моя… Ирина… Я так скучаю по ней… || В её глазах появились слёзы…
Мне было её жаль, и я её обняла. Она плакала несколько минут, не больше, нервное ожидание сказалось. Она ещё не знала, как жесток этот мир и что её ожидает в ближайшем будущем.
Когда она успокоилась, мы прошли в комнату Дениса и стали смотреть кино, а я даже не удосужилась узнать, как её зовут, Ира не говорила?! Или я просто не помнила, но не беда.
Я пребывала в надежде, что и так сойдёт, её по-моему, устраивало… Или, может, её воспитание не позволяло сказать, и в этом я видела свою выгоду, Господи, и тут тоже…
Мы провели вместе довольно длительное время, Павел заявился домой только к одиннадцати часам вечера. Не знаю, как вам объяснить, но я очень переживала его отлучки.
Не знаю, чем Паша так сильно меня напугал, чем так меня напугало его отсутствие, не знаю почему, но я стала переживать, когда он надолго уходил…
Нет, я точно не была в него влюблена, или в каком-то смысле была? Нет, это было что-то другое, но только что?
Девочка была такой милой, я уже тогда начала подозревать, что она здесь не просто так. Господи, и её ждёт что-то очень страшное в этом доме…
Может, не стоило её впускать? Может, если бы она уехала ни с чем, то тогда было бы всё хорошо, но увы… Девушка была здесь, и от этого никуда не деться. Мне жаль, что я невольно оказалась причастна, мне очень жаль…
– Ника?! Привет, я думал, ты завтра приедешь… || Сказал вошедший неожиданно Паша.
После чего быстро прикрылся пледом, хотя вроде бы был одет… «Странно», – подумала я и вдруг вспомнила: Ирина называла её Вероникой.
Дочь Ирины
Ковина Вероника Николаевна. 30.06.1990
– Дядя Паша… Ну как же? Вы же сказали, знаете, где мама моя… || Проговорила девочка дрожащими губами, того гляди снова расплачется.
– Знаю, но сейчас не скажу где, она в больнице, лечится… Скоро сама приедет… Хочешь пока пожить здесь? || Павел сказал это, как-то странно улыбаясь.
– Конечно, … ой, а можно? Точно? || Вдруг спохватилась Ника.
– Да, выбирай любую комнату внизу, они все для гостей… Меня не трогайте – я устал до ужаса… || Как-то тихо и обречённо сказал Паша.
– Паша, всё хорошо? || Заботливо спросила я, хотя с чего бы это?
– Помогите мне… || Сказал он тихо, оперевшись о стену…
Я наконец-таки поняла, что не так, плед сильно пропитался кровью. Мы поднялись наверх, в спальню, и я увидела, что он был ранен…
Порезан бок, рана около 7 см, но не очень глубокая, хотя кровоточила здорово… Чётко выполняя его инструкции, я смогла починить бок, но склонялась к тому, что ему нужно в больницу.
– Какой ещё стационар? Чокнулась? Мусоров вызовут… || Заорал Паша.
– Прости, я не знала… || Пояснила я.
– Забей, парни сейчас привезут от врача всё необходимое… Я пока не смогу тебя обслуживать. Так что подумай, как ты будешь жить ближайшие несколько дней… || У него слипались глаза…
– Паша, а что случилось? || Мне было интересно…
– Муж у Светки придурок…, вот что случилось… Не оценил шутку с его женой… || Криво улыбнулся он и отключился, а я вернулась к Нике.
– Что с дядей? || Спросила она заботливо…
– Поранился немножко, поцарапался о забор… || Зачем-то соврала я.
– Мама говорит, поспи и всё пройдёт… || Улыбнулась она, и вдруг улыбка пропала с её лица…
– Всё будет хорошо… || Сказала я, хотя сама была крайне уверена в обратном.
Через полчаса я уложила Веронику спать, кошмар… Мне пришлось сказку читать…, Господи, большая девочка, но мало ли… Мне папа тоже иногда почитывал, правда, лет до шестнадцати, когда я сильно болела, но всякое бывает.
После того как Ника уснула, я пошла на кухню, и, с трудом осилив куриный бульон, я потопала в спальню. Павел собирался вечером жарить птицу, но мне пришлось её сварить.
Мне всё больше начинало казаться, что со мной что-то не то, я не вполне правильно оценивала ситуацию в целом, но тогда не понимала этого всего.
Тогда я только догадывалась, а в последнее время, годы спустя, я понимаю, что была дурой. Единственное, что мне стоило тогда сделать, это семнадцатого июня уехать с Виктором и забыть весь этот кошмар… Всё бы было хорошо, возможно…
Тогда я только начинала догадываться о том, как всё плохо… Меня многое ещё выводило из равновесия. Например, с какого перепугу мне потребовалось варить то, что я несла так бережно на второй этаж, зачем потребовалось тащить наверх. Ради чего, если скоро я умру?
Три дня у нас жила Ника, три дня я ухаживала за Пашей, но даже не знаю почему. Что мешало мне просто уйти от него? Может быть, страх? А может быть, дурь?!
Павел быстро очень поправился и снова стал отлучаться, я подумала, что так же часто отлучался и Алексей… Мне было порой грустно, а потом осенило, а вдруг, они ездят вместе по своим делам. Мне так хотелось расспросить Павла об Алексее, но я всё время не решалась. Это было сильней меня, впрочем, жаль.
Мне не давало покоя то, что я уже месяц живу в этом доме, месяц не видела родителей и друзей, месяц жду, что будет дальше и как…
Вторник, 29.06.2004
Утром Павел разбудил меня завтраком в постель, с чего бы это?
Странным мне казалось и то, что мы спим с ним в одной постели уже несколько недель, а он меня не трогал. Паша даже попыток не делал, чтоб меня развести, мне кажется, это неспроста… Точно Вам говорю: что-то здесь не так…
– Валерия, сегодня к нам Ирина приедет, возможно, ты увидишь перемены в её поведении. || Насторожил меня Паша.
– А где Ника? || Спросила я, как чувствовала.
– Завтра вечером узнаешь! || Проговорил он загадочно.
– А что будет завтра? || Заинтриговало меня его заявление.
– Завтра у неё день рождения, ты приглядись, что будет… || Подмигнул мне Павел и нахально улыбнулся.
– Будет что-то интересное? || Обрадовалась я как ребёнок.
– Ты чётко должна понять, что сбежать от меня нельзя – это раз, и два – я не прощаю предательство… || Улыбнулся он.
– Что ты имеешь в виду? || Спросила я, не подумав.
– Для тебя я придумал кое-что особенное, и ты в этом убедишься! Но то, что я собрался сделать с Никой, ты не забудешь никогда… || Покачал он головой, но улыбаясь, и мне показалось весьма, пошло.
– Что ты с ней сделаешь? || Спросила я, зажав себе рот, так как Паша недобро на меня посмотрел.
– Узнаешь, но не думай, что это целиком для тебя, в первую очередь шоу будет для меня… О, каким оно будет шикарным, ты уж поверь. Кстати, милая, если ты после шоу захочешь сбежать, ну вдруг появится столь глупое желание, я больше не буду как раньше тебя жалеть – пристрелю и за домом в садике закопаю до лучших времён… Поверь мне, я могу достать кого угодно и откуда угодно…, даже из-под земли… || Загадками изъясняясь, удалился Паша.
Я осталась лежать в постели и думать… Думать – вот всё, что мне оставалось. Что он затеял? Почему так самодоволен? Что будет с девушкой?
Аппетит пропал, и я больше ковыряла вилкой еду, чем ела её, но мысли – это что-то с чем-то. Моя голова работала против меня – какие гадости рисовал мой мозг…
Завтра я всё узнаю… Хотя у меня смутные желания, с другой стороны, мне совсем не хотелось знать, что он придумал. Потому что я боялась увидеть боль и страдания, ведь меня ждало что-то хуже того, что будет с Никой.
Время до вечера, казалось, тянется бесконечно… Весь день я была в раздумьях, что он там ещё придумал? Это никак не давало покоя. Как бы я ни хотела, мне никак не удавалось найти себе место. Я всюду чувствовала себя никому не нужной, и весьма неуютно…
Время от времени я думала о доме… Мама, папа, Алина… Как они там? Как Стаська? Интересно, как прошёл её день рожденья? Как мой котик без меня?
Я весь день просидела в комнате, так и не удосужившись спуститься, весь день думала. Я находилась в тайном страхе, что ел меня изнутри, вечером вернулся мой мучитель. Мои невесёлые мысли прервал Павел…
– Лерка, Ира приехала, пошли. || Сказал он серьёзно.
– А где Ника? || Я не видела её весь день.
– Внизу с мамой. || Загадочно протянул Паша, но у меня ныло где-то глубоко.
Мне было очень страшно, мне так не хотелось видеть и, скорее всего, даже участвовать в том, что придумал этот ненормальный. Однако моё положение в его доме заставляло меня подчиняться правилам игры.
– Ирина, как я рада тебя видеть! || Обрадовано сказала я и подошла её обнять, но она отстранилась и лишь холодно подставила щёку.
– Здравствуй, Лера. || Так же холодно произнесла Ира.
– Что-то не так? || Озадачилась я, хотя Павел предупреждал…
– Всё нормально… || Глядя на Павла, произнесла Ирина, а он стоял и гладил Нику по плечам…
Вроде бы как отец, но в то же время он странно улыбался, а глаза блестели. Многим позже мне казалось, что уже тогда я знала, что с ней будет что-то ужасное. Нет, не так, я понимала, что это будет действительно ужасно. Знать и понимать – разные вещи, не так ли?!
– Я пойду в ванну схожу ненадолго… || Сказала я и пошла на второй этаж. Буквально через несколько минут ко мне постучалась Ирина.
– Лера, часть уговора с Павлом, что я больше не буду с тобой общаться без необходимости и перестану лезть в его дела. Иначе он убьёт Нику… Когда у тебя буду дети, ты поймёшь меня. || Сказала она как-то быстро и убежала вниз по лестнице. Я осталась стоять немного в ступоре.
Позже, перед сном, мне не хотелось спать и я приставала к Павлу с расспросами… Что это они такое странное придумали, какой ещё уговор? – Бред, одним словом.
Правда, Павел никак не желал об этом говорить, а потом и вовсе психанул, ушёл вниз, прихватив мою подушку… «Гад, – подумала я, – ну почему именно мою?».
