Страница 2 из 3
– И как ты себе это представляешь?
Женщина никак себе это не представляла. Все получилось спонтанно. Хотела ему отомстить и за недоверие, и за вчерашний скандал, и за откровенный интерес к секретарше. Хотела, чтобы он ждал этого ребенка, готовился к его появлению. А потом потерял.
– Обычно. Объявишь о беременности любимой женщины. А когда он родиться, отправишь меня на какой-нибудь курорт. Восстанавливаться. А там все и забудут.
– Я не буду воспитывать чужого ребенка!
Прозвучало резче, чем Антон рассчитывал. К такому циничному предложению он не был готов. Он хотел еще что-то добавить. Но дверь кабинета распахнулась. Внутрь, в буквальном смысле, ворвалась она. Женщина, похожая на сказочную ведьму из старомодных книжек. Копна непослушных волос собрана на затылке, глаза, мечущие молнии, яркие, как будто зацелованные губы.
В руку незнакомки вцепилась Жанетт. Она пыталась вытащить ее прочь из кабинета. Но та, казалось, не замечала потуги секретарши.
– Еще одна? – Лениво проговорила Камилла. – Хотя, что это я.
Антон в этот момент должен был разозлиться на незнакомку, ворвавшуюся в его кабинет. На Жанетт, которая ничего толком не может сделать. На бывшую любовницу, которая пытается торговать беременностью как пирожками на стадионе. Но не мог. Все внимание заняла Ведьма.
Незнакомка дернула рукой, освободившись от захвата секретарши. Та попыталась снова ее схватить. Антон среагировал быстрей, чем понял причину своего поведения. Он не хотел, чтобы кто-нибудь дотрагивался до этой женщины.
– Хватит! Жанетт, вернитесь на рабочее место!
Секретарша растерянно хлопнула ресницами. Такого поведения от шефа она не ожидала. Да и духи должны были сделать его мягче. «Превратить любого хищника в ручного зверя». Как гласила реклама. Секретарша не знала, что в такой ситуации делать. Ни в рекламе, ни на курсах по соблазнению этому не учили. Поэтому она тихонько подчинилась приказу и вернулась на свое место.
Как только дверь за секретаршей закрылась, Антон посмотрел на незнакомку и спросил:
– Вы кто? – Про Камиллу он уже забыл.
– Мария Григорьевна. – Представилась девушка. – Прошу прощение за вторжение, это срочно. Нужно чтобы Антон Робертович подписал эти бумаги.
Она подошла и протянула ему папку и файловый накопитель. Антон скривился. Такое официальное обращение ему не понравилось. В голове поселился какой-то сладкий дурман. А кожу будто прошило током, когда он, забирая папку, коснулся руки Марии.
– Что это?
– ОДК «Триполь». Срок подписи и отправки документов заканчивается меньше чем через час.
Дурман исчез. Мозги заработали. Антон открыл папку и про себя выругался. Камилла, хорошо изучившая поведение любовника, побледнела. А вот Маша никак на изменившегося в лице Стольного не отреагировала.
Более того, она сейчас всерьез рассуждала о том, не стоит ли сразу подать заявление на увольнение, после такой наглости. Или лучше подождать, пока сами позвонят из отдела кадров.
– Что эти документы делают у вас?
Спросил Антон. Он уже перешел из зоны отдыха к рабочему столу.
– Я вышла сегодня из отпуска. Перебирала документы у себя на столе и нашла их. – Маша указала пальцем на папку. Антон сам не понял, как залюбовался длинным аккуратным ногтем. – Я хотела отправить их сразу в «Триполь» – продолжала взволнованно оправдываться Маша, – но там нет вашей подписи. Поэтому курьером передала документы вашему секретарю. А потом пришло сообщение о том, что документы до сих пор не получены. Сообщение от «Триполь» BSD15006. Можете проверить в реестре.
– Почему сообщение пришло вам?
На самом деле Антону было плевать, почему сообщение пришло сотруднику, который никакого отношения к проекту не имел. Он просто хотел слышать, как говорит Ведьма.
– Система настроена на автоматическую рассылку. Оповещение приходит тому сотруднику, который последний зарегистрировал получение или отправку документа.
Антон кивнул. Пробежал глазами по бумагам. Убедился, что в руках у него те самые документы. Еще раз про себя выругался.
– Срок подачи истекает через сорок минут. Плюс пять минут на доставку.
Зачем-то напомнила Маша. Антон кивнул. Девушка неловко покраснела. Он начал вводить коды подписей. Пальцы дрожали и путались.
– Еще раз прошу прощение за вторжение.
Антон снова кивнул. Маша на ватных ногах вышла прочь. Антон отправил документы. Поднял глаза. Но вместо девушки увидел Камиллу. Она докуривала уже третью сигарету и улыбалась.
– Так что, Стольный? Договоримся? Это выгодное предложение. Без суда и огласки.
– С судом Камилла. – Бывшая любовница замерла. – Я не буду воспитывать чужого ребенка. И покупать его у тебя тем более не буду. Если хочешь от меня что-то получить, обращайся в суд.
Маша
Из кабинета Стольного выскочила так быстро, как будто от этого зависит моя жизнь. Секретарша Антона Робертовича обожгла победным взглядом. Мол, нечего тебе, блоха презренная, на этом этаже делать. До ушей донеслось холодное «я не буду воспитывать чужого ребенка». Но это уже меня не касалось.
Вышла из приемной. На пару секунд остановилась, чтобы перевести дыхание, пошла к лифту. Если бы не обстоятельства, с удовольствием задержалась бы здесь. Офис владельца «Сезама» оказался не просто офисом, а произведением дизайнерского искусства. Все было продумано до мельчайших деталей. Даже кадки с низкими деревьями смотрелись гармонично в деловом царстве. С тяжелой мебелью, зеркальными стенами и разнообразием хромовых деталей. Человек, занимавшийся оформлением помещения, был гением.
Атмосфера за дверями приемной Стольного как-то сгладила впечатления от собственного безрассудства. Уже на сороковом этаже сердце перестало барабанить в груди, а к тридцатому цвет лица вернулся к своему нормальному оттенку. Даже искусанные от волнения губы уже не так бросались в глаза.
Антон
Камилла ушла. Предварительно вылив остывший кофе на светлый ковер Антона, и пообещала фееричный скандал во всех СМИ.
– Так и вижу эти заголовки: «Владелец «Сезам» отказался от собственного ребенка!».
Антон снова промолчал. Кажется, он даже не услышал слов бывшей любовницы. Или они его не интересовали. Стоило Камилле уйти, заработал робот – уборщик. Кругленький гаджет грозно пиликал, выпускал концентрированный пар чистящего средства, елозил по ковру, пытался избавить покрытие от пятен.
Следом за роботом активировалась Жанетт. Прежде чем войти в кабинет, секретарша поправила макияж и обновила духи. Реклама советовала использовать волшебный афродизиак минимум дважды в день.
Антон Робертович сидел за рабочим столом. Робот катался по ковру. Изо всех щелей у него валил едкий пар. Стольный на взбесившийся гаджет не обращал внимания.
– Вам что-нибудь нужно?
Жанетт подошла к его столу и робко коснулась руки начальника. Несколько капель ароматной жидкости она нанесла и на запястье. Чтобы состав наверняка сработал.
– Нужно, Жанетта Власовна, нужно. – Кивнул Антон.
Голос начальника показался ей обманчиво бархатистым, низким, с сексуальной хрипотцой. Жанетт закусила губу, судорожно начала вспоминать, какое белье надела с утра. Она опаздывала и не позаботилась о презентабельности комплекта.
– Я слушаю.
Голос секретаря дрогнул. Пальчики на ногах закололо от нетерпения. Профессиональным взглядом она оценила размер стола и его «захламленность». Антон Робертович всегда держал на рабочем месте кучу бумаг, информационных блоков, накопителей и канцелярских мелочей.
– Объясните мне, Жанетт, – мужчина ослабил узел галстука, женщина судорожно вдохнула в предвкушении и начала жалеть о том, что не заблокировала дверь приемной, – какого хрена документы по «Триполю» мне приносит неизвестная девица за час до истечения срока подачи, а не вы, три недели назад?
Сексуальная хрипотца в голосе Антона испарилась. Жанетт не сразу поняла, что произошло. Она растерялась и пыталась понять, о каком таком «Триполе» вообще шла речь. Пока Антон не показал на папку. Ту самую, которая лежала у нее на столе. Папку, которую схватила эта сумасшедшая девица. Еще и ворвалась в кабинет ее начальника.
– Жанетт?
– Я… Я впервые ее вижу. – Женщина соврала быстрее, чем успела подумать.
Антон сжал челюсти. На руках проступил едва заметный узор вен. Так всегда бывало, когда мужчина злился. Видела эту папку секретарь не впервые. Как минимум трижды она ставила на эти документы свое визирование, а данные отображались в системе. Нужно было уволить Жанетт. Благодаря халатности собственной секретарши «Сезам» чуть не потерял миллиарды чистого дохода. Это не разорило бы Стольного. Но нанесло бы ощутимый удар по репутации холдинга. А вот это, уже было бы подобно смерти.
Но сейчас разбираться с Жанетт не было желания. Он спрятал папку в ящик стола. Туда же полетел и галстук. Робот продолжал шипеть над ковром.
– Кофе. – Уже успокоившись, приказал мужчина. Жанетт робко кивнула. – И сделай запрос в отдел кадров. Файл на Марию Григорьевну Ромашкину мне нужен через пять минут.
Камилла
Общение с бывшим любовником оставило у Камиллы неприятный осадок. Не так она представляла их разговор. И не на такой результат рассчитывала. Девушка спустилась на ресторанный этаж и выбрала заведение без посетителей. Маленькую кофейню в самом дальнем углу холла. Сюда изредка заглядывали сотрудники со своими стаканами. Но чаще роботы – курьеры развозили заказы по офисам.
На одного из таких роботов женщина чуть не налетела, входя внутрь. Аппарат злобно выругался на своем электронном языке и покатился дальше, в пункт назначения. Под термокрышкой Камилла разглядела бутерброд с жирным куском мяса, хрустящей сырной корочкой и овощами. Желудок женщины сжался от голода, а к горлу подступила тошнота. Уже четвертый день, все, что попадало в желудок, тут же выходило наружу.
Камилла скривилась, достала сигарету и пошла прочь. Подальше от кафе и его ароматов. Нужно было встретиться с адвокатом. Обсудить, как дальше себя лучше вести.
Маша
Остаток дня прошел на удивление спокойно. Часа через два, не увидев гневного письма из отдела кадров, я расслабилась и спокойно завершила дела. Никто не мешал. Даже Аркадий Федорович вел себя на удивление благоразумно. Ни с кем не ругался, никого не требовал уволить, не искал по офису потерянных носок. И даже не забыл напомнить про обед. А ближе к вечеру вообще шокировал, выйдя в приемную и напомнив, что рабочий день закончен.
– Пойдем, Маша. Хватит на сегодня!
Я не верила своим ушам, глядя на шефа. Обычно, он просто забывал про время, и главного казначея «Сезама» приходилось насильно выпроваживать из офиса.
– Не смотри на меня так! – Всплеснул руками Бриль. – Завтра много работы. Вадик тебя подвезет.
– Не нужно, Аркадий Федорович. Я рядом с офисом сняла квартиру.
Глаза начальника чуть расширились от удивления. Но он ничего не сказал. Только кивнул, переложил поношенный портфель в другую руку и вышел из приемной. Все, что мне оставалось делать, последовать его примеру.
Антон
Свет в окне старого дома загорелся как раз в тот момент, когда Антон закончил разговор с адвокатом. Сначала Раймонд рассказал о деле Томы. Суд должен был пройти без осложнений. Но, на время заседания, адвокат советовал увезти ребенка в безопасное место.
– Думаешь, этот трус пойдет на похищение?
– Он идиот. А идиоты, и не на такое способны. – Резонно заметил Раймонд.
– Тома?
– Она должна быть на заседании. Сам понимаешь, мы не в двадцатом веке, когда все можно было решить деньгами и связями. – Антон кивнул. – Ничего с ней не случится. Я возьму охрану. Ответит на пару вопросов и получит развод.
– Спасибо.
– Ты мне за это платишь. Что с Камиллой будешь делать?
Стольный неопределенно пожал плечами. Он сам не знал, что делать с бывшей любовницей. Содержать он ее не хотел. Дело было даже не в деньгах, а в принципах. Но и лезть в судебные разбирательства самостоятельно тоже не было смысла.
– Не знаю. Подготовь все. Если она решит полезть в суды, хочу чтобы у нее не осталось ни одного шанса.
Раймонд кивнул и отключился. Антон увидел окно и женский силуэт. Теплый свет мягко обнимал женский силуэт. И не давал рассмотреть хозяйку квартиры. Антону почему-то захотелось оказать там, с незнакомкой. Смотреть в окно и пить… Захотелось узнать, что у нее в кружке, чай или кофе. Это окно волновало его почти также сильно, как появление Ромашкиной в собственном кабинете.
И если незнакомка была сейчас недоступна, как чужая галактика, то с Марией Ромашкиной Стольный планировал встретиться.
Маша
Снова снились кошмары. Я снова бежала за Рамусом. Звала, плакала, кричала. А он шел вперед. Сердце разрывалось от боли. Как будто этот мужчина был не просто романтическим приключением, а чем-то по-настоящему важным. По щекам текли слезы. Проснулась от собственных всхлипов. Волосы промокли от пота, нос был заложен, а тонкая наволочка насквозь промокла.
Несколько минут я смотрела в темный потолок. Ждала, пока сердце перестанет колотиться. Часы показывали четыре утра. Уснуть второй раз не получилось. Стоило закрыть глаза, появлялось лицо Ротмера. Его улыбка. Казалось, я даже чувствовала его запах. На глаза снова наворачивались слезы, и я в ужасе подрывалась с постели.
Ближе к пяти утра надежда на нормальный сон исчезла. Я сдалась. Поднялась с кровати и пошла приводить себя в порядок. Голова кружилась. Ноги были ватными. Желудок недовольно урчал. Через полчаса контрастного душа удалось уговорить себя, что все хорошо. Ничего такого в моей жизни не случилось. Наоборот. Благодаря полету на Марс я нашла семью отца. Узнала, кто он и что по-настоящему любил маму.
Марсиане верили в справедливость Элкары. Она никогда не оставляла своих детей одинокими. Стоя под струями горячей воды, я хотела верить, что там, за вечной гранью, мои родители вместе. И даже счастливы. А мне нужно было собираться и жить дальше.
Еще двадцать минут я рассматривала коробку, в которой в которую Юлька спрятала аппаратуру для съемок. С момента возвращения на Землю я ни разу не притронулась к ней. Нужно было разобрать записи. Смонтировать несколько роликов. Но в очередной раз отложила эту работу в сторону. Возвращаться к блогу тоже не хотелось. Я убеждала себя в том, что это усталость. Но на самом деле, просто не была готова снова встречаться с Марсом.
На работу снова пришла раньше всех. Как ни странно, офисная суета помогала отвлечься от прошлого и жить в настоящем. Зайдя в приемную, включила свет, изменила климатические настройки помещения, полила цветы и сделала заказ в кафе. День обещал быть долгим.
Антон
Проснулся Антон раньше, чем обычно. Всю ночь мужчину мучали кошмары. Он что-то искал в красной пустыне. Что-то очень важное. За спиной был старый храм. Он его не видел, но точно знал, он там стоит. А впереди бесконечные барханы. Иногда Антону казалось, что то, что он ищет, где-то очень близко. Очень-очень близко. Но стоило подойти ближе, как это «нечто» отдалялось.
Проснулся мужчина весь вымотанный и мокрый. Часы показывали четыре утра. Он тяжело дышал. Мокрые простыни неприятно липли к спине. Гудела система контроля климата. Еще полчаса Антон пробовал уснуть. Но ничего не получалась. Мужчина поднялся с постели, приказал системе включить новостную сводку и пошел босыми ногами в спортзал. По пути натянул на себя шорты.
Антон ненавидел плохие сны. И то липкое послевкусие, которое они оставляли. Единственное, что помогало ему отвлечься после таких неприятных ночей, был спорт. Тяжелые, изматывающие тренировки. Правда сегодня, он почему-то вспомнил о миленькой Ведьмочке. Которая вчера так неосторожно ворвалась к нему в кабинет.
Липкий налет кошмара отступил. В желудке потеплело. Антон еще не осознавал своих реакций на эту женщину. Но уже хотел ее увидеть. Проверить собственные догадки.
Рамус
– Каково это?
Пока Маша собиралась в офис, а Антон успокаивался в спортзале, Ротмер Рамус сидел в своем кабинете. Он уже несколько недель буквально жил на работе. Начальство хвалило лорда малого Совета за старательность и пророчило невероятную карьеру. А Рамус пытался забыть ведьму.
На столе стояла статуэтка самурая. Напротив сидел Рабби. Они уже третьи сутки пытались подготовить более или менее приемлемое предложение для «Сезам». В этот раз Рамус собирался покончить со Стольным. Или заключить контракт, или просить Совет отправить на переговоры с землянином кого-нибудь другого.
– Ты про что?
Рамус поднял взгляд на друга. Тот задумчиво курил и смотрел в окно.
– Отказаться от меи после обряда?
– Никакого обряда не было.
– Не надо, Рамус. Не ври. Ты же специально оставил коммуникатор включенным. Чтобы выиграть спор.
– Для обряда нужны свидетели. Там никого кроме нас не было.
– То есть, то, что она твоя мея, ты не оспариваешь? – Рабби прищурился. Ротмер погасил виртуальный экран.
– Она землянка.
– Только наполовину. У девочки хорошая родословная.
– Она землянка, Рабби. И на этом давай поставим точку.
– Как скажешь. – Друг примирительно поднял руки. – И что дальше?
– Кром Клайток сделал интересное предложение. Я планирую согласиться.
Маша
Как и обещал Аркадий Федорович, день был насыщенным. Я носилась по «Сезаму» как робот – курьер. А все потому, что господин Стольный попросил все отделы подготовить внеплановые отчеты.
Аркадий Бриль такими вещами всегда занимался сам. С чем это было связано, сказать сложно. То ли просто любил бумажную работу. То ли пользовался дополнительной возможностью проверить сотрудников. К слову, в его отделе все работало как часы. Чего нельзя сказать о других.
Пробегая мимо отдела продаж, даже подпрыгнула от испуга. Так громко Балынин орал на своего секретаря. Лена, глотая слезы обиды, пыталась объяснить, что никакого отношения к тому, что отдел продаж завалил недельный план, она не имеет. И вообще, ее дело маленькое, секретарское: кофе подносить, расписание составлять и выполнять мелкие поручения. Но никак не продажи. Балынину было плевать на ее доводы. А я радовалась, что не попала к этому тирану на работу.
Репутация у этого типа была так себе. Скверный характер, вечные жалобы, нарушение трудового графика. Как он вообще держался в «Сезам» оставалось для меня загадкой. Пожалев про себя Лену, побежала дальше. Хотела вернуться на рабочее место как можно скорее, достать из ящика стола кусок шоколада и съесть, пока Бриль куда-нибудь опять не отправил.
А еще, сегодня я пожалела о том, что надела туфли, а не какую-нибудь другую обувь. Бегать на тонких каблуках было неудобно. Шпилька с мягкой набойкой была рассчитана на неспешные прогулки и покачивания бедрами. И никак не годилась для забегов. Впрочем, забеги в «Сезам» обычно не практиковались. Для этого существовали механические курьеры. Но разве это можно объяснить взбалмошному начальнику?
Уже в кабинете, рядом с собственным столом, каблук не выдержал и треснул. От неожиданности я завалилась на бок. Пыталась судорожно ухватиться руками за столешницу и удержать равновесие. Но ничего не вышло. С визгом грохнулась на пол. Вслед за мной полетела стопка информационных карт. И как водится, в такие моменты, дверь приемной открылась, и перед носом появились дорогие ботинки.
Антон
Забрать секретаршу у Бриля было для Антона делом номер один на сегодня. Он бы мог воспользоваться статусом и подписать соответствующее распоряжение. Но делать этого не стал. Старик мог обидеться и нажаловаться Роберту. А тот, как водится, жизни не даст, пока Антон не вернет дядьке его драгоценную игрушку.
Поэтому, сначала Стольный решил попробовать полюбовно договориться с родственником. Даже сам пошел к нему на поклон. Чего вообще никогда не делал. Внутренний голос говорил, было бы эффективней встретиться с родственником на своей территории. Но все равно шел. Сам Антон пытался оправдать такой поступок вежливостью. Все же Бриль был человеком не молодым и со своими особенностями. Но на самом деле мужчине до зуда в пальцах хотелось увидеть Машу. Марию Григорьевну.
– Григорьевна! – Зачем-то произнес он ее отчество вслух.
Оно ему не нравилось. Слишком грубо звучало для такой хрупкой женщины. С этими мыслями Стольный дошел до нужной приемной. Как только рука коснулась ручки, из-за двери раздался женский визг и грохот. Антон дернул дверь и замер.
Маша сидела на полу. Растерянно смотрела на разбросанные карты. Рядом валялась туфля с оторванным каблуком. Первое желание бросится девушке на помощь, Антон в себе подавил. Не без труда. Не потому что помощь была чем-то для него постыдным. Нет. Он просто испугался собственного желания броситься на помощь. Раньше таких порывов он за собой не замечал. Как и того, что возбудиться, просто глядя на женщину сверху вниз.
Секретарша явно не ожидала его увидеть. Она хлопала длинными ресницами и не знала, что сказать. Антон тоже не знал, что говорить. Ситуацию исправил Аркадий.
Лысеющая голова дяди высунулась из кабинета. Мужчина прищурил маленькие глазки. Очки, опиравшиеся на толстые щеки, подпрыгнули вверх. Брови сдвинулись.
– Маша! Нам нужен кофе! – Голосом капризного ребенка сообщил Бриль.
Ромашкина, забыв про босую ногу и всю неловкость ситуации, быстро поднялась на ноги. Антон, заметил тоненькое кружево чулка на стройном женском бедре, и почувствовал, как напрягся пах. Маше, к радости Стольного, сейчас никакого дела не было до его возбуждения. Ну и Антон надеялся, что удлиненный пиджак несколько скрывает его нервное состояние.
– Да Аркадий Федорович! – Прощебетала Маша.
– И Бутерброды. Такие. С колбаской. Как я люблю.
– Да Аркадий Федорович! – Еще раз пролепетала Маша и облизнула сухие губы.
– И пригласи этого товарища в мой кабинет. Чего он топчется в приемной? Только нервирует нас!
– Да Аркадий Федорович!
После последнего «Аркадия Федоровича» дверь в кабинет Бриля захлопнулась. Антон продолжал стоять на своем месте. Маша краснела, бледнела и вызывала в нем приступ невероятной нежности. Антону захотелось зажать ее маленькое лицо в ладонях и зацеловать.
– Арка…
– Я слышал!
Вместо того чтобы зацеловать эту растерянную женщину, Антон переступил рассыпанные карты и скрылся за деревянной дверью. Маша осталась в приемной. Заказывать кофе и пытаться успокоиться.
Маша
Антон Стольный с непроницаемым лицом скрылся за деревянной дверью. Если бы я когда-нибудь раньше видела его живьем, то ни за что не пошла к нему в кабинет. Да еще и так беспардонно. Сердце громко билось в груди, желудок скручивало, в висках стучало. Хотелось одновременно пить, есть, провалиться под пол.
Вовремя вспомнила, что я вроде как профессионал. И ничего страшного не произошло. Заодно немного высмеяла себя за глупость. Это же просто один руководитель пришел к другому руководителю. Ничего особенного. Такое происходит чуть ли не каждый день. Вот только туфли жалко.
Отправив срочный заказ в кофейню, собрала рассыпанные по полу карточки и достала запасную пару обуви. Черные лодочки на рюмочном каблуке. Подарок от Кирилла. Вполне себе милая обувь, но мою стопу она, мягко говоря, уродовала. Длинный, острый нос превращал ногу в лыжу. Дизайн каблука отдавал нафталином. Такие туфли больше подойдут пожилой леди, чем хорошенькой секретарше.
Чтобы не обижать бывшего, унесла туфли в офис. Сейчас, держа в руках черные лодочки, казалось, что это было когда-то в прошлой жизни. И не со мной. Выдохнула и вспомнила, что, кроме спорной внешности, у них еще был один огромный недостаток. Кирилл не угадал с размером. Пальцы уперлись в узкий мысок и немножко всплакнули. Нет ничего в мире хуже неподходящей обуви.
Дверь в кабинет открылась. Робот курьер принес заказ. Ничего не оставалось, как превозмогая боль нести кофе.
Антон
Кабинет дяди полностью соответствовал его чудаковатой репутации. Неподготовленный посетитель, попадая в царство Бриля, мог сойти с ума от обилия открытых виртуальных окон, говорящих голов, бегущих по стенам финансовых сводок и разбросанных бумаг, блокнотов, книг. Чтобы обезопасить посторонних, посетителей Аркадий принимал в отдельном помещении. За его презентабельным внешним видом тщательно следила Маша. А вот в основном кабинете никто не смел ничего трогать.
Антон, войдя в кабинет родственника, переложил коробку с информационными картами на стул и сел в кресло. Аркадий занял свое место. Сдвинул все бумаги в сторону. Посмотрел на Антона и спросил:
– И что тебя заставило спуститься к бедному родственнику?
Оплывшее лицо господина Бриля озарила добродушная улыбка. Антон, несмотря на стриженную полубоксом голову, бычью шею и взгляд озверевшего питбуля, оставался для Аркадия Бриля все тем же тощим мальчишкой, которого растил его двоюродный брат.
– Не такой ты уж и бедный. – Лениво произнес Антон.
– Это, смотря с кем сравнивать. – Подмигнул Бриль. – Так что надо? Отчеты я тебе еще вчера отправил.
– А отдел чего гоняешь, раз все давно готово?
– Чтобы не расслаблялись. И репутацию психа, знаешь ли, поддерживать надо. Но ты тему не переводи, племянничек. Зачем пришел?
Дверь открылась. В кабинет вошла Маша с подносом в руках. Две пузатые чашки, кофейник, блюдо с бутербродами и сливочные конфеты. Те самые, которые Антон мог есть килограммами. Сладость таяла во рту, разливалась на языке молочным привкусом. Антон сглотнул слюну и вспомнил, что так и не поел сегодня.
– Бутербродики! – Пискнул Бриль и хлопнул в ладоши.
Маша знала, аппетит у начальника в дни отчетов был адский. И его гостю могло просто ничего не достаться. Поэтому девушка удвоила заказ и сейчас мечтала скорее поставить поднос на стол и сбежать из кабинета. Туфли сильно жали, руки тряслись. А еще очень хотелось есть. Как и Антон, пообедать Маша забыла.
Она поставила поднос на стол. Взгляд Стольного упал на ее ноги. Туфли были уродливыми и неподходящими для этой женщины. А еще сквозь плотную ткань пробивались очертания маленьких мизинчиков. До этого мужчина никогда не обращал внимания на женскую обувь. А сейчас не просто обратил внимание, он будто почувствовал, как собственные пальцы упираются в ботинок и поморщился от фантомной боли.
Маша этот взгляд заметила и покраснела до самых кончиков ушей. Девушка сделала глубокий вдох, переставила содержимое подноса на стол и, стараясь не хромать, ушла прочь. Антон не удержался и проводил чужую секретаршу взглядом.
Этот интерес не скрылся от Аркадия. Бриль, аналитик от Бога, как сказали бы в далеком двадцатом веке, быстро сопоставил приход племянника, визы Маши на важных документах и этот заинтересованный взгляд.
– И на кого ты предлагаешь ее поменять?
– На Жанетт.
Антон такой проницательности дяди не удивился. Наоборот, порадовался. Не пришлось долго уговаривать и приводить разумные доводы, чтобы заполучить секретаршу. Он еще сам не понимал, зачем она ему нужна. Но желание видеть ее в собственной приемной зудело на кончиках пальцев. Зудело так сильно, что вены на руках вздулись и чуть потемнели.
– И что я буду с этой бестолковой курицей делать? – Поморщился Бриль.
Аркадию Федоровичу совсем не хотелось возиться с девицей, которая работала на Антона. Но и оставить Машу у себя он уже не мог. Чувствовал, так или иначе, Стольный заберет к себе девушку. Проще было ее отдать, выторговав для себя какие-нибудь бонусы. Чем тратить силы на противостояние с собственным племянником.
– Перевоспитывать. – Не растерялся Антон и ударил в самое слабое место родственника.
Аркадий моментально забыл, на какие бонусы собирался выменять Машу. Широко улыбнулся и потянулся к бутерброду.
– Ешь. Не зря же она двойную порцию сюда тащила.
– Так ты согласен?
– При одном условии!
– Каком?
– Если не понравится, вернешь ее мне. С нормальной психикой и без соплей. Понял?
Стольный кивнул и потянулся за чашкой. Теперь можно было и поесть спокойно. И обсудить рабочие дела. Антон положил перед родственником папку с проектом по Марсу.
Маша
Как часто бывает, пока Аркадий Федорович с посетителем разговаривали, в приемную началось настоящее паломничество. К концу рабочего дня здесь побывали все – от руководителя клининговой службы для утверждения сметных актов, до начальника ревизионной комиссии. Даже судебный курьер зашел. Принес решение, по очередному судебному заседанию.
Несмотря на внешнюю неказистость и проблемы с социализацией, мой начальник был тем еще Казановой. Только официальных жен у него было четыре. А про любовниц, вообще молчу. Раз в месяц рыжий мальчишка приносил из суда очередную претензию от какой-нибудь длинноногой дивы, требующей содержания от Бриля. И каждый раз Аркадий Федорович с огоньком и азартом ввязывался в судебное разбирательство. Иногда мне казалось, что провоцировал девушек на такие подвиги он специально.
– Привет Маш! – Улыбнулся курьер Мишка с курносым носом. – Твой начальник в этом году идет на рекорд. Уже восемнадцатая. А еще только середина лета.
– А в прошлом году, сколько было? – Спросила, забирая конверт.
И не жалко им столько бумаги тратить? Конечно, проблемы бумаги, вырубки лесов, загрязнения атмосферы уже лет как двести считались несущественными на Земле. На мой взгляд, это не было поводом, чтобы переводить столько ресурсов на судебное сопровождение. Нептун вообще бумагу не использовал в официальном документообороте. Все хранилось на картах и серверах. А у нас, по-прежнему, каждый «чих» должен был сопровождаться бумажным носителем. Кажется, это называлось «резервным дублированием».
– Двадцать одна.
– Потрясающе.
– А он у тебя кто? – Почти шепотом спросил Мишка и посмотрел на деревянную дверь.
– Кто?
– Ну, кто он, этот Бриль? Раз девки по нему так тащатся?
– Бухгалтер. – Тоже, почти шепотом произнесла я.
Лицо курьера вытянулось. Он еще раз недоверчиво посмотрел сначала на дверь, потом на меня, потом снова на дверь.
– Че, правда? Бухгалтер? – Кивнула, стараясь сдерживать улыбку.
– Ты секритутка просто у бухгалтера? – Снова уточнил мальчишка.
Слово «секритутка» резануло ухо. Но я сделала вид, что не заметила. Списала такой жаргон на юную бестолковость посыльного. На вид ему было не больше девятнадцати. В ответ кивнула.
– Ну я и дебил. Надо было, как мамка говорила, в финансовую академию идти. А я в летчики подался, дебил!
Мальчишка задумчиво почесал подбородок. А я с трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться. Серьезно кивала и изображала отчаянное сочувствие курьеру. Мишка только собирался выдать очередную реплику, как дверь кабинета начальника открылась и оттуда вышел Антон Робертович.
Желудок сжался. То ли от голода, то ли от страха, то ли просто это нормальная реакция на этого конкретного человека. Мишка стушевался. Парень сам не заметил, как вжал голову в плечи и суетливо сунул мне планшет для подписи.
Тем временем Антон Стольный прошел мимо моего стола и уже возле двери бросил короткое:
– До завтра, Мария Григорьевна. Не опаздывайте.
– До свидания. – Промямлила в ответ, не понимая, к чему была реплика про опоздания.
Антон
Стоило Антону выйти из кабинета в приемную, как настроение упало куда-то под плинтус. Рыжий тощий пацан в курьерской форме навалился на стол, за которым сидела его новая помощница и что-то ей говорил. Этого хватило, чтобы взбесить мужчину.
Что сопляк там плел, бизнесмен уже не слышал. Он собрал все свое самообладание в кулак, и по пути к выходу произнес:
– До завтра, Мария Григорьевна. Не опаздывайте.
Что ответила Маша, он тоже не услышал. Только заметил, что за столом девушка сидела без туфель. На маленьких аккуратных мизинчиках остались красные следа от обуви. И это еще больше разозлило Антона.
Маша
Аркадий Федорович высунул голову из кабинета сразу, как только за курьером закрылась дверь.
– Я выиграл дело?
Начальник сощурил глаза и посмотрел на серый судебный конверт.
