– Получается, что ты знаешь Соединенное Королевство от А до Z, и как давно катаешься по этим дорогам?
– Да не так уж и давно, дело случая, а до этого четыре с лишним года на дверях клуба малость постоял, потом поваром трудился, да что там обо мне, ничего интересного, сбежал из России, вот и весь сказ, а теперь вон выживаю как могу, там двое детей остались, жена и так далее, все было, но прошло благодаря голове отбитой, то ли судьбе моей ненастной.
– Ты винишь судьбу?
– Да нет, как можно, каждый ведь сам себе счастье кует, не такой ли гипотезы придерживаются те, кто были успешны в этой жизни, а те, кто неудачники, по каким-то причинам все сваливают на плечи судьбы, тут, милая, спорить можно до бесконечности, а истинную связь между мистическим словом «судьба» и физической жизнью ведь не доказать.
Тут все зависит от убеждений, например я сам верю в предписанную линию жизни и уверен, что являюсь всего-то физическим исполнителем своей строго определенной роли, ну и с Божией милостью имею свободу действия в духовном аспекте, ведь думать мы можем независимо от действия, и это великолепно, хотя бы в мыслях мы можем оставаться свободны, то есть не ограничены в плане духовного роста. Ну а уж если человек имеет тенденцию аккумулировать духовные ценности, то значит, по мере наращивания уровня спиритического, соответственно, должны ведь параллельно расти и другие его качества вроде физических действий, как созидание, творчество, несомненно, должен расти и интеллект.
Не знаю, как ты, а я, всякий раз анализируя свои поступки, нахожу в них массу ошибок, и вот таким путем у меня получается очистить себя от них, чтобы в дальнейшем уже не наступать на те же самые грабли, ведь идеального нету никого на этом свете, но стремиться стать лучше, безусловно, надо, и в первую очередь начиная именно с себя самого, с доброй мысли к делу, согласись, ведь так это просто.
Гарри, забывшись, говорил сам с собой, а она молча слушала, пока он и не исчерпал свою мысль, а потом оба долго молчали, пока и не показалась в поле их зрения кривая церковная башня города Честерфилда.
– Вон смотри, ты знаешь, почему верхушка этой башни вот так вот искривилась и к тому даже повернулась вокруг соей оси, дав отклонение на целых три метра?
– Да башня, на самом деле, тут особая, аналогов уж точно нет, хотя и не Пиза, но все же, надо сказать, любопытное творение мастеров, даже странно, как она стоит аж с четырнадцатого века.
– Вижу, ты не просто так газетки возишь по Англии, раз знаешь даже такие мало кого интересующие факты, как возраст Честерфилдского чуда. Про эту катедраль в народе ходят разные легенды и эпосы, то про местным кузнецом подкованного черта, то про невесту-девственницу и ее трагическую судьбу.
– Да уж, а на самом деле никто не знает, по какой такой странной причине архитектор сделал ошибку в расчетах, что башня дала сдвиг, и каким чудом до сих пор стоит, но однозначно то, что специально даже при всем желании не построишь, каким бы мастером ты ни был.
– Судя по твоим монологам, Гарри, ты философ, романтик и, на самом деле, похоже, немало учился или по крайней мере интересовался, раз уж имеешь склонность к рассуждениям.
– Дорогая Эвелина, я все еще учусь, и знаешь, в котором университете? Не гадай, мой вуз называется жизнь, вот тут-то и есть самый обширный спектр возможностей изучения самых разных направлений действительности и получения объективных знаний о ней. Срок обучения не ограничен, и науки можешь выбирать любые, по личным интересам и наклонностям, а бывает, и выбирать-то не приходится, поскольку выбора-то практически не остается…
Сами собой встают на пути задачи, да такие, что даже и не желал бы познать их решения, но приходится их искать, ибо не ответив на поставленные вопросы, дальше ты попросту не заглянешь, а хочется продолжить эту жизнь и учебу в ней одновременно, вот это и есть оно, то, что вынуждает идти на все ради решения вопроса, в поисках ответа на который доводится даже страдать, и не только тебе самому, а и многим другим, дабы всем вместе честно заработать удовлетворительную оценку труда да опять же получить новую, более сложную задачу, и так без конца, до самого конца, о котором нам знать не дано, вот что остается неразгаданной, вечной интригой для человека, ну а интрига и есть то, что побуждает к новым горизонтам познаний.
Ты знаешь, я полагаю, что заключительный экзамен и аттестат зрелости мы получаем посмертно там, стоя перед Весами Правосудия Божиего, нам всем дадут по заслугам… вот во что я непоколебимо верю.
– Даже приблизительно такого, как ты, я и мечтать не могла встретить, Гарри, должно быть, ты сам не знаешь, кто ты такой.
– Согласен, наверно, уж редкий человек смог бы сам себя оценить, но раз уж задан вопрос, насколько я понимаю, то попытаюсь ответить стихами.
Как знать, кто ты такой, навстречу мне идущий незнакомец,
За обликом, что кроется в глубоких закромах твоей души,
Помыслы, искания, убеждения, какое сердце носишь ты в груди?
Ты добрый, злой, ты гений или неуч, посланник Бога или Сатаны?
На все вопросы ваши я один ответ имею и скажу вам, люди:
Довольно слов, пустых полемик, страстных излияний голословя,
Так дайте ж человеку шанс, своим поступком слово чтобы доказал,
Засыпать вопросами его едва ли стоит, он вопросов вам не задавал.
– Так вот как, вопросов ты не задавал.
– Ну а что их задавать, раз человек захочет, то сам расскажет искренне. Представь, я спрашиваю тебя о чем-либо, малознакомый притом оппонент. Полученный вопрос тебя озадачивает, это во-первых, а потом тебе надо либо говорить правду, либо лгать, мне отвечая. Скажешь правду, потом будешь мучиться в сомнениях, а не использует ли он то, что знает, в каких-то своих целях, ведь мало ли, не обдумав, выдашь некую информацию, что не стоило бы открывать чужаку, ведь у всякого из нас есть хоть какой-нибудь да секрет, ну не святые же мы. Налжешь – так опять-таки будешь озадачена тем, что наврала, и будешь истязать себя потом за это, ну, конечно, если у тебя еще есть хоть какая-то совесть. Вот, собственно, поэтому я предпочитаю личных вопросов не задавать.
– Ну, кажется, ясно, тогда давайте говорить о чем-то нейтральном, расскажи мне о России, много разного было слыхано о коммунистическом безумии, но сталкиваться не случалось, ты вообще первый русский, кого я узнала в своей жизни.
– Ну и как, впечатляет?
– Вполне, но не все же вы там такие интеллектуалы, красавцы и так далее.
– Это надо рассчитывать как личный комплимент?
– Да, и как вопрос одновременно.
– О России можно говорить, наверно, годами, а в общем да, интеллектуалов там хватает и почище меня, да я себя к таким и не отношу, куда там мне, самоучке, бродяге и… да неважно. Сколько классиков дала Россия, ученых, художников, музыкантов…
Это великая страна, разумеется, вот только по какой-то чудовищной каре именно она попала под коммунистическое иго – так, наверно, надо сказать, и то, что там творилось, в двух словах не изложишь, а знаешь, давай об этом я тебе расскажу как-нибудь вечером у камина, а еще лучше вечерами, во всяком случае мы с тобой теперь в Англии, а не наоборот, вот и делай выводы. Теперь, когда произошел коллапс красного монстра, России нужны долгие годы, чтобы встать на ноги, да, надо подняться с колен, а то и вообще из грязи.
Кто знает, а возможно, это и хорошо, что пришлось пережить народам Советского Союза за время существования коммунистического лагеря, ведь это ни с одной другой страной мира не сравнимый опыт, тут можно анализировать без конца.
Эвелина, это богатейшая страна в мире, обладающая восхитительным интеллектуальным потенциалом и практически неисчерпаемым материальным ресурсом, по крайней мере на несколько веков вперед, но потеряно более полувека времени в развитии, ведь партия коммунистов, что безраздельно властвовала все это время, на самом деле бездействовала или действовала, но безрассудно, поверь, самые сильные аналитики, наверно, не в силах разобраться в том, что осталось после их хозяйствования.
Да ну, не для этого мы тут собрались, чтобы вести вот такие беседы, давай-ка сменим тему, а то я расплачусь, – он грустно посмеялся над своими словами, сворачивая с автобана в сторону Йорка.
Целую неделю они провели в путешествии, исколесив полкоролевства, объединяя приятное с необходимым, ночуя в недорогих придорожных мотелях.
Поездка удалась, и когда «Мустанг» их донес до двери дома Эвелины, им и мысль о расставании в голову не могла прийти.
Гарри растопил камин, и когда она, переодевшись, вышла к нему, сменив дорожные джинсы на домашний халат, неся шампанское в хрустальных бокалах, это ему показалось как минимум сказкой, что, не веря своим глазам, он просматривает в кинотеатре.
Небольшой замок, в зале пылает камин, напротив которого в кресле восседает он сам, и королева в воздушном платье опускается на тигровую шкуру у его кресла, подавая бокал с искрящим напитком, реальность ли это или же сон… наверно, именно так и травили монархов?
В полном молчании, как под воздействием волшебства, они ласкали друг друга перед открытым огнем, не зажигая других источников света, есть ли предел и что может быть красивее любви, когда чувства пылают заодно с натуральным огнем.
О Господи, как можешь быть ты щедр,
Даруя чувства, словно рвущийся из недр,
Сравнимые с полетом, вновь и вновь
Детям своим, кто падают в любовь.
Ну да, наверно, с полетом, поскольку человек, хоть и мечтал об этом во все времена, но все же не может летать, ну кроме как во сне или при высших достижениях йоги, в глубокой медитации, когда он достигает ни с чем не сравнимого уровня состояния души, и в итоге ему открываются нормально запретные для него астральные измерения.
– Гарри, я хочу, чтобы у нас с тобой был ребенок и мы остались вдвоем заодно навсегда.
Эти слова прозвучали как орган, музыка, какую еще не написал ни один композитор.
Забывшись, они в объятиях друг друга черпали счастье из времени, что им было щедро дано.
Уж наверняка, что в такие минуты у человека должна быть сильнейшая связь с теми другими мирами, откуда и приходят души вновь зачатых детей, иначе как можно объяснить то состояние, в котором находились те двое в ту ночь.
Утром они нашли себя на той же тигровой шкуре, напротив догорающего камина, среди подушек и пледов, чем накрылись перед рассветом, когда улеглись страсти любви заодно с жаром огня, а значит, все это было не сон.
Их счастью не было края, она на самом деле сияла, потягиваясь с ним рядом теплая и нежная, ласковая и безумно секси, такая, что вместо завтрака они по новой занялись любовью, конечно же, переходящей в то, что непременно приводит к оргазму, а после к водным процедурам и кухне.
– Ну что, похоже, пора и меру знать, дорогая, твое гостеприимство не знает границ, но однажды ведь надо нам отдохнуть, одуматься малость.
– Почему одуматься, я и не думаю останавливать свои чувства к тебе, даже и не помышляла, но если тебе надо побыть одному, то без проблем, надеюсь, не пропадешь насовсем.
– Так что ты, я бы остался у тебя навсегда, но есть ведь лимиты, честь мужчины и так далее, в конце концов, мне ведь надо работать, чтобы жить, не станешь же ты возиться, со мной вместе распространяя газеты.
– Ну, если это было бы необходимо, то возила бы и газеты, но нужды такой не имеется, так что одного круиза по Королевству с меня вполне достаточно, а ты тоже подумай, надо ли тебе тратить свое время на это занятие.
– Звучит, конечно, великолепно, но, дорогая, я из тех, кто обречены трудиться физически, и от этого уже не отмахнуться.
– Ладно, отчасти ты прав, поезжай, но знай, что я тебя жду уже сегодня.
– Ну сегодня-то не обещаю, давай в конце недели встретимся и займемся тем, что у нас так здорово получается, а время покажет, разложит все по полкам, как у нас говорят.
– Да уж, пословиц у тебя хватает, это точно.
– Они не мои – народные.
– Интересный вы народ, хотела бы я попутешествовать по России.
– Так без проблем, покупаешь тур – и вперед, но теперь не советую, в России пока что царит что-то вроде хаоса, надо подождать, лет через десять, в году этак две тысячи десятом-пятнадцатом можно будет задуматься о таком предприятии, кстати, у меня там тоже есть кое-какие делишки в незаконченном виде, а теперь Россия встает из положения разрухи, надо подождать.
Он вспомнил о детях, кто наверняка уже подросли, о сумке алмазов, оставленной им за Уралом, обо всех, кто уже годами о нем знать ничего не знали.
Ком к горлу подкатил не на шутку, он как-то вдруг отключился, ушел туда, где осталась часть, большая часть его жизни, Родина, в конце-то концов, даже не слышал, о чем щебетала Эвелин.
– Хелло, Гарри, ты куда опять улетел в своих мыслях?
Она махала кистью руки ему перед носом.
– Да, блин, и вправду улетел, прости, есть у меня недостатки, как видишь, что делать, прошлое не отпускает.
– Ну, прошлое есть у каждого из нас, я имею в виду всех на планете, так что ничего тут удивительного нет, мне даже нравится на тебя смотреть, когда ты в таком улетевшем состоянии. Особенный такой, из тебя получился бы неплохой артист кино, да тебе и играть-то не надо.
– Женщина, ты попросту влюблена, вот и смотришь на меня как на кумира, это пройдет.
– Влюблена, конечно, а то как же, но пройдет ли это, не знаю, я бы желала надолго остаться в таком состоянии духа, в конце-то концов, у меня есть любовь, я счастлива, Гарри, а теперь поезжай, побудем эту неделю наедине, подумаем, а потом и решим, чего же мы хотим на самом деле.
– Золотые слова, Эвелин, и я, кажется, влюблен, но давай-ка посмотрим, что из этого получится.
Они расставались с уверенностью, что это ненадолго, ну по крайней мере она была в таком состоянии духа, чего о Гарри сказать было бы нельзя.
Ему хотелось сбежать от этого патового состояния. Поскольку он со своей стороны предложить этой чудо-женщине ну ничего не мог, что может предложить человек без имени, а значит, еще и без документов – тотальный нелегал, пройдоха и так далее до бесконечности.
«И настанет время, когда тот, кто будет без номера…»
«О Господи, на что я себя обрек», – он в полной тишине в мыслях уж который раз обращался к Богу.
Глава 5
Так начался еще один этап его биографии и наверняка продолжился бы до глубокой старости, как в сказке, но, к сожалению, в жизни не все бывает так, как нам бы этого хотелось.
К счастью, он знал свои возможности, что ограничивались жесткими рамками им самим однажды созданной и теперь уже попросту нерешаемой проблемы, а то есть он ведь оставался мистером без вида на жительство, да что там, без перспективы, так что и тут ничего серьезного получиться не могло, а посему иллюзий насчет «из грязи в князи» он вовсе не строил, да что там, и строить не смел.
Он жил в режиме настоящего времени, пользуясь тем, что посылала подруга-судьба, как он сам себе частенько напоминал, ради того, чтобы не обольщаться насчет завтрашнего дня.
Еще и в тот день Гарри не решился ей рассказать о своей проблеме, ну зачем разрушать столь романтическое нечто, да он и сам увлекся эйфорическим чудом всей той вместе с Эвелин проведенной недели. Но как можно было ломать это для них обоих ниспосланное счастье.
Она из женщины-вамп в казино превратилась во влюбленную девушку у него на глазах, ну как можно было уничтожить это чудо природы одним грубым словом «проблема», и он решил тот момент, когда ей будет суждено узнать о нем горькую правду, оттянуть как можно дальше, не ради того чтобы самому покупаться в лучах любви, нет, мой дорогой читатель, он ведь знал, кто он такой, и иллюзий не строил, нет, а наоборот, для того чтобы как можно больше подарить ей того счастья, что она испытывала, будучи рядом с ним, дарила ему свою ласку, а значит, и заслуживала того же.
Вот в таких раздумьях она и застала его, когда по уговору они встретились в Грин-парке спустя неделю.
– Ты что-то не весел, дорогой, неприятности на работе или заболел?
– Да нет, все вроде в порядке, так, задумался о разном, хотя и не особо стараюсь строить планы на будущее, но оно все же крепко связано с настоящим, то есть зависит от настоящего, так, наверно, будет точней.
– Эх ты, философ мой ненаглядный, – она погладила его по руке и, набрав полную грудь воздуха, заявила: – У нас будет ребенок, какое счастье, Гарри.
– Ты молодец, Эвелин, нет больше слов.
Обняв ее за талию, он целовал счастливое лицо женщины, а она, буквально улетая в другие измерения, изогнулась назад, полностью доверяя свое тело его крепким рукам.
Отойдя от нахлынувшей волны любовной магии, она заговорила первой:
– Надеюсь, после того что сделал со мной, ты безусловно женишься на мне, как это подобает настоящему джентльмену.
– Ну конечно же, джентльмен, и непременно женюсь.
– Мы уедем в Новую Зеландию, там лучше климат и мой конный завод, если бы ты знал, какие скакуны и иноходцы там выращиваются, надеюсь, ты будешь там счастлив со мной, родится наш сын…
– О да, дорогая, это похоже на сон, ущипни меня на всякий случай.
– Нет, я тебя поцелую.
Она прильнула к нему в долгой ласке, в том парке везде целуются парочки, так что в их поведении ничего зазорного не было.
– Поедем к тебе, собираем твои вещи, и давай сегодня же заедем в редакцию, чтобы покончить с делами за раз, тебе больше не надо работать, эй ты, понимаешь? Отныне ты мой муж, отец нашего ребенка и вообще мой любимый мужчина.
– Эвелина, все как во сне, я могу сойти с ума от столь резких поворотов судьбы, давай-ка я тебе расскажу нечто очень важное, перед тем как спешить собирать мои немногочисленные вещи.
– Да что может быть важнее того, что уже происходит, а происходит моя беременность, я делала два теста, и оба положительные, у нас будет ребенок. Четыре года думала, что после потери мужа уже не найду достойного мужчину, с кем вообще лечь в постель, не то что родить наследника, но чудо свершилось, я нашла тебя.
Она даже и мысли не допускала о том, что Гарри попросту не может поехать с ней в Зеландию, ни жениться, ни вообще обещать что-либо, поскольку жил вне закона.
– Ну, о том, кто кого нашел, еще спорный вопрос, дорогая, это ведь я подошел к тебе, а не наоборот, но если хочешь, то пусть будет по-твоему, Эвелина, я не смогу поехать за тобой на край света, пусть даже и хочу этого всей душой, ну какой смертный откажется от такого предложения, как стать мужем дамы, которую любит, которая несет его ребенка, да еще и из высшего общества. Только в моем случае получается так, что надо отказаться.
– А ты что, все-таки не смертный, инопланетянин или женат, в чем проблема, не понимаю?
Удивительно, но женщина не показала ни малейших эмоций.
– Да уж, женат, но это была бы не проблема, ведь женатый может развестись и официально жениться сколько угодно раз, нет, к сожалению, на меня не распространяются такие элементарные законы, я попросту вне закона, понимаешь.
– Нет, не понимаю, можешь ли пояснить, что это значит?
Ему пришлось рассказать ей свою историю жизни, конечно, можно было попросту наврать, но как он мог лгать женщине, кто шла к нему навстречу, любила его, была даже беременна от него, уже дала ему руку и сердце, и только по стечению обстоятельств его изуродованной биографии они не могли остаться вместе, создав семейный союз, что, кстати, обещало ему все блага этой жизни, мыслимые и немыслимые.
Она слушала и вытирала слезы всевозможных переживаний, вызванные валом полученной информации.
Хотя рассказ и был долгим, но она не перебила его ни разу за полдня, что они провели вместе, гуляя по Грин-парку, обедая на Ковент Гарден, и только переехав на такси в Блумсбери-сквер, где вблизи Лондонского университета была ее девичья квартира еще со студенческих времен, Эвелин перебила его, пригласив зайти и провести с ней остаток их прощального дня.
– Надеюсь, простишь меня за то, что раньше не рассказал свою историю, но поверь, не из-за каких-то там корыстных побуждений. Сначала ведь не было необходимости в этом, ну какой мужчина прям с ходу возьмет и станет излагать даме свою биографию в деталях, причем не совсем-то и веселых по своей сути.
Ну а потом, когда покатилось колесо нашей скоропостижной любви, то как-то не хотелось его останавливать своим печальным рассказом, ведь я же не полный эгоист, чтобы не заметить, насколько ты была счастлива, был счастлив с тобою и я, так стоило ли отказаться от тех прекрасных дней, заодно лишив их и тебя, прости, на такое я не способен, ну вот и получилось все так, как получилось.
Даст Бог, вырастет наш сын или дочь, будет тебе наследник и радость всего остатка жизни. Благодаря моему молчанию, смотришь, и не пропадет твоя фамилия с лица земли, ведь сама говоришь, что нету больше никого кроме тебя, кто бы мог продлить родословную вашей семьи.
– Это так, Гарри, все хорошо, я ни о чем не жалею, кроме о тебе, а может, все-таки удастся однажды привести твои дела в порядок, тогда найди нас, я имею в виду меня и ребенка нашего.
– На это может уйти большая часть моей жизни, а может, и того недостаточно, не знаю пока, то время покажет, запутался я аж по самые не балуйся, так что не поминайте меня лихом, если и не появлюсь в вашей жизни вообще.
Он ушел рано утром не попрощавшись, ну кому эти прощальные сцены нужны.
«Вот так, ну надо же, мои детки в итоге будут, наверно, во всех краях света и социальных слоях, от воспитателя детского садика в России аж до высшего общества коневодов Новой Зеландии, интересно, грех ли это перед Господом или не грех, но будь что будет, изменить уже ничего нельзя, да и нужно ли изменять… зачем стараться идти против того, что случается по воле Божией».
Вечер опустился за окном, и все как раньше: кресло у окна, небольшая порция виски с сигарой «Кинг Эдвард», все это ради осязания вкусовых качеств и аромата, нет, не опьянения для. Дегустируя вкусы и запахи, человек, сам не зная того, заставляет работать свой мозг, а работа серого вещества – это, несомненно, прогресс, а прогресс – это новые интересные мысли, их анализ и в конце концов выводы из него.
Паучок так и сидел в своем коконе, не вылезая, для него, походу, было холодновато пока, ведь пусть и лондонская, но все же еще пока ранняя весна, сеть его уже давно как пропала бесследно, и только в памяти Гарри остался неизгладимый след от той паутины, что членистоногий сосед за окном столь искусно заплел в ажурном изгибе стойки фонаря в ту предновогоднюю ночь.
– Иди спать уже, – он изрек, глядя на свое отражение в мокром стекле окна.
Холодная кровать, и где вы, мои девчонки, кто греет вас в эту ночь?
Вот как человек все же может изуродовать сам свою жизнь…
Глава 6
Вспомнив о малом иранце, кто мечтал стать монархом своей страны, Гарри решил заехать в спортзал «Грахамс» по указанному адресу на Ноттинг Хилл Гейтс, а чем черт не шутит, может, и вправду малый чего-то стоит. Без особого труда он нашел нужный адрес и вовсе не удивился, застав Шахина прямо на ринге, где тот добивал сразу двоих противников.
Те изгибались как черви перед неумолимой машиной кикбоксинга, хотя и не выглядели так чтобы начинающие, благо все в щитках, как и положено, иначе свирепый малый, наверно, переломал бы им скулы и не только.
Когда поединок закончился, иранец, уже раньше заметивший своего нового приятеля из казино, не отдыхая, сразу подошел к нему и, поздоровавшись, снимая перчатки, не скрывал радости за неожиданный визит.
– Ну как, теперь ты мне веришь, что я лучший, да тут вообще не с кем поспарринговать, они меня попросту боятся.
– Кикбоксингом не занимался пока, а так-то могу сломать шею кому угодно, довелось, слава Господу, научили, как это делать. А ты на самом деле, походу, мастер своего дела.
– Ну как сказать, мастера я получил уже пару лет назад, еще в юношеской группе, но надо продолжать тренировки, а я сам тут за тренера, так что особо-то не разовьешься, сам видел, с кем дело имею.
– У меня в Манчестере есть ребята, хочешь, заедем.
– Да как пить дать, нам все равно в ту сторону катить, если, конечно, ты желаешь познакомиться с серьезными людьми, как сам в казино говорил.
– А так чего же я сюда приехал, на тебя посмотреть, что ли, мне попросту надо найти контакты с серьезными пацанами.
– Ну вот, я же говорил, что тебе повезло.
Они разговаривали на равных, как старые знакомые и спортсмены, кто на самом деле уважают друг друга за мастерство.
– Так чего тянуть, завтра я выезжаю вглубь страны по работе, если можешь, так давай поехали вместе, заодно и пообщаемся с твоими и моими ребятами да по пути заедем куда угодно, такая вот у меня свободная профессия.
– Ну давай с утра в десять подкати-ка сюда же и поедем.
На самом деле малый Шахин вовсе и не был таким малым, махался на ринге как зверь, Гарри сам это видел, так что, бесспорно, пацан он был что надо, почему бы и не пообщаться.
Наутро они выехали прямо в Донкастер, где их уже ждали знакомые Шахина.
Как раз пять часов в пути, движение было более чем сложным, всю дорогу шел буквально ливень, и по этой причине практически встала автомагистраль, но в Англии сухую погоду не ждут, впрочем, как и в России.
Добрались как раз к обеду и очень кстати, хозяин ресторана, кто и был приятель Шахина, как раз накрывал поляну для гостей из Лондона.
Весьма уважаемого вида мужик, среднего возраста, сам работал в своем семейном ресторанчике, человек с призванием повара и гостеприимного хозяина, с его лица не сходила доброжелательная улыбка, суетился, подавая блюда и при этом приговаривая приятным тембром голоса, что гостей тут же располагало к непринужденности, и домашний уют обстановки говорил сам о себе, мол, мой дом – ваш дом, ребята.
– Так это и есть твой русский приятель, представьте, ребята, в первый раз вижу русского человека. Файсал Гафур.
– Гарри Блейд.
Они пожали руки и, присев за вполне европейский стол, принялись за обед, сервированный иранскими изысками кулинарии.
– Да уж, Файсал, вы, похоже, мастер своего дела.
– Ну, не стоит меня хвалить, товарищ Гарри, какой мужчина не приготовит хорошего плова.
Похоже, старый все же врет о том, что впервые видит русского человека, а откуда же у него слово «товарищ» вдруг выскочило на чисто русском языке, похоже, этот старик и вправду не простой.
Такая мысль мигом проскользнула у Бронислава, ну а вслух он заговорил совсем о другом:
– Конечно, не каждый, вот я, например, три с лишним года работал в Лондоне поваром в харчевне твоего земляка, так ведь тот хозяин такого вообще не готовил, правда, и кухня у нас была не ресторанная, быстрая еда и только. Так, некоторые вещи, конечно, и я научился, но и близко не в курсе, как добиться такого чудо-блюда.
– Говоришь, в Лондоне у иранца работал, а как его зовут? – как бы без особого интереса спросил Файсал.
– Абдул Али Фарук, но в прошлом году под новый год его харчевня сгорела, и он с семьей уехал в Йорк. По крайней мере, мне он сказал, что направлялся именно туда.
– Не доехал Фарук до Йорка, вся семья погибла в автокатастрофе, был густой туман, и несколько машин превратились в кучу металлолома, в считанные секунды погибло более десятка человек, нету больше семьи Фарука.
– Очень жаль, он был хорошим человеком, да, я мог быть в той же машине, попросту не хватило места, и он пообещал заехать за мной на следующий день.
– Что делать, несчастный случай прервал их жизни, Аллах принял их.
– Иншаллах, иншаллах.
– Шахин, вас с Гарри приглашаю в мой кабинет на чай, там и поговорим о делах.
Видимо, Файсал-старина сначала присмотрелся к русскому гостю и только потом, когда остался им доволен, решил уже позвать на чашку чаю в свою личную комнату.
Ну да, это была настоящая чайхана по-ирански, все исключительно восточное, тут шелковые ковры покрывали топчаны, а шерстяные лежали на полах, замысловатыми кружевами вышитые подушки повсюду лежали во множестве, тут-то и была святая святых этой общины, место, куда допускались только избранные люди.
Курнув через кальян немного опиума, мужчины расслабились и, попивая высокосортный чай, завели разговор о бытии деньском, что вовсе не из легких, проживая тут, на чужбине.
Конечно, Броньке пришлось о себе рассказать именно столько, сколько и было прожито, ну, разумеется, за умолчанием таких деталей, как сумка алмазов за Уралом, и точных адресов семьи или родных, ну уехал и уехал из России, наследив там слегка, а Россия велика, да иранцы как бы и вообще не особо-то интересовались о таких вещах, как далекое прошлое, вопросов не задавали, но слушали внимательно.
– Так вот ты какой, аксакал, отныне ты не один, не беспокойся. Что насчет бумаг, то на решение таких вопросов потребуется время, но как только что-то будет, так тут же тебя, брат, оповестим, даже и не загружай этим мозги. Шоферские права раз имеешь, то и беспокоиться не стоит пока, езди себе спокойно, а по случаю будем знать о твоей нужде. Мы, братка, больше вон нашим зельем занимаемся, а с документами, да еще и европейскими, пока что не доводилось, но ничего, все однажды бывает в первый раз. Будем на связи, теперь ты уже наш офис знаешь, я тут прямо и живу, на втором этаже спальни, так что в любое время суток заезжай. Еще одна деталь, чисто для информации тебе говорю, вдруг найдешь выход на сигаретных торговцев, знай, тут можешь сдать любое количество, ну и опиум, как видишь, у нас имеется, только аккуратно, братуха, это очень и очень опасный товар. Ну мало ли, так что имей в виду.
Они еще покурили и пообщались, там же переспали на роскошных коврах по-ирански, а наутро Гарри, попрощавшись, поехал дальше по своим делам работы газетчика.
Шахин остался на месте, но номерами мобилок они уже поменялись, так что на связи с уголовным миром он уже был. Нет, эти люди никому зла не делали, они попросту вели свои торговые дела, помогали друг другу, да и только.
Против того, что некоторые делают бомбы и массово взрывают невинных, бизнес этих людей был попросту бизнес, способ нормального выживания, да и только. Арабы испокон веков торговали своим опиумом, пряностями и шелком, никого не трогая, вели свои караваны через пустыни от города к городу, но до тех пор, пока не была найдена нефть, а там уж началось то, что мы все прекрасно знаем из телевизионных новостей…
Да ладно, оставим политику для политиков, а мы давайте-ка вернемся к нашему герою, чья почти размеренная жизнь в старой доброй Англии уже скоро подойдет к счастливому концу, и его ждут неимоверные повороты судьбы, не лишенные романтики да душезахватывающих приключений.
Глава 7
Пулей пролетело пару месяцев, и уже лето властвовало над северным полушарием планеты, вся Англия зеленела, и цвели желтые поля рапса, маслянистого растения, что тут широко культивировалось с целью получения биотоплива.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
