«Это сколько же людей убежало из бывшего Союза, раз уж только в Англии сотни тысяч кантуются, вон аж газету издали.
Сколько же их, перемолотых судеб, так что не стоит думать, дескать, твоя доля – она самая тяжкая выпала, бывает, наверно, и похуже. Людей вон болезни в могилу загоняют, как друга Игорька, например, а какой мужик был хороший».
Завтра рано выезжать, так что надо ложиться и пробовать заснуть, но силой сон не вызовешь и мысли не прогонишь, так что лишь глаза закрыл, как реки эмигрантов со стороны востока потекли на запад в поисках новой жизни на заветный, при коммунистах запретный чудо-Запад.
Туда, о чем грезил, словно о потустороннем мире, всякий подросток семидесятых, восьмидесятых, и вот в девяностых пал железный щит, теперь практически каждый пожелавший мог без особых проблем сесть и улететь куда глаза глядят. Многие не вернутся вообще никогда, некоторые, кому повезло и удалось заработать, измученные ностальгией, все-таки приедут на Родину, но пробыв пару недель, поймут, что тут им уже не жить, попрощаются и уедут обратно на запад, туда, где даже собаки – и те улыбаются.
На пороге тысячелетий началась пора великих перемен, эпоха, когда смешаются народы, вот только странно, сколько эмигрантов сможет принять старушка Европа, ведь реки переселенцев текут не только с востока, а еще и с юга, через всю Африку черными вереницами пешком идут люди, чтобы, преодолев целый континент, рискнуть пересечь Гибралтар на какой-нибудь лодочке, дабы попасть на заветную землю Европы, но ведь есть какой-то лимит возможностей этого не такого-то и большого Старого мира. Никто, об этом не задумываясь, вроде лунатиков тянутся к мечте о безоблачной жизни…
Пользуясь всеми средствами искушенных в своем деле перевозчиков нелегальных эмигрантов, рискуя задохнуться в морских контейнерах, пластами ложась в специально приготовленных для этой цели лодках, даже просто цепляясь под грузовики, люди бегут из своих стран как от чумы.
Наверняка когда-то в аудиториях университетов студенты будут изучать этот катарсис человечества, и вряд ли кто сможет дать исчерпывающий ответ на данный субъект: почему же народы смешались на пороге второго и третьего тысячелетий от рождения Христова и не стало в итоге национальностей, ни границ, когда-то разделяющих нас друг от друга, а остался просто хомо сапиенс, в конце-то концов – человек разумный, которому, слава Господи, не за что больше воевать… Да именно потому и надо смешаться, чтобы уже прекратились однажды междоусобицы и войны на почве религий, рас и национальностей, ну а корысть, из-за которой в основном-то и воюем, быть может, искоренилась бы благодаря росту нравственности человека разумного.
Наверно, вы скажете, это плод воспаленного мозга, не спорю, возможно, но такая гипотеза невольно приходит на ум, глядя, насколько разношерстно население Европы уже сегодня, а что будет через пять-десять поколений… когда все столь разные генетические коды смешаются, выводя один идеальный вариант, ну да, нам этого уже не узнать, но давайте будем верить, что будущие поколения наши точно уж разберутся, что и как делать, чтобы стать лучшими, нежели были их полудикие предки с компьютером уже в руках, но за пазухой все же еще с пистолетом и не только…
Насколько и не помнила бы цивилизация своей истории, всегда человек был с оружием в руках, но мы ведь растем, развиваемся и сами в том уверены, что c каждым поколением прогрессируем, так давайте надеяться, что придет тот день, когда только в музеях будут доступны для обозрения такие предметы, как доисторический, еще каменный клинок питекантропа, на следующей полке будет лежать меч, пистолет, пушка и атомная бомба как заключающий экспонат выставки с заглавной надписью «опасно для жизни»…
Это, наверно, невозможно, а что там гадать, все будет так, как оно должно быть, и не мне пытаться мир изменить, хотя искренне этого хотелось бы.
На этой лояльной мысли утомленный философ уснул, и его астральное тело снова подалось в путешествие на восток, чтобы уже по привычке навестить своих родных и любимых.
Без преувеличения ему так часто снился дом родной, дети, жена, родители, друзья, что, ложась спать, он уже знал, куда его по новой занесет.
Сон продолжался, словно многосерийный фильм с удивительной последовательностью развития событий, и ведь вполне возможно, что давались эти частые встречи с родными ему не просто так, а вроде лекарства, отдыха для переутомленного мозга, что-то вроде поощрений за страдания, то ли в виде заслуженных свиданий с близкими вместо зарплаты за пройденный путь…
Ну что же, хотя бы во снах он их видал, и то хорошо, после таких встреч настроение всегда поднималось, снова вселялась надежда на позитивный исход этой страшной каторги без точной даты окончания срока отбывания наказания, на который он практически сам себя и обрек.
Анализировать можем до бесконечности, философия все понесет, а нам пора вернуться обратно к приключениям, что переживает Гарри Блейд, и он же Бронислав Климов, которому еще немало путей надо пройти и дел переделать, перед тем как успокоится его еще пока что молодая, в поисках мечущаяся душа.
Глава 3
Уже пару раз объехав все крупнейшие города Англии и Шотландии, Гарри создал определенный график своей работы, куда, когда и по сколько газет должно быть доставлено, так что без особого напряжения он продолжал наматывать на колеса мили идеальных дорог Королевства, успешно справляясь со своим заданием.
Был конец марта 1999 года, когда он запарковал машину на стоянке небольшого отеля в портовом городе Халл, что уже с начала двенадцатого века стоит на одноименной реке всего в сорока километрах от берега Северного моря и является одним из больших среди многочисленных портов Соединенного Королевства, так что там жизнь попросту кипит.
Отельчик под названием «Кровать и завтрак», что из сети постоялых дворов, неким находчивым предпринимателем раскинутой по всей Великобритании, дешево и вполне комфортабельно для уставшего шоферюги-газетчика.
Но поскольку уснуть почему-то не удавалось, он встал, снова оделся и вышел с целью накатить пинту пива чисто для сна.
Паб напротив оказался достаточно людным, а он, по-видимому, вовсе и не искал уединения, уже месяцами жил практически в одиночестве, мотаясь по дорогам Туманного Альбиона.
Вечер пятницы, вот почему столько народу, видимо, популярное местечко, хозяин, сама любезность, со скоростью света умудрялся угодить каждому гостю, время подходило к десяти часам вечера, и к этому времени собралась даже капелла музыкантов, и подвыпившие зеваки, увлеченные ритмами блюза, стали лениво топтаться на танцплощадке, прижимая к груди своих пивом накачанных партнерш с, наверно, уж всем нам прекрасно понятной целью.
Третью пинту он заказывать не собирался и было уже двинулся к выходу, но заметив роскошной блондинки пристальный взгляд на себе, тут же изменил свое опрометчивое решение уйти и, взяв еще одну кружку «Гиннеса», встал обратно на свое прежнее место возле небольшой стоечки, что юбочкой обнимала декоративную колонну в глубине зала.
Их взгляды встречались все чаще, но, к сожалению, рядом с ней был широкоплечий спортсмен, который с фанатичным интересом следил за матчем футбола на экране за баром.
Красавица явно скучала, и Гарри, отбросив всякие сомнения, пересек зал, чтобы уверенно постучать по плечу футбольного фаната.
– Вот же молодцы, как они их лупят.
Он для начала обратился ко всем фанатам, заранее проследив за выигрывавшими «Манчестер Юнайтед» над «Ливерпулем».
– Так им и надо, их мало победить, а надо бы еще и побить до полного счастья.
Тот самый спортсмен, фанатик футбола, ответил как бы сам себе, но вслух.
– Слышь, мужик, я приглашу твою даму на танец.
А тот, даже не отрываясь от экрана, махнул, а жест был понятен, мол, делай с ней все что хочешь, но не мешай следить за игрой.
Под легким блюзом они начали прижиматься друг к другу, а набухший подлец в штанах так и терся о бедро незнакомки, которой его явно хотелось подержать и в руке, с такой целью она прильнула своим бедром к нему еще ближе, словно поглаживая все, что только можно ощутить через облегающие джинсы.
Он повел ее в сторону выхода, и поняв, в чем дело, женщина словно под влиянием гипноза сама поспешила выйти вперед него, а через пару секунд они оказались в дамской комнате туалета, заняв одну из кабин.
Поцелуй был настолько эмоциональным, что они оба практически без полового акта приблизились к оргазму, а когда он ее все же успел посадить на свой пах, то это произошло буквально через десяток секунд, спонтанно унося обоих любовников в высшие сферы наслаждения, где в спазматическом состоянии они впились друг в друга, при этом испытывая всю прелесть столь скоропостижного совокупления.
Эти двое даже не задумывались, что вся эйфория данного полового акта как раз и была в совершении его, находясь практически за гранью опасности разоблачения, именно это и переполнило их душевным трепетом, обдав волной сверхэмоций их похоти грех, покрывая вуалью физической дрожи, вызванной необузданным выполнением обоюдных желаний, так вот, благодаря отброшенным предрассудкам оба вместе они и получили право на достижение Эвереста любви буквально за считанные секунды.
Такое вряд ли повторимо, когда непродолжительность действия окупается неизмеримым объемом эмоционального взрыва, это миг, за который можно отдать и полжизни, нередко ведь говорят в народе, и поверьте, не ошибаются, а имеют вполне обоснованную подоплеку под этими весьма странными на первый взгляд словами.
Они не успели даже познакомиться, ну не до разговоров им было в те мгновения, и так рискуя быть замеченными кем-то из ее знакомых.
Когда страсть улеглась, она, еще раз его жадно расцеловав, румяная от ускоренного сердцебиения, потупив глазки, прощебетала:
– Приходи завтра в два к центральной библиотеке.
Они по одному вернулись в зал, и Гарри, допив свой «Гиннес», покинул заведение, где осталась его новая дива любви.
Вот вы какие, женщины… сладкие вы наши скромницы снаружи, а черти внутри вас танцуют, и это бесспорно.
За утренние часы он успел объездить немало точек, где на продаже были «Аргументы и Факты», а также и «Новая газета» с его самого стишками под загадочным и несменным заглавием «Весы Правосудия Божиего».
Я депутат, я жизни рад,
В кармане у меня мандат.
Я воровать могу в законе,
Спокойно сидя на балконе.
Внизу толпа голодных граждан,
У всех у них до власти жажда,
Не обольщайтесь вы пока,
Избранник ваш тут свысока
Укажет путь вам и стезю,
Закон вам даст и пенсию,
Но не большую, не чтобы жить,
Существовать, для цифры быть.
А счет мне нужен для отмазки,
Народ, мол, выбрал для огласки,
И бабки валят мне со всюду,
Как отказаться, гадом буду.
Лохи мне верят, я манаю…
Все, что ни ляпну, одобряют.
Так пусть мне хлопает народ,
Ему ведь нужен антипод.
Герой, воспетый во поэмах,
Я депутат, я брат, богема.
А вам, плебеям, землю рыть,
Чтоб свою кроху получить.
Обеденное время пришло само собой, а он, не задумываясь о еде, купил букет роз и, словно мальчишка, с трепещущим сердцем подался на свидание.
Чтобы не компрометировать замужнюю даму в глазах ее коллег, цветы он оставил в машине, а прихватив кипу газет, легким шагом зашел в библиотеку.
Пока с менеджером велся разговор о периодике, что Гарри предложил на реализацию, в проеме двери кабинета, неся несколько книг, вдруг появилась она.
Мужчина подскочил, чтобы даме помочь, их взгляды и руки встретились, тут, несомненно, было ясно со стороны, что эти люди вовсе не в первый раз соприкасались друг с другом.
Менеджер – пожилая женщина, и от ее опытного взгляда сей прекрасный факт, конечно же, не ускользнул. Она улыбнулась и, подмахнув размашистой подписью газетную фактуру, глянула на часы и, не скрывая своего восхищения молодыми людьми, жестом указала, мол, давайте уже, можете быть свободны как птицы.
Спустя пять минут они уже ехали за город, так пока еще толком и не познакомившись.
Первым тишину порвал Гарри, представившись в конце-то концов.
– Шарон, – она промолвила, на самом деле, с румянцем скромности на щечках.
Вскоре он остановил машину под дубом внушительных размеров на берегу озера, в котором плавали всевозможные водные птицы, но не птиц разглядывать они сюда ехали.
Одежды снялись без спешки в этот практически первый для них настоящий акт близости, и они гладили друг друга, наслаждаясь линиями тел, а когда сам собой начался безумный танец искусства любви, то даже дождь к ним подключился, своей пеленой закрывая творцов эйфории от постороннего глаза, и барабанная дробь частых капель по крыше машины ласкала возбужденные нервные клетки, внося спокойствие в души счастливых людей и, конечно же, усугубляя собой романтичность текущей, словно млечный поток, теплой неспешной любви.
Казалось, они слились в одно и это продлится навеки, но, к сожалению, все имеет начало и конец, так что через час они уставшие лежали в алых лепестках букета растрепанных роз и глубоко дышали теплым туманом, заползавшим вовнутрь салона сквозь приоткрытое окно автомашины, заодно с ними затих также и дождь.
– Ты, должно быть, колдун или, скорей всего, дьявол, кто прислан за мною из ада, ты искуситель развратный, не понимаю, как я могла вот так вот поступить, ведь у меня есть свой друг и мы с ним уже несколько лет как вместе, но когда увидела тебя за стойкой бара, то впрямь потеряла рассудок. Точно, ты мой падший ангел, и пусть даже в ад, но я готова пойти за тобой.
Она шептала ему в ухо под влиянием эйфории нахлынувших чувств того редкого состояния души, что мы называем рождением любви бескорыстной.
– Или просто русский бродяга, истосковавшийся по настоящей любви, – Гарри добавил свой вариант к ее размышлениям вслух. – Шарон, сладкая ты, как ты щебечешь, но, к сожалению, я не богоподобный, а всего-то человек, кто, однажды сбившись с пути, блуждает по свету в надежде снова найти свое счастье, и как бы ни желал, но слушая свой разум, не в силах забрать тебя с собой по той простой причине, что не смею сломать твою уравновешенную жизнь, к сожалению, мне нечего тебе предложить, поскольку живу в этом мире на птичьих правах, кроме шуток. Уеду я сегодня же, но вскоре вернусь к тебе снова, если только ты этого хочешь, буду завозить русские газеты в твою библиотеку не просто по работе, а чтобы любить…
– Да, я желаю того, чтобы ты приезжал как можно чаще или вообще не уезжал, – она шептала особым голосом, что исходил из глубин ее пышной груди.
– Ты прекрасна как сон, как цветы, как шелк твоя кожа нежна… О Шарон, – и он целовал ее груди, шею и губы, а дождь, словно следя за их действием, синхронно биенью сердец наращивая силу, старался не нарушить однажды сам собою создавшийся унисон ритма любви и природы…
Глава 4
В ту же ночь он выехал домой, газеты кончились, и конец месяца как раз подошел, время отчета и получения дивидендов, нового груза да сдачи на редакцию тех пары строк, что удалось накропать по пути, рассекая дорогами Соединенного Королевства за прошлых пару недель, нет, не недель, а за пару минут, они вдруг просто пришли в голову по дороге к Лондону, и не удивительно, ведь после того, как познал новые чувства любви, конечно же, его душа буквально вырвалась из клетки.
Люблю тебя, как ветер волны нагоняя,
Как солнца луч планету нежно обнимая,
Лаская всю, со всех сторон и согревая,
К ногам твоим я свое сердце возлагаю.
Прекрасна, ты сон и жасмина нектар,
Словно ткань из тончайшего шелка,
Искушаешь, и так, что я падаю в грех,
Прости меня, Бог, за порочный успех.
Неземная богиня, и ведь мне суждено
Ласкать твое тело, отныне во власти,
Каким дивным чудом мне право дано
Быть достойным купаться во страсти.
Душа его пела, дела шли не плохо, и даже денежки, пусть не очень большие, но водились, так что было все как бы на мази.
Вот только с бумагами ну попросту не порядок, и всякий момент он имел возможность быть проверенным полицией, ну а тогда… тогда уж точно прямая дорожка в Россию, где судьба его уже давненько как была предрешена.
Вон та же Шарон, что хотела с ним остаться навеки… но какое право имел он, мистер никто, морочить женщине голову.
Да и вообще в целях личной безопасности было разумно иметь паспорт какой-либо европейской страны, чтобы подтвердить свою личность, помимо водительских прав, еще и другим документом, удостоверяющим его идентификацию.
Дело в том, что под конец девяностых Англию попросту форсировало уже несметное количество переселенцев из Восточной Европы, бывшего СССР и его сателлитов, уж не считая китайцев, африканцев, индусов, пакистанцев, да и вообще ведь всякий божий день вереницами плыли, летели, одним словом, добирались как только могли «беженцы» со всех сторон света. Ну вот и начался более строгий контроль, хотя пока что полицейские на улицах документы не требовали, но среди приезжих уже бродил слушок о том, что бывали случаи арестов и даже депортаций таких персон, кто по каким-то причинам попадались-таки под руку правоохранительных органов.
Например, хотя бы его же работа, что постоянно связана с риском попасть в автоаварию, не дай бог, так в таком случае проверочки на вшивость уж было бы не избежать, а значит, надо задуматься о документах, и чем раньше, тем лучше.
Навязчивой ставшая идея, однажды пришедшая на ум, не давала больше покоя, и он решил поискать связей с уголовным миром, а уж как это сделать, Бронька Климов, и он же Гарри Блейд, знал лучше, чем сам Пифагор Самосский свою теорему.
Люди такого сорта встречаются в злачных местах – ну конечно. Дорогие рестораны, ночные клубы, казино, снукер-клубы – словом, те теневые заведения, где уголовный мир, «отдыхая» от непосильного труда деньского, тратит «свои» денежки шальные на роскошных дам сомнительной репутации, и не только там тяжелые наркотики и быстрые автомобили, астрономические ставки небрежно бросаются на сукно карточных столов, рулетку, лошадей и прочих всевозможных дух будоражащих развлечений, там ночи и дни пролетают запросто, как пробки из-под шампанского, на скорости за двести по нескончаемой магистрали кокаиновых линий… это мир фартовых, где учитываются только два варианта, а то есть все или ничего… программа максимум…
Выбор тех, кто идет против течения, купаясь в приятном, но очень опасном потоке адреналина, в котором не прощается не то малейшая ошибка, а риск – это болезнь, что, к сожалению, неизлечима…
Следующим рейсом выезжать ему предстояло только через три дня, а значит, выходные, и поскольку наше время имеет свойство порою лететь стрелою, то вот чтобы его не терять понапрасну, надо пытаться использовать всякий свободный от основного занятия момент, «с максимальной отдачей глядя в светлое будущее…»
Выведя для себя такой или приблизительно схожий с этим бодрящий, чуть ли не коммунистический призыв к действию, вечером прилично приодевшись, он вышел на улицы Лондона с целью отправиться прям в казино, но, к удивлению и сожалению, попасть туда с ходу ему не удалось, а может, и к лучшему, ведь нам надо быть в нужном месте именно в нужное время, так что, мой уважаемый читатель, не печалься, если куда-то опоздал или не успел, видимо, так оно должно было быть…
Пришлось записаться на официальную регистрацию в получении доступа к игре и даже сдать фотографию, благо карточки шоферских прав вполне хватало, так вот, через двадцать четыре часа Гарри Блейд успешно прошел во святая святых игорного заведения, получив пластиковую карту аж с фотографией, удостоверяющую личность члена, весьма престижного в определенных кругах общества, всемирной сети клуба-казино «Бонапарт».
О да, там уж и вправду была совершенно другая публика, нежели та, что слоняется по улицам и обычным, для простого обывателя ночным заведениям.
Лоск одежд и мерцание на самом деле драгоценных украшений с непривычки поначалу кружили вечными страданиями переутомленную голову бедного бродяги.
Он уселся в углу зала и, закурив сигару среднего класса, что привлекла его внимание своим названием Independence – «независимость», стал аккуратно присматриваться к гостям этого почти сказочного для него заведения.
Сам он был одет вовсе не плохо, поскольку на днях прикупил серый костюмчик от Пьера Кардена, черную водолазку и итальянского мастера туфли приятно коричневого цвета, хоть и не самые сверхдорогие, но ажурно гармонировали с темно-серым шелковым отворотом смокинга цвета золы, что посоветовала ему проворная, хотя и весьма пожилая леди-хозяйка французского бутика на Пикадилли.
Вот, мол, именно это и есть то, что подходит к вашим печальным глазам цвета морской волны, юный джентльмен, и если это не так, то мой две четверти века копленный опыт не годится ни к черту.
Конечно, он верил выбору опытной костюмерши, и та на самом деле одела его весьма и весьма достойно, так что с первого взгляда по нему никто бы не сказал, что, мол, вот он, газетный извозчик и почти что бездомный бродяга.
Да уж, ведь кого ни попадя туда и вовсе не подпускали, как нам это уже стало известно заранее. Теперь, судя по внешнему виду, глазом специалиста не затрудняясь было возможно разглядеть несомненную тенденцию авантюриста в этом колоритном, рослом и спортивного телосложения мужчине в расцвете своих физических сил, и как же могло быть иначе, если он и был как раз тот, кто волею судеб видал уже виды, разумеется, оставившие след в его душе и также во взгляде, да, походу, сей джентльмен был готов ко всему, к тому же, будучи в том самом прекрасном возрасте для мужчины, когда юность уже за плечами, а ноша годов еще не давит на них, он был всего парой лет старше возраста Христова.
Разумеется, что от глаза завсегдатаев не скрылось присутствие новичка, так что сидеть на месте, выставляя себя напоказ весь вечер, он просто не смел и, поставив на зеро, проиграл двадцать фунтов сначала на рулетке, имиджа ради поиграл полчаса в блек-джек с переменным успехом, откланявшись партнерам по столу и крупье, джентльмену в годах и уж очень серьезного вида, пошел в другие залы, ведомый любопытством и, конечно же, поставленной перед собою задачей.
Не спеша прогуливаясь между игровыми столами, можно было изрядно насмотреться на игроков разных сортов и мастей.
Некоторые и на самом деле больны, фанатически играя, спускают баснословные для простого обывателя суммы денег, при этом аж потея от испытуемых эмоций, увлекшись, забывают про всякий этикет и, прям ладонью стерев с лысины капли испарины, ставят новые фишки на загаданный, «теперь уж точно выигрышный номер рулетки»…
Есть сорт чудаков, кто однажды, может быть, и выиграв насколько-то значительную сумму и на этой почве окончательно сдвинувшись рассудком, теперь приходят в казино, по-видимому, как на работу, ну или вроде того, основное время вовсе не играют по причине отсутствия лишних денег, а занимаются тем, что стоя за столом рулетки, кто вслух, кто про себя делают ставки, при этом не играя, а после того как выпадает очередная цифра, ну хотя бы, скажем, двадцать восемь, тут же записывают или вслух что-то анализируют сами с собой, при этом делая мимику ну как минимум эксперта, если не доктора игорных наук.
Упаси Господь, если обратишь на такого хоть малейшее внимание, то это беда, он станет тебе рассказывать о своих весьма успешных методах дедукции на игорном поприще, которому на полном серьезе посвятил чуть ли не четверть своей ну исключительно интересной жизни…
Ради уважения к безумцу приходится выслушать его излияния, но терпение есть у всякого из нас, и посему надо не посылать бедолагу туда, куда на самом деле хотелось бы, а тонко подобрать момент, чтобы, не сыскав дурной славы сноба, откланяться от назойливого нарратора.
Другие пришли сюда совсем с иной целью: убить скуку и по случаю познакомиться с очередной жертвой, вот вроде той дамы в красном, буквально кричащем платье со смелым декольте и оголенной спиной аж до половины ягодиц, явно дающим понять, что эта особа ходит безо всякого намека на нижнее белье.
Такая вот женщина-вамп, ну, несомненно, присутствует здесь, словно на охоте за очередным мужчиной, чисто ради подъема настроения путем усмирения своих сексуальных фантазий.
Молодой араб с энергией, которой было бы достаточно и половины того, что он выплескивал. Чрезмерно высокого мнения о себе, хотя ростом-то не вышел, но, похоже, довольно высокого ранга хулиган, и скорей всего, что международного класса.
Они встретились у бара, где Гарри, оторвавшись от сумасшедшего анализатора рулетки и заказав себе виски, присел, обдумывая завтрашний день.
А он обещал быть той же рутиной, то есть бесконечной поездкой по острову Ее Высочества, что он уже исколесил и вдоль, и поперек.
Не так все было плохо или неинтересно, даже прекрасно казалось после встречи с Шарон, кто на самом деле была великолепной партнершей с первого взгляда… но что он мог ей предложить в перспективе…
Другой был бы доволен, он даже не мечтал бы о лучшем положении дел для его уровня и реальных возможностей, но понимая все это, ему все же хотелось чего-то другого, а как найти себя, не располагая даже свободой действий, что дает заветный документ под названием паспорт, легальность.
Пусть и не совсем легальность, ведь ее, заветной-то, не добьешься, имея фальшивый документ, так хотя бы относительное спокойствие при виде полицейского, ведь лучше уж показать хорошую подделку, нежели вообще ничего. На самом деле, с тех пор как сгорела харчевня иранца, где он чувствовался, наверно, вроде того паучка в самодельном хрупком, но все же защитном коконе, его жизнь радикально изменилась.
Те годы, стругая овощи, он и вправду позабыл об опасности, что ходила ему по пятам, ведь он практически не тусовался по улицам, за исключением тех ста метров ежедневно до работы и обратно, где шанс попасться на проверку документов был практически нулевым.
А теперь, когда он вынужден быть постоянно в пути, Броньке Климову с водительскими правами на имя Гарри Блейда в кармане жизнь представлялась все равно что будучи выпавшим за борт корабля посреди кишащего акулами бескрайнего океана. И сколько же могут вот так вот выдержать нервы человека, да будь он хоть трижды чемпионом мира по плаванью навстречу бурлящему потоку течения жизни…
«Держись, не все так плохо, ты еще молод и полон сил, Бронька Климов», – сказал он сам себе, то ли кто-то со стороны его поддержал, возвращая в красочную реальность, и она ему показалась вполне сносной.
Не матери ли это был голос, ровно как в тот раз, лет этак пять тому назад еще в России, когда он, уже зная о своем отъезде за границу, в глубоком раздумье лежал на плаще в парке под цветущей черемухой?
Странно, но точно такое же состояние души – не несет ли оно вести перемен, да, наверно, так ведь сам их ищешь этих перемен, не так ли, Гарри Блейд, не случайно же, а специально записался в казино в поиске новых знакомств, не так ли, Броня Климов, он же Гарри Блейд, мать твою так.
Кто-то пытался с ним заговорить.
Это молодой араб беспардонно стукнул его по плечу.
– Эй, приятель, что так раскис вдруг, черт побери. Меня зовут Шахин, и я вот, к примеру, хочу стать президентом Ирана.
– Ну да, ты молод и, похоже, вполне серьезен для такой высокой должности.
Гарри тут же утерял всякий интерес к чудаку с амбициями парламентария.
– А ты чем занимаешься? – юный кандидат в президенты не унялся, с восхищением глядя на дважды большего в размерах оппонента.
– Да так, просто живу свою жизнь, – безучастно ответил Гарри, не давая повода для продолжения диалога.
– Вон смотри, та супердама не сводит глаз с твоего тела, – Шахин не унимался, видимо, он искал себе друга вот таких вот внушительных физических данных.
– О да, об этом и я знаю, но, к сожалению, не за этим пришел в это эфирное заведение.
– Так что, ты пришел, чтобы выиграть в покер?
– Не совсем так, мой друг, я здесь с целью знакомства с серьезными людьми.
– Так именно со мной тогда и знакомься, тебе повезло.
Молодой араб смотрел на него с полными серьеза глазами, и пусть все то, что он говорил, казалось как-то по-детски, но тем не менее пацан этот, чем-то особенный, отличающийся от всей толпы по крайней мере, понравился Гарри, и он протянул ему руку для мужского знакомства.
А тот, на удивление сильно пожав его гигантскую, по сравнению со своей, ладонь, улыбаясь подмигнул в сторону дамы в красном платье и негромко добавил:
– Сегодня ты, судя по всему, будешь занят, а когда освободишься, то подходи к спортзалу «Грахамс», что на Ноттинг Хилл Гейтс, не пожалеешь, там встретишь много наших ребят.
В частности, я сам кикбоксингом занимаюсь, не поверишь, в Германии выиграл чемпионат в позапрошлом году среди юниоров. Так и родился там двадцать лет тому назад, но вот уже скоро год, как тут ошиваюсь из-за драки со скинхедами. Похоже, переборщил и кому-то челюсти поразламывал, но, шайтан их побери, ведь не я первый начал. Серьезное движение у этих демонов там развилось, нормальным людям жизни не дают, а как по голове получат, так в ментовку галопом бегут, а я-то пусть и гражданин Германии, но все равно эмигрантом остаюсь для них, как ты ни крути. Да ладно, мне и тут не плохо, кажется, что даже лучше, ты знаешь, спокойней. Представь, мой отец в молодости летчиком был, так вот, он военный самолет свернул с курса в Иране и в Германии приземлился, чемпион. Так я и появился на свет не у себя на родине, а там, где бритоголовые ходят с крестами на затылках.
– Да уж, тебе не повезло, надо же родиться не на родине, прям-таки метаморфоза.
– А это что значит?
– Это необъяснимое преобразование, ну вот ты, например, вроде иранец в душе, а по сути ты европеец, то есть превращенный в европейца, примерно так, что ли. Ну что, до встречи в спортзале, будущий король Ирана, носитель суперсмелого плана.
Шахин не обиделся на каламбур, а наоборот, как бы возгордился своим новым статусом.
Несомненно, странный пацан, но тем не менее интересный.
Гарри пересек зал, подходя к столу рулетки, где одной из игравших была та самая дама в красном.
Поставив на семь и на красное по двадцать, он выиграл с ходу на обоих ставках, этим вызвав повышенный интерес к своей персоне, но забрав фишки у любезного крупье, высыпал их в карман смокинга и, как бы собираясь уходить, легким движением головы попрощался с красавицей в суперсмелом платье.
По ее лицу скользнула тень сожаления, а заметив это, Гарри уже просто был бы полным бараном, чтобы вот так вот уйти, даже не попытавшись завести интригующее знакомство.
– А как вам везет в эту ночь, прекрасная леди в красном? – он особо не изыскивал варианты знакомства, раз уж дама смотрит на него целый вечер, то интеллигентный мужчина просто должен сам к ней подойти, пусть даже без особого повода.
– О да, не особо, но ваша, судя по всему, удалась, вам только что повезло с первого раза.
– Ну, не с первого, а со второго, и, впрочем, мне повезет еще больше, если дама в красном не откажется от предложения провести остаток этой удачной ночи в моей компании.
– Дерзости вам не занимать, – она сделала этот вывод, глядя ему прямо в глаза.
Женщина вовсе не оказалась из тех, кто на самом деле охотятся за свежими переживаниями сексуального плана, а вполне приличной дамой, пусть и в столь вызывающем туалете, но на самом деле из высшего общества.
– Я согласна, только это заведение давайте покинем.
– Ну, разумеется, может, поужинаем где-то на отшибе, если вам это угодно в сей час.
– Не поздно ли для ужина, хотя пару мест, куда можно заехать, мы должны найти и в это время, так что же, вперед, незнакомец.
И взяв его под локоть, она последовала за кавалером, как настоящей даме это и подобает, покидая злачное место.
– Так что, вызываем такси? – предложил Гарри, имея выигрыш свыше полутысячи фунтов в кармане. Не богат, но на ужин, ночлег и завтрак уж хватит.
– Зачем такси, я не употребляла пока что, вон тот «Мустанг» нам подойдет?
– «Мустанг» подойдет нам вполне.
– Ну тогда вот ключи, садись, поехали, – она передала вождение ему, что, разумеется, в корне меняло ситуацию, он все же не был везомый, а везущий, и то уже хорошо…
Машина завелась, и по гулу мотора он с легкостью определил, что не менее трехсот лошадей у этого «немолодого» кабриолета запрятано под капотом уж точно.
Не спеша выруливая из парковки, он бросил взгляд на партнершу, кто, присев боком так, чтобы формы ее бедер заставляли стыть кровь в жилах молодого мужчины, чуть ли не мурлыкала от удовольствия, сравнимого разве что с гордостью охотника, кто только что при большой толпе наблюдателей удачно подстрелил оленя с непомерно дорогими из-за своей редкой красоты рогами, и теперь готов чуть ли не вознестись на небо от испытываемого превосходства над всем миром.
– So, where are they going without any knowing the way?3
Гарри изрек цитату из песни, невольно переходя на стихотворную форму разговора.
– It is not important by now, let’s go just ahead without any care about the direction.4
– Ваши мысли совпадают с моими действиями, мадам, я как раз и еду без направления.
– Эвелин, так в нашем роду называли старших дочерей.
– А я, хоть и русский, но Гарри, так мой отец назвал меня в честь какого-то американского друга.
Что же, ему приходилось быть тем, кто он и был по документам, легенде, и на самом деле он уже давно свыкся со своей новой жизнью, так что даже случайно не прокололся бы, наверно, позови кто-либо его сейчас по настоящему имени, то вряд ли бы дрогнул и нерв.
Она гладила его левый бицепс и, придав голосу максимальную сексуальность, промурлыкала, что в сторону Оксфорда пока, а потом она с удовольствием укажет точный адрес места, где для них будет все, что только пожелают их души.
Гарри нажал педаль газа, и кони рванулись в галоп, «Мустанг» буквально вырывал из-под себя улицы пустынного Лондона, город задолго после полуночи воскресного дня крепко спал, собирая силы для близкого уже понедельника.
Они подъехали к старинными мастерами кованным воротам, что бесшумно отворились по сигналу пульта, и, прошуршав шинами о гравий односторонней грунтовой дорожки, не спеша подкатили к дому, граничащему с размерами замка, выстроенного явно пару веков тому назад из тесаного камня, похожего из-за своей точности чуть ли не на фабричные блоки.
Фундаментально, блин, Гарри успел заметить в умеренном освещении стен лучами бьющими из где-то в клумбах роз запрятанных сенсорных фонарей.
– Ну вот, выходи, приехали, это наш фамильный замочек, – она щебетала, открывая входную дверь. – Не поверишь, а живу тут одна, и нету даже прислуги, так что делать можем все что хотим.
Зал, куда они вошли, похоже, был заодно и жилой, судя по гигантскому камину, софам, коврам и массе других, несомненно, античных шедевров разных жанров и направлений искусств.
От штативных канделябров неопределимого на первый взгляд века до картин со строгими лицами предков, безучастно глядящих из увесистых рам в стиле рококо, наделенных несомненным изяществом лепнины начала восемнадцатого века.
– Виски, – она пошла к шикарному бару, встроенному в противоположной камину стене.
– Конечно, почему бы и нет, – он последовал за ней, с трепетом обнял за талию уже давно готовую к половому акту женщину, с тела которой, словно само собой, соскользнуло вечернее платье, и это началось.
Они имели друг друга везде и всюду, начиная с ковра и заканчивая софами возле камина.
Благодаря Шарон его пробужденная сексуальная энергия фонтанировала с феерической силой, вот что в нем безошибочно заметил опытный глаз одинокой женщины.
Тут ее не стоит обвинять в распутстве, просто у каждого из нас есть право на жизнь, а секс включается в норму здорового образа ее ведения.
Коитус заканчивали в позе латинской буквы Z, вот тут-то она и получила полное наслаждение, когда он дал ей почувствовать максимальную скорость и силу движений навстречу триумфу обоих начал, который вырвался из глубин его организма заодно со звериным рыком, что женщину заново бросило в жар длительного оргазма.
– Ты ошеломительна, – он смог изречь через пару минут, что потребовались на восстановление дыхания после секс-марафона.
– А ты вообще неописуем.
Она встала, чтобы пройти в душ, а когда вернулась, то Гарри уже дегустировал тот самый нетронутый виски.
– Что это за чудо-напиток в графине, ничего подобного я пока еще не пробовал, – он взял еще один глоток для пущей уверенности во вкусовых качествах обжигающей, но, несомненно, достойной восхищения жидкости.
– Это неразбавленный бурбон, там восемьдесят процентов алкоголя, вот что значит русский медведь, может пить даже огонь, мы обязательно разбавляем содовой или же льдом, – она достала из-под бара глыбу льда, что хранилась в специальном ящике-морозилке, и, вооружившись кинжалом, отколола себе кусочки льда.
– Говорят, что из айсберга тысячелетней давности, даже не знаю, стоит ли в это верить.
«Прям как в кино», – Гарри подумал про себя.
– Но все же хорош напиточек, нечего сказать.
– Наверняка хорош, ведь возраст его перестали считать уже давненько, когда умер тот, кто унаследовал этот дом вместе с винными бочками в подвалах, тот человек был моим дедом, а то есть сотни две с половиной лет, не меньше.
– Ну надо же, и как получилось, что ты теперь живешь тут одна, в этом доме-замке?
– Как случилось, уже четыре года, с тех пор как погиб мой муж в автокатастрофе, и я была с ним в той несчастной машине, была беременна, но врачи преимущество жить дали мне, нежели плоду, с тех пор вот так и живу одна сама. Есть у меня конный завод в Новой Зеландии, но там управляют люди по найму, тренера, ветврачи, в общем, бизнес процветает, только я вот до сегодняшней ночи находилась в каком-то состоянии, ну вроде пустоты душевной или нечто в этом роде. Уже несколько поколений, как наша семья страдает от напасти раковых заболеваний, гибели в автокатастрофах, бесплодия вроде сестры моей матери, так что, в случае если я не оставляю наследника, то все наше фамильное древо можно будет считать вымершим, печально, но факт. Этой ночью я в первый раз после той аварии решила выйти в люди и вот вернулась уже не одна.
Она целовала его со страстью влюбленной женщины, это было ясно, яснее ясного, она была уверена в том, что нашла себе партнера для дальнейшей жизни.
– А чем ты занимаешься? – она спросила, на секунду оторвавшись от разглядывания его тела.
– Не поверишь, пишу стишочки для русской газеты и сам же эту газету распространяю по всему острову, вот, например, сегодня мне надо бы выезжать, а я все еще у тебя, хотя уже шестой час утра на дворе.
– О, я виновата перед тобой.
– Да, ты виновата, но я прощаю, поскольку мое рабочее время не нормировано, твой партнер свободен как птица, так что любой себя мало-мальски уважающий поэт будет завидовать мне до нервного срыва.
– А как, на чем ты ездишь со своими газетами, можно и я отправлюсь с тобой? Хочу попутешествовать вместе с моим поэтом, это наверняка было бы здорово.
– Как хочешь, можем отправиться хоть сегодня, только моя машинка твоему «Мустангу» не ровня, так что особой скорости и комфорта не смею обещать.
– Да не важны мне ни скорость, ни комфорт.
– Ну тогда мы уже в пути, – он поднял ее на руки, осведомился о направлении в спальню, и опять начался теперь уже нескоротечный половой акт…
Проснулись к полудню, весенний дождь барабанил по крышам, что вовсе не редкость для Лондона да и вообще свей Англии с ее вроде умеренным, но уж точно сырым климатом.
Можно было бы затопить камин и валяться напротив огня, целый день занимаясь любовью, но план был сделан еще ночью, так что, быстро собравшись, они сели в «Мустанг» и поспешили на завтрак в ближайшее кафе.
Окрыленная Эвелина порхала бабочкой, и глядя на нее, он также находился в приподнятом настроении.
Они, словно давние коллеги, дружно перегрузили газеты в «Мустанг» и, налив полный бак, отправились вверх, прямо по главной магистрали Великобритании с номером М-1, что пересекает всю страну аж до самого Эдинбурга.
– Если бы ты знал, как я счастлива, – она, не сдержав эмоций, буквально прильнула к его плечу.
Он промолчал, лишь щетиной погладив ее светлые волосы.
Эх, девчонки, как я был бы рад остановиться с любой из вас, мои дорогие, но ведь не судьба, я бродяга, и с этим, похоже, не покончить, пока не восстановлю один день свое настоящее имя, о счастье в покое могу лишь мечтать.
А теперь Гарри Блейд живет сегодняшним днем, излишне не печалясь о прошлом и не задумываясь особо о будущем. Он вел машину на максимально допустимой законом скорости, но не нарушая, поскольку вся Англия под камерами ходила уже и тогда, так что стоило всего-то нажать на гашетку, как тут же был бы зафиксирован объективом радара, и наказания в виде немалого штрафа не избежать.
